Оборванец

Тэн вышел из машины и глубоко вздохнул. Воздух пах свежескошенной травой и цветущими гиацинтами, от невысоких аккуратных коттеджей вдоль дороги веяло семейным уютом. Со двора напротив доносился детский смех, чуть слышно поскрипывали качели, из открытого окна соседнего дома негромко ворчал включенный телевизор. Тэн поднял взгляд. Знакомая мансарда, в которой он жил, когда только переехал в город, стала для него первым настоящим домом и здесь по-прежнему было очень тепло. Воспоминания, связанные с этим местом, ласково грели душу и парным молоком обволакивали сердце. Тут он начинал свой путь художника, именно в этой мансарде они с Линдси часами могли валяться на скрипящей кровати и обсуждать хитросплетения интриг арт-тусовки, перспективных конкурентов, странных посетителей и щедрых покупателей. Тэн помнил, как он краснел и прятал голову под подушку, когда Линдси подтрунивала над ним, вспоминая какого-то красивого талантливого мальчика, который явно положил на него глаз. Тэн не хотел тогда говорить, что того самого мальчика он прошлой ночью и трахнул, зарекшись после этого даже близко подходить к корпусам университета искусств. – Тэн! – Линдси сбежала по ступенькам и заключила его в объятия. – Привет, мой хороший! А… – она отстранилась, взглянула на Мелани и снова посмотрела на Тэна: – А где Лукас? Тэн отвел глаза и судорожно вздохнул. Мелани, подойдя сзади, осторожно сжала его предплечье и бросила на Линдс многозначительный взгляд: – Пойдемте в дом. Тэн вошел в узкую прихожую и, повернув голову, взглянул на себя в зеркало. Заплаканные глаза, искусанные губы, красная отметина над ключицей. Он тяжело сглотнул и, зажмурившись, прошел в небольшую гостиную. – Тэн, я наверху все обустроила, можешь пойти оставить вещи, переодеться. Если надо, ванная в твоем распоряжении, – засуетилась Линдси, но Мелани мягко ее остановила. – Располагайся, а потом спустись, пожалуйста, вниз. Нам надо поговорить. Тэн медленно кивнул. – Спасибо, – хрипло прошептал он. В мансарде практически ничего не изменилось. Скошенное окно под потолком, выкрашенные в белый стены, пушистый светлый ковер. В углу, рядом с простым деревянным столом стоял мольберт. Тэн улыбнулся. Линдси позаботилась даже об этом, только вот он совсем не был уверен, что теперь вообще когда-нибудь сможет рисовать. Он забрал все свои скетчбуки, еще с вечера сложил их на дно сумки, но сейчас его начинало тошнить от одной мысли о том, чтобы их оттуда достать. На набросках был Лукас. В тонких небрежных линиях, в легкой штриховке, в уверенных росчерках острого карандаша. И даже на пустых, нетронутых страницах. Лукас все равно незримо оставался там. Стоя под горячим душем, Тэн смотрел в узкое окошко под потолком, сквозь которое пробивались лучи солнца. Он смывал с себя дорожную пыль, усталость и остатки воспоминаний. Обстановка этого дома успокаивала, и Тэн нежился в иллюзии сладкого забытья, представляя, что на самом деле никуда отсюда не уезжал. Что все произошедшее за последние месяцы ему просто приснилось. Что Лукас был ночным видением, восхитительным предрассветным маревом, зыбкой дымкой, которая почему-то не рассеялась сразу, а глубоко осела в памяти, впилась цепкими когтями в самое нутро и оставила кровоточащие раны. Тэн понял, что плачет. Спустившись вниз, он остановился на пороге просторной кухни. Мелани, уткнувшись в ноутбук, что-то сосредоточенно печатала, Линдси посыпала сахарной пудрой только испеченный пирог с патокой. Аромат стоял восхитительный, но Тэн осознавал, что не сможет проглотить ни кусочка. Его мутило от одной мысли о еде, хотя ел он прошлый раз еще вчера. Мелани выглянула из-за монитора и кивнула на свободный стул напротив. Тэн послушно сел и, сцепив руки в замок, уставился на скрещенные пальцы. – Кофе? – беззаботно спросила Линдси, ставя пирог на стол. – Д-да, пожалуйста, – тихо ответил Тэн. Мелани закрыла ноутбук, подошла к окну и, опершись о подоконник, с наслаждением закурила. – Расскажи мне все, что ты знаешь о Лукасе, – обратилась она к Тэну. – Все, что он тебе говорил, даже самые мельчайшие детали. Тот поднял на нее затравленный взгляд: – А какой в этом смысл, если его все равно здесь нет? – Смысл в том, Тэн, – Мелани выдохнула колечко дыма, – что я пытаюсь понять, во что он вляпался и во что втянул тебя. – Ты же и так все знаешь, – Тэн вяло пожал плечами. – И все теперь знают. – Знают, – кивнула Мелани. – Но есть один важный нюанс, – она цокнула языком и задумчиво отвернулась к окну. – Который может избавить Лукаса хотя бы от одной проблемы. И тебя, между прочим, тоже, – она пристально посмотрела на Тэна. Линдси с тихим стуком поставила перед ним чашку кофе и бесшумно опустилась на стул. – Что ты имеешь в виду? – Тэн почувствовал, как его пробрала дрожь. Мелани тяжело вздохнула: – Я не зря вчера первым делом спросила о документах. Официально полиция ищет Юкхея Вона. Тэн непонимающе моргнул: – Но ведь это Лукас. Мелани удовлетворенно хмыкнула: – Абсолютно верно. Но кто об этом знает? – Ч-что?.. – одними губами проговорил Тэн. – Я объясню, – Мел оторвалась от подоконника и, подойдя к кухонной тумбе, налила себе кофе. – Официально полиция не знает, что Лукас и Юкхей – это один и тот же человек. Официально, – она сделала большой глоток, – ты, Тэн Ли, встречался с неким Лукасом Вэем, который, – она неопределенно повела плечом, – возможно, и связан с наркотическим Прайдом, но совершенно точно не приходится сыном Клэр Вильямс. Тэн изумленно распахнул глаза. – Ирония в том, Тэн, – Мелани снова отошла к окну и закурила, – что полиция не ищет Лукаса Вэя. Полиция ищет Юкхея Вона. А это, – она глубоко затянулась, – два разных человека. О первом из которых вообще никто не знает, – уверенно отчеканила она. – Если только ты мне сейчас не докажешь обратное. Осознание свалилось на Тэна, словно снежная лавина. В голове стремительно проносились мысли, за которыми он не успевал. – Подожди… – наконец заторможенно произнес он. – А как ты сама догадалась о том, что я знаю настоящее имя Лукаса? Тэн никому об этом не рассказывал. Никогда. Мелани криво ухмыльнулась: – Я ткнула пальцем в небо, – она стряхнула пепел в окно. – Если бы Лукас ничего тебе не рассказал, он бы отрицал все мои слова. И вы бы сейчас и дальше торчали… Где вы там были? – прищурилась она. – Впрочем, уже неважно. – То есть, – Тэн часто задышал, – то есть если бы Лукас ничего мне не сказал, если бы не признал, что на фотографиях именно он, что на моих картинах именно он, то… То все было бы… – он запнулся. – Все было бы хорошо? Тэну показалось, что его столкнули в пропасть. – Не совсем, – возразила Мелани. – Как я уже говорила, его ищет не только полиция. Его ищут люди Клэр Вильямс, и они уж наверняка знают, что на фотографиях именно он. Как и на картинах. Хотя как раз их, – он отсалютовала кружкой с кофе, – никак нельзя считать весомым доказательством хоть чего-либо. Тэн потрясенно уставился в одну точку. Линдси протянула руку и крепко сжала его ладонь. – Вопрос остается в том, как скоро Клэр Вильямс это надоест, – небрежно бросила Мел. – Ты новости, конечно же, не читал. Тэн отрицательно мотнул головой. – Клэр еще вчера вечером громко заявила о том, что все обвинения – клевета, что фотографии сфабрикованы, а ее сын не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к наркокартелю, о котором она, естественно, слышала, но никогда в жизни не была к нему причастна. Только вот это не совсем правда, – Мелани насмешливо фыркнула. – Не знаю, помнишь ли ты, что я сказала о компании возле твоего дома, когда ты пригласил нас в гости. Тэн нервно сглотнул и настороженно посмотрел на нее: – Ты сказала, что с ними лучше не связываться. – Что ты успешно проигнорировал, – хмыкнула она и продолжила: – Я сказала, что эти ребята стали свидетелями одной грязной истории, – она повертела в пальцах металлическую зажигалку. – Кто-то из них засек, когда Клэр приезжала к своему любовнику, который раньше жил, – Мелани коротко выдохнула, – в твоей квартире. Тэн обмер. – Я не знаю всех подробностей, не знаю, кто это был, но парням очень быстро объяснили, что стоит держать язык за зубами и не отсвечивать. И что полиции им теперь можно не бояться. Конечно, – Мелани усмехнулась, – это нельзя считать прямым доказательством причастности Клэр к Прайду, но все же деталь, если смотреть на всю картину в целом, довольно занимательная. У Тэна было ощущение, что его окунули в ледяную воду и держат там, не давая вынырнуть и сделать вдох. Ему казалось, он тонет, задыхается и медленно замерзает. – Вот поэтому, Тэн, сейчас очень интересно, как поведет себя Клэр, – Мелани подошла к нему и села напротив. – Если она и дальше продолжит гнуть свою линию о том, что ее сын учится за границей, то у Лукаса может быть два варианта, – она задумчиво подперла подбородок ладонью. – Первый: от него все отстанут и он будет спокойно жить под вымышленным именем. И второй: люди Вильямс все-таки его найдут. И тогда… – она мрачно вздохнула. – Жить он не будет. Буквально. Таким людям, как Клэр Вильямс, не нужны лишние раздражители. Даже если это их собственные дети. Тэн продолжал сидеть не шевелясь. – А почему ты думаешь, – подала голос Линдси, – что Клэр не попытается вернуть Лукаса в семью? Это даже не повредит ее рассказам о том, что сын сейчас в другой стране. Мелани снисходительно на нее посмотрела и, перегнувшись через стол, погладила по руке: – Ты в детстве читала слишком много сказок, дорогая. – Это Адам, – глухо прошептал Тэн. – Это Адам. – Что? – нахмурилась Мелани. Тэн сжал пальцами виски: – Адам раньше жил в моей квартире. Адам был любовником… – даже в его голове это звучало дико. – Адам был любовником матери Лукаса. И это Адам написал ту статью. Линдси и Мелани уставились на него с абсолютно одинаковым выражением лица. – Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросила Мел. – Откуда ты знаешь? – одновременно с ней изумленно произнесла Линдс. Тэн даже рассмеялся от того, насколько предсказуемой была их реакция. Черт, эта история казалась настолько сюрреалистичной, что Тэн сам начинал сомневаться в ее достоверности. – Лукас мне рассказал, – невесело усмехнувшись, сказал он. – Те фотографии в статье… – Тэн криво улыбнулся. – Лукас понял, что они сделаны из окон моей квартиры. Лукас даже заподозрил, что их сделал я, – запнувшись, горько выдавил он. – Я не понимаю, – тихо пробормотала Линдси. Тэн поднялся и подошел к окну. С улицы доносилось дребезжание велосипеда, где-то вдалеке с шумом проехала машина. Тэн постучал пальцем по пачке сигарет и вопросительно взглянул на Мелани: – Можно? Та медленно кивнула. Тэн сел на подоконник и, щелкнув зажигалкой, осторожно затянулся. – Я не обратил внимания, – начал он. – Я тогда вообще почти не соображал, если честно, но… – он замолчал. – Лукас… – имя больно резануло по нутру. – Лукас заметил, что съемка велась из моей квартиры. И что это случилось уже после нашего знакомства. Мелани подошла к нему и, достав сигарету, села рядом: – Но Адам жил там до тебя, – она непонимающе нахмурилась. – Да, – подтвердил Тэн. – Но куртка Лукаса, в которой он на фотографиях, была куплена гораздо позже. Именно после нашего с ним знакомства, – Тэн выдохнул горький дым. – Тогда я… – начала было Мелани, но Линдси тихо ее перебила. – Интервью, – прищурившись, проговорила она. – Адам записывал интервью с тобой. Ты тогда наотрез отказывался выходить из дома, и Адам пришел сам. Он мне рассказывал об этом. Тэн многозначительно указал на нее зажатой между пальцами сигаретой. – Он фотографировал меня, мои работы и… – он горько хмыкнул. – Лукаса. Только я об этом даже не догадывался. – Но… Зачем? – Мелани непонимающе мотнула головой. Тэн потер переносицу и отрешенно посмотрел в окно: – Я не знаю, Мел. Я не знаю. – Погодите, – отозвалась Линдси. – Значит, он знал не только то, что Лукас – сын Клэр. Он знал и о Прайде, и о Королеве, и… Он знал обо всем, – она потрясенно выдохнула. – Но откуда? Мелани задумчиво прикусила ноготь: – А если Адам знал обо всем, еще когда они с Клэр встречались? И если, – она встала и заходила по кухне, – он уже тогда имел на нее компромат, который решил разыграть только сейчас? Тэн потушил сигарету и потянулся за следующей: – Почему? – он оперся спиной о стекло и посмотрел на нее из-под опущенных ресниц. – Почему именно сейчас? – Потому что… – Мелани остановилась. – Потому что он узнал Лукаса. Если он знал, что Клэр заправляет наркокартелем, если он знал, что у нее есть сын, если он знал, как тот выглядит и если… Если он увидел его у тебя на картине, то… – То он сопоставил факты и решил, что утопить Клэр в настолько аморальной истории будет отличной идеей, – закончила вместо нее Линдси. Она поморщилась и устало провела ладонью по лбу. Тэн молчал. Все это отвратительно пугающе походило на правду. – Но я все равно не понимаю, зачем ему это нужно, – устало выдохнула Мелани. Линдси недобро усмехнулась и откинулась на стуле: – Ты знаешь, кем был Адам до того, как стать главным редактором “Либерти”? – спокойно поинтересовалась она. – Фотографом, – уверенно ответила Мелани. – Его снимки несколько лет подряд попадали в списки лучших репортажных съемок. Линдси улыбнулась и тяжело вздохнула: – Репортажных, Мел, – повторила она. – Адам – потрясающий журналист, который за свою жизнь видел столько, сколько нам даже не снилось, – она смахнула со стола несуществующие крошки. – И только после того, как он накатался по горячим точкам, провел несколько громких расследований, разоблачающих далеко не последних людей, наснимал целое портфолио на много лет вперед, он стал главным редактором “Либерти”. Остепенился. Понял, что искусство ему важнее, чем копание в чужом грязном белье. Тэн нервно хихикнул. К черту все это, к черту. Адам, человек, которым он восхищался, уничтожил все, что было ему дорого. – Искусство ему важнее? – его голос зазвенел едва скрываемой яростью. – Искусство ему важнее, Линдс? Он разрушил жизнь Лукаса! Он разрушил мою жизнь, Линдси! – он запальчиво ткнул себя пальцем в грудь. – Он… – Тэн крепко зажмурился. – Он… Я… – он похлопал себя по карманам и достал телефон. – Я сейчас ему позвоню, прямо сейчас, и спрошу, какого черта? Какого черта, Линдс?! Тэн дрожащими руками сжал мобильный, но не выдержал – и, уперевшись ладонями в колени, сдавленно всхлипнул. Вся боль, скопившаяся внутри, рвалась наружу, все невысказанные слова, все непонимание и дикое ощущение несправедливости. Тэн не понимал, за что с ним так поступили. Он не понимал. Мелани аккуратно вытащила телефон из его судорожно стиснутых пальцев: – Тэн, – рассудительно сказала она. – У нас нет никаких доказательств. Тэн взорвался: – А как же мои слова? Слова Лукаса? Они ничего не значат?! – его тело сотрясало рыданиями. – Мелани, почему? Почему? Почему… – голос упал до едва слышного шепота. – Почему… Линдси подошла к нему и осторожно обняла. Тэн уткнулся ей в плечо, чувствуя себя маленьким ребенком, который рыдает и не может остановиться, которого несправедливо обидели и заступиться за него некому. Он плакал, вздрагивая всем телом, и просто хотел, чтобы это все закончилось. – Хороший мой, – прошептала Линдси, прижав его голову к груди. – Тэн… Мелани тяжело вздохнула: – Тэн, мы сейчас просто строим догадки, и, скорее всего, они правильные. Но доказать мы ничего не можем. – Почему, Мел… Почему? – Тэн продолжал реветь, слепым котенком тычась в плечо Линдси. Мел щелкнула зажигалкой и шумно втянула сигаретный дым: – Потому что, Тэн, мир не идеален. Как бы нам всем этого ни хотелось. . Тэн проснулся утром от теплых лучей солнца, пробивающихся сквозь окно в потолке. На миг он даже не понял, где находится, но секундой спустя воспоминания нахлынули на него вязкой пеленой. Линдси, Мелани, их дом. Словно он вернулся во времени в какое-то очень далекое прошлое, где не существовало ничего, кроме скетчей, набросков, рисунков, картин и робкого желания стать кем-то значимым. Для кого-то, кроме себя, значимым. Лукас. Лукаса больше нет. Света, который озарял все его ничтожное существование, вдохновения, благодаря которому Тэн мог творить, больше нет. Подушка, заботливо приготовленная Линдси для второго человека в этой кровати, оставалась пустой. Тэн рвано вздохнул и сел на постели. Боль пробиралась в сердце липкими щупальцами, сдавливала грудь и заставляла кричать от необратимой безысходности. Тэн молчал. Во что бы то ни стало ему надо было с ней смириться. Любой ценой он должен был жить дальше. Горькая ирония заключалась в том, что ему совсем этого не хотелось. Он поднялся с кровати и потер глаза. Мелани вчера сказала, что ему можно вернуться в свою квартиру, почему нет. Лукаса с ним все равно не было. Где-то в глубине души Тэн надеялся на то, что он выйдет из такси – и столкнется с ним, как в их первую встречу, что тот опять назовет его котеночком, что... Что. Его безрассудная вера в сказку разбивалась о жестокую реальность. Лукаса больше нет. “Я люблю тебя”. Чертова записка валялась на полу. “Я люблю тебя”. Лукаса больше нет. Он оделся и, стараясь не разбудить Линдси и Мелани скрипучей лестницей, спустился вниз и вызвал такси. Тэн вышел из машины и глубоко вздохнул. Воздух пах прогорклым техническим маслом, вдалеке слышался размеренный шум разгружаемых в порту судов. Вокруг не было ни души.