Один из них должен погибнуть от руки другого

— Ты не будешь причинять им вред, — просто сказал Гарри. Это была не просьба — это было требование. Письмо от Кингсли все еще было до хруста зажато в его руке. Волдеморт покачал головой. — Дай определение понятию «вред», полагаю, у нас с тобой это слово имеет очень разные значения. Хотя это всё еще не обнадеживало, Гарри ожидал, что тот начнёт с чего-то вроде «не указывай мне, что делать». — Ты ничего им не сделаешь, — внёс ясность Гарри. — Болтай, но не используй магию… — Невозможно. Сэвидж проверит браслеты. — Кингсли не проверял, когда приходил последний раз… — Потому что он был один; он не следовал протоколу и поплатился за это, — Гарри хорошо это помнил. Ещё тогда, когда магия Волдеморта была подавлена, он использовал палочку Гарри и всё равно смог победить Кингсли. — Сэвидж их проверит. Гарри ходил по кухне, пытаясь что-нибудь придумать. — Ты можешь трансфигурировать что-то так, чтобы казалось, будто они все еще на тебе? — Могу, — Волдеморт не выглядел обеспокоенным надвигающимся визитом. — Но он сможет понять, что это подделка. В них была вшита определенная магическая подпись. Гарри пробежал рукой по волосам, не сомневаясь, что заставил их торчать во все стороны ещё больше. — Тогда что мы теперь будем делать? Это «мы» очень ново. Оно очень отличалось от «мы завтракаем» или «мы сражаемся на дуэли». Это «мы» ставило Гарри и Волдеморта на одну сторону, а Министерство — на другую. — Конфундус или Империус, — сказал Волдеморт и отправил оставшиеся хлеб и масло в кладовку, не пошевелив при этом и кончиком пальца. — Конфундус, — сказал Гарри. Волдеморт весело посмотрел на него. — Я не просил тебя выбрать, Гарри. Я просто озвучил наиболее простые решения. — Я против Империуса, — это тёмное заклинание, и оно может держаться очень долго. — Так что… — На сегодня достаточно требований, — высказал Волдеморт, и его благодушное, спокойное настроение тут же улетучилось. Иногда одни его эмоции сменяются другими с головокружительной скоростью. Гарри словно хлыстом ударило. Гарри открыл рот… «Он не причинит им вред. Он согласился и не стал спорить по этому поводу. Компромисс». Тем не менее, это скользкая дорожка, очень скользкая. Планка становилась всё ниже каждый день, и Гарри это не нравилось. В один день он согласился на Непростительное, и на что ещё он будет вынужден пойти в будущем, чтобы держать других в относительной безопасности от Волдеморта? «Есть ли у меня выбор?» — Ладно, — сказал он, и почувствовал горечь на языке. Гнев Волдеморта словно испарился, и он удовлетворенно откусил от своего тоста.

***

— Я бы предпочёл Конфундус, — ещё раз торопливо попытался Гарри за пару минут до того, как Кингсли должен был прибыть. — Если можешь. Волдеморт прищурился. — Это заставило бы меня чувствовать себя лучше, — продолжил Гарри. — Меня не заботят твои чувства, — сказал Волдеморт и, повинуясь движению его запястья, появились большие фальшивые портьеры, закрывающие собой пустое пространство в том месте, где раньше висела Вальбурга. Ничего больше не сказав, он поднялся по лестнице. Гарри остался ждать у двери.

***

Сэвидж направился прямо к Волдеморту, который на сей раз стоял. Аврор грубо схватил его за руки. У Гарри бешено колотилось сердце, и он молился: только бы Волдеморт не вышел из себя, только бы всё это каким-то чудом не закончилось трагедией. То, на что был способен Волдеморт — ужасало. На секунду, когда Сэвидж поднял рукава и слегка стукнул по поддельным наручникам, в его глазах отразились тени неверия и страха… Волдеморт не двинулся, не шепнул ни слова, не сделал ничего; и даже так, то выражение в глазах Сэвиджа быстро исчезло, сменившись на нечто потускневшее и расфокусированное. — Всё в порядке, — сказал он и отступил назад. Он моргнул, между его бровями появились тонкие морщинки. Весь его вид говорил о рассеянности, но она прошла так же быстро, как и появилась. — Кое-кто проговорился, — сказал Кингсли, как и всегда, сразу переходя к делу. — Эти люди знают, что ты жив, в этом нет сомнений. Волдеморт ничего не ответил. Кингсли пристально на него посмотрел. — Похоже, мы ошибались; они не хотят тебя освободить. Они хотят убить тебя. Гарри уже боялся этого. Волдеморт уже был в курсе этого. Кингсли ожидал какой-нибудь реакции. Волдеморт не разочаровал. — Я дрожу от страха. Как мне теперь уснуть ночью? — протянул он, и каждое его слово сочилось насмешкой. — Ты настаиваешь, что не знаешь их, но это не так. Очевидно. — Очевидно, — согласился Волдеморт. У Кингсли дёрнулся подбородок. Он кинул Гарри ненавидящий взгляд, который очень легко можно было перевести как: «Видишь? Я тебе говорил». — Ты не хочешь, чтобы их поймали, — вмешался Сэвидж. — Они хотят убить тебя! — Я услышал и с первого раза, нет нужды повторяться. — Я не понимаю тебя, — выплюнул Кингсли. — Частая проблема среди ничтожных насекомых, смотрящих на тех, кто лучше них, — ответил Волдеморт. — Так ты не будешь сотрудничать, даже теперь? — задал Кингсли вопрос, но прозвучало это больше как утверждение. Волдеморт засмеялся. — Вы хотите моей смерти. Вы годами изо всех сил пытались убить меня. И вы думаете, я бы захотел помочь вам поймать кого-то, кто тоже хочет моей смерти? Пусть попробуют. Все мы знаем, что они добьются на этом поприще такого же успеха, что и вы. Кингсли повернулся к Гарри; к этому времени он уже знал, что Гарри хочет, чтобы Волдеморт был жив. — Он будет лучше защищён в Мин… — Нет, — извиняющимся тоном произнес Гарри. — Простите, но нет. У них уже был такой разговор; Кингсли должен был понимать, что настаивать бесполезно. — Если — когда — они придут к твоему порогу, он, — Кингсли мотнул головой на Волдеморта, — не умрет. А вот ты можешь. Твоя удача не может длиться долго. — Ой, да пошёл ты! — выплюнул Гарри. — Удача. Серьезно? Вот что ты обо мне думаешь? Что я удачлив, и только поэтому пережил всю ту хрень в прошлом? — Правда ранит, не так ли, Гарри? — влез Волдеморт. Может поэтому Гарри был так зол. Потому что это, по крайней мере отчасти, правда. — Нет, я так не думаю, — Кингсли проигнорировал Волдеморта. — Ты необычайный волшебник… Волдеморт фыркнул. — Но, — громче добавил Кингсли, чтобы заглушить это, — если они придут в большом количестве — а так и будет, потому что их цель — он, то ты и двое авроров, наблюдающих за твоим домом, мало что сможете сделать. Гарри это волновало раньше. Его беспокоило, что они придут и причинят вред Волдеморту или похитят его, когда Гарри не будет дома. Но то было раньше. Волдеморт вернул себе магию, а после и палочку. Единственным, кому причинят вред, так это тем, кто попытается пройти через их двери. — И ты пойдёшь на этот риск? Ради этого монстра? — спросил Кингсли, встречаясь с Гарри взглядом. — Я уверен, что защита выдержит, — сказал Гарри так спокойно, как только мог. Волдеморт сказал, что выдержит; он, конечно, мог солгать, но это единственное, что он мог ответить Кингсли. — Попробуй вытянуть что-нибудь из него, — посоветовал Кингсли, когда Гарри повёл авроров вниз по лестнице. — Он явно хочет сохранить твое доброжелательное к нему отношение. Щеки Гарри покраснели, когда он вспомнил, какие предположения о них сделал Кингсли в последнюю их встречу. А они тогда ещё даже не трахались. — Нам нужно поймать этих волшебников, Гарри. Они набирают силу по всему Королевству. — Я знаю, — тихо произнес Гарри. Он читал газеты. — Я попытаюсь. Кингсли вздохнул и ушёл, не сказав больше ни слова, и Сэвидж последовал за ним. — Почему они хотят убить тебя? — спросил Гарри, когда они вернулись в библиотеку. Он знал, что шанс того, что он получит ответ на этот вопрос выше, чем если бы он спрашивал о личностях нападавших. — Я оскорбил их, — Волдеморт сидел на диване; его поза была расслаблена, ноги слегка расставлены, одна рука покоилась на подлокотнике и играла с палочкой. Гарри фыркнул. — Ты всех оскорбляешь. Волдеморт улыбнулся. — Не все относятся к этому так же спокойно, как ты. Гарри закатил глаза, прислонившись к одной из книжных полок. Та была гораздо более крепкой, чем раньше. — Спасибо, — мягко произнес он. — Что использовал Конфундус. Я благодарен. Позитивное подкрепление. Гермиона говорила, оно творит чудеса. «Он не собака». — Почему бы тебе не показать, как ты благодарен? — спросил Волдеморт, и даже если бы Гарри был достаточно глуп, чтобы не догадаться, что он имел в виду, Волдеморт развёл ноги чуть сильнее, чтобы убедиться, что Гарри понял, чего он хочет. Привыкнув к тому, как они обычно занимаются сексом, Волдеморту нравилось привносить что-то новое. Когда Гарри встал на колени между его ног, Волдеморт выжидающе посмотрел на него, чего раньше никогда не случалось. Он должен взять на себя контроль; до этого так было всегда, и Гарри находил в этом успокоение, зная чего ожидать. Он сглотнул и продолжил неуверенно смотреть на него. — Вперёд. Покажи мне, — сказал Волдеморт, и если бы в его тоне были бы насмешка или веселье, Гарри бы поднялся и ушел, но их нет. У него темные глаза, но когда он возбуждён, они темнеют ещё больше — когда он посмотрел на Гарри сверху вниз, они были почти чёрными. Гарри осторожно потянулся к нему, потому что Волдеморт никогда не позволял ему снимать с себя одежду или слишком много касаться. Тем не менее, он просил об этом сейчас. Гарри раздвинул его мантию и затем слегка заколебался, прежде чем взяться за пуговицы брюк. Его пальцы будто занемели, пока он расстегивал их. Его колени уже болели, хотя под ними был новый, удивительно мягкий ковёр. Гарри просто сейчас чрезвычайно остро воспринимал даже малейшее ощущение своего тела. Волдеморт уже был наполовину тверд, Гарри мог видеть это под его трусами. Он все еще перебирал пальцами палочку в своей руке, и это слегка нервировало Гарри. Причем самым неожиданным образом. Это был не страх, не совсем; это… что-то иное. Волдеморт быстро затвердел у Гарри в руке. Гарри никогда раньше не трогал его член, по крайней мере, не пальцами. Он был не совсем уверен, что должен делать, и это было нелепо; у Гарри тоже был член, и он знал, как с ним обращаться, но у них с Волдемортом были, очевидно, совершенно разные предпочтения. Пододвинувшись ближе, он наклонился к его коленям и взял в рот. «Сделает ли он когда-нибудь то же самое для меня?» — от этой мысли член в его джинсах дёрнулся.

***

На квиддичных матчах и тренировках теперь всегда было полно авроров, и их глаза никогда не покидали Гарри. Это беспокоило членов его команды, и он ненавидел это. Это было единственное место, где он мог хорошо провести время, забыв обо всём остальном мире.

***

— Он плохо себя ведёт или что-то такое? — спросил Рон. Даже скорее выпалил. — Рон! — прошипела Гермиона. Гарри поставил свою пустую ярко-розовую маленькую чайную чашечку. — Нет! — закричала Роза. — Пей! — Ой, прости! — Гарри взял ее обратно, делая вид, что пьёт; Роза повторила за ним. У них была чайная церемония. Одна из многих; Гарри всегда настаивал, чтобы они собирались у них дома, или ходили в парк, или куда-нибудь еще, но только не на Гриммо. — Нет, Рон, он… ты знаешь, какой он. — Ты не зовёшь нас в гости в последнее время; к слову, не то чтобы я хочу проводить время с… — Рон, — вздохнула Гермиона, наливая им немного воображаемого чая. — Но мне просто интересно, всё ли в порядке. — Конечно, — солгал Гарри. — Не хочу вас огорчать, но вы оба уже не так мне интересны, как раньше. Теперь мне гораздо приятнее проводить время с этой милой маленькой леди, — сказал он, подмигивая Розе. Та хихикнула, гордо показывая им свои новенькие зубки. — И так как она не сделает ни шагу в тот дом, мне приходится приходить самому. Роза никогда не встретится с Волдемортом, это точно. — Раз уж ты так тактично упомянул это, — сказала Гермиона, прикусив губу. — Я думаю, то, что мы приходим, полезно в первую очередь для него. Рон скривился. Наверняка, и Гарри тоже. — Нет, ну правда. Послушай, он вынужден проводить время с маглорожденной и… — она одними губами произнесла «предатель крови», чтобы Роза не услышала этого, пусть ей всего чуть больше года. — И он может увидеть, что мы не такие, какими он нас считает. Гарри не стал говорить Гермионе, что Волдеморт абсолютно точно знал, кто они задолго до окончания войны. Но Гермиона, скорее всего, прочитала это по его лицу. — Отлично, — добавила она. — Тогда он может стать свидетелем того, как общаются нормальные люди. Он… — Он знает и это тоже. — Я уверена, что он раньше видел, как взаимодействуют между собой люди, — распалялась Гермиона. — Но это, должно быть, было очень давно, может, ещё когда он учился. Но с тех пор бог знает, в каких компаниях он побывал. Я думаю, он добивается прогресса, он не выглядит так, будто мы ему не нравимся… — Он притворяется, — подчеркнул Рон. — Потому что он знает, что если он не будет играть хорошо, Гарри вернёт его обратно Кингсли. — Спасибо, Рон, — огрызнулась Гермиона. — Я в курсе. С тех пор, как мы пришли впервые, он начал с каждым разом говорить все больше… — С тобой, — пробормотал Рон. — Ну, он вряд ли захочет поговорить с тобой, ведь единственное, что ты делаешь, это всё время пялишься на него и цепляешься за палочку! Последний раз, когда я была там, мы беседовали о стихийных рунах, и я думаю, ему искренне понравилось. — А что если и так? Я не хочу, чтобы он чему-то радовался! — Не в этом дело, — настаивала Гермиона, одной рукой заправляя длинную выбившуюся прядь, а другую положив на живот. — Ты хочешь перевоспитать его? Гермиона сердито посмотрела на Рона, но ее плечи опустились пару секунд спустя. — Я не знаю. Это глупо, наверное. Всё это просто… пропадает даром. Такой ум как у него… он должен… он с его помощью может сделать столько всего хорошего! Если бы он поделился своими теориями, если бы рассказал о всей той магии, которую знает… — Такой ум как у него? — недоверчиво переспросил Рон. — Ты имеешь в виду его извращённый и жестокий… Гарри забрал Розу в другую комнату, когда спор между ее родителями стал жарче. Невероятно, как Волдеморту удавалось сеять раздор даже там, где его нет.