Один из них должен погибнуть от руки другого

Ещё одно нападение произошло прямо в Хэллоуинскую ночь. В этот раз потеряли жизни четыре волшебника и, впервые, три магла. Гарри впился взглядом в Волдеморта, кипя яростью из-за этой новости. — Отвечай, кто… Но Дельфини вошла на кухню, и Гарри тут же попытался спрятать газету — не успел. — Что это? Это про Руди? У него была такая же татуировка на руке, — сказала она, пытаясь выловить газету из мусорной корзины. — Нет, это не про него, — возразил Гарри, отодвигая ее в сторону. — Я хочу посмотреть! — голос Дельфини взлетел до невиданной высоты, знаменуя приближение истерики. Гарри боролся с ней, но, конечно, он делал это деликатно, и в итоге она высвободилась из его хватки и ринулась к урне. Ежедневный Пророк вспыхнул, пламя опаляло жаром и разгоралось сильнее… Она отпрянула, широко распахнув глаза. — Что за пиздец?! — возмущённо закричал Гарри на Волдеморта, одновременно оглядывая руки Дельфини в поисках повреждений. Только тогда он понял, что сматерился рядом с ребёнком. — Блядь… — да что за хуйня! — То есть, прости, Дельфини, нам не стоит так выражаться. Но Дельфини замерла на месте, глаза ее всё ещё были прикованы к пламени; Гарри залил его водой. — Она могла пострадать! — прошипел он Волдеморту в лицо. — Маловероятно, — ответил Волдеморт; его голос ничего не выражал. — Не смей больше так делать! Я не шучу! — выплюнул Гарри, он так был взбешён, что его трясло. Волдеморт откинулся на спинку стула; он неспешно сделал глоток чая из своей чашки, прежде чем уже сам остановил пристальный взор на Гарри. — Или что? — спросил он. Гарри не отступил. — Не надо меня проверять, — проговорил он, и даже сам мог услышать решительность в своём голосе. — Ты не будешь вредить этому ребёнку. Я и так столько пиздеца от тебя натерпелся, но не переступай черту. Они не моргая смотрели друг на друга, напряжение нарастало… — Ты снова сказал «пиздец», — сказала Дельфини в подавляющей тишине. — Полагаю, ты считаешь и это слово плохим. Можешь не переживать, я слышала от Руди слова и похуже. Намного хуже. Хочешь, могу научить тебя чему-нибудь похлеще, чем «блядь», Гарри? Гарри вздохнул и отвернулся от Волдеморта, чтобы взглянуть на Дельфини. Та улыбнулась, но ее плечи были очень напряжены, а глаза бегали между Волдемортом и Гарри. — Пойдём, мы позавтракаем в Макдональдсе, — произнёс Гарри, беря ее за руку. — И мы ещё поговорим о твоём языке. — Что за Макдональдс? — спросила она, выходя вслед за ним из кухни.

***

Сейчас у команды перерыв между сезонами, так что Гарри может позволить себе пропустить пару тренировок, но скоро ему придётся принять окончательное решение. Может ли он действительно быть частью команды, в то время, как Дельфини заперта в одном доме с Волдемортом? Порядочно ли держать ее отрезанной от магического мира? Гарри просил Волдеморта наложить Конфундус на наблюдающих за дверями авроров каждый раз, когда они с Дельфини покидали дом, чтобы сходить в кино или другие магловские места. — Ты мог делать это и сам, — произнёс Волдеморт, целясь из окна. — Ты достаточно силён, чтобы подавить их волю. Гарри решил порадоваться комплименту и проигнорировать намёк, но Волдеморт не собирался отступать просто так. — Занятно наблюдать, как ты соглашаешься с чем-то безнравственным до тех пор, пока нет нужды пачкать руки. — Ты просто лучше целишься и контролируешь их, — возразил Гарри, и хоть это правда, он знал, что мог бы справиться и сам. Тем не менее, он не хотел. Не намного лучше, когда этим занимается Волдеморт, но всё-таки это другое. У них была невинная причина. «Это, — убеждал он себя, — ради Дельфини». Когда Волдеморт отказался помогать, без сомнений, чтобы вынудить Гарри самому заколдовать авроров, тот просто закутал Дельфини в мантию-невидимку. Волдеморт выхватил ее, выговаривая Гарри за бездарное использование такого бесценного артефакта, созданного отнюдь не для того, чтобы выводить детей на прогулку и кормить их мороженым. Гарри напомнит ему, что мантия у него с одиннадцати лет, и он «бездарно использовал ее» множество раз. — Удивительно, как ты не потерял ее, — усмехнулся Волдеморт, складывая мантию и надежно пряча ее в шкафу подальше от глаз Дельфини. — О чём только думал Дамблдор, вручая ее ребёнку… — Он думал, что она моя, — ответил Гарри, приподняв бровь. — Прошу прощения, если это не вписывается в тот образ Дамблдора, который ты пытаешься у меня создать. Но он правда не был властолюбив. Он мог заполучить Дары в любое время, когда бы захотел. Когда я был на шестом курсе, у него был камень, у него была палочка, а мантию я носил в своём рюкзаке. Он никогда не пытался вернуть ее. — Вот идиот, — бросил Волдеморт.

***

После короткого душа Гарри мысленно готовил себя к очередной, как он был уверен, бессонной ночи; с Дельфини весь день было сложно сладить, и Гарри знал, что это значит. Она не ляжет спать легко, или даже не ляжет совсем. А если она проснется, пока Гарри спит, то убежит и спрячется в кладовой. Он вздохнул, почистил зубы и спустился по лестнице, пытаясь убрать с лица следы усталости. Он резко остановился, когда услышал доносящийся из комнаты Дельфини голос Волдеморта. Такого раньше никогда не было. Волдеморт ни на шаг не ступал в ее комнату, хотя Дельфини и просила его множество раз. Говорил он негромко, и Гарри, открыв дверь, увидел Волдеморта, сидящего в кресле, которое обычно занимал Гарри (лиловое с розовыми и голубыми элементами); Дельфини уже лежала в постели, ее голову поддерживали несколько мягких подушек, а под ними, как и обычно, была спрятана коробочка с волшебной палочкой. Дельфини не обратила на появление Гарри никакого внимания — глаза ее были устремлены на отца; Волдеморт же кинул на Гарри ничего не выражающий взгляд. — Уходи, — сказал он. — Нет, — отказался Гарри, не желая оставлять этих двоих наедине: он знал, что пусть Дельфини и жаждет внимания отца, она все ещё боится его. — Пожалуйста, Гарри, — тепло произнесла Дельфини. — Отец рассказывает мне истории про маму. Я хочу послушать. Гарри отступает, удивленный, но остаётся стоять в коридоре. «В чём дело?» — недоумевал Гарри. Хотел бы он думать, что в Волдеморте просто проснулся отцовский инстинкт, но он знал, что это не так. Он пытается этим чего-то добиться, и осознание этого изнуряет Гарри. То ли Волдеморт наложил на комнату чары, то ли он правда говорил так тихо, но Гарри не мог уловить ни слова, пусть и слышал его голос. Гарри мог только надеяться, что тот исключил из истории Беллатрисы убийства и пытки, но что вообще можно сказать об этой женщине, не упоминая насилия? Прошло немного времени, прежде чем дверь отворилась. Гарри заглянул внутрь и удостоверился, что Дельфини спит. — Слава Богу, — пробормотал он, но Волдеморт не позволил ему зайти к ней, прикрыв дверь. — Эй! — прошептал Гарри. — Мне нужно быть там на случай, если она проснётся… — Она не проснётся. — Звучит жутко, — Гарри попытался войти, но Волдеморт ухватил его за плечо и отвёл в сторону. — Она будет спать, она совершенно без сил. Тебе бы тоже не помешало. Гарри продолжал выражать недовольство ровно до тех пор, пока они не достигли комнаты Волдеморта. — Нет, нет! — сказал Гарри, отступая назад. — Ладно, ты прав, мне нужно немного поспать, но я просто пойду к себе в комнату. Иногда она идёт туда, когда просыпается. Если она нигде меня не найдёт, то пойдёт в кладовую и пробудет там всю ночь… — И? Гарри уставился на него, но Волдеморт не выглядел хоть как-то этим обеспокоенным. — Это наша кладовая, с ней там ничего не случится. Даже собрав душу воедино, Волдеморт все ещё был бездушен. Гарри незаметно для себя оказался в огромных покоях; его толкнули на кровать. И Мерлин, как же хорошо просто отдыхать на чём-то кроме кресла… — Что если она найдёт меня спящим в твоей комнате? — спросил Гарри, потягиваясь; несколько его позвонков хрустнуло. Потрясающее чувство. Как, ради всего святого, Молли вырастила семерых детей? Тем более, одновременно. Эта женщина настоящая героиня — Гарри никогда в действительности не осознавал, какая это тяжелая задача до того, как встретил Дельфини. Волдеморт присоединился к нему на кровати, накрывая их одеялом. — Она никогда бы не посмела вломиться в мою комнату. А даже если бы она попыталась, ей ни за что не обойти проклятья на двери. — Это ужасно, она должна иметь возможность прийти к тебе, случись вдруг что, — пробормотал Гарри. Он совершенно не мог понять, как Волдеморт не нашел и крохи милосердия для собственной дочери. — Не вижу никакой проблемы в том, чтобы она нашла тебя здесь. — Она же ребёнок… — прошептал Гарри, глаза его сами собой закрывались, пока он устраивался поудобнее в постели. Волдеморт выдал что-то язвительное, но Гарри прервал его. — С твоей стороны было мило рассказать ей о матери. Сейчас он понимал, что тот сделал это, чтобы Гарри смог хоть немного отдохнуть. Он не знал что и думать. Чувствовать себя польщенным тем, что Волдеморту было дело до его отдыха? Расстроиться из-за того, что он не беспокоится о Дельфини? — Она привыкла засыпать, слушая о Белле. Кровать шелохнулась, и Волдеморт неожиданно прижался к спине Гарри. Гарри был бы рад сказать ему, что сегодня не в настроении, но у него не было сил даже открыть рот. Однако, Волдеморт не сделал больше ничего, что намекало бы на его желание заняться сексом. — Из тебя вышел ужасный отец, — забавляясь, произнёс он. — Она играет на тебе как на скрипке. Гарри прекрасно это знал; если бы он чувствовал себя получше, то высказал бы, что он, по крайней мере, не так ужасен как Волдеморт. — Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь прилагал столько усилий, занимаясь ребёнком, — продолжал говорить Волдеморт; его рот был так близко к уху Гарри. Тот уснул несколько секунд спустя. Проснувшись, он чувствовал себя более отдохнувшим, чем за весь прошедший месяц. Он купался в неге, лёжа в кровати, до того момента, пока не вспомнил, почему он здесь. «Ох, ладно». Дельфини. Ему надо проверить, как она. Волдеморт, уже проснулся, но всё ещё лежал рядом. Гарри только сейчас осознал, что они с Волдемортом спали в одной комнате, не занимаясь до этого сексом. Волдеморт обнимал его, засыпая. Гарри попытался прогнать разлившееся в груди тепло. «Это ничего не значит. Просто ещё одна манипуляция». Волдеморту из-за каких-то собственных мотивов было нужно, чтобы Гарри был жив, именно поэтому он время от времени и контролировал, чтобы Гарри спал. Но он не мог заставить себя в это поверить. Гарри уже цеплялся за это, знал, что всегда будет возвращаться к этому воспоминанию, где он просто засыпал рядом с ним. — Эм, мне нужно… — в смущении произнёс он. Эта ночь казалась более интимной, чем секс. Гарри не мог поднять взгляд, и был благодарен окружающей их темноте, скрывающей его пылающие щеки. Волдеморт встал, но Гарри уже был у двери, открыл ее. Он выскочил из комнаты. В конце полутемного коридора ему почудилась чья-то тень. Он вскрикнул, шагнув назад, прежде чем понял, что это Дельфини. Он взмахнул рукой, и на стенах зажглись свечи. На девочке была ночная рубашка, в одной руке она держала коробку с палочкой, а в другой свою куклу. — Ох, Дельфини, — выдохнул Гарри, потирая грудь рукой. — Прости, ты так меня напугала… — Доброе утро, Гарри, — бодро произнесла она. — Не говори глупостей, ну как я могла напугать тебя? Он не стал ей объяснять, каким жутким может показаться силуэт ребёнка в тени. — Гарри легко испугать, — высказал Волдеморт, покинув свои покои. Дельфини не выглядела удивленной или смущенной тем, что они делят комнату. Стоило ли Гарри высказать эту мысль? «Нет, конечно нет». Дельфини оставалась в прекрасном расположении духа, пока Гарри готовил завтрак; она даже почистила зубы и привела в порядок свои волосы. — Нет, — произнёс Волдеморт, когда Дельфини кинулась было на появившуюся на столе еду. — Ты видела, как я ем, ты умеешь пользоваться столовыми приборами. Теперь ты будешь есть только так. Дельфини на секунду выглядела так, будто хотела воспротивиться — ей не нравились такие запреты. — Но… — начала она. — Нет никакой необходимости в спешке; никто не заберёт твою еду. Пойми это и веди себя соответственно. Он не был неправ, но Гарри сверлил его взглядом через стол из-за того, как резко тот это высказал. Дельфини идеально копировала Волдеморта, начиная от того, как она держала вилку, заканчивая тем, как она жевала. Она левша, как и Волдеморт. — Видишь, я была хорошей, — сказала она, закончив. — Я не спала в кладовке, я не надоедала Гарри, я почистила зубы и ела должным образом. — И это потрясающе, Дельфини, я ценю это, — после паузы ответил Гарри, потому что она обращалась к Волдеморту, но тот, видимо, не собирался отвечать. — И ты совершенно мне не надоедаешь. С течением дня всё прояснилось: Дельфини вела себя наилучшим образом, чтобы в награду получить от Волдеморта рассказ о матери. Нет сомнений, что так она надеется показать своему отцу, как она себя будет вести, стоит только ему ещё раз прийти в ее комнату. Это было одновременно и грустно, и устрашающе манипулятивно. Но это сработало: манипуляции —это тот язык, которым и Дельфини, и Волдеморт владеют от рождения. Дельфини уловила, что Волдеморт хочет, чтобы Гарри отдохнул, и воспользовалась этим для своих целей. Волдеморт, похоже, был готов обменять на это истории о ее матери. Не каждый раз; в основном, он держит Дельфини в неведении. Случается, что Гарри несколько ночей подряд находит Волдеморта в комнате Дельфини, но бывают и ночи, когда Гарри сам вынужден с боем укладывать ее спать, но она всегда настаивает, чтобы после этого он уходил, обещая оставаться в постели до завтрака. Это неправильно, это ненормально, но Гарри стал чувствовать себя человеком, когда его сон вернулся в норму. Все это совершенно не похоже на те времена, когда ещё не было Дельфини, и он мог просыпаться, когда захочет. Нет, теперь Гарри в семь утра уже на ногах, но всё в порядке, ведь он не проводит бессонные ночи, придавленный виной и воспоминаниями. У него на это больше нет сил. Когда Гарри идёт спать, усталость легко валит его, и в такие дни он редко видит кошмары. Приближалось Рождество, и Гарри был так взволнован, в своей голове он уже распланировал всё в мельчайших подробностях и едва мог его дождаться, представляя, в каком восторге будет Дельфини от такого хорошего праздника. Он старался не думать о том, как будет рассказывать Рону и Гермионе и как объяснит существование Дельфини. Волдеморт сказал, что у него есть план. А его планы, похоже, всегда срабатывают.