Свет повсюду

И я был спокоен

Я не один

Брошенный в холод

Слышу твой голос

Валентин Стрыкало — Тени

Это ложь. Это не может быть правдой. Почему? У него чужое золотое ядро? Как это могло произойти? Всё, чего он добился, не принадлежит ему. Всё, чего он достиг, было ложью. Стоя на коленях в Храме предков, Цзян Чэн хватался за голову руками, до боли сжимая волосы. Мысль о том, что внутри него находится чужое золотое ядро, заставляла его чувствовать себя никчёмным и вызывала тошноту. Все эти годы упорного труда, каждая капля крови и пота, которые он вложил в развитие, — и ради чего? Чтобы узнать, что только благодаря чьей-то жертве, чьему-то ядру у него вообще появился шанс сравняться с другими. Всю свою жизнь он старался придерживаться кланового девиза «Стремись достичь невозможного», и в итоге он, как и всегда, остался позади Вэй Усяня, даже после его смерти. Разве такое можно спокойно принять? В этот момент его охватила мощная волна гнева и разочарования. Вэй Ин так добр, сжалился над своим беспомощным шиди и отдал последнее, что у него было. Как благородно! Отдал ему, такому неблагодарному, своё ядро, да и ничего не сказал при этом. Великая жертва, достойная быть увековеченной в памяти людей! А ему что теперь со всем этим делать? Долгое время он жил, пытаясь возненавидеть Усяня за всё, что по его вине случилось с орденом. За то, что он нарушил своё обещание, будто оно ничего не стоило, за то, что оставил его ради недобитков из ордена Вэнь. И теперь вдруг выясняется, что ради него он вытерпел невыразимые страдания, о которых Цзян Чэн не просил. И никогда бы не попросил. Но Вэй Усянь же всегда лучше всех знает, как нужно поступить! Он герой, который творит что вздумается, не обращая внимания на последствия. Как после такого он может ненавидеть его? Теперь он чувствовал себя жалким слабаком, который всего лишь оказался на пути вечно спасающего всех и каждого Вэй Усяня. И кто ему это рассказал? Чёртов мертвец, посмевший ступить на территорию ордена. Мало того, посмевший заявиться в его Храм предков, словно это место проходной двор, а не святилище. Ещё и преподнёс это всё как выполненный долг. Так вдохновлённо расписывал, как Вэй Ин мучился несколько дней ради него, и что отдал свою суть с 50% шансом на успех, и что сам Цзян Чэн никогда не достиг бы тех высот, что имеет, даже останься при своём родном ядре. Премного благодарен! Цзян Чэн, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции, почувствовал, как горячие слёзы жгут ему глаза. Он не хотел показывать слабость, но боль, гнев и чувство беспомощности в тот момент были почти невыносимы. Горькое осознание того, что произошло на самом деле, обрушилось на него с почти физической силой, разрывая его изнутри. В горле застрял тяжёлый комок, дыхание участилось, а слёзы всё не переставали литься, как бы он ни старался взять себя в руки. Взгляд Цзян Чэна упал на меч Суйбянь, который он держал в руке. Лезвие блестело в тусклом свете храма. Он сжал его рукоять так сильно, что костяшки пальцев побелели. Теперь для своего бывшего хозяина меч бесполезен. А нынешний лишь жалкая замена настоящему хозяину, чью сущность он теперь носит в себе. Реальность, с которой он столкнулся, казалось, насмехалась над ним на каждом шагу. В это время до Пристани Лотоса наконец добралась Лань Мин и, едва ступив на землю, сразу же ринулась к главной резиденции ордена, где должны находиться гости. Её сердце бешено колотилось в предвкушении того, что она увидит важных для себя людей целыми и невредимыми. В тишине улиц собственные шаги слышались слишком громко и отчётливо. Внезапно она заметила на территории ордена идущего откуда-то мертвеца. Печально знакомого мертвеца. Её глаза тут же опасно сузились и она остановилась. Зная отношение Цзян Ваньиня к нему, зная, что он причастен к смерти отца Цзинь Лина, Лань Мин не могла не проникнуться к Вэнь Нину ненавистью и презрением. Ей и обычные мертвецы были неприятны, а уж те, кто заставил её любимых людей страдать, и подавно. Хотя Лань Мин старалась сохранять самообладание, ей было нелегко сдержать ярость, вспыхнувшую в её сердце. Она шагнула к мертвецу, не сводя с него глаз, в которых читалось предупреждение. Лань Мин знала, что слабее его, но её желание защитить Цзян Чэна, его память и дом было сильнее. — С какой целью ты осмелился вторгнуться на территорию Пристани Лотоса? — Я уже ухожу, — спокойно и мягко ответил Вэнь Нин, не желая затевать ссоры. — Ты знаешь, что тебе здесь не рады, но у тебя хватает наглости появляться и расхаживать здесь, как будто это твой дом. Отвечай, что ты здесь делаешь, — не желая отпускать его без разъяснений, Лань Мин прожигала его своим холодным взглядом. На улице давно был вечер, и от этого её чёрные глаза выглядели ещё более безжизненными и злыми. Пока мертвец мялся с ответом, Лань Мин обратила внимание, откуда он шёл. Ещё с прошлого раза она помнит, что этот путь вёл в Храм предков ордена. Он же… Он же не заходил туда? — Ты… Ты был в Храме предков? — её голос сел, она не хотела верить в это, отказывалась верить в это. — Молодой госпоже лучше пока не ходить туда, — всё так же мягко попросил её Вэнь Нин. Глаза Лань Мин расширились ещё больше от слов мертвеца. По спине пробежал холодок, а внутри нарастало чувство беспокойства, когда она представила, что могло там произойти. — Клянусь, я уничтожу тебя, если ты… — Я ничего такого не делал, — быстро сказал он, замахав перед собой руками. — Но будет лучше оставить главу Цзян одного на некоторое время. Сейчас ему нужно многое осознать. Цзян Чэн. Он сейчас там. Что с ним? Почему нельзя к нему? Оттолкнув в сторону мертвеца, который даже не сдвинулся с места, она напоследок холодно бросила: — А с тобой позже разберёмся. С решимостью и тревогой Лань Мин шла по тропинке, окутанная вечерними тенями. Каждый шаг громко отдавался эхом, выдавая её внутреннее смятение. Она подошла к входу в Храм предков, её сердце всё ещё билось так, словно вот-вот разорвётся. Двери были распахнуты, свет свечей заливал пространство тёплым сиянием, освещая одинокую фигуру в центре храма, стоящую на коленях спиной к ней. У Лань Мин защемило сердце, когда она увидела его ссутулившиеся плечи, в его позе читались безысходность и подавленность. Не раздумывая, она быстрым шагом преодолела расстояние между ними и обняла его. Неожиданное объятие застало Цзян Чэна врасплох, и всё его тело на мгновение напряглось. — Почему ты здесь? — голос был сиплый и отстраненный, что побудило Лань Мин ещё сильнее прижать его к себе. — Я узнала, что вы попали в западню и прилетела узнать всё ли в порядке. Только сейчас Лань Мин заметила небольшую свежую царапину на его плече. Что здесь в конце концов произошло? Одним движением Цзян Чэн вложил Суйбянь в ножны и, убрав её руки от себя, выставил меч перед собой. — Вытащи меч, — сухо сказал он. Когда Лань Мин наконец смогла увидеть его лицо, то увидела покрасневшие глаза и ещё не высохшие дорожки от слёз. В этот миг ей казалось, что с неё заживо сдирают кожу. — Для чего? — кое-как совладав с речью, спросила Лань Мин. — Просто вытащи его. Мысли Лань Мин бешено скакали, пока она пыталась понять, что происходит. Голос Цзян Чэна был надломленным, и в этот момент она остро ощущала, как он уязвим. У неё не было выбора, кроме как подчиниться его просьбе. Лань Мин положила руку на рукоять меча и потянула его, но сколько бы она ни пыталась вытянуть его из ножен, ей это так и не удалось. — Не могу. — Понятно. Я должен ещё раз проверить, — забрав меч обратно, мужчина уже хотел направиться к выходу из храма, как его остановила Лань Мин, схватив за рукав. — Скажи мне, что происходит? Почему ты так расстроен? Она практически чувствовала отчаяние, исходящее от Цзян Чэна. Ей хотелось утешить его, показать, что она рядом и готова помочь. — Правда хочешь знать? Ну так я расскажу! Оказывается всё, что я делал все эти годы, вовсе не моя заслуга, — говоря на повышенных тонах, он посмотрел на свои руки. Такие же пустые, как и он сам. — Всё это время внутри меня находилось чужое золотое ядро! Можешь в это поверить? Чёртов Вэй Усянь пожертвовал мне своё золотое ядро! Всё, чего я достиг, всё, чего я добился — всё это благодаря ему. Он упёр её ладонь в свою тяжело вздымающуюся грудь, задыхаясь от ярости и отчаяния. Ему кажется, что его разрывает изнутри, что каждая клеточка его тела кричит от боли. Лань Мин тут же вспомнила его шрам на груди. Как раз в том месте, где находится золотое ядро. Но даже если внутри него чужое ядро, разве это что-то меняет? — Не говори так! — разозлилась Лань Мин. — Хочешь сказать, это золотое ядро воспитывало племянника? Золотое ядро восстанавливало орден? Ходило на советы кланов? Разрабатывало стратегии? Нет! Это ты. Это всё ты. Девушка сжала руку на его груди, комкая дорогое ханьфу и притянула его в свои объятия. Цзян Чэн был ошеломлён ответом Лань Мин. От её сердитого тона и резких слов он на мгновение застыл, не зная, как реагировать. — Это всё я… — повторил он едва слышно, почти шёпотом. — И всё же, без него я бы не смог и половины всего этого сделать, — он позволил себе наклониться в её объятия, его плечи слегка дрожали. — Ты не должен чувствовать себя виноватым за чужой выбор, — Лань Мин принялась утешающе гладить его по спине, пытаясь разделить его боль. — Я знаю, что это не моя вина, но я не могу не чувствовать тяжесть всего этого. Я оказался простым обязательством, оплаченным долгом ордену и отцу, — слёзы снова непроизвольно потекли из его глаз. — А знаешь, от кого я узнал про ядро? От постороннего! Почему я непременно должен чувствовать себя так, будто все эти годы я разыгрывал из себя, мать его, шута?! Перед глазами всё ещё стояла картина недавних событий: стоило этим двоим бесстыдникам явиться без спроса в его Храм предков, как они посмели первыми напасть на него. Меч, который он хотел отдать Вэй Усяню, так и остался у него, потому что бывший хозяин не смог вытащить его, а потом и вовсе потерял сознание. Не пойми откуда взялся Вэнь Нин, который принялся обвинять его в жестокости и неблагодарности. Он так старательно расписывал, как страдал Вэй Ин, но этот мертвец совсем позабыл, что и Цзян Чэн никаким образом не соглашался на подобную жертву. Как и не желал, чтобы его родное ядро вырвали из его груди, чтобы его гордость топтали, чтобы его лишили семьи… — Цзян Чэн, ты никогда им не был. И у тебя есть люди, которым ты небезразличен, которые заботятся о тебе. Её голос стал таким ласковым, от чего он ощутил себя так, словно его обмороженное тело погрузили в горячую воду. От слов Лань Мин стало так тепло и больно одновременно. Зарывшись носом в её волосы, он глубоко вздохнул. — Даже если так, я чувствую, что не достоин их заботы. Достаточно ли я хорош, чтобы быть хорошим лидером и хорошим дядей? — в словах Цзян Ваньиня слышались сомнения и неуверенность, от чего он крепче сжал Лань Мин в своих крепких объятиях, словно боялся, что разочаровавшись в нём она захочет уйти от него. — Не будь так строг к себе. Ты нужен нам, мне и Цзинь Лину, больше всех. Тебя многие недолюбливают за твой характер и даже ты сам. Но я люблю тебя! Я буду любить тебя за нас двоих, если понадобится. И буду каждый раз показывать тебе это. Поэтому оставайся всё таким же: крикливым, взбалмошным, хмурым, улыбающимся, серьёзным, язвительным, любящим, в чём-то даже жадным, заботливым, живым… …пахнущим лотосами и дождём. У Цзян Чэна перехватило дыхание, когда он услышал её слова. Никто никогда раньше не говорил ему ничего подобного. Он почувствовал странную смесь эмоций, которой не мог сразу дать названия. Что-то сжало его грудь, от чего стало труднее дышать. Она знала его худшие качества и пороки, и она всё ещё говорит, что любит его. Может, он этого не заслуживал... но так хотел. Хотел, чтобы ему не приходилось каждый раз доказывать, что его есть за что любить. Что он готов отдавать не меньше, чем получать. Прижимая Лань Мин к себе, словно пытаясь слить их тела воедино, он впился в её губы поцелуем. Его объятия были настойчивыми, а поцелуй — грубым, как будто он пытался всё, что не мог выразить словами, всё своё стремление и потребность, всю свою любовь и желание выразить через прикосновения. Ему всегда было проще показать свои чувства, чем сказать о них. Лань Мин прекрасно это понимала. Сейчас, когда его душа обнажена, а внутренние раны вскрыты, можно было наконец вычистить ту грязь и гной, что все эти годы отравляли его, врастая в пострадавшую плоть. Да, это больно, но если рану не обработать, она разрастётся подобно уродливому цветку на теле. Стоит сейчас перетерпеть, чтобы в будущем окончательно выздороветь. И она готова стать бальзамом для его ран. Обвив руками его шею, Лань Мин ответила на поцелуй с таким же пылом. Их дыхание смешивалось, создавая ощутимое чувство их связи. Цзян Чэн цеплялся за неё, словно чувствуя, что если отпустит, то утонет в море своих мыслей. С каждым поцелуем, с каждым прикосновением он чувствовал облегчение, которое не могло дать ни одно лекарство. Её присутствие смягчало шрамы, а раны были надёжно сшиты белой нитью обещания. Казалось, он должен был разучиться доверять чужим обещаниям, своими же глазами видел, как мало они значат для человека, который их давал. И всё же из чего-то ему вырасти так и не удалось. Детская наивность вновь одержала над ним вверх, и он позволил себе снова поверить. Поверить, что его не оставят, не бросят ради чужих людей, что он для кого-то на первом месте. Когда эмоции стали стихать, Цзян Ваньинь неохотно отпустил девушку. Он должен был вернуться к гостям… вместе с ней. Цзян Чэн знал, что Лань Мин захочет увидеться и с остальными заклинателями, о которых она беспокоилась. Неизвестно, кто первый из них взял за руку, но из Храма предков они выходили вдвоём, переплетя пальцы друг друга. Цзян Чэн и Лань Мин шли молча, крепко держась за руки. Тепло её прикосновения успокаивало и умиротворяло его беспокойное сердце. Время от времени он поглядывал на неё, любуясь профилем её прекрасного лица, освещённого мягким лунным светом. В жизни Цзян Чэна было так мало проявлений любви и заботы, поэтому он стремился дать Лань Мин всё, что у него есть. И ощущать её взаимное стремление быть ближе к нему радовало мужчину больше всего на свете. Когда они вдвоём вошли в главный зал, где по-прежнему сидели и обсуждали недавние события гости ордена, Цзян Чэн заметил, что Лань Мин сразу же принялась выискивать взглядом кого-то. Нетрудно догадаться, что её беспокоил глава Лань. Лань Мин в последний раз сжала руку Цзян Чэна, прежде чем их пальцы, что были скрыты длинными рукавами, разъединились. Она нашла взглядом Лань Сиченя в толпе и направилась к нему, желая проверить, как он себя чувствует. Быстро осмотрев его на предмет видимых повреждений и не найдя таковых, Лань Мин, отвесив приветственный поклон, тем не менее, участливо спросила: — Глава Лань, как ваше самочувствие? Выражение лица Лань Сиченя смягчилось при виде Лань Мин, его глаза всё ещё были уставшими после недавних событий. — Я в порядке, — заверил он её с нежной улыбкой и привычно погладил по голове. — Нет причин для беспокойства. Цзян Ваньинь отвёл взгляд от них, чтобы вслушаться, о чём говорят другие. Слухи, которые пустили Вэй Усянь и Лань Ванцзи, дали свои плоды и заставили народ сомневаться в честности и чистоте главы Цзинь. Тем не менее и этим двоим не было особой веры, хотя бы потому, что рядом с ними теперь так открыто болтался Призрачный генерал. В конце концов его давно уже следовало упокоить, а то слишком уж много желающих было заполучить себе это мощное оружие и подчинить своей воле. Мёртвым нет места среди живых. Почти единогласно все выступили «за» уничтожение Вэнь Нина, как только он перестанет быть полезен. И даже Вэй Ин не сможет этому помешать. Наконец, после, казалось, бесконечных обсуждений и переговоров, гости ордена разошлись. Заклинателей из разных кланов и сект проводили в отведённые им гостевые комнаты на Пристани Лотоса. Цзян Чэн провёл рукой по лбу, голова болела от напряжения, и невольно оглядел комнату в поисках Лань Мин. Не найдя её в зале, мужчина вышел на улицу и увидел, как её окружили подростки из ордена Лань и Цзинь Лин. Он прислонился к стене и скрестил руки на груди, наблюдая за ними издалека и не вмешиваясь. Лань Мин, очевидно, пыталась решить некий конфликт между парнем из ордена Лань, кажется, это он негласно считался приёмным сыном Ванцзи, и Цзинь Лином. Второй из Лань пытался поддержать своего собрата по ордену, но после недовольного взгляда Лань Мин просто растерянно стоял и смотрел на двоих спорящих. Ещё какое-то время постояв так, Цзян Ваньинь оттолкнулся от стены и подошёл к группе, фыркнув, чтобы обозначить своё присутствие. — Что здесь происходит? — спросил он властным тоном, обводя взглядом лица всех присутствующих. — Двое молодых господ просто разошлись во мнениях, — мрачно ответила Лань Мин и тяжело вздохнула, немного притягивая к себе за плечи Цзинь Лина. — Господин Вэнь спас нас, а ты хотел напасть на него, — возмущался Лань Сычжуй. Он всегда был добр ко всем, но именно к Призрачному Генералу он неожиданно для себя почувствовал некую тёплую связь. — Я не собираюсь извиняться. И если ты на стороне этого паршивого Вэня, так и быть. Но я не отступлю и отомщу за моего отца! — расстроенный и злой Цзинь Лин чувствовал себя так, словно это он злодей, что пытается навредить невиновному. — Успокойтесь, вы оба, — строго сказал глава Цзян, почувствовав укол раздражения при упоминании Вэнь Нина. — Нашёлся тут, защитник херов! Когда эта тварь окажется под контролем и твоих близких убьёт, будешь ли по прежнему защищать его? — не сдержавшись, Цзинь Лин в последний раз огрызнулся, не желая продолжать этот разговор и резко развернулся, быстрым шагом уходя в сторону пирса, желая побыть один. Лань Мин растерянно вертела головой, разрываясь между выбором с кем поговорить первым. На помощь ей пришёл Цзян Ваньинь, положив руку на плечо и тихо сказав: — Я поговорю с ним. С этими словами Цзян Ваньинь последовал за Цзинь Лином и скрылся из виду, отправившись на его поиски. Лань Мин проводила его благодарным взглядом, прежде чем снова обратить внимание на Лань Сычжуя и Цзинъи. — Почему ты считаешь, что я не прав? — с ноткой обиды спросил её Сычжуй. — Да, ты должна быть на нашей стороне! — возмутился Лань Цзинъи. — Для начала, вы оба, скажите мне. Что вы думаете о Цзинь Лине? Лань Сычжуй и Лань Цзинъи переглянулись, прежде чем Лань Сычжуй ответил первым. — Он… вспыльчивый, — признался он с неохотой в голосе. Лань Цзинъи был более откровенен. — Он грубый, высокомерный и избалованный, — проворчал он, скрестив руки на груди. — Он всегда считает, что знает больше всех. Лань Мин слушала их ответы, слегка нахмурившись, но не перебивала. Она знала, что её друзья не очень высокого мнения о Цзинь Лине. После минутного молчания она произнесла не терпящим возражений тоном: — В ордене нас учили не судить людей поверхностно. Да, может Цзинь Лин и правда вспыльчивый и упрямый, но у него доброе сердце, — голос Лань Мин стал более печальным, вспомнив его последнее письмо ей. — Он рано потерял родителей и ему трудно справляться со всем в одиночку. Ты ведь тоже проходил через подобное, А-Юань. Не будьте так строги к нему. — Вечно нам приходится идти на уступки, — недовольно заворчал Цзинъи, всё ещё немного скептически настроенный. — В любых отношениях всегда так, — слабо улыбнулась Лань Мин, погладив его по голове. — Я знаю, каким Цзинь Лин может быть. Он хотел бы дружить с вами, но он не может смириться с тем, что его потенциальные друзья защищают того, кто сделал ему больнее всего. — Может быть, ты и права, — мягко сказал Лань Сычжуй, задумчиво обдумывая её слова. — Просто… у меня такое чувство, будто я знал Призрачного генерала раньше. Я понимаю, что он может быть опасен, но он кажется добрым. Уже второй день юноша не мог избавиться от зудящего чувства узнать, что же их всё-таки связывает. Некая тайна словно требовала, чтобы её раскрыли. — Я не очень доверяю этому мертвецу, но, похоже, он настроен дружелюбно по отношению к Сычжую, — неохотно признал Лань Цзинъи. — Ты рассказал об этом Лань Ванцзи? — выслушав его, Лань Мин тут же нахмурилась. — Ещё нет. Мне не хотелось беспокоить его, вдруг я всё это надумал себе? — покачал головой Лань Сычжуй. — Если действительно хочешь узнать, связывает ли вас что-то с Призрачным генералом, стоит его об этом спросить, — Лань Мин тихо вздохнула и приобняла Лань Сычжуя. — Ты думаешь, Ханьгуан-цзюнь знает? — спросил он, и в его голосе послышалось удивление и любопытство. — В конце концов, это он привёл тебя в орден. К тому же, ничто не мешает тебе поговорить и с самим мертвецом, хоть мне это и не нравится, — хватка Лань Мин чуть усилилась, прижимая его к себе. — Спасибо, Мин-цзе. Лань Сычжуй с лёгкой улыбкой похлопал её по спине, как бы говоря, что всё в порядке. Он знал, что Лань Мин заботится о нём, и был благодарен ей за беспокойство. — И не обижайте мне Цзинь Лина, — полушутливо наказала девушка, пригрозив им обоим пальцем, прекратив объятие. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи смущённо переглянулись, услышав слова Лань Мин, поскольку оба прекрасно знали о своей склонности провоцировать и дразнить Цзинь Лина. — Мы постараемся, — пообещал Лань Сычжуй, а Лань Цзинъи добавил: — Но никаких гарантий. — Не нарывайся, — зная, что он это не всерьёз, Лань Мин щёлкнула его по носу. — Эй, как будто тебя саму не раздражает его поведение, — Лань Цзинъи потёр нос, глядя на Лань Мин с притворным возмущением. — Тебе напомнить с кем я помолвлена? — со смешком спросила Лань Мин. — А с него, между прочим, Цзинь Лин брал пример. К тому же, я знаю, что всё это лишь напускное. Если присмотритесь повнимательнее, то тоже это заметите. — Кстати о твоей помолвке. Ты ещё не передумала? — поддразнил Лань Цзинъи с ухмылкой. Лань Мин усмехнулась, и на её лице появилась тёплая улыбка. Она оценила добродушное поддразнивание Лань Цзинъи и с озорным блеском в глазах ответила: — С чего бы? Глава Цзян — мой выбор, и мы пройдём эту дорогу вместе от начала и до конца. — Ты определённо по уши влюблена, — Лань Цзинъи приподнял бровь и ухмыльнулся. — А я этого и не скрываю, — в её глазах читалось лёгкое веселье без капли смущения. Когда они прощались, Лань Мин не могла не почувствовать смесь облегчения и беспокойства. Несмотря на их недавний разговор, она знала, что для того, чтобы изменить их отношения с Цзинь Лином, потребуется нечто большее, чем просто несколько слов. С тёплой улыбкой помахав им напоследок, она смотрела, как двое из Лань уходят в сторону комнат для гостей. Цзинь Лин нуждается в поддержке и дружбе своих сверстников, и Лань Мин надеялась, что её друзья из ордена Лань тоже это поймут. По пути в комнату в голове Лань Сычжуя крутились вопросы о его прошлом и мысль о том, что Лань Ванцзи может знать ответы, которые он искал. Чем больше он думал об этом, тем сильнее ему хотелось поговорить с ним и узнать правду. Лань Мин же решила подождать Цзян Ваньиня и Цзинь Лина в беседке рядом с озером. Спокойный плеск воды о берег и тихий шелест ветра дарили ей умиротворение. Сев на деревянную скамью, она посмотрела на зеркальную гладь воды, отражающую лунный свет и звёзды. Так тихо. Отличное место для медитаций. Прикрыв глаза, Лань Мин погрузилась в себя. Много всего произошло сегодня. На мгновение ей показалось, что время остановилось. Внезапное тепло, окутавшее её плечи, заставило Лань Мин резко открыть глаза. Фиолетовая накидка надёжно укрывала её от поднявшегося прохладного ветра. Моргнув, она осознала, что даже не слышала, как он подошёл. Лань Мин слегка улыбнулась, оценив его жест, и накрыла его руку на плече своей. — Всё хорошо? Цзян Ваньинь, заметив улыбку Лань Мин, почувствовал некое умиротворение, которое испытывал нечасто, и, нежно погладив её по щеке, сел рядом с ней, задумчиво смотря на умиротворяющий пейзаж. — Мне удалось его успокоить. Сейчас он отдыхает в своей комнате. Лань Мин выдохнула с облегчением и кивнула, после чего прислонилась своим плечом к нему. Цзян Чэн ощутил, как по телу пробежала приятная дрожь, и прижался ещё теснее, наслаждаясь её теплом. — Как прошло с Ланями? — спросил он, заглянув в эти чёрные, как ночь, глаза. — Мы поняли друг друга, они сообразительные юноши. — Хотелось бы в это верить, — хмыкнул Цзян Ваньинь, не выглядя при этом полностью убеждённым. Затем он слегка наклонился к ней и прошептал: — Останешься сегодня со мной? Лань Мин про себя усмехнулась и посмотрела на Цзян Чэна. Её ответ очевиден и плавает на поверхности. Взяв его за руку, она переплела его пальцы со своими, при этом неотрывно смотря прямо в серые глаза. — На другое даже не рассчитывай. Цзян Чэн тихо рассмеялся над её замечанием и наклонился ближе. Их дыхание смешалось, когда он прижался губами к её губам в глубоком и страстном поцелуе. Он так скучал по ней, так хотел увидеть её, обнять и больше не отпускать. Её место рядом с ним, в его объятиях, в его сердце. Руки Цзян Чэна легли ей на талию, притягивая ближе, не желая её отпускать. С трудом разорвав поцелуй, Лань Мин прижалась лбом к его лбу и нежно улыбнулась, после чего вновь поцеловала, и это был медленный и тягучий поцелуй, наполненный любовью и тоской, тихое признание в чувствах, которые они испытывали друг к другу. Какое-то время они продолжали целоваться в беседке, но усталость берёт вверх. Добравшись до покоев главы ордена, Лань Мин, переодевшись в одежду для сна, легла на одну постель рядом с Цзян Чэном. Сильные руки тут же сгребли её в свои объятия, не давая возможности хоть как-то отстраниться от него. В комнате пахло благовониями для спокойствия духа. Похоже, их зажёг кто-то из подчинённых Ваньиня. Лань Мин положила голову ему на грудь, чувствуя ровный ритм сердцебиения и лёгкое дыхание. Может, стоит попросить главу Лань разрешить ей побыть ещё немного в ордене Юньмэн Цзян? Закрыв глаза, она удовлетворенно вздохнула, ощущая комфорт от его присутствия, и первой погрузилась в сон. Кошмары давно не проникали в её сны, но, похоже, сегодня произошло слишком много событий, что встревожили её сердце. Ей виделась Пристань Лотоса, но совсем другая, не как сейчас. На улице было лето, неподалёку от неё маленький мальчик лет шести в клановых одеждах Юньмэн Цзян сидел на корточках, пока его маленькие ручки зарывались в собачью шерсть, гладя бежевые спинки. С удивлением Лань Мин узнала в нём Цзян Чэна. — Смотри, это Принцесса, Жасмин и Милашка. Можешь их погладить, — довольный собой, он подозвал к себе Лань Мин, после чего девушка с улыбкой подошла и наклонилась, чтобы погладить щенков. Какое-то время всё было хорошо, они о чём-то даже разговаривали, пока у маленького Цзян Чэна не потухли глаза, смотря за спину Лань Мин. — Что такое? — не понимая, почему у ребёнка так быстро изменилось настроение, Лань Мин повернула голову назад и с ужасом обнаружила, что весь орден в огне. Трупы убитых учеников раскиданы по кучкам, что явно указывало на то, что здесь прибирались. Сумев справиться с оцепенением, Лань Мин хотела схватить ребёнка за руку и увести отсюда в безопасное место, и тут она увидела один из самых страшных кошмаров: с остекленевшим взглядом на месте ребёнка на коленях стоял юноша. Его кожа была бледной, фиолетовые одежды испачканы кровью, а на месте сердца зияла дыра, откуда до сих пор не переставая шла кровь. — Нет… нет, нет, нет, — приблизившись к нему, Лань Мин пыталась закрыть дыру своими руками, но это бесполезно. Кровь сочилась сквозь её пальцы, бурным потоком вытекая наружу. Пытаясь сделать хоть что-то, Лань Мин затаив дыхание одним движением порвала подол своих белоснежных одежд, после чего принялась перевязывать его грудь, чтобы хоть как-то остановить льющуюся кровь. — Кто вы? — безжизненный голос заставил её вздрогнуть, пока пальцы отработанным движением наложили повязку на рану. — Не бойся, я друг, — чувствуя, как начинает жечь глаза от подступающих слёз, Лань Мин смотрела как кровавое пятно расползается по ткани, как она не старалась это остановить. Холодная рука опустилась на её щеку, призывая посмотреть в серые глаза. — Это неправда, вы меня не знаете, — без каких-либо эмоций ответил юноша, от чего Лань Мин, так же стоя на коленях, прижала его к себе, не в силах смотреть на него в таком состоянии, пачкая свои уже давно не белые одежды ещё больше. — Конечно знаю. Я знаю, о тебе больше, чем ты мог бы рассказать, — заверила Лань Мин, по её щекам катились слёзы, застилая ей глаза. — Посмотри, больше ничего не осталось. И никого, — он обвёл рукой почти полностью сгоревший орден. Глаза были по-прежнему пусты и безжизненны. — Без золотого ядра я бесполезен. А когда оно у меня было, я всё равно ничего не смог сделать. — Ты восстановил всё, что было утрачено! Даже без золотого ядра ты ценен сам по себе. Ты замечательный, Цзян Чэн, — Лань Мин обняла его ещё крепче, желая больше всего на свете облегчить его страдания и вытащить из пучины отчаяния, в которую он погрузился. — Я не умру? — в безжизненных глазах появился блеск, и две слезинки быстро скатились из его глаз. — Даже думать об этом не смей. Ты выжил. Ты стойкий и сильный, гораздо сильнее, чем кто-либо мог подумать. И ты не один. Лань Мин нежно обхватила его лицо ладонями и притянула к себе, прижавшись лбом к его лбу. — Не один, — повторил гораздо более взрослый голос, обнимая в ответ. Лань Мин вздрогнула от изменённого голоса Цзян Ваньиня и посмотрела на него. Теперь он выглядел тем мужчиной, которого она полюбила, с горящим взглядом и решительностью. Образ подростка с дырой в груди, который не смог возродить орден и чья семья мертва, разлетелся вдребезги. Лань Мин тут же проснулась, её сердце бешено колотилось, а дыхание было быстрым и прерывистым. Какое-то время она оставалась неподвижной, уставившись широко раскрытыми глазами в потолок, после чего перевела взгляд на вторую половину постели и увидела, что Цзян Ваньинь тоже не спит. — Я тебя разбудил? — Не спится? — одновременно с ним спросила Лань Мин, и они оба замолчали. Не говоря ни слова, они лишь ещё теснее прижались друг к другу, подсознательно ища тепла и защиты. На самом деле, Цзян Ваньиню тоже приснился кошмар о тех временах, когда он отправился на гору Баошань Саньжэнь. Стоило ему в том сне открыть глаза после операции по пересадке золотого ядра, как он увидел, что Вэнь Цин стоически пытается сдержать слёзы, пока Вэнь Нин отчаянно плачет на заднем плане. Удивлённый, он опускает взгляд и видит свою открытую грудную клетку, из которой всё ещё сочится кровь. Вместо привычного тепла золотого ядра он чувствует лишь пустоту и холод. Но стоит ему опустить взгляд ниже, и увиденная картина повергает его в немой ужас. Рядом с ним на земле лежит бездыханное тело Вэй Усяня с такой же открытой грудной клеткой и пустым взглядом. Цзян Чэн рывком поднимается, чувствуя, как кружится голова от резкого движения. Он вглядывается в лицо Вэй Усяня, надеясь найти хоть какие-то признаки жизни, но всё тщетно. А потом он просыпается. — Этим же утром прикажу выбросить все эти гуевы благовония! — после длинной паузы недовольно фыркает Цзян Чэн, утыкаясь в макушку Лань Мин, заметив, что не только на него они так негативно подействовали. — Согласна, — одобрительно кивнула Лань Мин, нежно поглаживая его по спине и ощущая, как тот начинает расслабляться. Немного позже он вместе с Лань Мин собрал остатки благовоний и выбросил их куда подальше, чтобы от них не осталось и следа.