(self) damage

— Меня изнасиловали, — слова металлическим отгласом раздались в голове. Мир в одночасье потерял свои краски. Воздух пронзила целая буря холодных искр. Красноволосый говорил с такой горечью, что сердце Альбериха непрерывно сжималось. По его решительному лицу Кейа понял, что настал час откровения, которого он так долго ждал. — Мне было двенадцать, я остался наедине с пьяным отцом и его друзьями, — одноглазый слышал, как ощутимо дрожит голос парня. — Их было несколько, но всех я не помню. Стояло много выпивки, мне предложили попробовать, и я согласился. Вкус был отвратительный, и когда кто-то из них предложил интим, я решил, что это шутка. Один полез ко мне, остальные тоже… — синеволосый не решался остановить монолог Рагнвиндра, взгляд карих глаз устремился в одну точку и выглядел пустым. — А потом я ощутил на себе чужую руку. Она обхватила меня за бедра и приподняла. Я слышал их смех, и эта… тварь… стала меня мять. Тело Дилюка начало натурально трясти, он изо всех сил сжал кулаки и отвернулся, будто стесняясь своей слабости. Кэйа не мог позволить этому кошмару продолжаться и опустил ладони на плечи красноволосого, отчего тот на миг замер и обмяк. — Они использовали меня, — прошептал кареглазый, глядя в пол. По щекам неумолимо стекали слезы. — Делили мою девственность между собой. Я сопротивлялся, но… они были сильнее. Особенно тот, который раздвинул мне ноги… — Не продолжай, — беззвучно прошептал синеволосый, крепче прижимая к себе тело Рагнвиндра. — Все хорошо. Уже хорошо. Я ведь здесь, верно? — спросил он, заметив, что Дилюк все еще не может прийти в себя. — Теперь все будет хорошо, правда? Иди ко мне. Заключив красноволосого в объятия, он развернул его к себе лицом, и горячие соленые капли упали на пол. Все еще всхлипывая, Рагнвиндр уткнулся лицом в шею Альбериха, и тот начал успокаивающе гладить его по голове. Издав еле слышный стон, кареглазый всхлипнул еще раз, и в этом звуке была такая мука, что хотелось разорвать себе грудь от невыносимой боли. Губы аккуратно коснулись макушки Дилюка, носом зарываясь в пушистые красные волосы. Они были мягкими, податливыми и пахли шоколадом и духами. Кейа опустился ниже, нежно касаясь мочки уха губами. Рагнвиндр почувствовал, как по телу пробежали мурашки, когда Альберих на грани слышимости прошептал: — Я никому не позволю причинить тебе боль. Окончательно расслабившись, красноволосый выбрался из цепких рук парня. Посмотрев ему в глаза и сразу отвернувшись, он продолжил свой нелегкий монолог. — Я уже давно смирился, мне не нужна твоя жалость. И твоя защита тоже. Иди в купе, я… Мне… Надо побыть одному и все это переварить. Скрестив руки, Дилюк отвернулся к окну. В его взгляде читалось неприкрытое сомнение, но синеволосый не решился уличить его во лжи. Он не был до конца уверен, кого кареглазый пытался обмануть. Его или самого себя. Ничего не сказав, Альберих покинул тамбур. Ему тоже стоило обдумать произошедшее.

***

Рагнвиндр вернулся через пару часов и молчаливо уткнулся в телефон. На улице уже успело стемнеть. Малиновый закат затянул небо нежно-сиреневыми тенями. Невероятно красивый пейзаж за окном гипнотизировал. Время летело незаметно, и Кейа уже начинал клевать носом. Почему-то именно в такие умиротворяющие моменты в голову лезут тяжёлые мысли. Одноглазый чувствовал, что недосказанности стало намного больше. Даже после внезапных откровений со стороны красноволосого, вопросов в их нынешних отношениях стало больше. Не успел Кейа подумать, что они начали сближаться, как Дилюк моментально оттолкнул его. Складывалось ощущение, что кареглазый стример никогда и не собирался впускать синеволосого в свою жизнь. Держась на расстоянии, он просто делился какими-то мелочами своей жизни, позволял быть рядом, но только до момента, пока не открылось нечто большее. Их отношения стоило обсудить. Альберих уже не понимал, кем его считают. — Кто я для тебя? — разглядывая серьезное лицо Рагнвиндра, произнес Кейа. В таком тоне он ещё не говорил с Дилюком, от чего ввел того в ступор. — Что? — Кем ты меня считаешь? — Я… не знаю… — одноглазый поднялся с кровати и решительно зашагал в сторону красноволосого. Телефон из рук парня, он разместился у его ног. — С чего ты вообще завел эту тему? Синеволосый непрерывно смотрел в глаза Рагнвиндра, в которых бушевал танец бликов. В них можно было увидеть целый мир. Невероятно хотелось дотронуться до скул, провести пальцем по нежным алым губам, подарить весь спектр своих чувств. Но Альберих понимал, что не может. Наклонившись ближе, он продолжил: — Мне важно знать, — Лицо синеволосого оказалось неожиданно близко. Слишком близко. Настолько, что стало трудно дышать. Дилюк попытался оттолкнуть от себя вторгшегося в личное пространство парня, но Кейа обхватил его запястья, не давая отстраниться. Теперь их лица почти соприкасались. — Просто знакомый? Друг? Или может больше? Щеки Рагнвиндра покрылись румянцем. Он разорвал зрительный контакт и отвёл взгляд. Холод в глазах напротив лишь усилился, и от этого ему стало не по себе. Надо было говорить, но слова отчего-то не шли. Эта тишина становилась невыносимой. Молчание показалось Альбериху таким откровенным и неприкрытым, что на миг он снова ощутил на губах холодную горечь. Огни вечернего города, к которому подъезжал поезд отражались на стенах, наполняя атмосферу интимностью. Казалось, они могли пролежать в таком положении вечность, если бы вагон с громким скрипом не остановился. Проводницы объявили остановку в пятнадцать минут и поспешили выпустить нетерпеливых пассажиров. Недолго думая, Кейа подскочил с кровати, отпуская бледные запястья кареглазого, и надел обувь. — Пойду куплю нам мороженое, — синеволосый повернулся к лежащему в недоумении парню и мягко улыбнулся. Последние лучи солнца осветили его волосы и кожу золотистыми бликами. Одноглазый вышел из купе, оставляя вопрос открытым. Дилюк впервые чувствовал себя так странно. Будто был совершенно обнаженным. Закрыв покрасневшее лицо руками, он с тяжёлым вздохом, больше похожим на стон, опустился на подушку.

***

Прохладный ветер наполнил голову ясностью. Возможные последствия тут же всплыли в мыслях, захламляя их ненужными деталями. Отойдя от края платформы, Кейа опёрся спиной о недалеко стоящую колонну. В последнее время в его жизни слишком много событий, которые он не в состоянии переварить самостоятельно. Из раздумий вырвала рука, которая приземлилась на его плечо. — Кейа, ты в норме? — Тарталья был буквально спасательным кругом. И Альберих несказанно рад, что тот сейчас рядом. — Нет, я не в норме! Я все испортил, — с горечью прошептал синеволосый. — Только что наговорил Дилюку всякой херни и свалил. Я ведь люблю его, пиздец как люблю, но не смогу стать ближе, чем сейчас. — Почему ты так думаешь? — потупив пару секунд сказал Чайлд, все ещё не до конца понимая, что происходит. — Я точно не тот, кто ему нужен. Может, ему вообще никто не нужен, а я пытаюсь его изменить и делаю только хуже. Он не считает меня кем-то близким, я даже не уверен, могу ли назваться его другом, — Кейа обречённо смотрел на друга, глаза наполнялись влагой. — Это не так, вам просто надо поговорить, — Тарталья приобнимает парня за плечи. Он собирается сказать ещё что-то, но осекается. — Я признался ему в своих чувствах и был отвергнут. Дилюк сказал, что ничего ко мне не чувствует, что моё присутствие ему не нужно, — слезы во всю лились по щекам Альбериха, Чайлд чувствовал, как теряет контроль над ситуацией. — Не зацикливайся только на Дилюке, вокруг есть куча девушек и парней, которые не против разделить с тобой вечер. Может, стоит отвлечься? Не думаешь? — Тарталья ободряюще потряс друга за плечи и понимающе улыбнулся. — Позволь себе быть любимым. — Да, я попробую, — Кейа стёр дорожки слез с лица. Он боялся, что его пальцы задрожат, поэтому решил держаться как можно спокойнее. Инициатива переключиться с Рагнвиндра на кого-нибудь ещё звучала неплохо. Раз эта влюбленность приносила столько боли, то и нечего искушать судьбу. — Как там у вас с Чжун Ли? — Прекрасно! В отличии от твоих ненормальных отношений, у меня все стабильно. — Рад за вас, — одноглазый направился в сторону ларька, попутно выслушивая очередную историю Чайлда о учителе Ли. Кейю даже умиляло, сколько эмоций тот вкладывал при описании своего парня. Что бы те делали, поссорившись? Вернувшись перед самым отбытием, Альберих открыл дверь в пустое купе. Красноволосого не было. «Ушел к Итеру» — подметил парень и бросил пакет с мороженным на стол. Опустившись на кровать и зарывшись руками в волосы, он вновь начал обдумывать сказанные другом слова. Отдавать Дилюка не хотелось, особенно если не быть уверенным, что он не встретит какого-нибудь ублюдка, как Дотторе. Или меркантильную стерву, желающую лишь его популярность. Но и удерживать его рядом с собой Кейа не мог. Убаюкивающий гром колес по рельсам туманил голову. Плохие мысли уходили на задний план, клонило в сон. Завтра утром прибытие, стоило отбросить принятие сложного решения и отдохнуть. Не дождавшись, пока сосед соизволит вернуться, синеволосый закрыл глаза, желая провалиться в грёзы, но сладкую тишину прервал звук пришедшего уведомления. Проигнорировав его, Альберих лишь подмял под себя подушку и удобнее устроился в постели. Уведомление пришло вновь. А после ещё, и ещё. Не выдержав, Кейа поднялся и посмотрел на экран своего телефона. Глаза, привыкшие к темноте, неприятно слепило. На удивление, новых сообщений не было. Оглядевшись, Альберих наткнулся на лежащий на столе телефон Дилюка. Нет, конечно нет. Он бы не стал лезть в чужой телефон ни при каких обстоятельствах, но соблазн слишком велик. Синеволосый окончательно сдался, когда на экране высветилось «У вас новое сообщение». Одноглазый помнил пароль от телефона Рагнвиндра еще со стрима, на котором тот случайно проговорился.       Личные сообщения @il possédera и @diluc Дотторе @il possédera: Привет, Люк Между нами произошла какая-то странная ситуация, и я бы хотел все обсудить Знаю, ты сейчас в школьной поездке, напиши мне, как приедешь Буду ждать (^_-)≡☆ Он ничего не почувствовал. Ни злости, ни раздражения. Абсолютное ничего. Кейа просто сидел на кровати, прожигая в экране дыру взглядом. Слабо улыбнувшись, он выключил телефон и вернул на место. Ему будет лучше с другим человеком. Дилюку будет лучше с другим.