Его цель — убить дракона

— Молодец, Иккинг, одолел чудовище! — только и слышал юноша от других викингов, проходя по деревне в окружении Стоика, Плеваки и новообретённых друзей. Да, друзья учились с Иккингом на протяжении почти трёх месяцев, но «увидели» его только сейчас. А стать кем-то более приближенным, чем просто друзья, с сыном вождя, который убил Ночную Фурию и Ужасное Чудовище — огромный вклад в будущее, поэтому «стелящийся» характер приобрели все коллеги по несчастью. С очередным возгласом, содержащим привычную и будто заученную наизусть похвалу, Стоик потрепал Иккинга по голове, взъерошив волосы, отчего тот усмехнулся, постаравшись поправить помятую прическу. — Ну ты даёшь, конечно! — в который раз голосисто выдал вождь. — Когда дракон прижал тебя, всё, подумал я, заканчивать нужно. Да нет же! Он так отскочил от тебя, я и подумать даже не мог! Поддерживаемые разнообразными восклицаниями, они неспеша дошли до дома, где викинги от них, в конце концов, нехотя отстали. — Тяжёлый был день, — потянувшись, заключил Плевака, чуть щурясь, решив оставить отца и сына наедине. Иккинг и Стоик прошли в дом. Первым делом вождь повесил секиру, которую выбрал сын, на стену, осторожно закрепив на жгутах, как символ победы над Ужасным Чудовищем. Иккинг же на ходу стянул с себя шкуру животного, бросив её на ближайший стул. Вслед за ней последовала рубаха, от запаха которой юноша скривился с характерным «фу». Только сейчас стал виден изуродованный торс парня: многочисленные ссадины, порезы, синяки, некоторые из которых получены отнюдь не сегодня и даже не день назад — они пожелтели. — Ну-ка, поди сюда, — подозрительно подозвал Стоик, как только Иккинг юркнул на второй этаж. Он удивлённо выглянул: — А? — Поди-поди, — вождь устроился на импровизированном троне, ожидая, пока сын спустится к нему. Тот прошел почти бесшумно, казалось, почти не касаясь пола босыми ногами. — Да не боись ты. Рассеянный свет камина мягко освещал помещение, даруя уют и тепло, нужное холодными вечерами, какие особенно часто бывают на Олухе и каким обещал стать подходящий к концу день. Этот же свет помог рассмотреть шрамы гораздо отчётливее: — Тор всемогущий, — Стоик, осторожно взяв Иккинга за бока, развернул его. — Это на тренировках ты всё получил? — Угу, — он вздрогнул, как только чуть шероховатые пальцы коснулись нового пореза, полученного случайно на экзамене. — Что же ты не сказал? — добрый взгляд со стороны отца говорил о его сочувствии. — Ну, знаешь, боевые раны и всякое такое, — Иккинг улыбнулся уголками губ и отвёл взгляд, хмыкнул. — Да ты весь исполосован! Ты же только скажи — Плевака сразу получит выговор, — вождь машинально усадил сына к себе на колени, как часто делал это в далёком детстве Иккинга, приобнял, стараясь не навредить ещё сильнее. — Нет, ни в коем случае, это не его вина. Точнее, не большая часть из этого. Мы… Мы тренировались и без него. — «Мы»? — в вопросе не было злости или напора, исключительное любопытство. Скорее всего, если бы Иккинг не захотел отвечать, Стоик не настаивал бы. — Я и Астрид. Она тренировала меня в лесу, чтобы я стал сильнее, а я взамен учил её теории о драконах, — он вдруг тихо кашлянул. — Как там… Око за око, глаз за глаз. — Чтишь традиции? — Стоик широко улыбнулся, но из-за бороды улыбки было совсем не рассмотреть. — А то! — Помогли тренировки-то? — Ещё бы! Ещё никогда я не чувствовал себя таким бодрым, я даже почти не устал. И силы хоть отбавляй. Ну, кроме, наверное, боли в груди, — Иккинг покачал головой, сжал кулак где-то в районе живота, не рискнув поднять её повыше, во избежание лишней боли. — Само собой! Тебя недавно пыталась расплющить тварь в пятьдесят пудов массы, которая поджигала себя и враз заглатывала целого викинга. Немудрено, что ребра будут болеть. Они в унисон негромко рассмеялись. Иккинг прижался к груди отца, слушая размеренное дыхание и сердцебиение. Тепло, исходящее от камина, умиротворяло, начинало клонить в сон. — Пап? — вдруг спросил Иккинг. — М? — сквозь полудрём откликнулся Стоик. — Когда мы пойдём на драконов? Стоик тяжело вздохнул, создавая ощущение, будто не желал отвечать, но знания элементарной этики вынудили его вымолвить простой, но понятный и вполне обоснованный ответ: — Как только оправишься от ран и когда приплывут торговцы. Не можем же мы оставить Олух, когда придет нужда встречать гостей. — А куда? Куда мы отправимся? — с появившимися азартом в глазах спросил Иккинг. — В тот самый мир драконов? — В Тайный мир, — вождь согласно кивнул, после чего отпустил сына, который по непонятной ему самому причине незаметно напрягся. — Ну ладно, пора на боковую. Иккинг снова юркнул на второй этаж и поспешил к себе в кровать, потому что сквозняк, возникший из-за щелей в старых досках в углу комнаты, иголками прошёлся по босым ногам. И неспокойно было Иккингу: он укутался в одеяло с головой, свернулся калачиком, не сомкнув очей, пролежал так довольно продолжительное время, прежде чем немного подремал. Иккинг не знал — чувствовал — что-то нехорошее обязательно случится. С ним или с другими викингами — всего лишь вопрос времени.

***

На горизонте виднелись корабли торговцев, которые подобно сонным мухам плелись по водной глади. Как и предполагал Стоик, они прибыли аккурат после экзамена, буквально через несколько дней. Жители Олуха уже спускались на пристань, Иккинг с отцом следовали за ними. — Юный Иккинг, приветствую вас! — вскоре донёсся голос из-за спины. — О нет, — юноша неискренне улыбнулся и развернулся к только что прибывшему, но уже успевшему надоесть... торговцу, потому что таково было, по-видимому, его звание. — Привет, Йохан. Что у тебя на этот раз? — было первым вопросом. — История, конечно! — Я, кхм, слушаю, — без особого желания в голосе бросил Иккинг и ради мнимого интереса рассмотрел одеяния викинга: теплая рубаха с бахромой, разноцветные штаны, широкий пояс и сумка. Ничего, на что юноша хотел бы обратить внимание и рассмотреть подробнее во время нескончаемого рассказа. — Племя Берсерков полегло, — торговец сложил руки на груди, отводя взгляд и чуть прищуриваясь. Иккинг бы сказал, что такое поведение — верный признак некоторой скрытности личности, и основывался бы исключительно на собственном опыте, потому что замечал в себе подобные движения, но только не сейчас, не в эту секунду!.. — Как?! Совсем всё полегло? — поперхнувшись, вскрикнул парень. Казалось, взор его метал пламя. Иккинг мысленно убил торговца за то, что тот даже не подготовил его к такой шокирующей новости. Она вводила в ступор, в смятение и замешательство!.. — Ну да, — Йохан неоднозначно повел плечом с видом, будто информация устаревшая и вообще неинтересная. — Подробности?! — А Тор его знает, как все было на самом деле. Ходят слухи, что всё племя пало под зубами и когтями одного дракона неизвестного вида, у которого были оранжевые полосы на теле и серая чешуя. Дракон тот озверел, как ни один дракон до него. Ох, какое же там месиво из тел... — Что ж, совсем-совсем никто не выжил?.. — Если и выжило, то не так много, как хотелось бы. Злоба к дракону нарастала с каждым словом, произнесенным торговцем. Не к одному конкретному, уничтожившему целое племя, а ко всем. Какая гарантия, что подобное не может случиться с любым другим драконом? Никто никогда больше не озвереет? А если в один момент человечество не выдержит одного такого нападения, и вымрут все? Да, человек будет убивать всех, кто посмеет покушаться на его жизнь, Иккинг это понимал... и всецело поддерживал! Пусть лучше викинг удержит статус непобедимого, чем сгинет под лапой неразумного ящера! — Ладно, — Иккинг с отчаянием в голосе вздохнул. — Не будем о плохом. Так что там у тебя, Йохан? — Лучшие чернила, добытые мною в битве с огромным кальмаром, прямо для тебя! — вскрикнул Йохан, вынимая из сумки, которую Иккинг заметил почти сразу, глиняную бутыль. — Скромный подарок от меня. — Ух ты, — юноша искренне улыбнулся, хотя не внимал словам торговца и обычно особо не верил в их правдивость. Но подарок всё-таки принял. — Спасибо. — Может, заглянешь, вдруг что-то понравится ещё? — Йохан жестом позвал Иккинга за собой, и тот сдержанно кивнул. Судно было набито разнообразными коробками, открытыми ящиками, в которых виднелись фрукты и овощи, привезенные, должно быть, из самых далёких земель. Среди всего обилия яств Иккинг приметил небольшие коричневые клубни. — Что это? — он взял один из них и немного повертел. — Там, откуда я их привёз, это называют «кар-тош-кой». Возьмёшь? «Ух, страшное название», — почему-то подумал парень. «Страшно сказать, какой овощ» выглядел совсем непрезентабельно: пыльный, с белыми наростами — Иккинг предположил, что это зачатки корней. Местами даже покрыт плесенью — скорее всего, когда-то были нарушены условия хранения. — Н-нет, пожалуй, откажусь, — сказал он, незаметно убирая маленькую картофелину в карман. Так, на всякий случай. — Хм, что я могу ещё предложить? О, гляди сюда, — Йохан протянул невесть откуда взявшиеся лепестки какого-то растения. Парень осторожно взял один и с подозрением покосился на торговца. В прошлый раз несколько травинок чуть не стоили ему жизни... — Просто попробуй. Ну, смотри, — Йохан смял лепесток и положил себе в рот. Нехотя за ним повторил и Иккинг. На огромное удивление, он не почувствовал слабости, головной боли, не немели ноги. Не было того удовлетворения, даруемого Драконьей травой, но в обоих случаях ясно ощущалось покалывание на языке и холод во рту, просто здесь эффект был гораздо менее продолжительный. — Ну как? «Мя-той» называется. — Это... Очень странно, но мне понравилось. «То не Драконья трава... Драконья мята! — проскочила мысль в голове, и Иккинг шумно вздохнул. — Эффекты очень схожи, так почему бы не назвать тот наркотик... По-бытовому?» — От цинги хорошо помогает. Не так хорошо, как хвоя, но всё-таки... — Цинги? — с интересом переспросил Иккинг. — Я где-то слышал о таком заболевании, но не припомню, о чём это... — А это, мой юный Иккинг, когда у моряков слабость появляется и боль в руках и ногах. Могут заболеть зубы, пойти кровь из кожи, раны будут плохо заживать. — И мята это всё вылечит? — Да, но хвойный отвар справится быстрее. Да и он дешевле, — кивок, молчание и благодарный за полученную информацию взгляд стали ответом. — Хотя лично я, скажу по секрету, предпочту качан капусты. Ладно, не буду тебя отвлекать, выбирай, что тебе нужно, — Йохан засуетился, перебирая коробки, но Иккинг быстро остудил его пыл: — Честно говоря, я шел именно за чернилами, а раз они у меня, я, пожалуй, пойду и не буду задерживать очередь. В следующий раз обязательно что-нибудь куплю! Йоханн с щелчком закрыл рот, наблюдая, как потенциальный покупатель с довольным видом покидает порт. — Сорвал себе сделку, называется, — он нахмурился, сомкнув губы в тонкую линию. — Да чтоб ты эти чернила разлил на свои бумаги. Вдруг раздался оглушающий рык дракона, отчего Йохан напрягся, озираясь по сторонам в поисках источника звука. За ним последовал ещё один, ещё и ещё... Казалось, они сливались воедино, набатом рушились на людей, отскакивали от водной глади, отчего звук усиливался вдвойне. Десятки огнедышащих тварей напали одновременно, стремглав пикировали, наводя страх на викингов. — Средь бела дня! — Плевака, который все это время болтался где-то неподалеку, возле торговцев, сглотнул, но всё равно побежал — если эти движения можно так назвать — помогать викингам на Олухе. — Плевака! Они не должны были прилетать! — по пути встретился с Иккингом, который с напуганно-ошеломленным взглядом мчался в сторону катапульт. — Не должны, только через две недели! — сказано молниеносно, кузнец даже не узнал, слышал его подопечный или нет. — Бери меч и сражайся! — Стоик на ходу раздавал команды, не забыв и о сыне, который стоял вооруженный лёгким копьём, готовый в любой момент накинуться на дракона и разорвать его на части. — Теперь ты один из нас! Иккинг быстро поднялся к домам, где уже выстраивались лучники, а добровольцы хватали клинки и булавы и вставали на защиту острова. Десятки стрел легли на тетивы, разом взмыли ввысь и, кажется, сбили нескольких драконов: Пристеголовов и Змеевиков. По крайней мере, так показалось Иккингу, потому что рептилии в тот момент сильно потеряли высоту и исчезли где-то у воды, за горой. Где-то вдалеке носились с ведрами с водой недавно окончившие обучение подростки — один дом поджечь всё-таки удалось. Иккинг с трудом отскочил от лавового сгустка, прилетевшего сверху. Громмель рывком опустился на землю, оскалившись, обнажил частокол белоснежных зубов. Драконоборец ударил первее. Под неверным углом. Его копьё переломилось напополам, ударившись о тело дракона, что считалось более позорным, чем если бы он промахнулся или не атаковал вовсе. Последнее можно было приписать к чистой случайности, тогда как первое доказывало бездарность и неумение обращаться с собственным оружием. И счастье Иккинга было таково, что никто его не увидел. Рёв Ужасного Чудовища ударил по барабанным перепонкам — и викинги, как один, запрокинули головы. Пристеголовы, Громмели, Злобные Змеевики ответили гортанным, но громким рокотанием. Те, что сидели, вспорхнули и поспешили убраться с острова так же быстро, как внезапно напали, и остались ни с чем, только понесли потери. — И это всё?.. — огорченно-разочарованно молвил Иккинг почти шёпотом, хотя на самом деле радовался и молился всем существующим Богам, что викинги не потеряли практически ничего, за исключением почти сгоревшего дома, который, к счастью, успели потушить. Ну и, конечно, разлетевшегося на мелкие кусочки копья. Стоик, тяжело дыша, поднялся с пирса и осмотрел сражавшихся, оценил убытки. Драконы не успели унести больше, чем обычно, викинги, несмотря на внезапность атаки и собственную неподготовленность, что парадоксально, оказались подготовлены! Вот, что может сделать с человеком любовь к дому, к острову; от этого ощущения становилось теплее на душе, в груди. Иккинг был всецело уверен — судя по сурово-грозному взгляду отца, походу в Тайный мир драконов — быть.