Не выживет никто

Desigur, moartea este o mare nenorocire, dar totuși

nu este cea mai mare dacă alegeți între ea și nemurire.

В доме Луизы горел свет, похожий на луч надежды и спасения. В окнах с прозрачными шторами не было видно силуэтов, никто не знал есть ли там живые или нет. В этом месте на окраине деревни всегда все было иначе, Луиза жила едва ли не отшельницей, редко бывала на деревенских праздниках и не говорила с жителями. О ней ходило много слухов, но ее не боялись. Наоборот, уважали. Каталина и Ганс уже подходили к забору, когда увидели, силуэт в окне, который на мгновение остановился, а затем скрылся. — Кажется, это Луиза, — пробормотал Ганс, прищуриваясь, — в любом случае дома кто-то есть, а значит, нам помогут. Молодые люди поднялись на крыльцо, и Каталина решительно постучала в массивную деревянную дверь с металлическими вставками. Послышался шорох и едва уловимый разговор, как будто они о чем-то спорили. — Надеюсь, они спорят не о том, чтобы впустить нас или нет, — тихо усмехнулась девушка. После этих слов дверь отлетела к стене так, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял мужчина с ружьем, его палец решительно нависал над курком, и было очевидно, что целится он именно в нежданных гостей. — Зачем вы пришли? — голос с хрипотцой выдавал волнение и сочившуюся злость, — Вы, двое, чего надо? — ружье прицельно ходило из стороны в сторону. — Я встретил Луизу, когда все началось, она позвала меня с собой, но перед этим стоило проверить остались ли еще живые в деревне, — Ганс говорил несмело, то и дело косясь на направленное оружие. Мужчина обернулся назад и громко прокричал, — Зачем ты позвала этих детей? Нам что, своих проблем мало, чтобы спасать чужие жизни? Ответа не последовало, однако раздались тихие уверенные шаги. Луиза вышла из недр дома, облаченная в черное платье с белым фартуком. Ее умиротворенная улыбка вызывала тревогу. Мертвые люди и опустевшие дома не могли радовать. «Странная какая-то…» — пролетело в голове у Каталины, когда женщина подошла к порогу и уставилась на них, своими черными и устрашающими глазами. — Это ко мне. Я позвала мальчика в наш дом, чтобы он мог укрыться в безопасном месте, если Матерь Миранда лично придет в деревню. Проходите. Мужчина с ружьем сделал два шага назад, но оружие не опустил. Он был так напряжен, как будто видел перед собой не двух молодых людей, а настоящих врагов. — Опусти ружье, мы должны быть гостеприимны. Мы все здесь одна семья, — Луиза продолжала оставаться спокойной. — Были семьей, — неожиданно твердо ответил Ганс, — потому что в деревне кроме нас больше никого не осталось. Вслед за женщиной они прошли в комнату, которую закрывали две непроницаемые занавески вместо двери. Обстановка была скромной, небольшой шкаф у стены с зеркалом, потрепанный диван у окна и стол посередине, на котором стояло величественное изображение Матери Миранды в окружении догорающих свечей. Каталине показалось, что именно в этом доме в отличии от всех остальных протекала та же спокойная и размеренная жизнь. — Присаживайтесь, — Луиза указала на диван, а сама села на один из пяти стульев вокруг стола. — Ты можешь объяснить, что вообще происходит? — Ганс сразу перешел к делу, потому что обсуждать что-то другое не имело никакого смысла. Они шли через всю деревню, чтобы получить ответ на вопрос, а не просиживать время в безопасности, ожидая скорой смерти, пока женщина витает где-то в облаках со своей безумной улыбкой. — Конечно, я все вам расскажу, но сначала произнесем молитву Матери, — она протянула руку, чтобы создать круг, но никто не двинулся с места. — Ты что совсем рехнулась? — неожиданно донеслось из другого конца дома и в комнату влетел разгневанный мужчина, но уже без оружия. Его плотные сжатые кулаки говорили о нескончаемой злости, — Эта чертова Миранда только что лишила нас дома, а ты мало того, что привела в дом непонятно кого, так еще и хочешь почитать вместе с ними молитву. Конечно, давай помолимся, чтобы наша смерть была быстрой и не столь мучительной, как у наших бывших соседей. Она точно будет в восторге. Луиза молча выслушала эту тираду и как ни в чем не бывало села на свое место. Выражение лица практически не изменилось, только в глазах блеснул недобрый огонек, который быстро растворился в маске безразличия и покорности. — Я вижу вы тоже не слишком желаете этого? Тогда мы можем сразу перейти к делу. Что вы хотите узнать? Каталина и Ганс переглянулись в немом раздражении. Казалось, женщина находится абсолютно не здесь. — Мы хотим узнать, что случилось с деревней, почему все погибли, и как в этом замешана Матерь Миранда. Пожалуйста, Луиза, я думаю у нас не так много времени, чтобы тратить его на молитвы и ссоры. Нужно понимать, что делать, и как можно скорее уходить отсюда. — Вы не сможете уйти, — вновь встрял в разговор мужчина, но посмотрев на женщину тут же замолк и уставился в пол, качая ногой. — Мой супруг прав, вы действительно не сможете уйти отсюда, но об этом позже. Сейчас я должна вам рассказать все с самого начала. Молодые люди кивнули и приготовились слушать, наконец-то появилась возможность услышать правду, какой бы она ни была.

***

Эта история началась давно. Пожалуй, начало кошмару положило само рождение Миранды. Именно оно стало отправной точкой. Девочка родилась в Восточной Европе среди холодных гор и непроглядных лесов в конце 19 века. Будучи юной Миранда встретила того, с кем намеревалась провести всю жизнь, увлекаясь биологией и безобидными опытами. А в 1909 у пары родилась дочь, малышка Ева, спасшая Миранду от одиночества. Прекрасное белокурое создание. Ева с первой минуты покорила не только сердце матери, но и всех тех, кто ее знал. В этот период жизни Миранда была счастлива. Ученая мечтала однажды, создать нечто, способное излечивать любой недуг, сформировав мир без боли и страха. А потом пришла тьма. На пороге 1918 года мир узнал о существовании «испанки» и уже в январе, «испанка» поглотила планету. Болезнь с трудом поддающаяся лечению, на фоне массовости стала практически неизлечимой. Миранда в ужасе наблюдала за тем, как каждый день в муках погибали сотни, а надежного лекарства по-прежнему не было. Так в 1919 года заболела Ева. Сначала девочка чувствовала себя хорошо, несмотря на то, что мать запрещала ей выходить из дома, чтобы не заразиться, Ева не капризничала. Она всегда могла найти себе занятие. Однако юный возраст не мешал понимать, что эпидемия опасна, а последствия могут быть необратимы. Внезапно Ева начала задыхаться, лицо посинело буквально за несколько минут, уже тогда стало ясно, девочка больна. Пневмония развилась за пару дней, вместе с этим пришел удушающий кашель с примесью крови. Миранда проводила бессонные ночи рядом со своим чадом, молясь всем тем, кто сможет ее услышать. Но ее не услышал никто. В жаркой августовской ночи они смотрели друг на друга глазами полными страданий, а потом Ева умерла. В ту ночь Миранда не осталась сидеть рядом с телом умершей дочери, как полагалось скорбящей матери. Она отправилась в пещеру вдоль Горного ручья, чтобы встретить смерть в трауре и смирении. Но вместо этого обнаружила древнейший суперорганизм, микоризу, сделавший ее одновременно спасительницей и палачом. Никто не знает, как он тогда подействовал на нее и было ли заражение случайным или намеренным, но доподлинно известно одно. Именно он даровал ей воспоминания давно ушедших людей, и он же позволил контролировать жителей деревни, которые наивно полагали, что каждое ее действие это проявление чистой и бескорыстной любви к ним. Матерь Миранда, ставшая божеством, но являющаяся истинным дьяволом. Забиравшая людей, ради собственных опытов, и подходящей оболочки для дочери. Ева была единственным человеком, которого Миранда любила до, во время и после смерти. Все остальные были лишь средством для достижения главной цели. Единственные, кого Матерь берегла также яростно были четыре Владыки. Названные дети были удачным экспериментом. Немного не точным, но в целом не провальным. Альсина, Карл, Сальватор и Донна.

***

Каталина и Ганс смотрели на Луизу, широко раскрыв рты от ужаса и безысходности. Сердца бились так сильно, словно сейчас остановятся. И именно в тот момент это стало бы весьма приемлемым выходом из ситуации. Никто не решался заговорить. Шокирующая история не сделала ситуацию понятной и разрешимой, она только напомнила, что смерть все еще ходит рядом, дышит в спину, напоминая о себе едким горячим дыханием. — И что нам теперь делать? — вопрос из уст девушки был скорее риторическим, поэтому прозвучал обреченно. — Сдохнуть тут всем вместе, — злобно оскалился мужчина, до этого момента слушавший историю Луизы молча. — Почему мы не можем просто уйти отсюда? Луиза повернулась в профиль и рассмеялась, — А куда вы пойдете? В лес? Там вам точно не выжить. Вспомни своего отца, Каталина. Куда он пропал? Ничтожный человек, предавший Матерь, — женщина, казалось, была в ярости. Ее лицо больше напоминало хищника, который вышел на охоту. Девушка встала и резко выбежала из дома. Голова внезапно закружилась, а память начала искажаться, словно кто-то пытается завладеть ее рассудком. Свежий воздух не помог, но оказалось отрезвил. Каталина обвела взглядом деревню и сфокусировала зрение на горах. В тот момент они показались такими манящими. Она не заметила, как сзади подошел Ганс и сел рядом, рассматривая мутный пейзаж. — Мне кажется, Луиза слетела с катушек. Только этот мужик мыслит здраво. Может, вся история вообще бред? — пробубнил парень себе под нос. — Я пойду в замок. О нем никто не отзывался плохо, жители говорили, что там всегда есть работа, а деревенские девушки были счастливы, когда их выбирали для служения замку. — Ты что, спятила? А если там тоже опасно? Вот именно, ни одна девушка не вернулась домой. Это скорее странно, чем заманчиво. Но Каталина уже не слышала. Она завороженно смотрела на горы, туда, где казалось ее ждет спасение. Наставление отца выветрилось из головы, совершенно стерлось и исказилось. Теперь оно звучало, как «Если произойдет что-то плохое в деревне, беги в Замок в горах, только там ты сможешь обрести покой». Мысли путались и скакали голопом. Сердце бешено билось в груди. — Мне нужно сказать Луизе, что я ухожу. Ты со мной? Парень уставился на нее, не понимая ни мыслей, ни мотивов. Каталина прошла мимо, злобно толкнув его ногой. — Луиза, — крикнула девушка воодушевленно, — я пойду в замок Димитреску, кто-нибудь хочет пойти со мной? Мужчина и женщина продолжали сидеть за столом, как ни в чем не бывало. Свечи уже догорели, и воск прилип к столешнице уродливыми белыми каплями. Пахло гарью. — О, дорогая, — приторно-сладко пропела Луиза, — мы не можем покинуть деревню, ведь это наш дом, даже если нам суждено умереть, то мы хотим принять смерть тут, вместе с нашими собратьями. А ты, конечно, беги туда, девочка, там о тебе позаботятся. Будь девушка собой, она бы точно заметила, как светится счастьем лицо Луизы. Каким безумным огнем загорелись глаза. Но увы, сейчас это была лишь забота и наставления. Ничего больше. — Я остаюсь, — Ганс произнес эту фразу четко, но с подозрением. Было ясно, что что-то изменилось, — если уж на то пошло, то лучше сдохнуть в родном доме, чем у чокнутой и ее отпрысков. Каталина пожала плечами и вышла из дома. Воздух на улице стал чище, природа почти прогнала навязчивый туман. Хотелось улыбаться. Она вышла со двора и отправилась в сторону гор, которые обещали стать обителью и новым домом. Одурманенная Матерью Мирандой, девушка даже не обернулась в сторону Ганса, который провожал ее с печальным взглядом, понимая, что произошло. Не видела звериной улыбки Луизы, всю жизнь выдававшей себя за другого человека, наконец показавшую свою суть. Не почувствовала она и запаха смерти, который нес ветер в сторону дома Луизы. Для Каталины это был путь к спасению и покою. Для Альсины Димитреску к любви и боли. Для Матери Миранды — первый шаг к триумфу. Это идеальная оболочка для Евы.