Место рядом с Томом Реддлом всегда пустовало

Четверг ознаменовался, как первый день спокойствия после появления новеньких в Хогвартсе. Точнее, одного новенького. Гарри Эванса. Весь день вообще ничего не происходило. Обычные занятия, обычные перемены, обычные посиделки в библиотеке. Точнее, посиделки в библиотеке были не совсем обычные. В этот раз Гарри сел не с Томом на их обычном месте, а со своим другом Роном. Гермионы нигде не было видно. Но вообще Гарри предупреждал ещё за обедом, что хотел бы провести сегодня со своими друзьями с Гриффиндора. С чего Гарри вообще взял, что Тому это важно, последний не знал, но вообще-то Гарри оказался прав — Тому это было важно. Он за два дня успел привязаться к Гарри и их библиотечной идиллии. Что ж, раз он предупредил, Том не против. Через некоторое время пришла и Гермиона, и они вместе общались и делали домашнюю работу следующие пару часов. Ну то есть Гарри и Гермиона делали домашнюю работу и иногда спорили за некоторые моменты, а Уизли сидел рядом с глупым лицом и писал под диктовку. Разошлись примерно за час до отбоя. Вообще-то, Реддл надеялся, что после — Гарри проведёт остаток времени до отбоя с ним, но он просто ушёл. Это задело. И Том больше не смог сосредоточиться на своей работе по ЗоТИ, которую надо будет сдать в пятницу. Так-то. Пришлось доделывать через силу, хотя мысли вечно соскакивали со стройных абзацев в сторону Гарри и его безразличного к Реддлу поведения. То, на что он в нормальном состоянии потратил бы минут тридцать, потребовало в два раза больше времени, но Том был доволен собой и своей выдержкой. Но ложился он всё равно в расстроенных чувствах. Ему казалось, что Гарри всё же тоже предпочитает его компанию неотёсанным глупцам, неспособным оценить его талант и хитрость. Которые отвлекают его, пользуются его умом для себя. Неужели они ценнее, чем их маленькая идиллия под светом из окна и свечей вечером, когда кроме них никого нет, и так тихо-тихо… Ну вот, он уже размышляет, как влюблённая девушка в самом расцвете пубертата, которую бросил парень ради страшненькой подружки. А может и нет, у него не было в этом опыта. Но чувствовал он себя именно так. На следующее утро уже было спокойнее. Гарри снова сел рядом с ним и почти не обращал внимания ни на кого другого. Вторым, как и в среду, была ЗоТИ. Том не зря вчера корячился, между парами сегодня доделать бы не получилось, или пришлось бы это делать впопыхах - получилось бы криво и точно не дотягивало бы до его обычного уровня. Том зачем-то начал обращать внимание на время, чтобы проверить то, что сказал вчера Гарри насчёт временных промежутков профессора Дамблдора. Он наколдовал невербальный Темпус, когда профессор начал собирать работы; по словам Гарри, на это у него уходит около двух минут. Но в этот раз проверить подлинность расчётов Эванса не представилось возможным: цепочка сбора домашней работы закончилась на Эйвери. Взяв в руки его пергамент, Альбус Дамблдор оказался осыпан песочной краской самых разных блестящих и переливающихся ядрёных оттенков. И его прекрасная борода тоже. Дамблдор глубоко вздохнул несколько раз, потёр переносицу, отнёс собранные пергаменты на свой стол, съел конфету и ещё пару раз очень глубоко вздохнул. Студенты хранили гробовое молчание. Самым ошарашенным казался сам Эйвери, который, казалось, впал в глубочайший ступор. — Мистер Эйвери, — спокойно обратился Альбус. — Это не я! — сразу же закричал Иэн, вскочив с места. — Это Эванс! Клянусь! — А доказать можете? — всё так же спокойно спросил профессор. — Я уверен! Я вчера оставил пергамент вечером на столе, я уверен(!), что он что-то с ним сделал, как в прошлый раз! — В прошлый раз? — Да! Меня не было на предыдущем занятии, потому что я отстирывал себя и свою одежду от той же самой краски, что сейчас на вас… Только в прошлый раз был зачарован пергамент Эванса. — Ну, с тем, почему на вас оказались последствия заклинания, наложенного не на ваши вещи, а на личные вещи мистера Эванса, мы разберёмся позже. Мистер Эванс, не позволите вашу палочку? — Конечно, профессор, — Гарри протянул свою волшебную палочку преподавателю. — Я, честно говоря, не знаю, почему мистер Эйвери решил, что это сделал я, но я также уверен, что он сам этого не делал. Я его сосед по комнате, и он не производит впечатление такого человека. — Я приму ваши слова во внимание, мистер Эванс. — Дамблдор проверил палочку и не нашёл ровным счётом ничего: ею не пользовались со вчерашнего урока УзМС. — Благодарю. — Позвольте, профессор, — вмешался Том. — Я считаю, что палочку самого Эйвери тоже стоит проверить, хотя бы ради справедливости. Честно говоря, Том понятия не имел, какими будут последствия его вмешательства. Он был уверен, что Гарри опять использовал свою вторую палочку. Поэтому находился в большом шоке, когда проверка обнаружила, что как раз вчера вечером, в то время, которое упоминал Эйвери, было использовано неизвестное никому в комнате заклинание. Дамблдор просто взял палочку, пустой пергамент и применил его. Попросил Иэна взять его в руки и… наблюдал, как блёстки краски осыпают студента. — Что ж, я думаю, вопрос исчерпан. Мистеру Эйвери будет назначена отработка, и он теперь просто обязан извиниться перед мистером Эвансом за клевету. — И не подумаю! Я вчера оставил палочку рядом с пергаментом. Он просто воспользовался ею! — Профессор! — в разговор вмешался Рон Уизли. — Гарри вчера провёл весь вечер с нами в библиотеке. Гермиона может подтвердить. — Девушка кивнула. — И не только она! — Вынужден подтвердить, — подал голос Абрахас Малфой. — Мистер Эванс провёл в библиотеке некоторое время до ужина и несколько часов после него. Он никуда не уходил. Разошлись где-то за час до отбоя. Судя по времени использования заклинания, выявленном при проверке, он никак не может быть… злоумышленником, поэтому кандидатура мистера Эванса отпадает. — Я могу подтвердить всё, сказанное Абрахасом — напомнил о себе Том. — Я также был там всё это время. — Что ж… Пока что оставляем вопрос открытым. Я поговорю с директором Диппетом о правомерности использования Омута Памяти в нашей ситуации, но урок остаётся сорванным. Мы с мистером Эйвери сейчас же идём отмываться. Учитывая его опыт в контакте с последствиями данного проклятия, думаю, уже вечером мы будем готовы вернуться к этому вопросу. Возможно, вновь придётся задержаться на ужине. Пока что все свободны, готовьтесь к следующему занятию. Мистер Эйвери… — Они удалились. После всего у Тома остался только один вопрос: «Как?!» Его он и задал Гарри, когда они снова оказались под защитой его чар в их месте в библиотеке. — Магия, Том, даёт огромное множество возможностей. Но и студенты, и преподаватели мыслят слишком узко. Они привыкли к одним и тем же заклинаниям и зельям, которые и используют и при своих собственных шалостях и при выявлении злоумышленников, которые также именно ими и пользуются. Тебе это не кажется скучным? Насколько я помню, те заклинания, которые я использовал, есть в тех книгах, которые ты читал уже при мне и, возможно, читал про них ещё ранее. Попробуй сам составить план того, как я мог бы это провернуть. Завтра я подробно расскажу тебе, как и какими методами я этого добился, а пока у тебя есть пища для размышлений. Том был в восторге. В таком восторге, что и сегодня созвал Вальпургиевых Рыцарей после отбоя, чтобы провести, так сказать, мозговой штурм. Он дал им ту же задачу, что Гарри — ему, но на решение отвёл неделю, а не один день. А потом подошёл к Эйвери. Иэн трясся, его глаза бегали, он шугался собственной тени. Кажется, в скором времени он попросит отселить от него Эванса или даже отселится сам. Вопрос в том, станет ли он использовать влияние своих родителей и семьи вообще, чтобы разобраться с Гарри. Том даже не знает, на что он надеется больше: чтобы у Гарри было как можно меньше проблем и отвлекающих от самого Реддла факторов, или посмотреть, как Гарри выберется и из этой заварушки? Почему-то он совсем не сомневался, что Эванс выйдет победителем, даже если на него всех чистокровных разом натравить. Но как, как он сможет это сделать? как он уже сделал то, что привело к сегодняшнему инциденту? — Иэн? Эйвери возвращается в комнату и устало вздыхает, трёт глаза. Это был сумасшедший день. Он открыл глаза и вздрогнул. Отшатнулся, ударившись спиной о дверь. Эванс стоял в паре сантиметров от него и смотрел взглядом, который ещё никто у него не видел. Это было чистое безумие, сравнимое только с безумием самих Блэков. Оскал во все зубы, взгляд исподлобья сверху вниз, румянец охватившего возбуждения на лбу и щеках. Эйвери охватил чистый ужас от этого зрелища. Гарри с невероятной силой впечатал Иэна затылком в дверь и приблизился лицом к самому уху. — Ну как, Иэн, я надеюсь, урок усвоен? — вкрадчиво прошептал он. — Поверь мне, поверь, ты совсем не хочешь становиться моим врагом. Глаза Эванса, бывшие всегда спокойной зеленью леса, блеснули кроваво-красной яростью