Остров Иных

      — Только губу не раскатывай! — негромко засмеялся Ян. — Я тебе минет предлагал, а не в любви признался. Без обид, дружище, но ты просто не в моём вкусе. Хотя яйца у тебя…  — Да заколебал ты уже про яйца! — не выдержал я, закричав шепотом. — Что это было? Парень растерянно обернулся и дернул плечами:  — Легенда, — он хлопнул в ладоши с видом дельца, обстряпавшего отличную сделку. — Если там, на скамье, было неожиданно и неприятно, то уж извини. Но, как говорится: хочешь спрятать — положи на открытое место.  — Да нет же!.. — пробормотал я и запнулся на полуслове, уставившись под ноги. — Если честно, то даже… Ну, короче, понравилось… В груди словно взлетала ракета на тяге из высококачественной «стыдобы» — настолько медленно и тягуче ухало сердце вверх-вниз, ударяясь то в горло, то падая на самую «дыньку». Было до ужаса стыдно…  — Ого! — усмехнулся «инструктор», хватая меня за руку. — Да мы сработаемся: как вижу, ты тоже любитель покатать за щекой пару горячих «орешков»?..  — Ещё слово про… мои яйца — и уже я тебе врежу! И вообще: ты себя в зеркало… видел? Да я на бабу больше похож, чем ты — на пацана, — разрывающий изнутри стыд стремительно преображался в защитную злость. — Точно — ты меня просто дурачишь!.. Поиздеваться решила?! Ситуация уже не только смущала, но и повеяла нотками отвращения — было омерзительно от того, как же легко я купился!..  — Спокойно… Спокойно!.. — «Барби» замахала ладонями, призывая к тишине. — Чего ты так завёлся-то? Мне вообще-то тоже неловко сосаться с другим пацаном у всех на виду. Я люблю кое-что другое брать в рот…  — Опять начинаешь? Смазливая «пацанка» раздраженно фыркнула, словно не замечая моего недовольства:  — Нет, ну что ты за зануда, а? Да дел-то на тридцать секунд: штаны снять, кончить мне на лицо, пойти дальше. Уже давно забыли бы… Я нахмурился, ощутив лёгкий укольчик в районе гордости.  — Вообще-то, не на тридцать… — проворчал, неожиданно осознав, что подобное сравнение задевало даже больше, чем прилюдные поцелуи «как будто с парнем». Инструкторша засмеялась:  — Торговаться начинаешь? Тогда поспорим: если заставлю тебя кончить только одними губами и языком за тридцать секунд — выполнишь любой мой приказ.  — А если проиграешь?  — Ну… Сделаю селфи с твоим членом во рту и выложу фоточки в сеть… Годится?  — Отвали, — без раздумий проворчал я, всё-таки усмехнувшись. Стало очевидно, что эта засранка откровенно забавлялась, выжимая максимум из ситуации. Говорила о постыдных вещах настолько расслаблено, что состояние бесшабашной распущенности невольно передавалось и мне. Грызущая понемногу обида поунялась. Ведь если по сути, то действительно какая, к чёрту, разница, чьи именно губы это делают?..  — Лучше скажи, какие у нас планы? — примирительно спросил я у первой напарницы.  — Эй! — буркнула «Барби», зачем-то продолжая играть в притворство. — Это я старший в группе, а планы у нас такие… * * * Часа три мы бродили по городу и ко мне вновь начали подбираться сомнения в том, что я гулял за руку с девушкой. Смазливая «Барби», не смотря на удивительно миловидную внешность, всем своим разбитным поведением давала понять, что она — тот ещё «Кен». Яня снова преображалась в Яна, который с ленцой учил меня разным премудростям новой жизни. Например, тому, как пользоваться ошейником-лентой. Тонкая полосочка на моей шее оказалась не просто стильным украшением и Дамокловым мечом над головами «островитян». В этой штуковине было понапихано столько всяческих функций, что на её фоне мобильник в кармане вскоре показался совершенно бесполезным куском щебня. Хотя, зная о заявленной «головоотрывочной» функции ошейников и лично виденном не так давно стелс-режиме, можно было и догадаться, что «удавка» — не только для красоты. Лента показала себя, как очень мощный прицельно-вспомогательный комплекс. А управлялась до фантастичного просто — принимала команды, считывая электрическую активность мозга. То есть «рулить» нужно было просто мыслями. Элементарная хрень, если подумать, но в полной мере освоиться с этим для меня было пока непосильной задачей. Удалось лишь овладеть базовыми функциями управления, которых, впрочем, и так хватало, чтобы иной техно гик описался кипятком. «Командные» мысли принимались корректно, без «багов», и лента-ошейник мгновенно вырисовывала примерно в полуметре от лица пользователя полусферу дополненной реальности. Я сперва здорово застремался, увидев перед собой купол из линий, полос и бежавших пунктиров — народу на улицах прибавилось, и кто-нибудь обязательно мог эту иллюминацию заметить! Но Ян успокоил, сказав, что у «островитян» после общей иньекции падает время реакции на раздражитель и растёт скорость прохождения импульсов по нервным клеткам. То, что я видел, как полусферу объёмного изображения, обычные люди просто не успевали различать — прозрачный купол мерцал, отображаясь на микросекунду и оставаясь для остальных незаметным. Хотя, это был режим наблюдения — для тех случаев, когда не требовалась спешка. В боевом режиме можно было активизировать стабильное отображение безо всяких вспышек. Я тут же попытался узнать, что это за чёртовы «бои» и с кем их нужно вести? Осторожно спросил вновь, зачем Ян убил того несчастного — сумасшедший хотя и был беспокойным, но никому зла не чинил. Парень недолго подумал, и согласно кивнул, заметив, что указания — указаниями, но чем раньше я начну понимать, тем осторожнее буду. По его приказу мне с пыхтением и сопением удалось опять отобразить купол проекции — аж вспотел, как будто мешки с цементом таскал! — и мы пошли в обратную сторону, на противоположную окраину города. Ян тихо говорил и речью указывал на приметы то одного прохожего, то другого, давая приноровиться к возможностям дополненой реальности. На фигуры людей как будто ложилась полупрозрачная сетка, очерчивавшая контуры их тел и продолжавшаяся даже словно под одеждой, отображая некоторую полезную информацию. Точнее, инфы было сущее море, но я — бестолочь — разбирался буквально в нескольких строках, не понимая, на что обращать первейшее внимание. Зато быстро допёр, что приятный зеленовато-оранжевый цвет этой сетки выглядел однозначным сигналом спокойствия. Подсознательно тревожной «красноты» нигде не наблюдалось. Мы присели на лавочку, и Ян снова прильнул ко мне, но на этот раз вполне невинно привалившись плечом к плечу. Снова в «легенду» играл. Теперь его своеволие, при всей неожиданности, показалось даже более приятным, чем возле «киношки». Может быть он, то есть «она» меня всё же дурила? Фигурка-то у Яни была совершенно девчачья.  — Смотри на автобусную остановку. Да, которая возле киосков, — негромко говорил инструктор, прижимаясь мягкими сисечками к моей руке.  — Вижу, — пробормотал я, и тут же встрепенулся, мгновенно забыв о стройном теле этой непонятной «Барби». — Чего это такое?!  — Тише… — слуха коснулся спокойный шёпот. — Это начальная стадия того, с чем нам придётся бороться… Под козырьком причала муниципального транспорта, дожидаясь остановки подходившего старенького «Икаруса», перетаптывалось человек десять разного пола и возраста. И мужик с окладистым брюшком, лет тридцати на вид, стоявший посреди них, мгновенно завладел всем моим вниманием. Контур его оранжевой сетки был словно увит ярко-зелёными нитями и волокнами, сходившихся густыми пучками и гроздьями в области головы. Там сетка вообще была сплошь кислотно-зелёная, без единого проблеска «апельсинового» спокойствия.  — Сашка, ну ты чего? Быстрей, а то не успеем!.. — Ян неожиданно вскочил на ноги и со смехом потянул меня за руку. Я сперва оторопел, но в мозгах быстро щёлкнуло: «А-а-а… Легенда!..» — и тело само принялось играть в дурацкое притворство. Мы быстро добежали до скрипнувшего тормозами автобуса и под звонкий смех «Яни» влетели в салон с хвоста. Подозрительный мужик, перетянутый зелёными нитями, вошёл с головы «Икаруса». Двери хлопнули разбитой резиной уплотнителей и машина тронулась с места. Напарник толкнул меня в угол, к заднему окну, вставая к салону спиной. Мягко прильнул всем телом.  — Не беспокойся — он нас не раскроет, — прошептал негромкий голос, предвосхищая тревожный вопрос.  — Ага, — я незаметно кивнул, старясь не коситься так откровенно не странного человека. — И, это — ты не мог бы руки убрать?.. Закрывшись от посторонних взглядов, Ян опять принялся тискать меня за шары, бесстыдно елозя рукой промеж ног. Как я не пытался заставить себя ощутить отвращение, но чуял лишь стыд из-за того, что делается это, буквально, у всех на виду. Как-то слишком уж быстро и резко проходила стадия «принятия», предречённая Рутой. А Ян, как будто услышав мысли, подлил ещё масла в огонь:  — Да ладно!.. — прошептал он. — Тебе жалко что ли? Сам же признался, что я милый, будто девчонка. Вот и думай, что тебя тёлка обхаживает — представляй, как я у тебя отсасываю прямо здесь, в салоне. Не жмись, не ломай кайф другим… И вообще — не отвлекайся, следи за этим человеком. Я нервно сглотнул, пытаясь принудить своё пробуждавшееся тело не слишком уж рьяно реагировать на прикосновения тонких пальцев. А Ян стиснул мой «корешок» и расплылся в довольной улыбке, хитро глянув снизу вверх — мы оба почуяли как ствол, словно наперекор желанию его сжать, с толчком жаркой крови стал толще и больше.  — Саш, ну давай один разок, а? — едва слышно и душещипательно-жалобно заканючила «Яня», массируя сладко нывшие яйца. — Я быстренько — нас никто не заметит… «Да какого хрена?» — пробурчал в голове недовольный голос. — «Нашёл, блин, время!..» Я попробовал отвернуться, чувствуя, что этот засранец начинал терять берега, а к процессу подключалась и моя «дынька», с большой охотой реагировавшая на ласки. Ей то уж точно я приказать не могу. Благо, кое-как сдерживала хотя бы близость неизвестной опасности, вынуждая быть смирным мыслью и телом.  — Говорю же — отвали!.. И что это за хрен с зелёной башкой?  — Зануда… — беззлобно проворчал Ян, разом сбавляя накал приставаний, но рук от моих причиндалов не убирая. Мягко кивнул в сторону «подозреваемого»:  — Таких как этот, с зелёной головой, мы называем «бегунками» — они вроде курьеров, разносят на новые места заразу и строят новые гнёзда.  — Какую заразу? — встрепенулся я. Ян помолчал.  — Не боись — по воздуху не передаётся. Те зелёные нити — это она и есть, — сказал он. — До сих пор так и неясно, что за дрянь такая: мозговой слизень из Марианской впадины, соседи с Альдебарана или разработки какой-нибудь неизвестной конторы, конкурирующей с «Островом». Ни одну из этих сволочей до сих пор не удалось взять живой… Я удивлённо глянул исподлобья на совершенно обычного человека, увитого зелёным поверх ораньжевого — дядька, как дядька, слюней не пускает, кровавыми глазами по сторонам не ворочает. Не оплывший пельмень, но и не качок-мордоворот — таких ОМОН штабелями укладывает. Неужели он такой опасный?  — Что сложного в том, чтобы скрутить одного мужика? — глянул я на низкорослого инструктора. Тот усмехнулся, прошептав в ответ:  — Так может, и со мной подерёшься?  — А-а-а, понял. Он тоже… силами обладает?  — Ага, — в тон поддакнул Ян. — Почти угадал. «Бегунки» очень сильные, очень. И они почти как люди — на ранней стадии заражения даже не подозревают, что с ними что-то не так. Но и невероятно трусливые — их задача основывать новые очаги, а не лезть в бой. Хотя и среди них тоже бывают свои… сумасшедшие — случайные мутации или типа того. Таких мы зовём «психами» или «хрипунами». Та зелёная дрянь, жрущая мозги, натыкается на какую-то неполадку в человеке и вырождается в «хрипуна» — эти-то всегда охотно идут на контакт и готовы убивать до тех пор, пока мясо с ладоней не начнёт слезать.  — Так этот чувак?.. — я кивнул в сторону подозреваемого, стоявшего к нам спиной.  — Увы, — тихо согласился Ян. — Тот человек уже мёртв, хотя ещё не знает об этом. Может, в нём осталось что-то от прежней личности — на уровне воспоминаний — но «бегунок» перенял их и заменил собой, перерабатывая мозговые ткани…  — И н-нам нужно будет его остановить? — я нервно сглотнул, почему-то очень легко принимая на веру откровеннейший бред из уст Яна.  — Мы ничего не будем делать, — твёрдо отрезал спутник.  — Но ты же сказал, что они заразу разносят? Он сейчас пойдёт и… и сожрёт кого-нибудь!  — Тише… — одёрнул меня Ян. — Этому бедолаге уже не помочь, как не помочь было и вчерашнему «хрипуну», которого я убил — так уж случилось. Важно другое — «бегунки» чуют присутствие своих и стараются не заходить на территорию друг друга. Были случаи, когда другие агенты фиксировали даже конфликты между «бегунками», причём — со смертельным исходом. У этих тварей, похоже, есть внутренняя конкуренция, но они стараются не доводить до крайностей. Единственный шанс, когда «бегунки» появляются вместе на одной территории — это…  — Гнездо из которого они появляются? — брякнул я, улавливая очевидный намёк.  — Точно, — Ян кивнул. — Где-то в городе есть рассадник. Я старался поверить каждому его слову, безжалостно топча ростки недоверия. На «Острове» успел увидеть достаточно, чтобы понять — выдумывать подобный фееричнейший бред, просто чтобы постебать новичка, нет никакого смысла. А даже если и так — переживу. К тому же, если вспомнить, что я должен буду делать, и отбросить на минуту всю сказочность «мозговых паразитов», то что, если Рута и её босы действительно проигрывают противостояние этим зелёным нитям? Чем не теория? На «Острове» было много народу, но отнюдь не тысячи тысяч — если эти «бегунки» разносят заразу быстрей, чем её успевают подчищать, то становится отчасти ясен и замысел Рут. А тот «вирулентный агент», который сейчас медленно созревал в моей «дыньке», мог оказаться действительно попыткой ускорить набор мощных, но очень уж штучных бойцов. Или даже мог быть каким-нибудь типом лекарства, которое нельзя просто так взять и распылить в атмосфере…  — Почему не натравить на «бегунков» армаду андроидов? — спросил я. — Они явно сильнее обычных людей и смогут… Парень покачал головой.  — Говорю же, зараженные чуют друг друга. Даже обмениваются сигналами и вообще прекрасно ощущают любые электромагнитные поля. Уже были попытки использовать робототехнику, но синтетических людей «бегунки» и уж тем более те, кто помощней, чуют за километр. Нам ещё везёт, что они вынуждены игнорировать мелкую электронику, вроде мобильников или лент на наших шеях — иначе с ними вообще невозможно было бороться.  — И что тогда мы будем делать? — спросил я.  — Ничего, — ответил напарник. — Потому что ничего и не сможем. Я не сумею его победить.  — Но Волчок… Ну, то есть тот «хрипун», который был внутри у него…  — «Психи» не такие ловкие — они как будто в собственных руках-ногах путаются, потому их можно попробовать одолеть. С «бегунком» такой трюк не пройдёт — по крайней мере, для меня. Но не беспокойся — так просто его тоже никто не бросит. За ним следят уже… ага, вот — почти неделю следят через мобильник. Правда, пока не удалось обнаружить зацепок, чтобы выйти на «гнездо»…  — Значит, уходим?  — Да, малыш! — нарочито громко засмеялся Ян. — Родителей дома нет, так что займёмся алгеброй, пока никто не мешает… Вездесущие бабульки, сидевшие неподалёку, неодобрительно «зацыкали». * * * Не сказать, чтобы я сильно мучился совестью за судьбы тех, кого оставленный в автобусе «бегунок» способен сломать. Что-что, а бессильно опускать руки у меня всегда получалось прекрасно. Тут же ещё и повод был объективный. Конечно же, неприятное чувство из-за беспомощности и неспособности исправить ситуацию прочно укоренилось в сознании. Оно раздражало и вгоняло в стыд — я ж не скот какой бессердечный! Но и мозги работали ясно, прекрасно осознавая, что «против лома нет приёма». * * * Когда мы оказались недалеко от дома Яна, в голову закрались недобрые мысли на счёт этой «Барби» — вот же настырный засранец, явно что-то удумал. Но тот в ответ на все обвинения лишь снисходительно закатывал глаза и повторял, что просто научит меня основам движений. Грубо говоря, мне как будто выдали многосильный маслкар с форсированным мотором, а «ездить» — не выдали, чему и придётся учиться заново. Валандаться по пляжу под солнышком и постоянно оставаться на стрёме — это совершенно разные вещи. А я хоть и бегаю теперь достаточно быстро, но двигаюсь, как корова, деревянная по самую шею. Пока шли к дому, отзвонился прочухавшийся Лёлик и буркнул: «Чё надо?», после чего был загружен всякой белибердой про вчерашнюю — для него — тусовку. Сказать было нечего, и я просто съезжал с темы. Парень посопел в трубку и непонятно к чему пробормотал: «Давай потом…». На заднем фоне залаял весёлый пёсель и донеслось не очень весёлое ворчание Игорева отца. Видать, нерадивого сынулю в наказание с утра пораньше взяли за жопу, утащили на дачу и заставили чего-нибудь копать или мести. Вызов прервался, и я сунул мобилку в карман, с любопытством оглядываясь по сторонам. Срач на участке перед домом был знатный. Даже ночью он казался натуральным свинарником, а уж днём — и подавно.  — Что? — Ян безразлично пожал плечами. — Надо же мне как-то соответствовать образу бестолковой неряхи? Когда вошли в дом, я почуял небольшую неловкость: было не очень понятно, как воспринимать этот визит. Я к новому знакомому заглянул или к девчонке в гости пришел? В прихожей и дальше, в коридоре, тоже был первостатейный бардак — народ, как кодла упоротых абстракционистов, знатно оторвался, «художественно» расшвыряв по полу всё, что только можно. Разве что посуду о стены не били. Хотя, это я кухни ещё не видел. Вовремя вспомнив про обитель всеми любимого холодильника, я нашел и предлог завести разговор и хоть какую-то подводку к откровению про мои «потенциальные» силы.  — Ян, — сказал ему в спину, стаскивая кроссы. — Неловко спрашивать, но у тебя пожевать будет чего? Ты не подумай — просто у меня…  — Особенности специализации? — без колебаний закончил фразу новый знакомый. Схватывает на лету.  — Угу, — буркнул я в ответ.  — Сейчас гляну, — ответил парень и, прыгая на одной ноге и стряхивая с другой туфлю, добавил. — Раздевайся, проходи… Если «резинки» использованные где увидишь, то это не мои — я, обычно, просто глотаю…  — О-о-очень смешно, — проворчал я, и скинул спортивную куртку. Она одиноко повисла посреди пустовавших крючков для одежды.  — Томатный сок будешь?! — послышался приглушенный расстоянием вопрос.  — Угу!.. Сладкое место в низу живота пока не тревожило, но вот голод начинал немного подтачивать. Хоть чуточку приглушить его «требы» будет нелишним. Обстановка в комнатах выглядела обжитой, но дом сдавали с мебелью и прочими потрохами, а значит интерьер ничего не мог сказать о новом владельце. Который, кстати, уже шлёпал босыми ногами обратно, неся стакан и пакет сока.  — На, — сунул тару мне в руки. Налил чуть ли не «с горочкой», дождавшись пока выпью. Солоноватый вкус заполонил нутро и я почуял — или показалось, что почуял — как потоки густого, как пюре, сока едва ли не на лету растворяются и всасываются организмом! Естественно, всё было не совсем так, но ощущения складывались очень уж необычные, очередной мелочью подтверждая слова Руты.  — Ещё? — на меня обратился вопрошающий взгляд. Я «угукнул» в третий раз, подставляя стакан… и с чертыханием вскочил с кресла, отряхиваясь от пролитого сока. Ян со смехом тупо выдавил мне в лицо все остатки, что были в пакете.  — Прости, я не нарочно!.. — смеялся он, даже не пробуя притвориться.  — Ну ёбаный твой рот! — выдохнул я сокрушенно, стоя как мокрая курица, в красной луже.  — Постой?.. Так ты всё же согласен?! — Ян упал на диван и захохотал.  — Да иди ты нафиг! — внутри всколыхнулось справедливое возмущение. — Ну, вот нахрена это, а? Понравилось, когда меня башкой вниз окунали? Хохот стал резко утихать.  — Ну, извини, извини… — виновато пробормотал парень, пробуя помочь и отряхнуть потёки сока с одежды. — Просто ты такой дёрганый, напряжённый — вот я и решил разрядить…  — Да уж разрядил!.. — перебив, рявкнул я, и выхватил у него из рук протянутую рубаху, забытую кем-то вчера. Провел по лицу, сгребая томатные сгустки. — Блин, у меня теперь рожа — как будто кирпичом угостили. И как мне теперь домой возвращаться?  — Да говорю ж — успокойся, — хмыкнул Ян. — Вымоешься в душе, там же «стиралка» шмотки почистить…  — Ага, а тебе только этого и надо, — проворчал я, чувствуя, что невольно начинаю улыбаться. Мотивы примитивной затеи оказались настолько на поверхности, что из-за подобного даже толком злиться не получалось. А тут ещё этот, как «куколка» невинно глазёнками хлопает. Я даже если бы мог по его смазливой мордахе ударить — всё равно рука не поднялась бы на эту «дуру»…  — Клятвенно обещаю, что в ванную не буду ломиться, — Ян вскинул ладонь с комичным видом. — Всё, вали мыться и сок не разбрызгивай.  — А вещи? Типа, дай хоть полотенце, чтоб завернуться — как я штаны застирывать буду?  — Да иди уже, — отмахнулся засранец, встряхнув волосами. — Я поищу чего из вещей родителей…  — Т-то есть? А разве…  — Естественно они подставные — или ты думаешь, что девчонка семнадцати лет сама себе дом снимет? Полотенце там, на полке найдёшь… Стряхнув всё, что можно было, в лужу на полу, и даже стащив носки — блин, ну и дебильный видок — я прошлёпал в ванную комнату. Заперся, подёргав за ручку — а то мало ли? Вымылся быстро — можно было норматив по помывке сдавать. Ситуация ну совсем не располагала к длительным водным процедурам. А заодно хотелось выкроить времени на уход за «дынькой» — характерных позывов «влюбиться в весь мир» от неё ещё не поступало, но я решил перестраховаться. Не успел — в дверь принялся царапаться Ян.  — Э-эй, ты там живой? Вот же заноза! Обещал ведь не мешать.  — Отвали!.. Из-за тебя тут оказался, между прочим.  — Ой, да ладно!.. — невинно фыркнул хозяин. — И вообще, чего ты там прячешь? Мы ж оба парни — что я там нового увижу? Вылезай, короче — работы непочатый край. Сухие шмотки тут, возле двери лежат… Провоцирует гад мелкий. Но делать нечего.  — Ладно… — пробурчал я. * * * Терпение всё-таки лопнуло, и я влетел в гостиную, обёрнутый полотенцем, роняя капли воды на паркет.  — Это что за херня?! — тряпки полетели сперва в лицо Яну, а потом ему под ноги. — Ты издеваешься, что ли?  — А чё такое? — хозяин удивленно пожал плечами. Ян не обманул — принёс подменку. Растянутую розовую майку и бабские шорты для йоги!  — Что не устраивает-то?  — Ну, так ведь… — я запнулся, внезапно поняв, что нечего возразить. Или возражать попросту не хотелось? Чего бесился?..  — Расслабься, — Ян убрал с лица наигранную улыбку, постучав себя по виску пальцем. — Естественно, Рута не оставила меня без инфы — я знаю… Ну, догадываюсь, что у тебя в голове происходит.  — Да тебе-то откуда это знать? — буркнул я, исподлобья глянув на «хозяина». — Пыжишься, бабой прикидываешься… Одного взгляда хватило, чтобы наконец-то окончательно убедиться, что напротив стояла просто смазливая девка. «Барби» успела переодеться в откровенный наряд, и больше ничего не скрывало изящного женского тела. Сложно было хоть что-нибудь спрятать в знакомом мне топике и штанах из полупрозрачной облегающей лайкры. Яня была почти что нагой, одежда ничего не скрывала. Да и нечего там было скрывать. Очень стройная девчонка целый день веселья ради дурачила мне голову своими «гендерными» приколами. Теперь уж сомнений не было точно — я прекрасно виделдевичью «скобочку» на её промежности. Даже различал мягкие складочки — эта мерзавка ещё и белья не надела.  — Как это «откуда мне знать»? — окончательно проколовшаяся хозяйка обижено вскинула брови, вставая вполоборота. — Ты же сам говорил, что я очень похож на девчонку?  — Тебе ещё не надоело прикидываться?  — Да парень я, парень!.. — растерянно воскликнула Яня. Я в сердцах схватился за полотенце и на миг распахнул его, двинув бёдрами. Подросшие яйца тяжко подпрыгнули и шлёпнули о располневшие ляжки.  — У парня есть это, если ты до сих пор не знал! — сердито рявкнул, запахиваясь обратно. Яня печально вздохнула и подбоченилась. Щёлкнула пальцами и обвинительно указала мне в грудь.  — Во-первых, шикарные яйца… А во-вторых, наивности твоей нет никакого предела, — покачала она головой.  — Ой, да ладно — ты сама синего статуса. Между нами разница не такая уж и большая…  — Нет, я серьёзно, — настаивала девушка, оттянув лайкру своих штанов и сунувшись ладошкой к промежности. — Милые глазки, кусок лейкопластыря и щепотка умения так легко тебя обманули, что аж страшно становится… Она немного поморщилась, потянув за что-то невидимое, и спустя секунду, швырнула уже мне под ноги отклеенные полосы липкой ленты, вроде той, которой обматывают порезанный палец. Яня тем временем поправила эластичные брючки, поёрзав бёдрами, и я оторопело уставился на хозяйку дома снова — опять! окончательно понимая, что она это всё-таки «он»! Между стройных, соблазнительных бёдер Яна теперь был прекрасно заметен недвусмысленный бугорок мужских гениталий. Во рту опять пересохло, и я нервно сглотнул, одновременно чувствуя себя слепошарым кретином и психованной истеричкой.  — Т-то есть ты, как и я? — поднял виноватый взгляд на напарника. Захотелось врезать себе по лицу за чересчур резкий тон — наверняка его сильно задели мои слова.  — Не совсем как ты, — совершенно спокойно отмахнулся Ян, а затем и вовсе улыбнулся. — Если пользоваться терминологией Руты, то я твой старший сводный брат. Или типа того…  — В каком смысле?  — Естественно, не в прямом, балбес! Просто на мне были использованы прототипы разработок, воплощённых в тебе, да и скорость общей трансформации на порядки медленнее… Я понемногу начинал понимать. Ян был зол, но скрывал это? Рута намеренно столкнула нас лбами? Определённо, что-то из этого должно оказаться правдой.  — Значит, ты меня ненавидишь? Вопрос — идиотский до ужаса, потому что ответ очевиден. Кому приятно знать, что он — лишь «черновой» вариант? Но Ян неожиданно рассмеялся, вынудив удивлённо уставиться на него.  — Не выдумывай всяких глупостей, — покачал головой парень. — И не считай себя лучше других. Он вскинул руки и в воздушном пируэте дважды обернулся вокруг оси, как тогда, в сквере.  — Я обожаю своё тело и, что важнее всего… — тонкий палец коснулся виска, — … обожаю то, что пришло вместе с ним. Пусть мои преображения даже спустя два года по времени «Острова» не так значительны, как твои — которые лишь начинаются — но даже я способен представить всю бурю эмоций. Ян подхватил вещи с пола и вложил их мне в руки.  — Без зазрения совести буду называть тебя дураком или дурой, как пожелаешь. Но даже не подумаю смеяться над женской одеждой на пока ещё мужском теле, — сказал он, а затем улыбнулся. — Серьёзно, больше просто нечего предложить. Где-то валяется парочка блузок — особо смелые девчата вчера позабыли — но заниматься в них не очень удобно… Взглянув в непритворно честные глаза парня, я махнул на всё рукой и согласился. А действительно, чего дёргаюсь-то? В сравнении с тем, что прогнозировала Рута, кроссдрессинг был невинным ребячеством и даже внимания не заслуживал. А вот решение добровольно надеть женские вещи оказалось неожиданно важным. Шлёпая в ванную комнату и теребя в руках скромные тряпочки — иные носовые платки бывают больше размером — я наконец-то понял, что же так грызло нутро. Мне довелось почти целый день таскаться следом за Яном. Он меня лапал, мы с ним даже целовались, я глаз не сводил с его вздёрнутой попы, всякий раз самому себе признаваясь: «Да, черт возьми, мне это нравится!» Пальцы у смазливого парня были очень умелыми, губы оказались сладкими, как у девчонки, а ягодицы словно магнитом влекли следить за их колебаниями. Но каждый раз признавая это, я вновь и вновь натыкался в себе на странное противоречие, даже не понимая, что это. И лишь теперь стало понятно: я таращился на эту чёртову сладкую задницу не потому, что хотел прильнуть к ней губами. А потому что хотел, чтобы и мои ягодицы выглядели в той же степени аппетитно! Такие же тряпки из лайкры носила маманя, когда делала упражнения дома, так что я быстро разобрался, где перед, а где — зад. Мог бы оставить трусы, чтобы не так выделяться, но с замершим от предвкушения сердцем натянул эластичные шортики на голое тело. Заёрзал бёдрами, пристраивая большую мошонку. На заднице не оказалось ни единой складочки — ткань сразу легла ровно. Но спереди пришлось слегка повозиться, расправляя морщинки лайкры на солидном «холме» растянувших её причиндалов. Покачавшись на пальцах и поглядывая на себя в зеркало, я с улыбкой отметил, как яйца упруго подпрыгнули в такт движениям. Растянутая майка пошла следом, заодно потянув за собой потаённые, приятные мысли, как будто давая им мотив для высвобождения. Условно женские вещи мгновенно перестали отталкивать, наоборот, начиная со страшной силой манить. Всё больше хотелось выглядеть ещё привлекательней, но зеркало висело высоковато, и как я ни пробовал прогнуться в талии и задрать кверху попу, а целиком рассмотреть себя не сумел. Зато хватило всего пары секунд, чтобы заметить иной, небольшой, но невероятно приятный момент — если встать к отражению под нужным углом, можно было рассмотреть, как под розовой цветастой тряпкой проступали бугорочки набухших сосков! Я бы мог попытаться убедить свои мысли, что эти «гвоздики» торчат просто от непривычного возбуждения или из-за прохладной майки на теле. Но припухлые полукружья совсем ещё небольших ареолов, увенчанных сосками куда больших размеров, чем положено парню, заметно выдавались вперёд под одеждой. У меня начала расти грудь! * * *  — Ну, как я выгляжу? — обычный, в общем-то, вопрос заставил Яна замереть.  — Вот же Рута, сучка белобрысая! — засмеялся он, быстро направляясь ко мне и протягивая руки. — Не могла сразу сказать, какую «соску» собирается прислать!..  — Полегче!.. — я отступил, останавливая подбежавшего парня. — Ну, в том смысле, что я только привыкаю и мне немного неловко. Ты ведь понимаешь? Ян пожал плечами с хитринкой во взгляде.  — Ты тоже должен понимать, что я постоянно буду тебя доставать, что бы расшевелить? — усмехнулся он, а затем подошёл ближе и виновато глянул снизу вверх, пощипывая за резинку на моих лайкровых брючках.  — Саш, можно хотя бы потрогать? Ну, хоть разок? — пробормотал он, а затем добавил шёпотом. — Они реально классные — у меня аж слюнки текут… Я помолчал, собираясь с духом и вновь ощущая намёки на приятное возбуждение. Парень — пусть и смазливый, как баба — назвал меня привлекательным, и внутри от этого стало тесно и жарко.  — Ладно, — мелко закивал я, старательно отводя взгляд. — Только не делай ничего без предупреждения. Пожалуйста… Напарник кивнул в ответ и подошел ещё ближе, уткнувшись сиськами мне в грудь, мягко обнимая за талию. С усмешкой прикусил губу, похотливо качнув тонкими бровками, и прихватил пальцами краешек лайкровых штанишек, запуская под резинку свободную руку. Она обожгла теплом кожи — я словно вживую почуял струившееся из ладони желание! — и как развратная змейка, потекла вниз, понимающе избегая давления на живот. Пощекотала лобок, «невинно» задевая налившийся член. Обернулась вокруг моих полыхавших от смущенья шаров. Довольное женское личико миловидного парня расцвело мечтательной улыбкой.  — Бог мой… — послышался счастливый вздох. — Какие же они здоровенные… Рука рывком вылетела обратно, и тонкий палец прихватили пухлые губы.  — Ладно, давай заниматься, — загадочным тоном сказал хозяин дома. * * * Обучение оказалось и простым, и сложным одновременно. Напарник всего лишь придумывал для меня небольшие задачки, выполнимые в обстановке обычной комнаты, позволяя ощутить некоторые пределы тела в той или иной области. Это было настолько очевидно, что я и сам мог бы догадаться, да ведь не додумался. Не обратил внимания и на то, что на «Острове» не было официальных тренеров. Ведь и правда — кто мог бы стать моральным авторитетом, например, для Софии или Яна, передвигающегося быстрее ветра и создающего «силовые поля»? Этим самым тренером, преподающим основы, смазливый парнишка и стал для меня. Как всегда, везде были нюансы и то, что казалось сперва не слишком эффективной тратой времени, неожиданно раскрывалось под новыми точками зрения. К примеру, я мог попробовать поднять тяжёлый диван в гостиной, ухватившись руками за его короткую ножку. Что и провернул, поднатужившись и потянув вверх. Вес уже чувствовался — это ведь не «легкосплавная» Аня — но даже так силы ещё оставались. Однако подвох пришёл оттуда, откуда не ждали: сперва тихо хрустнула сама ножка, не выдержав приложенного рычага воздействия, а потом завалился и я, пытаясь оторвать от пола дальний конец мебели. Центр тяжести рывком сместился далеко вперёд и, так как «вгрызаться» пальцами ног в субстрат я пока не умел, то благополучно клюнул носом в чёртов диван, завалившись на него с ногами. Большая сила действительно налагала большую ответственность — приходилось хотя бы примерно просчитывать физику различных объектов, с которыми приходилось взаимодействовать. Вынося пакет мусора, я о таком не задумывался, но теперь, допустим, ворочая легковые машины, думать придётся. То же самое было даже с обычной ходьбой. При тех ускорениях, что было способно развить моё тело, положение в пространстве оказывалось очень важно. И даже некачественная обувь могла сыграть злую шутку, попросту разорвавшись в неудачный момент из-за чрезмерных нагрузок. А уж о гибкости и подвижности и говорить не приходилось. Когда Ян зашел сзади и похлопал меня по бёдрам, принявшись давить вниз, я сперва не понял, чего он хочет. А затем с удивлением и словно со стороны смотрел на то, как ноги разъезжались в поперечном шпагате! Также легко удалось сесть и в продольный, не ощущая ни намёка на боль… Правда, затем уже началось откровенное дурачество — Яну, похоже, слегка надоело и он опять принялся забавляться. Но и меня к тому времени совершенно перестали напрягать недвусмысленные похлопывания и поглаживания. Прикосновения, которые обязаны были казаться «омерзительной мерзостью», удивительно раскрепощали, а смущённое личико Яна ещё больше добавляло пикантности ситуации — ему тоже было неловко. Так что я с всё большей охотой позволял себя гнуть в самые разные гимнастические «узлы» и «петли». Всё, что приходило парню на ум, я выполнял, постепенно погружаясь в эту игру с головой. Атмосфера вокруг нас стремительно накалялась и вскоре просто звенела, словно струна, от неприкрытой, отчаянной эротичности. Но от этого постыдные полунамёки становились только приятней. «Встать в «мостик»?» — переспрашивал я. — «Да, пожалуйста. Но ты обязательно придержи меня снизу. Нет, не упаду, но ты всё равно держи, на всякий случай…» Тело изгибалось дугой, выпрямляя руки и ноги. Ладони Яна подныривали снизу, крепко хватая меня за ягодицы… «Лечь на живот и развести ноги в поперечный шпагат?» — растерянно пожимал я плечами, глядя на парня. — «Ну, если не будешь на поясницу давить, то попробую… Да, так нормально, можешь нажать немного сильнее… Ещё сильней… Не знаю, делай, как хочешь, хоть сверху ложись — весишь, блин, словно воробушек…» Напарник опускался на пол позади, обхватывая меня за бёдра. Упирался стопами мне в сгибы коленей и одномоментно тянул на себя и давил. Я усердно ёрзал бёдрами, разъезжаясь в шпагате и с замиранием ощущая, как к промежности прижимались напряженные «причиндалы» хозяина дома. «Завести лодыжки за голову?» — поступало новое задание. — «Да легко, если надавишь на бёдра. Чёрт, неловко просить, но ты «их» не приподнимешь? Вот умора — собственные яйца на лицо падают… Что значит «потому что глубоко завернулся»? Ты же сам так сказал!.. Эй, а ну убрал телефон — никаких фоток!..» Игривая, пошлая возня всё больше и больше нравилась, а «случайные» объятия быстро перерастали в откровенное домогательство. Но меня такая глупость, как неприкрытое вожделение, уже ни капельки не тревожила. Я видел, насколько жадным взглядом раскрасневшийся Ян смотрел на моё «мужество», и это заводило невероятно… Немного сдерживало лишь непрестанное ёрзанье и движение из позы в позу. Оно позволяло сосредоточить внимание на чём-то другом, а не возбудиться окончательно. Впрочем, «колбаска» моего члена в одной штанине и яйца — в другой, действовали на Яна, как красная тряпочка на быка. Парень совсем перестал притворяться, что чему-то пытался учить — его руки мяли и тискали мои причиндалы в любой доступный момент. Но и я почти сдался, откровенно желая этой звенящей развратности. Из последних сил пытался одергивать свой постыдный порыв — мы ведь оба парни! — но теперь внешность Яна играла против него самого. Как я ни пытался увидеть в этом «фембое» мужчину — чтоб подстегнуть собственные ощущения? — видел лишь изящную миловидную «девушку» с пенисом и без вагины. Когда Ян достал телефон с явным намерением сделать фото со мной, завёрнутым в дугу, захотелось даже немного попозировать и, например, показать язык или скорчить рожицу. Я с «удивлённым» видом легонько укусил себя за член, замирая для лучшего кадра. Но мобилка выскользнула из взволнованных пальцев — напарник тоже оказался не каменным — и, глухо треснув меня по лбу, проскользнул вниз, угодив как раз между щекой и прижатой к ней мошонкой. Тонкая ладонь Яна мгновенно метнулась вниз, спасая аппарат, и я тут же выпустил член, кусая уже подвернувшийся на свою беду мизинчик напарника.  — Ах ты!.. — захохотал парень, вспыхнув праведным гневом. — Думаешь, не достану? Его вторая ладошка без колебаний сдавила мошонку, и Ян, как живое возмездие, упал сверху, гневно кусая меня за яичко. Чёрт, я в тот момент едва не застонал от удовольствия!.. Но в эту секунду зазвонила мобилка, приятной вибрацией колотя в напряжённую «дыньку». Пришлось прерваться. Я немного расслабил свой гимнастический «узел» и напарник достал телефон. Приложил палец к губам, прося тишины и, обернувшись, присел на мою задницу, как на стул. Стервец — ещё и поёрзал из стороны в сторону, словно усаживаясь поудобнее стройными «булочками» на мой напряженные яйца. Я не спешил окончательно разгибаться, потому что левая ягодица почуяла, как под шортами Яна подрагивал от возбуждения его пенис. У парня встал на меня… и это тоже было чертовски приятно!  — Да, дома… — «Яня» тем временем отвечал собеседнику на другом конце вызова. — Угу, можешь зайти… Телефон пиликнул, обрывая связь. Парень обернулся, но на этот раз уже без утайки принялся мять пальцами мой набухающий член.  — Что же… Готов к сеансу шоковой терапии? Я медленно разгибался, вставая с пола.  — Кто это был? — спросил с волнением. Ян помолчал, как будто давая время с духом собраться.  — Инночка, которая Кузовкова. Она вчера взяла поносить лифчик моей «мамани», — последнее слово парень выделил интонацией. — Сегодня явно придёт, чтобы напеть историю и его не отдавать… В общем, выдержишь?  — Да, справлюсь!.. — я твёрдо кивнул.  — Ты же понимаешь, что она может ляпнуть, вообще что угодно?.. Ян говорил правду. Инна могла либо никак не отреагировать, а могла окатить грязью с ног и до головы, с великим умением нанося удары по самым чутким местам самолюбия. В этом она мастерица. Вот только и я уже был не тот, что раньше — детский петтинг, невинное баловство с Яном словно выдрало из мозгов ещё один совершенно бессмысленный в моей новой жизни переключатель, установив часть мыслей на свободную и такую приятную «нейтраль». Ладонь опустилась на плечо низкорослому парню, надавив и без слов призывая встать на колени. Свободной рукой я стащил до середины бедра влажные от пота штанишки из лайкры и, переступив одной ногой через Яна, опустил «причиндалы» ему на лицо.  — Похоже, что я неуверен в себе? Снизу блеснул озорной взгляд, и ровные зубки нежно вцепились в кожу мошонки. Послышалась звонкое «Чмок!» поцелуя и меня лизнул горячий язык.  — М-м-м… — из промежности поднялся довольный вздох. — Кажется, я втюрился в твои бубенцы… Подыграй!.. * * * Когда в облаке бессмысленной трепотни следом за «Яней» в комнату вошла Инна, я скромно сидел в том самом кресле, возле которого меня «ненарочно» окатили томатным соком. Не пытался что-то играть или выглядеть как-то получше. Просто развалился и ждал, что будет дальше.  — А, и ты тут? — брезгливо фыркнула девушка, мгновенно заметив ненавистного «членоносца» в моём лице. — Я думала что ты просто педик… А оказалось — толстый педик!.. Раздался её хрипловатый и, надо признать, довольно мелодичный, приятный смех. Я улыбнулся в ответ, но не ради «приличия». Дождался таки того, чего боялся с момента первой поллюции. Получил от симпотной девицы самую злую оплеуху наотмашь… и ничего не почувствовал. Понял — это почти не тревожило. Просто потому, что подобные оскорбления уже не могли ко мне относиться. Инна как будто пыталась презрительным тоном обозвать «камень», например, «верхом» — это звучало совершенно бессмысленно. Девушка отвернулась, демонстративно показывая, что сказала всё, что хотела. Видно, после вчерашнего она всё ещё была не в тонусе, быстро потеряв ко мне интерес. Зато я прекрасно заметил её интерес, на восхитительно долгую долю мгновения задержавший взгляд у меня на промежности!  — Яня, — затараторила «лесбуха». — Можно я его ещё ненадолго у себя оставлю? Офигенная вещь!..  — Инка, хорошо что ты пришла! — перебивая, затараторил в ответ Ян, и поволок девушку к окну. — Помоги мне немножко и забирай лифчик вообще…  — А чего сделать? — тут же подобралась довольная Инна. Ян скорчил такую искреннюю, горестную моську, что Станиславский бы разрыдался от умиления:  — Да мама пару минут назад звонила. Они с батей уже едут обратно, а… ну, мы с Сашкой не успели. Ты можешь на стрёме постоять и последить в окно? Если поможешь — что хочешь для тебя сделаю!.. Инна удивлённо вытаращилась на меня.  — Ты чего, с этим обмылком трахаться собралась?  — Говорю же — не успеем!.. — горестно простонал Ян. — Так ты поможешь?  — Ну, ладно… — растерянная Кузовкова явно пыталась что-то совместить в голове, но выходило это скверно.  — Спасибо!.. — горячо шепнув, Ян подскочил и чмокнул её в щеку, а затем бухнулся на коленки у кресла.  — Сашка, давай скорей!.. — нетерпеливо захныкал парень, но мне, было прекрасно заметно, как лучились весельем его глаза. Поерзав задницей, я быстро, но без спешки стащил тугие шортики, обнажая толстые яйца и качнувшийся вверх член. Инна округлила глаза и торопливо отвернулась к окну. Горячие пальцы тем временем потянулись к моим причиндалам.  — Саша, только чтобы не как в прошлый раз, не на лицо, ладно? Меня чуть мамка не застремала, — рывком сдёргивая через голову топик, обижено проворчал Ян, отрывавшийся на полную, и с жадным вздохом лизнул крепнущий ствол. Влажные губы с чмоканьем принялись вылизывать вспотевшую кожу, елозя по длине с бесстыдной жадностью потаскухи. Язык мелькал, как сумасшедший, нежные пальцы не отставали от кусачего ротика, сжимая и лаская тугие шары. Влажная лента во рту Яна, как тонкая струнка, азартно играла с моим дрожащим стволом, будто норовя зацепиться за крайнюю плоть и помочь ему приподняться. Обжигающе жаркие капли слюны щедро потекли вниз, искристыми нитями сбегая по члену и яйцам, просачиваясь промеж туго стиснутых бёдер. Руки Яна не знали покоя, стараясь взять больше, обхватывали шары у основания, почти до боли оттягивая их для укуса в туго натянутую кожу на яйцах. А затем тотчас окружали восхитительной нежностью десяти тонких пальчиков, ловких и мягких, втирающих в мои «фабрики» спермы капли слюны. Рот с пошлым чавканьем печатал поцелуй за поцелуем, обжигая дыханием, неловко чиркая зубками и с наслаждением втягивая набухавшую плоть. Язык разбрызгивал по стволу сочившуюся из головки маслянистую влагу, с хлюпаньем собирая её и жадно проглатывая. Из груди парня лились возбужденные, смеющиеся выдохи-вздохи. Я коснулся нежной щеки, помогая Яну выбрать приятный для меня темп. Мягко толкаясь бёдрами навстречу горячему рту, как будто случайно поглядывал на Кузовкову, которая уже и забыла следить за окном. Думал только о том, чтобы не взорваться внезапным гейзером спермы, умоляя «дыньку» быть милосердной. Мясистый ствол, телепавшийся в руках Яна, быстро набирал сочную крепость, окунаясь в полный слюны жаркий ротик. Страстные хлюпанья и пузыри тягучей слюны, вожжами падавшие с подбородка «фембоя», сводили с ума. По багровой длине, огибая неровности вен, бежали густые потоки, собираясь в миниатюрные лужицы на коже мошонки. «Озерца» эти тотчас исчезали под губками, жадно сосавшими моё «мужество». Удовольствие подступало волнами, и вены вздувались на бугристой, слегка неровной линии плоти, а головка щедро брызгала каплями смазки, поощряя любителя громадных яиц. Я же быстро начинал чуять кайф не только от банальной бешеной скачки губ и языка по набухавшему члену. Неумолимо подступало наслаждение иного порядка. Ян действительно был мастером своего дела — хорошо, что того спора «на минет» не случилось… Он-то хорош, но я… Я вновь опустил глаза вниз, ожидая хотя бы среди проблеска пошлой весёлости на лице парня прочесть намёк на признание. Мне нравилось, представать перед ним в эротических позах и теперь до безумия мреялось хотя бы чуть-чуть впечатлить его своим «младшеньким»… Взгляд наткнулся на широко распахнутые глаза и ошарашено открытый рот Яна, замершего над моим членом! Парень беззвучно выругался и также беззвучно расхохотался, двумя руками, как в биту, вцепляясь в багровый ствол хуя — это полено было длиннее, чем лицо Яна ото лба и до подбородка! Я и сам с охреневанием уставился на своё багровое чудище, всё ещё раздувавшееся. Рут о таком предупреждала, но рост шёл неожиданно быстро!.. * * * Сосущие губы сходили с ума, с трудом глотая головку и кое-как проглатывая половину длины. Рот кусался, лизал и целовал с такой страстью, что казалось будто нас трое и Ян сосётся с другим человеком, а не с моим членом. Парень жадно тёрся лицом о пенис, без тени притворства млея от кайфа, и с наслаждением вдыхая сочившийся во все стороны аромат свежей спермы. Терся грудью о ствол, размазывая по набухшим соскам брызгавшую из багровой залупы душистую смазку. Они — и член, и обхаживавший его ротик — были так хороши в этот миг, что я натурально забылся. С тяжёлым дыханием зависти смотрел в смеющиеся очи напарника, жадно игравшего с развратной «игрушкой»… и вдруг ощутил, что хочу тоже попробовать! Медленно завёл под бёдра ладони и потянул себя вниз, почти без усилий «складываясь» в пояснице и нещадно сдавливая сладко занывшую «дыньку». Раздувшийся багровый елдак с каждой секундой становился всё ближе, а в нос шибанул одуряющий запах. Рот слегка приоткрылся, сам по себе выпуская язык — как будто условный рефлекс при виде члена! — и я с ужасом прикоснулся губами к горячей головке! Поцеловал собственный член, содрогаясь от восхитительной дрожи, прострелившей из глубины живота. С восторгом почуял, как член мгновенно напрягся в ответ на прикосновения нового рта. Лизнул под головкой, чувствуя множество меленьких шишечек. Впился зубами в крайнюю плоть, с чмоканьем выпуская из губ качнувшийся пенис… и растаял уже окончательно, жадно обхватывая губами головку, принимая в рот свой собственный член! Горячая плоть раскалённого хуя мгновенно заполнила рот, а на язык хлынула солоноватая влага, и я с неподдельным желанием, хлюпая, втянул этот коктейль из слюны Яна и моей смазки. Вздрогнул от странного привкуса этой восхитительной мерзости, охотно сглатывая всё, до последней капельки. Рывком потянулся вниз так глубоко, как только мог. Толкнул бёдрами навстречу своему рту и через миг уткнулся носом во взмокшие яйца, вдыхая их мускус… Восторгу не было никакого предела! Я скользнул в обратную сторону, выпуская изо рта член и встречаясь с губами Яна у самой головки. Пару секунд мы страстно боролись языками за право вновь взять в рот пульсировавшую от напряженья штуку. Языки стремились протиснуться в «глазок» припухшей уретры, эгоистичным стремлением норовя отобрать липкую сладость лишь для себя. Наконец парень со смехом меня оттолкнул:  — Нет, я была первая! — весело воскликнул он, вынуждая сесть прямо. Вскочил, обнимая за шею и с жаром впиваясь губами мне в губы. Мягко потёрся яичками о мой член, двигая бёдрами и лаская его даже в эту секунду. Я успел лишь на миг с удивлением глянуть в недавнее прошлое, поражаясь остаткам тупорылой брезгливости, и ответил «фембою» подобной же страстью, стиснув ладонями его стройную жопку и жарко ёрзая членом по голому животу. Протолкнул язык парню в рот, занимая всё место своим языком и желая того же от Яна. Дернул руками, секундным движением перехватывая и окуная ладони под ткань лайкры на попе «фембоя»…  — К-кажется, едут! — пискнула Инна и сорвалась с места, едва не бегом вылетая из комнаты.  — Чёрт! — в сердцах протянул Ян, крикнув вдогонку. — Инка, спасибо!.. Сань, запри за ней дверь и бегом обратно, а я пока тут приберусь!.. Кузовкову я проводил, неслышно похлопывая по бёдрам едва колыхавшейся мошонкой и капая смазкой на скользкий паркет. Инна полоснула напоследок ненавидящим взглядом, как саблей, и помчалась к воротам, ведущим с участка. Щеколды — на калитке и во входной двери — щелкнули почти одновременно. Разумеется, никто к дому не ехал. Хохочущий Ян обнял меня со спины, опуская ладони на низ живота. Мягко потянул бёдра, вжимаясь промежностью в ягодицы и дотягиваясь руками до члена.  — Я ничего не испортил? — спросил я негромко.  — Шутишь? Всё было просто отлично, — усмехнулся напарник, покачивая мою крайнюю плоть. — Кроме одного…  — Ты про что? — сердце вздрогнуло. Вдруг ему не понравилось то, что я попробовал сам у себя?.. Хозяин дома рывком меня обернули, привстав на носочках, мягко укусил за подбородок, поцеловал в губы.  — Мы не закончили, — хитро прошептал он. И замер, забавно вытянув губы трубочкой — ожидал подтверждения, ответной реакции или чего-то подобного. Не знаю, в чём теперь был смысл этой невинной «проверки», но я без колебаний обнял его стройное тело, вжимаясь членом в плоский живот. Жадно поцеловал незнакомого парня, в коем от мужчины было ещё меньше, чем во мне. С наслаждением прильнул к влажным, горячим губам, ловя с тонкого язычка отзвуки странного привкуса. Мы забрались в ванную, включив едва заметную струйку воды. Ян покусывал меня за соски, массируя пальцами багровый ломоть между ног- сгребал практически струйкой бежавшую смазку и втирал её в кожу. Втирал в мой живот, в свою грудь, облизывал пальцы. Я время от времени сладко постанывал, с наслаждением выплёскивая ему на ладони обильные сгустки — парень собирал эти маслянистые капли, отправляя их в рот и щедро делился со мной вкусом.  — Разденься, — наконец негромко попросил я.  — Не нужно, — усмехнулся напарник. — Если тебе проще видеть девчонку во мне, то… Я без слов взялся за ворот промокшего топа — нахрена он его опять нацепил? — и двумя пальцами разорвал плотную ткань, давая волю миниатюрной груди. Поцеловал «Яню» в губы, спустился по его тонкой шее, замерев у сладкой волны хрупкой ключицы, и обвил языком дрожащий сосочек, почти накрывая губами миниатюрную сисечку. Ладоням этого было мало. Ненасытные сволочные ладони рухнули вниз, хватаясь за лайкру дурацких штанишек и, рывком в разные стороны, с треском разрывая вещь на две половины. Пальцы коснулись разгоряченного пениса, обняв и пару горячих яичек. Ян умилительно ойкнул, сладко зажмурившись. А я улыбнулся.  — Чего лыбишься? — тут же проворчал хозяин.  — У тебя член, как мой палец…  — А по рёбрам?! Я усмехнулся.  — Да шучу… — пробормотал негромко и лизнул Яна в губы. — Просто ты мне всё же соврал. — ?..  — Никакой ты не парень — ты обычная девчонка. Ну, процентов на девяносто, — ладонь поднялась, нажимая Яну на плечо. — Так что сделай уже то, что тебе, как девчонке, положено…