until love b(l)inds us II: wounds that need healing

[В прошлой главе] Затем, прямо в тот момент, когда Мака подумала, что снова уйдёт, так и не встретившись с Зулемой, из-за двери, на противоположной стороне стекла, показалась знакомая фигура в жёлтом костюме. — Сарай? Цыганка села на железный стул перед Макареной. Их разделяло лишь стекло. Это не совсем тот человек, которого ожидала увидеть блондинка, но это уже хоть что-то. Она встревоженно разглядывала Сарай, пытаясь понять, что ощущала цыганка. Это должно было быть не очень сложно, потому что по её движениям и жестам всё было очевидно. Сарай с противным скрипящим звуком придвинулась ближе, кладя на стол свои руки. Затем, подумав пару секунд, она вновь убрала руки и откинулась на спинке стула. — Просто чтобы тебе стало ясно: я не хочу с тобой разговаривать, — заявила Сарай. — Я пришла сюда лишь для того, чтобы сказать тебе, как сильно ты испортила жизнь моей лучшей подруги. — Я… — начала Макарена. Ну, или, по крайней мере, попыталась начать. — Оказаться в тюрьме это само по себе ужасно. Но оказаться здесь по вине женщины, которую ты любишь? Это уже совсем за гранью, Мака, — закончила предложение Сарай, наклоняя голову. Блондинка буквально ощущала боль в груди, слушая слова цыганки. Она не могла сразу же придумать ответ: может, потому что она не ожидала здесь увидеть Сарай, а может потому что она была полностью подавлена и разбита. — Прости, — проговорила Макарена. — Мне жаль, Сарай. Я ведь даже… — Засунь свои извинения себе в задницу, — тут же перебила её темноволосая. — Зачем ты пришла, Макарена? Вопрос был весьма ожидаемым, но почему-то блондинка не была к нему готова. Потому что действительно: зачем она пришла? — Чтобы встретиться с Зулемой. Ответ простой, но правдивый. — А потом? — задала вопрос Сарай. — Ты больше не сможешь ей ничем помочь, если ты этого хотела. Она застряла здесь надолго. Как минимум, на следующие двадцать лет. Всё благодаря тебе. — Я знаю! — Макарена повысила голос. — Думаешь, я не понимаю этого? Неужели ты думаешь, что это не единственная вещь, которая постоянно крутится у меня в голове? Каждую. Гребанную. Ночь? — Тогда какого хера ты здесь? — крикнула Сарай, поднимаясь со стула и ударяя ладонью по столу. Громкий звук привлёк внимание охранника, который развернулся в её сторону, приказывая ей сесть обратно. — Ладно-ладно, — сказала цыганка, защищаясь от охранника, — я успокоюсь. — Позволь мне объясниться, — умоляла Мака. Она постаралась, чтобы её голос звучал уверенно. Сарай наклонилась вперёд, кладя подбородок на одну из своих рук, в то время как другая обхватывала локоть на большей опоры. — Ну давай же, Макарена. Расскажи мне всё, — голос Сарай был полон сарказма. Блондинка посмотрела сквозь стекло прямо на карие глаза. Она сделала глубокий вдох и начала. — Я люблю её. Я хочу, чтобы она знала, что я люблю её. Как сильно я её люблю, — эти слова легко соскальзывали с языка Маки, и она начала чувствовать, как приятно их было произносить. — Я хочу, чтобы она знала, что я буду ждать, неважно сколько лет на это уйдет. Я буду оставаться здесь, пока она не выйдет на свободу и мы сможем прожить остаток жизни вместе. Я могу навещать её каждую неделю. Писать ей письма. Присылать деньги. И тебе тоже, если нужно. — Нам не нужны твои деньги. Всего лишь одно местоимение, но как много в нём было смысла. Это больше не была борьба Макарены с Зулемой. Сарай даже не была посредником между ними, нет. И уж точно цыганка не поддерживала их обеих одновременно. Это местоимение показало, что она уже выбрала сторону. Весьма логичную сторону. Теперь Макарена была против Зулемы и Сарай вместе взятых. — Сарай, — Макарена наклонилась вперёд. Её лоб практически касался стекла, пока она пыталась проявить всю ту боль, что сковывала её грудь. — Пожалуйста. Расскажи мне, как она. Скажи хоть что-нибудь. Всё что угодно. Сарай рассматривала блондинку мучительно долгие десять секунд. Поначалу она просто смотрела ей в глаза, но затем она медленно начала обозревать её лицо целиком: тёмные круги под глазами, уставшее выражение лица, запутанные немытые волосы. Макарена выглядела так, будто она действительно страдала. Она этого заслужила, — подумала про себя Сарай. Она не знала почему, но она решила ответить на мольбу Макарены. Может, потому что она хотела, чтобы блондинка страдала ещё сильнее. Потому что именно боль причинят ей следующие слова. — Она почти не высыпается, — начала Сарай. — Когда я просыпаюсь в ночи, то она никогда не спит. В секунду, когда цыганка начала говорить, Макарена отбросила весь остальной шум. Слова темноволосой казались для неё первым глотком свежего воздуха за эти несколько недель. — Она не разговаривает ни с кем, кроме меня. К тому же, я почти уверена, что она постарается переманить нескольких охранников на свою сторону, чтобы воспользоваться ими в будущем. Да уж, это вполне в стиле Зулемы, — подумала Мака. — Ну, она хотя бы ест, — Сарай пожала плечами. — Это уже хорошо. А так, особо и не о чем рассказывать. Большую часть времени она проводит в нашей камере. Пишет. Читает. Макарена внимательно вслушивалась в каждое слово, будто цепочка из всех этих букв была её спасательным кругом. — Вот и всё, — закончила цыганка. — Здесь больше нечего делать, — она вновь облокотилась на спинку стула. На её подбородке остался едва заметный красный след, после того как она убрала от него руку. Но Макарена хотела знать ещё кое-что. Она сглотнула и посмотрела в глаза Сарай, задавая следующий вопрос. — Она… говорила обо мне? Она говорила тебе хоть что-нибудь про меня? Сарай поджала губы, думая, отвечать ли на её вопрос. Ей пришли в голову те слова Зулемы две недели назад, которые она сказала сразу после суда. Она думала над теми тайными звонками, что делала Зулема с телефона, который украла у одной из важных персон в тюрьме. Над теми письмами, что она писала на будущее для… чего-то. Тишину между двумя женщинами прервал громкоговоритель, который сообщил, что время для встреч подошло к концу и что все заключенные должны возвращаться в свои камеры. — Да, — ответила Сарай, когда объявление завершилось. — Она сказала, что ненавидит тебя, Мака. Она всей душой ненавидит тебя и всё то, что ты натворила. У Макарены тут же стекла слеза по щеке. Она неловко поерзала на стуле. — Не важно, как сильно ты заботишься о ней: она уже всё решила. Она хочет уничтожить тебя. Это должно было служить для неё предупреждением. Если Макарена, конечно, поймет его. Услышав её слова, сердце блондинки разрывалось на мелкие кусочки, а грудь заполнялась невыносимой болью. Она не успела ответить, потому что на противоположной стороне стекла охранник подошёл к Сарай и попросил её встать. — Время вышло, Варгас, — сказал он, касаясь её плеча. Мака в последний раз посмотрела в глаза цыганке. — Спасибо, — выдавила она из себя, — что пришла. Лицо Сарай же выражало лишь злость и недоверие. Не сказав больше ни слова, и даже не попрощавшись, она позволила охраннику вывести её из помещения.

_____________

По пути на выход из тюрьмы произошло кое-что странное. Точнее, кое-кто странный. Макарена завязывала шнурки своих кроссовок (охрана заставляла разуваться даже на выходе), когда услышала знакомый голос. Она узнала его, но всё ещё не могла чётко расслышать. А затем ещё один знакомый голос. Люди, которым принадлежали эти голоса, стояли, судя по всему, прямо за углом на стойке регистрации. Они были вне зоны видимости. Так было, пока Макарена не вышла из своего укрытия, наконец понимая, кому принадлежали голоса. Справа стоял начальник полиции Мадрида, тот самый, который приказал начать операцию под прикрытием, а слева, засунув руки в карманы, стоял Мануэль Гонсалес. Адвокат Зулемы. О чём могут разговаривать начальник полиции Мадрида и адвокат Зулемы? И почему они здесь? Вместе? Чтобы не выглядеть подозрительно, блондинка спокойно продолжила идти к выходу. Прямо перед тем как она покинула тюрьму, она увидела как двоих мужчин сопроводили охранники вглубь здания. Макарена нахмурилась и потрясла головой, будто это поможет выкинуть ей противное ощущение из груди. Она перешагнула порог тюрьмы, находясь глубоко в мыслях.

_____________

— Заир, ты хотела нас видеть. Практически за теми же местами, где ранее сидели Макарена с Сарай, теперь сидела Зулема. Её ладони были сомкнуты вместе, а на лице красовался едва ли заинтересованный в происходящем взгляд, смотрящий на двоих подошедших мужчин. — Да, хотела. Мануэль посмотрел на начальника. Второй решил продолжить разговор. — Ты здесь всего лишь три недели. Почему ты захотела с нами встретиться? Твой приговор никак не изменить. Зулема намеренно молчала, растягивая тишину, просто потому что она всегда любила знать то, о чём другие не догадывались. — Уважаемый, — тяжело выдохнула она, слегка приподнимая подбородок. — Я это прекрасно понимаю. Просто я хотела поделиться с вами некоторой информацией, которая вам, скорее всего, не очень понравится. Так или иначе, я дорасскажу вам всё до конца, если мы заключим с вами сделку, — она посмотрела в глаза начальника полиции прямо через стекло. Наступила очередная тишина, Мануэль и Шеф переглянулись друг с другом. — Какого рода эта информация? — спросил адвокат. Зулема сжала руки и подалась вперёд. — Уважаемый, — сказала она вновь. — В вашей команде есть продажный сотрудник. — Прошу прощения? — Вы меня услышали, — ответила брюнетка. Обоим мужчинам понадобилось время, чтобы прийти в себя и продолжить разговор. — Можно поподробнее? — Во-первых, я хочу увидеть доказательства того, что к моему сроку не добавиться ещё пару лет после сказанного, — заявила Зулема. — До этого момента я ничего не буду говорить. Мануэль и Шеф вновь обменялись взглядами. — Обещаю, — тут же сказал начальник полиции. — Прямо здесь и сейчас. Зулема рассмеялась. Сначала это была лишь слабая ухмылка, но вскоре она переросла в настоящий хохот. — Конечно же, — ответила она, всё ещё смеясь. — Я уже знаю к чему это приведёт. Сейчас вы мне даёте честное слово, потом я вам всё рассказываю, а взамен вы плюёте мне в лицо. Ну уж нет. Я хочу видеть подписанный документ, в котором будет сказано, что мой срок не будет изменён. Если бы не сложившаяся ситуация, Зулема предложила бы им сделку получше: например, скинуть с её наказания пару-тройку лет. Но сейчас она как можно скорее хотела воплотить свой план мести, к тому же, она была не в том положении, чтобы торговаться с полицией. Она провела здесь всего три недели, ей ни за что в жизни не уменьшат срок так рано. Нет. Она найдёт решение этой проблемы чуть позже. Сначала месть. — Прошу меня простить, но мы не можем заставить документ появиться из ниоткуда, — ответил шеф полиции. — Послушайте, джентельмены, — раздражённо вздохнула Зулема, — сделка действительна только до конца сегодняшнего дня. Я назову вам имя и улики, которые были намеренно уничтожены этим человеком. И не важно какие будут эти улики: если я дам вам имя предателя, даже не смейте думать о том, чтобы прибавить мне срок. Таковы мои условия. Я спасу вас и всю полицию от возможных проблем в будущем, которые может создать этот человек. Если он сделал это однажды, то сделает и снова. — Возможно, я смогу кое-что придумать, — сказал Мануэль. — Дайте мне секунду, — он встал со стула, прислоняя телефон к уху и делая знак начальнику, что он ненадолго отойдет. В это время, Зулема осталась наедине с другим мужчиной. Он посмотрел ей в глаза. — Надеюсь, у тебя есть реальные доказательства, Заир. Ты обвиняешь одного из моих людей в тяжком преступлении. Зулема не ответила. Она настойчиво продолжала молчать, потому что знала, что так её собеседнику станет некомфортно. Он покрутился на стуле, его взгляд метался по комнате от одного угла к другому. Они сидели так около восьми минут, именно столько потребовалось Мануэлю, чтобы вернуться назад. В руках он держал кусок бумаги. — Довольно быстро, — прокомментировала Зулема. — То есть вы всё-таки смогли заставить появиться документ из ниоткуда? Мануэль проигнорировал её. Он уже работал с брюнеткой и знал, что на её высказывания лучше не отвечать. — Я позвонил в офис и они прислали мне это. Я просто распечатал этот документ на принтере у стойки регистрации, — объяснил он Шефу. — Мы можем принять решение прямо сейчас. С тех пор, как вы стали начальником, никого выше вас по званию не осталось. Если вам интересно предложение Заир, то вы можете подписать здесь. Он протянул ему ручку. Начальник не торопясь принял её, словно всё ещё пытался принять решение. Он каждой клеткой своего тела ненавидел эту женщину, но если в его команде действительно был предатель, то его было нужно немедленно отстранить. Все оставшиеся дела могут пойти наперекосяк, и все тщательно спланированные операции пропадут впустую. К тому же, Заир в любом случае проведет как минимум два десятка лет в тюрьме. Добавление ей срока итак бы не сделало никакого толка, особенно для него. Поэтому, он решил подписать документ. Он написал своё имя и расписался рядом с ним. — Твоя очередь, Заир, — Мануэль открыл ящик под столом и положил в него лист бумаги. Зулема тщательно просмотрела текст документа. Она понимала, что, если будет недостаточно внимательной, то её в очередной раз смогут обмануть. Как это уже сделал один человек до них. Брюнетка покачала головой, отбрасывая ненужные мысли. Она вновь прочла данную ей страницу, чувствуя как сердце начинает биться чаще от осознавания того, что её ждало. — Хорошо, — через несколько минут ответила она. — Я подпишу. Мануэль передал ей ручку тем же способом, что ранее передал документ. Зулема расписалась на бумаге, активируя их сделку. Сейчас она вела себя не импульсивно: она размышляла об этом целых две недели. Это же достаточно долго, верно? Когда Мануэль получил обратно документ, Шеф подался чуть вперед и вновь начал говорить. — Итак, ты сказала, что у меня в команде предатель. — М-м-м, — утвердительно промычала брюнетка в ответ. — Да. И у меня есть конкретные доказательства, которые будут высланы вам на почту до конца сегодняшнего дня. Я позабочусь об этом. — Как ты собираешься прислать мне доказательства, пока находишься здесь? — возмущенно спросил начальник полиции. — Я не… — Это не так важно, — перебила его Зулема. — Вы хотите, чтобы я продолжала или нет? Он затих. Ох. Как же Зулема любила иметь власть над людьми. Особенно над мужчинами. Она попыталась подавить ухмылку, которая бы точно не сыграла ей на пользу и вздохнула, продолжая. — Хорошо, — начала она. — Один из ваших сотрудников работал над этим делом целых три месяца. Очень важным делом, раз уж на то пошло. Этот человек нелегально забирал деньги у самих же преступников, против которого он должен был вести расследование. Также этот человек скрывал некоторые улики, и что гораздо серьёзнее, врал, находясь под присягой в суде. Думаю, вы согласитесь с тем, что этот человек должен понести ответственность за свои деяния. Обоим мужчинам понадобилась минута, чтобы осмыслить её слова. — Ты знаешь конкретное имя? — спустя время спросил шеф. Зулема вытянула губы в тонкую линию. Сейчас или никогда. Действительно ли она хотела этого? Да. — Макарена Феррейро. Она чуть ли не рассмеялась, наблюдая за тем, как менялись выражения лица у мужчин. Сначала они будто пытались вспомнить, кому принадлежало это имя, а затем им словно резко приходило осознание. — Феррейро? — переспросил начальник. — Та, что работала над твоим делом? — Да. — Она уничтожала улики и лгала в суде? — Да. — И ты можешь это доказать? — С лёгкостью. Двое мужчин недоуменно посмотрели друг на друга. — Очевидно, я знаю, какие преступления я совершала, а какие нет, — добавила Зулема. — Поэтому я знаю об одном, что она умолчала. Я знаю, какие улики она изменила. Я знаю, какие из её ответов не были правдой и были совершенно от таковой далеки. По её венам прошёлся прилив адреналина. Подобное чувство власти делало её полностью уверенной в своих действиях. — Ещё разок, — повторил Шеф. — Надеюсь ты понимаешь, насколько серьёзное твоё обвинение. Сначала я хочу увидеть доказательства, прежде чем даже и думать о том, чтобы поверить тебе на слово. — Вы получите их сегодня вечером, — убедила его Зулема. За брюнеткой появился силуэт охранника. — Время вышло, Заир. Она поднялась со стула, опираясь на стол перед собой, в последний раз смотря на мужчин через стекло: — Было приятно с вами иметь дело, — проговорила она. — Надеюсь, скоро получить от вас ответ. Желательно с датой нового судебного разбирательства. С этими словами она покинула помещение. Двое мужчин развернулись друг к другу. Они оба долго размышляли, взвешивали все за и против, обдумывая слова Заир. — Стоит ли нам ей верить? — У тебя возникают сомнения? — спросил Мануэль. — Я имею в виду, — вздохнул Шеф полиции, — уверены ли мы в том, что она таким образом просто не пытается отомстить ей? Чтобы утянуть Феррейро с собой? Что, если она лжёт? — Есть лишь один способ это узнать. — И какой же? Мануэль пожал плечами. Ему тоже не нравилась эта идея, но другого выхода у них не было. — Арестовать Феррейро и назначить дело в суде.