until love b(l)inds us II: wounds that need healing

День начинался довольно спокойно и неторопливо. Прошлой ночью, Макарене удалось, на удивление, быстро заснуть. И что более важно, она смогла проспать так долго, что солнце уже успело подняться над горизонтом. Она перевернулась на спину, вытягивая свои ноги к краю кровати, от чего она ощутила легкую боль и покалывание в мышцах. Затем она вновь расслабилась и пролежала на постели еще несколько минут, после чего пошла в душевую комнату, где почистила зубы и собрала волосы в высокий хвост. Мака поймала себя на мысли, что давно не делала утренних пробежек. Что было очевидно, ведь все эти судебные разбирательства полностью истощили её: она едва ли могла вставать с кровати по утрам, что уж говорить о физических нагрузках. Несмотря на это, сегодня она почувствовала особый прилив сил, так что решила потратить появившуюся энергию на утреннюю, или уже дневную, пробежку. Поэтому она быстро собралась, надела свои любимые кроссовки и майку и отправилась на улицу. Через сорок пять минут она вернулась домой, приняла освежающий душ и отправилась на кухню. Там она заняла место на барном стуле и принялась пить кофе, бездумно листая ленту инстаграма. Часы пробили полдень, как внезапно раздался звонок. Макарена встала со стула и пошла прямиком ко входной двери, а точнее к домофону. — Да? — Г-жа Феррейро? — раздался незнакомый голос. — Это полиция. Откройте. Какого чёрта? Ничего не говоря в ответ, Макарена нажала на кнопку, открывающую входную дверь на первом этаже. Она повесила трубку, и в её голове начали перекручиваться сотни мыслей. Она продолжала стоять на одном месте, думая, что происходит и могли ли они узнать то, чего не должны были узнать. Три стука в дверь вывели её из раздумий. Открыв дверь, она встретилась лицом к лицу с двумя офицерами. Одного из них она не знала. Он выглядел высоким и темноволосым, Мака была готова поклясться, что ни разу не видела его в участке. Так или иначе, второго полицейского она прекрасно знала. — Фабио? Мужчина ничего не ответил. Его взгляд был странным, будто в нём была какая-то доля вины. И тогда Макарену осенило, откуда она знала эти глаза. Точно также она смотрела на Зулему, когда её арестовывали. Офицер, которого она не знала, начал говорить, а Фабио продолжал молчать. — У нас есть основания полагать, что вы причастны к нескольким уголовно-наказуемым преступлениям. — Я... Что простите? — в недоумении переспросила Мака. Тот же самый полицейский сделал шаг вперёд и достал наручники. — Макарена Феррейро, вы арестованы за хранение украденной криптовалюты, незаконное получение денег, воспрепятствование правосудию и лжесвидетельство. Он взял её левое запястье и затянул вокруг него металлические наручники. Мака ничего не могла поделать: она не могла ни говорить, ни двигаться. И прежде чем её успело настигнуть полное осознание всей серьёзности этой ситуации, обе её руки оказались заключены в наручники. Теперь она окончательно потеряла свободу движений и свободу в целом. Так вот что чувствовала Зулема. — Но я не... Я ведь... Нет, — она попыталась вывернуться, но хватка офицера на её плече была слишком сильной. Поэтому она решила обратиться к тому, кого знала. — Фабио! Фабио, — умоляла она. Мужчина пытался сохранять нейтральное выражение лица, однако его бровь начала подёргиваться. — Мне жаль, Макарена. Таков протокол. Он также подхватил Маку за плечо, и вдвоем они начали медленно выводить женщину к лестнице, ведущую вниз. Хоть Макарена и хотела сопротивляться, она понимала, что это было бы бесполезно. Телефон в заднем кармане джинс, свежепомытые волосы, волнами спадающие на плечи, беговые кроссовки, заменённые на повседневную обувь — всё было таким привычным и нормальным. Но неужели именно с этого момента её жизнь изменится навсегда? Пока они спускались по ступенькам, в голове Маки крутилась лишь одна мысль. Кто-то всё знал. Кто-то же сдал меня полиции. И, конечно, она не сомневалась в том, кто это мог бы быть. Ведь лишь один человек мог заметить её неверные показания в суде. Зулема.

___________

Дни, последующие за её арестом, казались размытыми. Макарену держали в одиночной камере. Время, проведённое за решёткой, казалось ей вечностью, хотя на самом деле с момента ареста прошло лишь сорок восемь часов. За всё это время она практически не видела живых людей: лишь охранников, что приносили ей еду и воду. Камера была маленькой. В ней едва ли помещалась койка, туалет и раковина, из которой изредка протекала тонкая струя воды. В стене было крохотное окошко, которое пропускало натуральный свет в помещение, однако его было так мало, что даже от флуоресцентных ламп на потолке было больше света. Кровать, стоящая в углу комнаты, казалась самым настоящим кирпичом: ощущалось, будто на ней был лишь несуществующий матрас. Спать на ней было невозможно. Мака не спала уже бог знает сколько времени. По ночам она безуспешно ворочалась в кровати, после чего просто садилась спиной к стене и смотрела в пустоту. А днём она наворачивала круги по камере, думая о том, что могло произойти дальше. И вот, ей удалось задремать, как звук открывающейся железной двери заставил её открыть глаза. Сначала зашёл охранник, проверяя помещение на безопасность, а затем в камере появилась знакомая фигура мужчины. — Кастильо, — воскликнула Мака. И почему-то она почувствовала большое облегчение, увидев его. — Как вы сюда попали? — У меня есть парочку связей, — он прошёл дальше и сел на край кровати. Затем он махнул офицеру: — Оставьте нас на минутку. Она не навредит мне. Она не представляет физической опасности. Не представляет физической опасности, — повторила Мака у себя в голове. Тогда что я вообще тут делаю? Может, представляю эмоциональную опасность? Могу причинить боль и разруху, даже не касаясь человека и пальцем? — Мака, — вздохнул Кастильо. — Я даже не знаю с чего начать. Блондинка посмотрела себе на колени, разглядывая свою новую жёлтую униформу. Кастильо стал для неё отцом, которого у неё никогда не было, и поэтому видеть разочарование в его глазах было невыносимой мукой для неё. Её биологический отец был алкоголиком и погиб в автокатастрофе. Её мать прожила недолго после той трагедии. Ей не нравилось рассказывать о них. Не потому что ей было грустно или больно, а потому что ей было куда проще забыть о её неудавшихся отношениях с близкими. — Всё очень плохо, — наконец начал он. — Шеф полиции получил некоторые улики два дня назад, указывающие на твою виновность в нескольких серьёзных преступлениях. Источник остался анонимным. Ты знаешь, кто это мог бы быть? Макарена усмехнулась. — Зулема, конечно же. Она сознательно не отвечала на обвинения. Но долго убегать от этого она не сможет. — Это правда? Ты правда это сделала? — спросил Кастильо. Он пристально наблюдал за блондинкой, разбитой и вымотанной, в то время как та пыталась придумать ответ. — Ты воспрепятствовала правосудию? Врала под присягой? Крала деньги? На последнем вопросе Мака повернула голову в его сторону. — Я не крала деньги. — Всё указывает на то, что ты всё-таки это сделала, — ответил Кастильо. — Криптовалюта, украденная у управляющего казино, лежала на счёте с твоим именем, Мака. И у тебя обнаружили банковский аккаунт с тысячами евро. И это можно связать с одной из сделок банды. — Я не крала деньги, — повторила Макарена. На этот раз её голос чуть увереннее, чем раньше. — Я не знаю, кто это сделал, но это точно была не я. — Так или иначе, это будут рассматривать как серьёзную улику, — заявил Кастильо. — Это всё что я слышал. Макарена опрокинула свою голову назад, касаясь холодной стены. Потолок был серого цвета и навеивал то же депрессивное настроение, что и было внутри женщины. — Я хотела спасти её, — начала говорить Макарена. Хотя, скорее, признаваться. — Я думала, что, может быть, если я уберу её имя из нескольких миссий и сделок, то она получит не такой большой срок. Что она потеряет не так много лет жизни, сидя в тюрьме. — Я должен был отстранить тебя от дела, — покачал головой Кастильо. — Всё из-за меня. Я видел, что ты начала к ней что-то чувствовать. Это моя вина. Макарена молчала до тех пор, пока в её голове не возник один волнующий её вопрос. Вопрос, который заставил её сердце биться чаще, а ладони вспотеть. — Зулема тоже будет там? В суде? Кастильо взглянул на неё с жалостью в глазах. — Да, но не физически, — ответил он. — Зулема помечена как особо опасная преступница, поэтому полиция боится, что она попытается сбежать во время транспортировки от тюрьмы до здания суда. Так что она будет привлечена к суду через видеоконференцию. — Оу. Мака не до конца понимала, рада она этому или нет. У неё было лишь давящее чувство в груди, возникающее при каждом упоминании Зулемы. И казалось, что это чувство никогда не исчезнет. Металлическая дверь открылась, и из неё выглянул всё тот же охранник. — Инспектор, вам пора уходить. Мы итак уже сильно нарушили устав, пуская вас сюда. — Хорошо, уже ухожу, — пообещал Кастильо и встал с койки. — Не забудь поговорить со своим адвокатом. Ты можешь запросить беседу с ним в любое время, — он дошёл до двери, — я тоже буду в суде, ладно? — Ладно, — выдавила из себя Мака, прежде чем Кастильо окончательно скрылся за дверью, оставляя блондинку вновь наедине с самой собой.

___________

В день суда пошёл дождь. Макарена склонила голову, когда её повели к чёрной тонированной машине, на которой её должны были отвезти на суд. Несколько капель намочили верхушку её головы, и лишь одна упала на её лицо. Она медленно стекла вниз, создавая видимое ощущение того, что блондинка плакала. Так и было. Последние несколько дней. Но не сегодня. Сегодня она обязана быть здесь. В настоящем. Отстаивать себя, хоть и защищаться было фактически нечем. Было слишком много улик для вынесения ей приговора. Доказать воспрепятствованию правосудию было легко: они могли сравнить рапорты Макарены со словами Зулемы и найти те улики, что блондинка собственноручно стёрла. Лжесвидетельство в большинстве случаев, доказать уже гораздо сложнее. Но её адвокат сказал, что у них и на это есть неплохие улики. Ведь лжесвидетельство в её случае напрямую связано с воспрепятствованием правосудию: её слова, сказанные под присягой, полностью повторяли её рапорт, который был ложным. Другими словами, у Маки гигантские проблемы. Когда автомобиль подъехал к зданию суда и перед ней открыли дверцу, Макарену тут же поприветствовали десятки журналистов и вспышки камер. — Макарена! — Макарена, это правда, что вы предали полицию? — Что заставило вас так поступить? — Расскажите, что случилось с Зулемой! Полицейские встали вокруг Макарены и разогнали репортёров, пытаясь пробраться ко входу в здание суда. Ощущения были невыносимыми: вспышки света, громкие голоса, люди, толкающие туда-сюда. Когда они добрались до входа, в её глазах уже скопились слёзы. — Вы в порядке? — искренне поинтересовался один из охранников, который не сводил с неё всё это время глаз. Мака смогла лишь коротко кивнуть. Вскоре, Макарена оказалась сидящей на том же месте, что ранее сидела Зулема, ожидая начала суда. Наручники неприятно давили на запястья, поэтому Мака переложила руки на колени, пытаясь сделать боль чуть менее ощутимой. Когда в зал зашли судья и присяжные, все встали и суд начался. Судья зачитал несколько вводных фраз и передал слово прокурору. — Ваша честь, господа присяжные, меня зовут Себастьян Гутьеррес и я представляю сторону обвинения в деле Феррейро против государства. Я намерен доказать, что вышеобозначенная, г-жа Феррейро, виновна в совершении нескольких тяжких преступлениях во время своего пребывания в операции под прикрытием. Обвиняемая бессовестно предала нашу систему правосудия и всё, за что стоит полиция города Мадрида. Г-жа Феррейро фальсифицировала доказательства и давала ложные сведения в судебном процессе по делу г-жи Заир, что привело к гораздо более мягкому приговору для последней. Кроме этого, у обвиняемой были найдены счета с украденной криптовалютой и деньгами, полученными за нелегальную сделку. Эти преступления будут рассматриваться по-отдельности, а доказательства будут представлены непосредственными свидетелями, а также в письменной форме. Когда Себастьян закончил свою речь, по спине Макарены пробежали мурашки. — Обвинение представит трёх свидетелей. Первой будет г-жа Заир, которая была главной целью операции Феррейро, над которой она работала. Макарена не слышала имён, последовавших за Зулемой. Она не слышала, что показания будут также обязаны дать Кастильо и начальник полиции. Она могла думать лишь о том, что через пару минут увидит Зулему, дающую против неё показания. Её сознание вернулось к ней, когда адвокат, сидящий рядом с ней, встал и начал выдвигать свою речь. — Ваша честь, господа присяжные, меня зовут Диего Молина и я представляю сторону защиты по делу Феррейро против государства. Я намерен доказать невиновность моего клиента в некоторых из перечисленных обвинений, а также указать несколько смягчающих обстоятельств, повлиявших на действия г-жи Феррейро. По окончанию заседания, я прошу вас снять обвинение по некоторым пунктам и привлечь во внимание смягчающие обстоятельства. Спасибо. Судья утвердительно кивнул и перевёл взгляд на Себастьяна. — Сторона обвинения, можете вызвать вашего первого свидетеля. Зулему. Макарена нервно оглядела комнату в поиске прожекторов и экрана. Диего наклонился к ней и прошептал: — Ты не обязана смотреть, если не хочешь. Она кивнула в ответ. Может, так будет даже лучше. Мака была уверена, что как только она увидит Зулему, то её тут же охватит буря эмоций. Не только из-за чувств к брюнетке, но и из-за того, что именно Зулема была причиной того, почему Макарена здесь сейчас сидела. Так не должно было случиться. — Г-жа Заир, вы нас хорошо слышите? — спросил судья. Три секунды в зале висела тишина, пока сигнал передавался на ноутбук Зулемы, стоящий на другом конце города, в Круз дель Сур. — Громко и чётко, — раздался ответ. Тело Маки тут же среагировало на знакомый голос. Ей даже не нужно было смотреть на экран. Её мышцы итак напряглись, а кожа покрылась мурашками. — Г-жа Заир, клянётесь ли вы говорить правду и ничего кроме правды? — Клянусь. Голос Зулемы звучал грубым и уставшим, отчего Макарена уже не могла больше сопротивляться. Она приподняла голову и её взгляд устремился на экран, подвешенный к потолку. На экране была брюнетка, будто смотрящая прямо ей прямо в глаза. Хоть на самом деле она просто смотрела в камеру ноутбука, казалось, что её тёмно-зелёные глаза смотрели ей в самую душу. — Ваша честь, господа присяжные, — начал речь Себастьян. — Г-жа Заир сотрудничала с обвиняемой в течение нескольких месяцев. Обвиняемая работала на государственную полицию и обязана была собирать улики против г-жи Заир и её преступной группировки. Г-жа Заир, вы обвиняете г-жу Феррейро в скрытии улик и даче неверных показаний. Не могли бы вы поподробнее рассказать об этом? — Конечно, — раздался голос Зулемы из колонок. — Дело против меня было построено на её уликах. В то же время на судебном заседании представленные улики были неполными и не соответствовали реальности. Я убеждена, что она скрыла несколько доказательств, чтобы я не была осуждена за некоторые из преступлений. Этот голос. Макарена была уверена, что даже через десятилетия, она не сможет его забыть. Глубокий и хриплый, посылающий дрожь по всему телу. До сих пор. — Ваша честь, господа присяжные, — Себастьян достал один из файлов. — Пожалуйста, посмотрите на изображения номер А1 и А2 в ваших документах. Обвиняемая утверждала, что г-жа Заир не принимала участие в продаже наркотиков двадцать первого июня около трассы М-40, смотрите изображение А1. Однако на фотографии с камер видеонаблюдения, А2, чётко видно, что г-жа Заир была там. Тоже самое и с картинками А3, А4, А5 и А6. Под изображением номер А3 обвиняемая указала, что г-жа Заир не принимала участие в организации ограбления ювелирного магазина. Однако на картинках А4, А5 и А6 мы видим скриншоты переписки г-жи Заир с некоторыми из её подчинённых, где ясно видно, как она отдавала приказы и раздавала задания. Показывая вам эти изображения, я намерен доказать, что обвиняемая подделала важные доказательства по делу г-жи Заир, что оказало непосредственное влияние на процесс суда. Поэтому я бы хотел заявить, что г-жа Феррейро должна быть обвинена в воспрепятствовании правосудию и лжесвидетельстве, ведь в суде она лишь пересказывала свои фальсифицированные рапорты. Его аргументы были неоспоримыми. Макарена понимала, что у них не получится выиграть эту часть заседания. У них было не так много контраргументов. Тем временем, Мака мысленно вернулась в тот момент, когда она сидела перед своим ноутбуком с отчётом и удаляла улики, ведущие к имени Зулемы. Она должна была догадаться, что брюнетка всё узнает. — У нас есть ещё два пункта обвинения, — продолжил Себастьян. — Во-первых, обвиняемая имеет более пятисот тысяч евро под своим именем. Когда мы нашли первоначальный источник этих денег, оказалось, что они были украдены бандой г-жи Заир. Самое интересное, что эти деньги были сворованы во время самой первой миссии г-жи Феррейро под прикрытием. Диего, сидящий рядом с Макареной, что-то быстро помечал в своём блокноте. Себастьян продолжал: — У нас есть копии доказательств того, как после окончания миссии, криптовалюта была переведена со счета управляющего казино на счет обвиняемой, г-жи Феррейро. — Я об этом даже не знала, — заговорила Макарена. — Никто не сказал мне, что деньги были положены на моё имя. — Г-жа Феррейро, позвольте стороне обвинения закончить, — предупредил её судья. — Все высказывания вы можете передать через своего адвоката. Блондинка нахмурилась. Она уже не смотрела на экран, потому что ей попросту не хватало на это сил. Боль из-за разбитого сердца начала перерастать в ненависть, потому что, хоть первые из обвинений действительно были правдой, то весь этот бред про украденную криптовалюту был сущей ложью. Было очевидно, что Зулема хотела потащить Макарену с собой на дно, и этот факт разжигал в блондинке гнев. — Г-жа Феррейро имела доступ к ноутбуку, с которого было изменено имя владельца криптовалюты. Поэтому, очень вероятно, что в подходящий момент она просто включила компьютер и сменила имя. — Протестую! — заявил Диего. — Ваша честь, это лишь предположения, а не факты. — Ваш протест удовлетворен, — ответил судья. — Сторона обвинения, пожалуйста, основывайтесь лишь на найденные улики. Вы можете доказать, что обвиняемая собственноручно перевела криптовалюту на своё имя, или это просто предположение? — Перевод был осуществлён с компьютера, к которому обвиняемая имела доступ. И лично мне кажется очевидным, что она виновна в содеянном. Ведь не станет же кто-то из членов банды класть на имя Феррейро пятьсот тысяч евро? — Это вопрос или утверждение? — недопонял судья. — Эм, утверждение, ваша честь, — неуверенно ответил Себастьян. — Я ожидал от вас большей аргументации, г-н Гутьеррес, — сказал судья. — Пожалуйста, переходите к следующему пункту обвинения. Себастьян ненадолго вышел из колеи, однако вскоре вновь вернулся в прежнее состояние. — И наконец, банковский аккаунт на имя Макарены Феррейро. На нём лежит приличная сумма денег, переведённая за один раз. Полиция отследила перевод и нашла источник. Оказалось, что деньги были получены за одну из сделок по запрещённому оружию. Похоже, что счёт был открыт лишь для того, чтобы переводить деньги с одного аккаунта на другой. И как раз-таки когда была совершена сделка, г-жа Феррейро входила в состав группировки Зулемы. — Это ничего не доказывает, — промямлила себе под нос Макарена. — Тот факт, что она не доложила своему начальству о крупной сумме денег, подталкивает на мысль о том, что обвиняемая хотела приберечь их для себя. Вполне очевидно, что воровать деньги из организации г-жи Заир вполне в интересах обвиняемой. — Каким образом это может быть в моих интересах?! — прокричала Макарена. — Я не могла... — Г-жа Феррейро! — судья повысил голос. — Последнее предупреждение. И, сторона обвинения, я буквально только что приказал вам говорить лишь основываясь на доказательствах. Блондинка уже закипала от злости, отчего её щеки покраснели. Это было так несправедливо! — Я опровергну этот пункт через пару секунд, Макарена, — прошептал Диего. — А сейчас лучше помолчи. Я не хочу, чтобы тебя выгнали из зала суда. — Подводя итоги, — начал закругляться Себастьян, — можно сделать вывод, что обвиняемая представляет собой не очень эффективного сотрудника полиции, готового предать правосудие. Можно сказать, г-жа Феррейро работала против нас с вами, господа присяжные, совершая серьёзные преступления. В попытке предотвратить такую же ситуацию в будущем, я прошу вас вынести приговор по всем пунктам обвинения. Он закончил свою речь и кивнул судье. Последний передал слово адвокату Макарены, Диего. — Ваша честь, господа присяжные, я бы хотел начать с последнего обвинения, выдвинутого прокурором. Обсуждаемый банковский аккаунт был открыт первого июля в офисе BBVA в Алькобендасе. Как мы все знаем, чтобы открыть свой счёт, необходимо предоставить кучу документов. В таком случае, г-жа Феррейро должна была сделать запись на приём и лично приехать в банк. Однако в тот день не было ни одной записи на имя Макарены Феррейро и, что куда более важно, в тот момент г-жа Феррейро находилась на собрании в полицейском участке, где повсюду развешаны камеры видеонаблюдения. Прошу достать вас изображения В1 и В2. В зале раздался звук перелистывания бумаг, пока все искали нужные фотографии. — Учитывая, что мой клиент находился в другом месте, видимо, кто-то открыл банковский счёт за неё, что объясняет ранее высказанное недоумение моего клиента. Дальнейшее расследование привело меня к имени другого члена команды г-жи Заир, Хулиану Ромеро. Г-жа Заир, какова была роль г-на Ромеро в вашей организации? Зулема тяжело вздохнула, словно помирала со скуки. Макарена отвела взгляд от экрана. — Он был моим технических специалистом, — наконец ответила она. — Мог ли он открыть аккаунт на имя г-жи Феррейро и перевести на него незаконные деньги, чтобы в будущем она понесла за это ответственность? — Я не знаю. Конечно, ты знаешь, — подумала про себя Макарена. — Единственный перевод, совершённый на этот банковский аккаунт, был сделан с ноутбука, находящегося в одном из ангаров организации г-жи Заир. Помимо моей клиентки, к компьютеру имело доступ ещё пятеро человек. И в совокупности с тем фактом, что г-жа Феррейро не открывала банковский счёт собственноручно, доказывает то, что у стороны обвинения не хватает улик для данного обвинения. Макарена тем временем рассматривала присяжных. Некоторые из них едва заметно кивали словам Диего. Мака надеялась, что они верят его словам. Ведь если это не так, что же будет дальше? — Месть. Вот ради чего было затеяно это заседание, — продолжил Диего. — Моя клиентка работала над делом г-жи Заир. Та обвиняет г-жу Феррейро в том, чего она не совершала. И меня это не устраивает, ваша честь. Мне интересно, не затеяла ли всё это г-жа Заир просто ради мести? — он развернулся к экрану, на котором всё ещё транслировали Зулему. — Г-жа Заир, что в первую очередь заставило вас обвинить мою клиентку в этих преступлениях? Почему обвинение заняло у вас девять недель, чуть ли не три месяца? — Должна вам напомнить, сэр, что моё судебное разбирательство закончилось лишь три недели назад, — заговорила Зулема. — Так что чисто физически я не могла дать показания о лжесвидетельстве раньше. — Так или иначе, вы ждали целых три недели. Но зачем, если вы могли обвинить её в тот же день? По вашим показаниям, деньги и криптовалюта были украдены гораздо раньше, чем три месяца назад. Почему только сейчас? — Сэр, — проговорила Зулема, отходя от темы и не отвечая на главный вопрос. — Я хочу доказать, что могу быть послушным гражданином. Я знаю, что допустила несколько ошибок, но меня за них уже наказали. Я рассказала вам об этих преступлениях против судебной системы, чтобы они не повторились снова. По крайней мере, чтобы их не повторила г-жа Феррейро. Макарена заметила, как Зулема произнесла её фамилию. В её голосе была скорее не злоба, а что-то ещё. — Ваша честь, — Диего развернулся к судье. — У меня больше нет вопросов, однако я хочу, чтобы вы приняли во внимание, что действия главного свидетеля этого дела могут быть распознаны как акт мести. — Были ли это месть или нет, Макарена Феррейро совершила преступление и должна понести ответственность, — вставил слово Себастьян. Сейчас была не его очередь говорить, однако его заявление приняли во внимание все. И именно эти слова потянут Макарену ко дну. Она просто пока что этого не знала.

_____________

Она узнала это через сорок пять минут, когда видеосвязь с Зулемой уже была прервана, а судья и присяжные вернулись в зал для вынесения приговора. — Мы, присяжные, считаем, что в деле г-жи Феррейро против государства, по пунктам о краже криптовалюте и краже денег не хватает доказательств. По этим пунктам не будет вынесено наказания. Макарена облегчённо выдохнула. Хорошо. — Тем не менее, — он продолжил, — мы, присяжные, считаем Макарену Феррейро виновной в воспрепятствованию правосудия и лжесвидетельству. Весь шум, царящий в зале, для блондинки исчез. Всё, что Макарена могла слышать — это звон в ушах. Нет. Этого не может быть. Она признана виновной. Она отправится в тюрьму. Из-за Зулемы. Из-за того, что она лгала Зулеме. Из-за того, что брюнетка предала её в ответ, сдав полиции. — Г-жа Феррейро? — пробился сквозь её мысли голос судьи. — Вы осознаёте, что согласно законам Испании, вам грозит срок в восемь лет?