until love b(l)inds us II: wounds that need healing

— Макарена Феррейро, камера номер двести тридцать четыре. Держа в руках пластиковую корзинку с необходимыми вещами, Макарена стояла перед железной дверью. Когда охранник провёл своей картой по скану, красный свет сменился на зелёный и дверь открылась. Перед Макой появилось ещё трое заключённых, одетых в ту же жёлтую форму, что была и на ней. — Знакомься, — сказал ей смотритель. — Ужин в шесть. Это все указания, которые блондинка получила. Затем охранник вышел, оставляя Маку одну с тремя незнакомыми женщинами. Справа, на верхней койке, лежала довольно молодая девушка с наушниками в ушах. Кровать под ней была свободна. С другой стороны на нижней койке переодевалась пожилая женщина, а на верхней читала журнал женщина средних лет. Они все остановились, устремляя взгляды на вновь пришедшую. Они не произнесли ни слова, будто ожидая чего-то. — П-привет, — начала Мака. — Меня зовут Макарена. Она чувствовала себя ужасно. Её состояние ухудшилось, когда девушка с наушниками спрыгнула с кровати и встала прямо перед Макареной. Она была несколько выше блондинки, что ее также пугало. Та продолжила молчать и странно разглядывать Маку. — Что? — взволнованно спросила Макарена. Спустя ещё пару секунд тишины все трое женщин хором засмеялись. — Смотрите-ка, она повелась! — радостно воскликнула девушка перед ней. — Да уж, она побелела как простыня, — сказала женщина на верхней койке. — Como una mosquita muerta, — проговорила старшая из них. Макарена вздохнула с облегчением от осознания того, что они пошутили. Вместе с этим, она отправилась к свободной койке, после чего завалилась на неё. Последние несколько дней чертовски вымотали её, так что её единственным желанием был сон. Женщины продолжали болтать и спрашивать её о чём-то, но она не отвечала. Её это не волновало. Пусть думают, что она mosquita muerta. Пусть думают, что она их боится. Хотя это и было отчасти так, но ей нельзя было этого показывать. Она не будет им ничего рассказывать о себе; они сами скоро узнают, кто такая Макарена Феррейро. Усталость быстро взяла над ней верх, и она провалилась в сон. Прошло полчаса, как её разбудила чья-то рука, аккуратно трясущая её за плечо. — Rubia, — девушка с койки сверху стояла перед ней. — Пора ужинать. Макарена потянулась и чуть ли не упала с кровати. Здесь было гораздо меньше места, чем у неё дома. Дома. Слёзы сами навернулась на глаза при мысли о возвращении домой. Это первый раз за день, когда она вновь начала что-то чувствовать. Она отгоняла все свои мысли прочь, после того как увидела Зулему на экране в зале суда. Она просто не позволяла себе чувств и эмоций. До этого момента. — Я, кстати, Йоланда, — сказала она. — На той верхней койке спит Анабель, а на нижней Соле. Мы довольно дружелюбная компания, до того момента пока нас не выбесишь. — Я так полагаю, это относится ко всем здесь присутствующим, нет? — Макарена попыталась улыбнуться, избавляясь от подступивших слёз. — Ага, — усмехнулась Йоланда. — Но у тебя могли бы быть гораздо более ужасные соседи, уж поверь. Хотя ты сама в этом убедишься на ужине. Пошли. Макарена пошла за девушкой. Они вышли из камеры, спустились на два пролета лестницы вниз и прошли по длинному коридору. Жёлтые стрелки на полу указывали путь к столовой, душевым и туалетам, или на выход во внутренний двор. Всё было окружено железными решётками. Мака изо всех сил пыталась не чувствовать себя взаперти, находясь в этом здании, но с каждой минутой это становилось всё труднее. А она ведь провела здесь всего пару часов. Что уж говорить о восьми годах. Я не смогу, — подумала она, идя следом за Йоладной. Я должна выбраться отсюда. И я выберусь отсюда. Кастильо обязательно поможет. — Вставай в очередь вот здесь, — показала девушка. — И продвигайся дальше, набирая еду. Макарена взяла пластиковый поднос и последовала инструкциям своей сокамерницы, обходя нескольких женщин. Она была так переполнена эмоциями, что не заметила, как в столовую вошла брюнетка и также встала в очередь. Когда Макарена пошла по направлению к столику, где уже сидели Йоланда, Соле, Анабель и ещё одна заключённая, Зулема только набирала еду. Они не заметили друг друга. Пока что. — Макарена, это Тере, — Йоланда указала на незнакомую женщину за столом. — Тере, это Макарена. Блондинка улыбнулось худой женщине с уставшим видом и заняла место рядом с Йоландой. Соле и Анабель уже практически доели свои порции, в то время как Мака лишь приступала к еде. Не то чтобы она очень хотела есть, она была совсем не голодна. К тому же её привлекла знакомая фигура, сидящая за дальним столиком. Сарай. Если Сарай здесь, значит и Зулема где-то неподалёку. Макарена оглядела помещение, сканируя лица и фигуры людей, как вдруг она заметила её, стоящую среди других заключённых в очереди за едой. Йоланда и Соле заметили, что Мака куда-то упорно смотрела и проследили за её взглядом. — Дам тебе дельный совет, — Соле наклонилась, чтобы привлечь внимание Макарены. — Не приближайся к этой женщине. Она очень опасная. Её имя, вроде бы... — Зулема Заир, — перебила её Мака. — Я с ней знакома. Сидящие за столом онемели. Четыре пары глаз уставились на Макарену. — Ты... Что? — спросила Йоланда. — Я... — её глаза забегали. — Я это причина, по которой она оказалась здесь. Зрачки Тере расширились от удивления. Анабель тоже была поражена, но по ней читалось не только удивление, но и лёгкий испуг. А Йоланда... просто продолжала смотреть. — Боже мой, моя дорогая, — жалобно проговорила Соле. — Теперь тебе стоит оглядываться всё время, пока будешь здесь. Зулема не из тех, с кем можно так поступать. Она здесь всего три месяца, но её уже все боятся. Макарена наколола картошку на вилку и отправила её в рот. — Я её не боюсь. Все за столом начали перекидываться взглядами, но Маке было плевать. С одной стороны, она хотела как можно дольше избегать темы, связанной с Зулемой, а с другой, хотела доказать всей тюрьме, что брюнетка не была холодной бессердечной сукой, которой хотела казаться. Вдруг громкоговоритель зашипел и вскоре из него раздался голос: С завтрашнего дня свободное перемещение между камерами и блоками вновь будет разрешено. Двери камер будут открыты с семи утра до десяти вечера. В столовой раздались радостные возгласы. — Блять, наконец-то! — прокричала Йоланда. Мака попыталась отвести свои мысли (и взгляд) от Зулемы, разворачиваясь к Йоланде. — Вам было запрещено покидать камеры? — искренне удивлённая спросила она. — Ага, — она пожала плечами. — Это как наказание за одну из драк ночью, что была несколько недель назад. — Разве они могут так делать? — задала очередной вопрос Макарена. — Они ведь ограничивают ваше право на свободное передвижение. — Оглянись, rubia, — рассмеялась Йоланда. — А на что ещё похоже это место? — Справедливо, — согласилась Мака и продолжила есть свою порцию. На другом конце столовой сидела Сарай, уже давно заметившая Макарену, в отличие от Зулемы. И Сарай была этому рада, она постарается отвлекать лучшую подругу от блондинки как можно дольше, хоть их встреча и была неизбежной. Несмотря на это, цыганка заняла место с отличным видом на столик Макарены, а значит, Зулема будет сидеть к ней спиной. Чтобы отвлечь Зулему, Сарай начала монолог о том, как это несправедливо, что заключённым мало платят за их ежедневную рутину. — Я встаю в семь каждое долбаное утро, умываюсь, иду на завтрак в восемь, а затем иду на какую бы то ни было работу в девять. И что я получаю взамен? Абсолютно ничего! Да, несколько евро, но мы же с тобой прекрасно понимаем, что... — Gitana, ты знаешь, что я люблю тебя до бесконечности, но не могла бы ты заткнуться хотя бы на секунду? — прервала её Зулема. — Я хочу спокойно доесть свой ужин. Сарай затихла. Она наколола на вилку картошку, покатала её по тарелке, но так ничего и не съела. — Что с тобой? — спросила Зулема, отправляя вилку в рот. — Ты очень странно ведешь себя с того момента, как мы сюда зашли. — Я? — Сарай попыталась сделать удивлённое выражение лица. — Всё в порядке. — Ты меня не обманешь, — брюнетка сконцентрировалась на своей тарелке. — И ты это хорошо знаешь. Они продолжили есть в тишине. Пока Зулема ждала, что цыганка расскажет ей что бы то ни было, что та скрывала, Сарай наблюдала за столиком Макарены. Блондинка сидела вместе с Йоландой, Анабель, Соле и Тере и пыталась влиться в разговор. Так или иначе, Сарай хорошо знала блондинку и понимала, что той некомфортно. — Ладно-ладно, — спустя несколько минут сдалась Сарай. У неё всё равно не получится это долго держать в секрете, учитывая, что теперь они живут совсем рядом. — Только пообещай не оборачиваться. Зулема застыла. — Хорошо. Сарай медленно выдохнула, готовясь к тому, что могло произойти. — La rubia здесь. Выражение лица Зулемы тут же сменилось. Вы бы это заметили, если бы хорошо знали её. Поэтому для Сарай не составило труда заметить, как у её лучшей подруги появилась небольшая складка между бровями, начала быстро подниматься и опускаться грудь от нахлынувшего адреналина, который несомненно выплеснулся в кровь. — Где? Её голос низкий. Опасный. Я хочу убить её. И в то же время нервный. Я не знаю, готова ли вновь увидеть её. — За несколькими столиками позади тебя, слева. Сидит вместе с Анабель, Соле, Йолой и Тере. — Зуле, — она коснулась запястья подруги. — Зуле. Не надо. Это того не стоит. Тёмно-зелёные глаза посмотрели на шоколадно-коричневые, и Зулема пожала плечами. — Я не собираюсь ничего делать. Сарай застыла. — Обещаешь? Зулема выдернула свою руку из хватки подруги и продолжила есть, будто ничего и не случилось. — Да.

___________

Оставшийся вечер Макарена провела в камере, в то время как её сокамерницы были бог знает где. Около восьми часов вернулась Йоланда. Она плюхнулась на кровать рядом с Макой, недавно начавшей читать книгу. — Откуда ты знаешь Зулему? Макарена не сразу подняла на неё взгляд, чувствуя, как сердце предательски заколотилось от упоминания имени брюнетки. — Я бы не хотела об этом говорить, — ответила она. И это было сущей правдой. Она не собиралась рассказывать ничего более того, что уже успела рассказать за ужином. Этого и так уже было слишком много. Мака не хотела, чтобы кто-либо знал об их отношениях (ведь даже вражеские отношения считаются за отношения, так ведь?) с Зулемой. Она делала так не только ради себя самой, но и ради брюнетки. Она отложила книгу и села, направляя взгляд на девушку. — Как здесь можно заработать уважение? — спросила она. Йоланда тут же рассмеялась, но остановилась, когда поняла, что блондинка спрашивала всерьёз. — Что, хочешь стать новой мамочкой тюрьмы, mosquita muerta? — в её голосе всё так же был слышен шутливый тон, но Мака не смеялась. — Хорошо-хорошо, — продолжила Йоланда. — Ну, во-первых, уважение нельзя заработать. Его нужно заслужить. Заставить людей зауважать тебя. Есть два способа это сделать. Первый: ты должна заставить их бояться тебя; второй: ты должна их сделать зависимыми от тебя, потому что у тебя должно быть то, что им нужно. Макарена внимательно слушала её. — У меня нет ничего, что может кому-нибудь пригодиться. — Но ты можешь это заполучить, — Йоланда пожала плечами. — Наркотики, болеутоляющее и всё в таком духе. Да тут люди готовы убить за пачку сигарет. — Я понятия не имею, как получить хотя бы что-то из этого, — Макарена начала терять надежду. — А зачем тебе вообще всё это? — задала вопрос Йоланда. Она поднялась и начала наматывать круги по камере. — Это твой первый день здесь, а ты уже хочешь ввязаться в неприятности. Я не понимаю. К тому же, ты выглядишь такой... — Безобидной? — предположила Мака. — Да. Не принимай близко к сердцу. — В том то и дело, — ответила Макарена. — Я не хочу, чтобы меня воспринимали здесь как милую овечку. Я не очень много знаю о тюрьмах, но точно знаю, что если быть чересчур дружелюбным, то тобой начнут пользоваться. Это была не единственная причина. Макарена упустила самую главную часть. Да, конечно, она хотела иметь власть. Потому что она и представить не могла, что с ней сделают, если все узнают, что она работала детективом чуть ли не десять лет. Потому что в тюрьме, все кто хоть как-то были связаны с судебной системой, неизбежно получат кучу дерьма в свой адрес, даже если ты не сделал ничего плохого этим людям. Поэтому она хотела иметь власть. Но на самом деле самой главной причиной было то, что она хотела привлечь внимание одного человека. Внимание Зулемы, если быть точным. Она толком и не знала почему этого хотела. Брюнетка ведь даже не зашла к ней за всё это свободное время. Кто знает, чем закончится их встреча лицом к лицу? Несмотря на всё это, внутри неё всё ещё оставалось что-то, что затрагивало её сердце каждый раз при упоминании Зулемы. — Ладно, — Йоланда остановилась. — Но на что ты готова пойти ради этого? На что ты готова пойти ради любви к ней? — услышала Мака. Йоланда выжидающе на неё смотрела, всё ещё с небольшой усмешкой на лице, будто не веря, что блондинка на что-то способна. Затем, Макарена ответила: — На всё. Йоланда казалась немного ошарашенной её ответом, хотя уголки её губ так и не опустились. — Хорошо, — она равнодушно пожала плечами. — Тогда иди к Анабель. — Что? Блондинка также поднялась с кровати, вставая рядом с Йоландой. — Анабель, — повторила девушка. — Она очень властная. Она поставляет практически все наркотики в эту тюрьму, но все всё равно её ненавидят, потому что она та ещё сука. Я уверена, что все будут рады, если кто-то из новеньких, по типу тебя, начнут с ней войну. Все будут на твоей стороне. — И что мне нужно делать? — спросила Мака. — Слушай, — начала Йоланда. — Я не буду продумывать весь план за тебя. Будь креативной, придумай что-нибудь. А я пошла в душ, — сказала она и прежде чем выйти из камеры, стащила полотенце с полки Макарены. Мака вновь заняла место на своей койке. Она поставила локти на колени, уперев подбородок на ладони. Блондинка погрузилась в мысли. Всё, чего она хотела, — это Зулема. Она могла думать лишь об этой женщине. Каждый час каждого дня был заполнен мыслями о ней. Несмотря на это, зная брюнетку, Мака понимала, что Зулема никогда не вернётся к ней просто так. Никогда. Поэтому если нужно будет устроить войну, чтобы привлечь внимание Зулемы, она её устроит. Не важно, какой ценой. У неё даже не было чёткого плана. Она не знала, что собиралась делать, как это вообще всё должно было сработать. И уж тем более она не знала, каким образом это поможет ей вернуть Зулему. Но это было неважно. Было важно лишь то, что у неё появилась начальная точка. С этого момента она начнёт действовать по плану.