until love b(l)inds us II: wounds that need healing

Анабель поступила в точности, как и предсказывала Макарена. На следующее утро, выйдя из той самой кабинки, на лице женщины бушевала ярость. Она заметила, что часть её заначки пропала. Мака продолжила чистить свои зубы, будто ничего и не заметила. К тому же, Анабель была слишком переполнена гневом, чтобы заметить неоднозначный взгляд блондинки. Поэтому женщина отправилась в свою камеру. Взволнованные сокамерниц переглянулись друг с другом, прекрасно понимая, на что способна Анабель, когда она пребывает в плохом настроении. Они все были в ужасе. Но Мака чувствовала лишь безграничную власть.

____________

Это приятное чувство растекалось по её телу и придавало сил для нового дня. Все проживающие в крыле С заметили, как необъяснимое напряжение начало понемногу витать в воздухе. Мака тоже его чувствовала, но оно никак не сказывалось на её эмоциональном состоянии. Она лишь чувствовала, будто никто не сможет навредить ей. Она была будто непобедимой. И это чувство вызывало в ней зависимость. На данный момент, Мака торговалась лишь с Тере, потому что та была единственной, кого она довольно хорошо знала. Она продавала товар, принадлежащий Анабель, за полцены, после чего Тере перепродавала его своим, возвращая деньги Макарене. Как и ожидалось, все были настолько благодарны блондинке, что держали всё в тайне, даже после того как Анабель пытала некоторых женщин бог знает какими методами. Макарена понимала, что была на чужой, опасной территории. Но так или иначе, она понимала и то, что если всё сработает, то она станет новым лидером этой тюрьмы. Ничто не могло испортить её настрой на сегодняшний день. Даже тот факт, что ей предстоит провести в тюрьме ещё целых восемь лет. Блондинка так сильно погрузилась в свой мир, следуя за Йоландой в столовую, что и не заметила, как села за столик, стоящий прямо рядом с брюнеткой. Однако, был и тот, кто это заметил. Зулема нарезала кое-как приготовленную лазанью на маленькие кусочки, в то время как почувствовала тот самый парфюм. Ей понадобилась секунда, чтобы опознать его. Волосы на её задней части шеи и рук тут же встали дыбом. Дрожь пробежала по её телу, а в груди поселилось чувство тревоги. Удивительно, как её тело реагировало на её запах. Оно будто знало его наизусть. В помещении не было ветра, а значит и аромат она могла уловить, только лишь если блондинка была где-то рядом. Зулема подняла взгляд, но Макарены не было видно. Затем, прямо позади неё, раздался знакомый голос: — И это они называют лазаньей? Ни за что бы в жизни не догадалась. Почему они кормят нас этим?! Макарена. — Потише, rubia, если они узнают, что ты жалуешься на еду, то проведёшь ночь в изоляторе. Йоланда. Зулема сжала руки в кулаки так сильно, что её костяшки побелели. Неужели Макарена делает это специально? Неужели она назло выбрала столик прямо позади неё? Сарай всё ещё не пришла в столовую. Зулема понятия не имела, где носит её лучшую подругу, поэтому ей придётся справляться со всем этим самой. Без помехи со стороны Сарай. Не важно, как сильно пыталась брюнетка сконцентрироваться на еде: единственное, что было у неё в голове — это голос Макарены. Её пульс зашкаливал, и Зулему до глубины души раздражало, как её тело реагировало на блондинку, когда та буквально не делала ничего особенного. — Заир, — охранник остановился возле неё. — Ешь. У тебя мало времени. — Я не собираюсь есть это дерьмо, — возразила она. — Заир, — предупредил он её раздражённым голосом. Вместо того, чтобы повиноваться, Зулема лишь отодвинула поднос с едой подальше от себя, а затем подняла взгляд на охранника с равнодушным видом. Мужчина потянулся к своей бите, обхватывая её. Зулема даже не дрогнула. — Последнее предупреждение, — заявил он. — А иначе что? — провоцировала его брюнетка. Зулему никак не волновало то, что могло произойти дальше. Бушующий океан эмоций внутри неё был слишком ошеломляющим, что она она больше не могла контролировать ни своих слов, ни своих действий. — А иначе отправишься в изолятор, — ответил охранник. — И ты просидишь там так долго, как я того пожелаю. Зулема перекинула ноги через железную скамью и встала. Её действия привлекли внимание всех заключенных, сидящих в столовой. Все взгляды были прикованы на Зулему и охранника, стоящих посреди зала. Среди зрителей была и Макарена, которая только сейчас заметила присутствие брюнетки. Что она вытворяет? Мастерски читая язык тела Зулемы, Мака заметила, что тело брюнетки буквально дрожало от переполняемой его ненависти и готовности наброситься на охранника, стоящего перед ней через три... Рука Зулемы дёрнулась. Два... Брюнетка наклонила голову в сторону, продолжая провоцировать мужчину. Один... Охранник был первым, кто замахнулся для удара: он поднял биту, чтобы ударить ею по рёбрам женщины, однако та была быстрее него. Зулема перехватила его биту, скрутила его руку и обезоружила его буквально за секунду. Вся столовая завопила, когда Зулема ударила охранника в живот коленом, заставляя того скрутиться от боли. Может, Зулема и была быстра, но мужчина был всё же сильнее. Ему удалось ударить брюнетку локтём по животу. Та не издала ни звука, но Мака была готова поклясться, что это было чертовски больно. Все заключённые восторженно кричали и хлопали, некоторые даже повставали со своих мест, чтобы поближе понаблюдать за дракой. Никто не прерывал их, все воспринимали это как очередное зрелище. Казалось, Макарена была единственной, кто правда переживал за брюнетку. Особенно страшно ей стало, когда охранник каким-то образом оказался сверху Зулемы и начал избивать её лицо, рассекая ей губу и щёку. Макарена уже было хотела встать и помочь ей, как внезапно Зулеме удалось поменять их с мужчиной местами. Брюнетка быстро поднялась на ноги и не упустила возможности ударить его по рёбрам. Мака не знала, когда это должно было прекратиться. Как вдруг, откуда не возьмись, появилась Сарай. Она тут же схватила лучшую подругу за запястья и оттащила её на стул неподалёку. Затем она подбежала к охраннику, помогая ему подняться. — Простите, — начала Сарай, — простите. Мне правда очень жаль. Моя подруга не в себе последние несколько дней. Прошу прощения, мне действительно жаль. Этого больше не повторится. — Ага, — выдохнул охранник, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Конечно, этого не повторится. Потому что твоя подруга отправится в изолятор как минимум до конца этого месяца. — Прошу, не надо. Она не понимала, что творит. Она была не в себе, и изолятор ей только лишь навредит. В это время Зулема, также пытаясь начать дышать ровно, наблюдала за разворачивавшейся перед ней сценой. Прямо позади охранника она заметила Маку, сидящую с широко раскрытыми глазами и внимательно изучающую её с головы до пяток (неужели она пытается выяснить, в порядке ли я?). От этого легче не стало, а лишь наоборот. При виде блондинки в ней вновь просыпалась ярость, поэтому она встала и направилась к охраннику, но Сарай преградила ей путь рукой. — Я прекрасно понимала, что делала, — постояла за себя брюнетка. — Хотите посадить меня в изолятор? Ну так попробуйте и увидите, что произойдёт. Увидите, на что я ещё способна. Когда выражение его лица сменилось с раздражённого на испуганное, Зулема знала, что ей ничего не угрожало. — Ладно, — наконец сказала цыганка своей подруге, смотря на охранника. — Пошли есть. Потом она тихо прошептала на ухо Зулеме: — А теперь сиди тихо и жуй свою гребаную лазанью. Остальная часть заключенных чудесным образом тут же успокоилась и расселась по своим местам, потеряв интерес к происходящему. Через некоторое время Сарай подсела за стол Зулемы и ждала, пока та объяснится. Но в ответ было лишь молчание, поэтому чтобы привлечь внимание, цыганка пощёлкала перед ней пальцами. Но брюнетка всё также продолжала смотреть к себе в тарелку, стыдясь посмотреть Сарай в глаза. — Слушай, — начала цыганка. — Я единственный раз в жизни опоздала на ужин. И именно в этот единственный раз я вижу тебя, дерущейся с охранником. Какого хера вообще произошло? Зулема не подняла голову. Несмотря на это, обернулся кое-кто другой. Макарена случайно пересеклась взглядом с Сарай и тут же отвернулась. Сарай хотела ответа? Она его получила. — Зуле. Посмотри на меня. Наконец, та подняла взгляд. — Чего ты хочешь? Сарай грустно вздохнула, видя лучшую подругу в таком состоянии. Зулема казалось злой, но именно через злость она выпускала все свои эмоции наружу. — Это из-за неё, да? — Сарай кивнула в сторону женщины, сидящей позади Зулемы. Лёгкое подёргивание брови и потемнение итак тёмно-зелёных глаз сказало всё цыганке за неё. Мака также получила ответ на этот вопрос, заметив внезапное затишье за соседним столиком. Она уже не совершит ту же саму ошибку, что и в первый раз, поэтому не будет разворачиваться. Ответ брюнетки, или точнее, её молчание, заставили блондинку засомневаться во всём её плане. Её план о том, чтобы не разговаривать с Зулемой, преобразился в непреодолимое желание взглянуть ей в глаза и раскрыть перед ней все карты. Скорее всего, это очень дурная затея, учитывая что план построен на том, чтобы избегать Зулему. Но её чувства были слишком сильны и она не могла им противостоять. Это было опасно. Как и опасна любовь?

___________

Сегодня была ночь просмотра фильмов. Это объявили по громкоговорителю ещё в течение сегодняшнего дня. Но это было необязательное мероприятие. Макарена не особо любила фильмы. В большинстве своём, они были либо чересчур затянутыми и скучными, либо унылыми и предсказуемыми. Поэтому она не хотела туда идти, не смотря на то, как долго её пыталась уговорить Йоланда. Также она была уверена, что Зулема тоже не пойдёт туда. Брюнетка не ненавидела фильмы: Мака пару раз заставала Зулему за просмотром одного из них, когда они жили ещё обычной жизнью. Но суть была не в фильмах, а в людях. Зулема их ненавидела. А учитывая, что ночь фильмов пройдёт скорее всего в одном из залов, где соберутся все заключённые, Зулема однозначно не пойдет. Она, скорее, останется в своей камере. Одна. Это ли не отличная возможность поговорить с ней сглазу на глаз? В отдельной камере, без видеонаблюдения и охранников, и что самое главное: без посторонних заключённых. Мака много раз убеждала себя в том, что она ни за что не будет искать прямого контакта с Зулемой в тюрьме. Да уж, и вот, посмотрите-ка, что происходило сейчас. Она одиноко сидела в своей камере и писала длинное письмо, в которое выплеснула все свои мысли и воспоминания, надеясь ничего не забыть. Затем она решила дойти до камеры Зулемы. Фильм шёл два часа, поэтому у неё было предостаточно времени на всё про всё. Но с каждой секундой ей становилось всё тревожнее, поэтому она дошла до её камеры лишь к сорок седьмой минуте фильма, уже наполовину забыв текст письма. Макарена шла к её камере, настолько погружённая в свои мысли, что не заметила, как уже стояла перед заветной дверью. Её тело дрожало, будто подсознательно знало: она была там. Входная дверь открыта, как и обещали тогда по громкоговорителю: с семи утра до десяти вечера. Тут Мака поймала себя на мысли о том, что не знает, как войти внутрь. Если она прокрадётся в тишине, то, скорее всего, будет незамедлительно убита. У брюнетки наверняка где-то неподалёку было спрятано оружие. Поэтому, недолго думая, она просто постучала в металлическую дверь. После второго стука она решилась пройти дальше. Зулема сидела, скрестив ноги, на своей койке, оперевшись на стену и читая книгу. Наблюдательная, как и всегда, она тут же заметила движение со стороны входа. Вскоре её взгляд устремился на Макарену, вошедшую в камеру. Блондинка сделала ещё два шага вперёд, вставая посреди комнаты. Тем самым, она была недалеко от выхода и на достаточном расстоянии от Зулемы, которая медленно вставала со своей кровати. Началось. Макарена точно не ожидала того, что брюнетка сразу же поднимется с койки. Когда Зулема сделала два шага по направлению к ней, та сделала один шаг назад. Просто на всякий случай. Зулема почувствовала неожиданное покалывание в груди от её движения. Макарена правда меня боится? При этой мысли она остановилась. В нескольких шагах от блондинки. — Что тебе нужно? Макарена не думала, что Зулема первая начнёт разговор. Тем не менее, она ответила: — Поговорить с тобой. Взгляд Зулемы медленно исследовал лицо Макарены, а затем и всё её тело. Через несколько секунд она вновь посмотрела ей в глаза, не говоря ни слова. — Ты могла серьёзно пострадать тогда, во время драки с охранником, — сказала Макарена. Всё ещё ничего. — И если это из-за меня ты так поступила, то нам стоит поговорить об этом. — Нет. — Зулема... — Мне пора заниматься ничегонеделанием, а тебе пора уходить, — перебила её брюнетка. — Я просто хочу, чтобы ты... — Мне всё равно. — Выслушала! — закричала Макарена. Она тут же затихла, увидев, как дрогнула левая рука брюнетки. В этот момент она искренне боялась того, что Зулема наброситься на неё. Но затем. — Выслушала? — повторила за ней Зулема. Затем раздался тихий смешок, который звучал как неверие происходящему. — Я уже довольно наслушалась тебя за всю свою жизнь. Я слушала тебя, когда ты вешала мне лапшу на уши о том, как хочешь присоединиться в мою организацию, я слушала о том, как ты просила меня довериться тебе, — брюнетка перечисляла всё это, будто читала список покупок, совершенно равнодушно. — Я слушала, как ты сдавала меня в суде, выдавая полиции всё, что у тебя на меня было. Я слушала. И я уже получила все ответы, что хотела. Вот чёрт. Внушительный монолог. Макарена не смогла быстро придумать ответ, и Зулема воспользовалась паузой, чтобы выставить блондинку за дверь. — Убирайся из моей камеры. Её голос был низким, казалось, будто она рычала. Макарена застыла на месте. После её слов она точно не сможет просто так взять и уйти, слёзы начали наворачиваться ей на глаза. — УБИРАЙСЯ! Внезапный крик окончательно добил Маку. Она сама прекрасно понимала, сколько страданий ей принесла, но слышать это в голосе Зулемы оказалось в разы сложнее. Её глаза бегали по лицу Зулемы: от морщинки между её бровями, от её мешков под глазами, до её губ, вытянувшихся в тонкую линию. — Ты думаешь, мне от этого не больно? — выдавила из себя блондинка. — Тогда почему ты так поступила? — последовал незамедлительный ответ Зулемы. — Если бы я не сдала тебя, они бы отправили меня в тюрьму. — Что ж, — усмехнулась Зулема, — посмотри где ты сейчас. — По крайней мере, ты со мной, — едва слышимо проговорила она. Это было достаточно громко для того, чтобы повисла очередная тишина. Их любовь трудно понять. Потому что вот она перед ними (всё ещё), но в то же время она далеко не здесь. Она проявляется ненавистью и гневом. А также и переживаниями, когда с кем-то из них что-то случается. Их любовь схожа с ярким, стремительным и всепоглощающем пламенем. Но когда это пламя затухает, то его дым токсичен для них обеих. — Я не могу тебя простить, если ты пришла за этим, — голос брюнетки звучал так, будто она сдалась. Будто она проиграла борьбу со своими чувствами. — Тебе лучше уйти сейчас, Мака. Ради нас обеих, — её рука вновь дрогнула, что не ушло незамеченным блондинкой. — А что если я не уйду? Ты ударишь меня? — надавила Макарена. Она осознавала, что заслуживала не одну пощёчину. — Тогда бей. Давай покончим с этим. Рука Зулемы сжалась в кулак. Мышцы её плеча были сильно напряжены, но она не сдвигалась ни на сантиметр. Она не могла. Макарена поняла, что в этом было её преимущество. Брюнетка не могла ей причинить физическую боль. Из-за чувства любви, которое в ней всё ещё осталось. Если бы она ударила её, то почувствовала эту боль сама же. С осознанием этого, Мака решила действовать. Всё или ничего. — Посмотри в глаза правде, Зулема. Независимо от того, что ты себе пытаешься доказать, ты всё ещё чувствуешь ко мне что-то. Как и я к тебе. Но я, по крайней мере, признаю это и не лгу сама же себе. Она продолжила смотреть в тёмно-зелёные глаза ещё три, четыре, пять секунд, а затем просто прошла мимо брюнетки и покинула камеру. Когда Макарена ушла и в комнате вновь воцарилась тишина, Зулема сжала губы, закатила глаза и отклонила голову назад. Puta rubia.