Стая

      Игорь считает, что сходит с ума. Дело не только в головоломном расследовании, связанном с Чумным Доктором, усталости и вечной замотанности — последние два пункта, скорее, следствие. Игорь старается упахаться на работе по максимуму: нет, он и так это делает, но сейчас цель, помимо раскрытия дела, ещё и состояние абсолютной физической усталости. А что до причины...       Причина сидит рядом с Игорем, увлечённо что-то чиркая в скетчбуке. Дубин, конечно же. Дикой усталостью Игорь старательно перекрывает непривычные чувства и, что главное, влечение. Его тянет к стажёру, словно магнитом. Про себя он продолжает списывать это на биологию, отсутствие партнёра и прочие физиологические факторы, которые, коль нельзя убрать, можно приглушить, придавить другими, столь же физиологическими. Например, усталостью.       Сначала работала и усталость обычная, вследствие которой он валился на кровать и крепко спал — ровно до того момента, пока Дима не начал ему сниться. А главное, такой во сне он был настоящий, что даже после пробуждения Игорь ещё минут десять приходил в себя, обводя шальными глазами свою квартиру и убеждаясь, что никого нет. И если его интерес к стажёру ещё можно было объяснить физиологией, то наполненные непривычным теплом и светом сны — уже нельзя. Потому что так не бывает.       Взять хотя бы последний из запомнившихся ему снов: вроде бы родная квартира, как и в реальности — только во сне окно не завешано макулатурой, и в него бьёт оранжевое питерское солнце. И в нём, в лучах этого солнца, Дима и стоит: невысокий, красивый, в рубашке этой в клеточку, весь как бронзой облитый, и волосы светлые — солнцем этим насквозь прохвачены. И улыбается так, что смотреть больно: ярко, солнечно тоже, аж внутри сладко тянет от этой улыбки, — и сам тянется к Игорю, чтобы обнять. После таких снов реальность какой-то совсем бесцветной кажется, будто фотография в старой газете, вроде той, что у Игоря в квартире валяется...       Как следует вымотавшись — так, чтобы домой по вечерам еле притаскиваться, — Игорь засыпал без снов. Словно в чёрную яму падал, а к утру вылезал из неё и шёл работать. Внешне это, конечно, было заметно, но Грома подобное никогда особенно не волновало. На замечания стажёра по поводу его усталости уже привычно рубил — всё нормально, и вообще, не лезь, куда не просят, хорошим не заканчивается.       И выясняется, что Дима очень даже умеет быть упрямым и настойчивым, если надо — в первый раз Игорь безумно удивляется. Когда он пытается остаться на ночь в отделе, уже собравшийся домой Дубин замечает это и, конечно же, не молчит:       — Игорь, тебе стоит пойти домой и отдохнуть...       — Без тебя разберусь, — Гром берётся за папку с делом, подтягивая к себе, но на неё вдруг ложится ладонь Дубина, прижав к столу. На пальцах следы графита, серые и чуть блестящие — опять рисовал, с неожиданным теплом думает Игорь, и вскидывает голову, глядя на Диму.       — Я серьёзно. Ты выглядишь очень утомлённым, отдых тебе просто необходим. — Лицо у стажёра сосредоточенное, даже строгое. Впрочем, нет, строгое выражение лица у Дубина попросту не получается: слишком он для этого красивый.       — Дубин... — Игорь убирает руку стажёра с папки. — Сам разберусь, понятно?       Внезапно ему на плечи ложатся тёплые ладони. Бирюзовые глаза оказываются очень близко, широко распахнутые, яркие, обеспокоенные. И снова словно обдаёт мягким теплом, как тогда, в день знакомства. Дима слегка сжимает его плечи.       — Игорь... пожалуйста. Я волнуюсь.       Сердце от такого замирает на пару секунд, а потом разгоняется так, словно он только что пробежал несколько километров. Несколько секунд Гром просто смотрит в глаза парня и пытается понять, ослышался он, всё-таки заснул в отделе и видит стажёра, записавшегося в его ангелы-хранители, во сне, или у него просто начались галлюцинации. Второй вариант кажется наиболее вероятным, и Игорь медленно тянется левой рукой к предплечью правой, а затем от души щипает себя, даже слегка выкручивая кожу на внутренней стороне руки. Шипит от боли — под кожей уже расплывается пятно тёмной крови.       У Димы же от такого словно выключателем кто-то внутри щёлкает: он быстро убирает руки с плеч майора, заливается ярчайшей краской смущения и отбегает к своему столу так поспешно, словно Игорь собирается ему врезать. Уже возле стола вдруг замирает, глядя на него огромными глазами, что-то сбивчиво говорит: сквозь шум крови в ушах Игорь различает только "извини" и "прости".       — Эй... — он поднимается из-за стола. Подходит и неловко хлопает стажёра по плечу. — Перестань. Я не обиделся и не злюсь, если что, просто... реально устал, стажёр, ты в чём-то прав. Пойду домой.       Он действительно подхватывает и надевает кожанку, сгребает со стола кепку и телефон — и старательно не реагирует на удивлённый взгляд Димы, устремлённый на него всё то время, пока за Громом не захлопывается с грохотом дверь отдела.