Big brother is watching U

В итоге Чонгук с Тэхёном оказываются на кровати Чимина, болтая ногами, отвешивая сомнительные комментарии и подростковые шуточки, и разве что попкорн не жуют, пока Чимин в задумчивости стоит перед шкафом и думает, что надеть на их первое с Юнги свидание. — Пояс верности, — предлагает Тэхён. — Кому? — отвлекается от своих мыслей Чимин. — А, да, уже поздно, — соглашается Тэхён. — И как все прошло? — Ну Тэ-э-э, — канючит Чонгук, — я не хочу про это знать. Это же мой брат. — Ты можешь закрыть уши, — улыбается Тэхён, — а мне интересно. — Я тебе лучше рот закрою, — накидывается на него Чонгук и получает окрик от Чимина. — Так, блин, не на моей кровати, школота! И вообще, вы, вроде, говорили, что помочь мне пришли. Или все пиздеж и повод поприкалываться? — А еще пообниматься вдали от посторонних глаз, — добавляет Чонгук. — Мои глаза все ещё при мне, — ворчит Чимин. — Твои и не такое видели, так что не считается. — Теперь я понимаю, в кого ты такая заноза, — вздыхает Чимин. — И почему мне поначалу показалось, что вы с Юнги разные? Что ж, попытаемся извлечь хоть какие-то плюсы из этой ситуации: что нравится твоему брату? Как мне лучше одеться? — Не знаю, — пожимает плечами Чонгук. — У вас же уже было. Соблазнять его не надо. И он видел тебя в домашнем, так что заранее подготовлен к худшему. Какой смысл заморачиваться? — Так, а ну-ка пошли вон, — замахивается на ржущих засранцев Чимин. — Ну Куки, ну чего тебе сложно? — возмущается Тэхён. — Хён между прочим тебе помогал, старался. А ты не хочешь помочь ему в ответ. Ну как так-то? На что Чонгук со смущением мнется и ерошит волосы: — Да я не знаю, чем помочь. Все девчонки хёна были такие прямо вау: мини-юбки, волосы по пояс, улыбка на миллион долларов. Да блин, — осекается он, заметив, как помрачнел Чимин. — Это же все в школе, а потом Юнги долго не было. Я не знаю, кто ему сейчас нравится. Ну, кроме тебя, хён. Надень, что нравится тебе. Ты всегда красивый. Но люблю я Тэ-Тэ, — чмокает он открывшего было рот Тэхёна. — А я тебя, — мурлычет Тэхён и жмётся ему в подмышку. Когда Юнги видит Чимина, то замирает и, кажется, впервые за время их знакомства, не может сходу подобрать слова. Чимин поначалу тоже напрягается — ну мало ли какая неудача могла послужить причиной такой реакции. А потом понимает, как Юнги разглядывает его: жадно, буквально ощупывая глазами каждый сантиметр образа, с восхищением. — Ни… чего себе, — выдыхает он под конец немного неловко. И добавляет, спохватившись: — Привет. Чимин чувствует себя почти отомщенным за все недоразумения вокруг этого обаятельного хама. И какую-то странную нежность оттого, что Юнги не способен контролировать свою реакцию или не прячет ее намеренно. — Привет, — кивает Чимин и, воровато оглянувшись, клюет его в щеку. Юнги от этого по-совиному хлопает глазами и даже слегка подается за ним следом. Но довольно быстро себя одергивает, поводит плечами и как будто непринужденно засовывает руки в карманы. С самого первого дня их знакомства он был таким уверенным в себе, порывистым, грубым и смелым. А сейчас завис и хмуро обкусывает губы. И Чимин не хочет оставлять его один на один с его прострацией. Потому что у них первое свидание. Да-да, то, которое уже после «совместных детей» и секса, ну и что. Последовательность действий в этом случае вообще ни на что не влияет. Чимин осторожно тянет Юнги в неприметный угол и там всем собой прижимает к стене. — Что ты?.. — успевает начать Юнги, однако, столкнувшись с Чимином губами, не торопится продолжать. Вместо этого он с ощутимым облегчением выдыхает Чимину в рот, цепляется за его бедра до легкой боли и без колебаний врывается в поцелуй. Да еще урчит, карманный хищник, словно ему больше ничего в этой жизни не надо. И только после того, как Чимин зацелован до состояния легкого блюра перед глазами, а Юнги вдоволь наставился меток, последний отодвигается, осторожно касается покрасневших губ Чимина и поднимает воротник его пальто, чтобы скрыть следы своего преступления. — Удобно, — улыбается он наполовину довольно и смущенно. — Ага, — кивает Чимин, все еще пытаясь отдышаться. — А еще оно длинное. Не видно… лишнего. Юнги переводит взгляд вниз на свои узкие джинсы и короткий бомбер и вздыхает: — Я одновременно жалею и нет, что не вижу ничего «лишнего». Но больше все-таки жалею. Постой так еще немного, мне нужно остыть. Или нет… Так вряд ли получится. Черт. Под прикрытием того, что Чимин все еще загораживает его собой, он лезет к себе в штаны, поправляясь, и с коротким стоном откидывается затылком на стену, прикрывая глаза: — Бля, это будет долгий вечер. Я, наверное, даже подумал бы про «без обязательств», лишь бы избежать этих неловких мучительных встреч в общественных местах. — А следом вздрагивает с шипением: — Чимин-а, твою мать… — Никакого нахрен «без обязательств», — шепчет ему Чимин, который прихватил Юнги за ширинку. — Без обязательств ты пойдешь на все четыре стороны, Юнги-хён. Понял меня? — Понял, лапушка, понял, только отпусти. А то мне нечем будет эти обязательства исполнять. Чимин усмехается и разжимает свою ладонь, отодвигаясь. — Зато теперь меня не нужно прикрывать, — язвит Юнги, пусть все еще немного морщится. Чимин фыркает, с вежливой улыбкой облизывает припухшие губы. Юнги внимательно прослеживает это действие и разминает с усилием переносицу: — Господи, дай мне сил. Чимину их свидание тоже не дается легко. И не только потому, что тактильный голод постоянно притягивает его к Юнги и сталкивает с ним то плечами, то пальцами, то коленями. А когда Чимин в состоянии оторваться от разглядывания его глаз и губ, когда зачарованно не погружен в его голос, Юнги вдруг без предупреждения берет его за руку, и у Чимина сердце ухает вниз, как от ужаса. Потому что раньше это он и был — ужас быть пойманным кем-то на людях. Но не потому что этого в действительности боялся сам Чимин. Юнги, чувствуя его непроизвольный рывок в сторону, быстро поглаживает Чимина по тыльной стороне ладони и отпускает. И тогда Чимин хватается за него сам, переплетает их пальцы и на этот раз взамен ужаса чувствует пьянящий восторг. Не только потому что Юнги без возражений позволяет это сделать, но и потому что смотрит на него искоса и ухмыляется, так просто и расслабленно, так надежно и нужно. — Эй, хён, будешь моим парнем? — тихо шепчет Чимин. На самом деле он говорит это просто чтобы подколоть, и — да — тут же видит, как уверенный вид сползает с Юнги, и тот смотрит на Чимина в замешательстве. — А мы не уже? Чимини, плиз, а ты не мог бы огласить весь список необходимых брачных ритуалов? Чтобы я не зашиб кого-нибудь ненароком, а потом окажется, что мы не встречались. — Не надо никого зашибать. Это была шутка. Мы встречаемся. — То есть банковскую карточку уже можно отдавать? — Ну хё-о-он, — утыкается Чимин Юнги в плечо. — Это тоже была шутка. Или нет. — Ты заноза, знаешь? — Это было понятно с самого начала. Почему ты до сих пор удивляешься? — Быть с тобой дома однозначно удобнее, — вздыхает Чимин. — Да? Это почему же? — тянет Юнги. Чимин присаживается на корточки, делая вид, что поправляет шнурки, а когда встает, нарочно обтирается об Юнги всем собой. — Затыкать удобнее, — выдыхает он застывшему Юнги в губы, быстро целует и отшатывается. Юнги пару секунд стоит моргая, а затем в его глазах зажигается подозрительный огонек. — Любой может заткнуть меня дома… — ухмыляется он. — Любой? — приподнимает бровь Чимин. — …А ты попробуй сделать это у всех на виду, — заканчивает Юнги. А еще, проходя мимо, скользит ладонью под расстегнутое пальто Чимина и прихватывает за задницу. Чимин аж подпрыгивает от неожиданности. — Хён! — восклицает он с возмущением, но Юнги уже с хохотом срывается с места и уносится вперед. Догоню — выебу, думает Чимин с азартом и сам себе удивляется. Еще неделю или полгода назад он бы почувствовал себя неловко и скованно в подобной ситуации, но с Юнги все слегка — или, вернее сказать, совсем — иначе. Общение с ним не подвластно линейному развитию, а просто напрочь игнорирует любые границы и правила. Начав со взаимной неприязни, за эти полтора месяца Чимин с Юнги успели пройти через стычки, недопонимание, решение «семейных» проблем, разговоры по душам, спонтанный секс и все равно в конечном итоге каким-то чудом оказались на первом свидании. Осталось только ремонт сделать и можно замуж, хмыкает про себя Чимин и фокусирует свой взгляд на Юнги, который притормозил неподалеку в ожидании его. — Что, принцесса, кровь совсем от мозга отлила? Как просто. А ведь я даже не старался. Чимин смотрит на него, наклонив голову к плечу, и в этот момент понимает для себя сразу три вещи: во-первых, ему не обидно, потому что, во-вторых, мудачье Юнги уже какое-то родное, и, в-третьих, Чимин реально сделает с ним что-нибудь эдакое, когда догонит. Есть неплохой шанс, что Юнги будет не против, а очень даже за. Юнги с кривой улыбочкой тоже наклоняет голову, передразнивая Чимина, но в его глазах какое-то мягкое выражение. Чимин указывает на него пальцем и жестом перечеркивает горло — не жилец. Юнги раскрытыми ладонями обводит всего себя и приглашающе разводит руки — чебаль. Черт, кажется, Чимин всерьез влюблен в этого странного хёна. Но однажды Юнги приходит домой — к Чимину домой, у него теперь тоже есть пароль от двери и разрешение приходить когда вздумается — и застает там незнакомого парня. С впечатляющим макияжем и в шелковом халате на голое гибкое тело. Но вместо того, чтобы хотя бы отвлеченно оценить такую красоту, Юнги чувствует, как его грудь до отказа наполняется тяжелым холодом. — Ты, блядь, кто такой? И парень, который стягивает у горла воротник халата и смотрит на него испуганными оленьими глазами, вдруг оказывается под всем своим макияжем и роскошеством совсем мальчишкой. — Ким Тэ… Тэ…хён, — шепчет он. — А вы, наверное, Юнги-щи. Простите, Юнги-щи… Я не… Я тут… — Тэхён? — скрипит Юнги и через силу заставляет себя разжать кулаки, потому что это имя ему что-то напоминает. — Тэ… Тэ? Бойфренд Куки, что ли? — Да, Юнги-щи, — мелко кланяется Тэхён. — Я… мы договорились… И я хотел… сделать сюрприз… — Сделал, блядь, — вырывается у Юнги, хотя он уже чувствует болезненное облегчение, растекающееся по напряженным мышцам. А затем смотрит на Тэхёна, у которого глаза разве что не на мокром месте от стыда и ужаса, и Юнги становится его жаль. — Давай, я сделаю нам чай, а ты переоденешься и придешь. И мы, наконец-то, нормально познакомимся. — Да, Юнги-щи. Конечно, Юнги-щи, — кивает Тэхён и со скоростью ракеты, прищемив на ходу халат, исчезает в спальне. Юнги какое-то время смотрит на хлопнувшую за ним дверь и зачем-то думает о том, чем они с Чимином занимались за ней. И не только там, если быть честным. На секунду Юнги даже слегка неловко за это порно, о котором младший не догадывается. А потом в его голове мелькает шокирующая мысль о том, чем младшие могли заниматься там же, и Юнги заставляет себя не думать. Просто не думать, вообще, это лучшее. Тэхён приходит на кухню в огромной футболке (футболке Чонгука, замечает про себя Юнги, которая ему очевидно велика) и в простых голубых джинсах. Он даже успевает смыть макияж, отчего его лицо чуть более румяное, свежее, нежное. Ну ребенок же, разве что с ногами от ушей, с какой-то странной ностальгией думает Юнги и ставит перед Тэхёном чай. — Все нормально, ладно? — произносит он, понимая, что сам Тэхён не решится заговорить первым. — Мне просто очень не понравилась мысль, что Чимини может за моей спиной встречаться с кем-то еще. — Что? Нет! — в шоке распахивает глаза Тэхён. — Хён бы никогда! Я люблю Куки… И я бы тоже никогда… Юнги-щи… — Да ну бля, — вздыхает Юнги, когда тот все-таки начинает всхлипывать и тереть пальцами лицо. — Познакомились, ничего не скажешь… Иди сюда, ребенок. Он тянет Тэхёна на ноги и со всей возможной осторожностью обнимает его. Не то чтобы Юнги часто так делал. Возможно, если не считать Чонгука и Чимина, Тэхён — третье исключение из правил за всю его жизнь. Ну максимум четвертое. Но если Тэхён и в самом деле парень Чонгука, при одной мысли о котором Чонгук аж в лице меняется, и, судя по этому лицу, где-то явно начинают петь ангелы, то значит выбора у Юнги особо нет: забота или смерть — единственное правило, действующее для семьи. В таком виде их и застает Чимин: Тэхён поливает беспокойными слезами плечо Юнги, а Юнги немного деревянно похлопывает его по спине. Потому что он конечно и рад бы утешить Тэхёна по-человечески, но не особо в этом спец. С Чимином как-то само собой получилось. Лицо Чимина при виде такой неожиданной композиции вытягивается, но сказать он ничего не успевает, потому что Юнги уже тянет к нему через Тэхёна руки и мученически складывает брови: — Чимини, спасай, у нас тут непредвиденный слезапокалипсис. — Случилось что? — напрягается Чимин, хотя все равно подходит ближе, обхватывая Тэхёна со спины и укладывая подбородок ему на плечо. А по дороге еще успевает быстро мазнуть губами по щеке Юнги в качестве приветствия. — Малой собирался устроить Куки сюрприз, а тут я, — ворчит Юнги. — Не квартира, а проходной двор. — Ты был груб? — Да нет же! Я даже сделать ничего не успел, он сам… Тэхён в это время пытается что-то сказать, но у него не получается, и он только вздрагивает плечами и продолжает цепляться за Юнги. — Если в ближайшие пять минут объявится Куки, он подвесит тебя за… уши, — хихикает Чимин. — Какого хрена я один кандидат на роль виновного? — Потому что ты не слишком вежлив с новыми знакомыми. — Которые появляются из спальни моего парня в одном халате? Ну простите! Юнги на мгновение видит на лице Чимина проблеск осуждения, но вместо того, чтобы озвучить его, Чимин вздыхает и снова целует Юнги, тоже довольно легко, но уже в губы: — Я бы тоже напрягся, хён. Не расстраивайся, сейчас что-нибудь придумаем. Тэхёни, прекращай горевать. Если Куки и правда решит, что хён тебя обидел, будет… не очень хорошо. Пойдем, я тебя умою. После короткого колебания Тэхён кивает, но Чимину все равно приходится буквально по пальцу отклеивать его от Юнги, чтобы увести в ванную. Оставшийся на своем месте Юнги пару секунд пялится в пространство перед собой, потом переводит взгляд на мокрую футболку на своем плече. А после чертыхается и, стянув по дороге куртку с вешалки, выскакивает из квартиры. Когда он возвращается, то находит Чимина с Тэхёном, уныло гипнотизирующими свои чашки с чаем. В ответ на вопросительный и с облегчением взгляд от Чимина и все еще покрасневший и настороженный — от Тэхёна он ставит на стол посередине пакет с тортом и подцепляет из него же бутылку соджу. — Знаете, быть в двадцать семь родителем двух половозрелых подростков — к такому меня жизнь не готовила, — плюхается он на стул и уже хочет отпить из бутылки, как Чимин ловит его за запястье и поднимается, чтобы достать с полки две рюмки. Затем смотрит на Тэхёна и добавляет к ним третью. — Э-э-э, — тянет Юнги. — Ему восемнадцать. — Ско-о-олько? Куки не говорил, что он старше. — Ты тоже старше, но я об этом специально никому не рассказываю. — Но тебе не шестнадцать. — Юнги-хён, — ласково улыбается Чимин, — ты бы лучше вспоминал про свои консервативные взгляды, когда в очереди в «севенэлевен» за задницу меня хватаешь. — Не хватать? — уточняет Юнги. Вместо ответа Чимин говорит: — Одну. А потом я дам Тэ самую большую ложку в этом доме, и он будет есть торт прямо из коробки, как они с Куки обычно делают. — Извращенцы, — вздыхает Юнги, но послушно наливает три рюмки. Когда домой все-таки приходит Чонгук, то находит всех троих на кровати в спальне Чимина. К этому моменту нанервничавшийся и напившийся чая с тортом Тэхён благополучно спит, снова уткнувшись носом в плечо Юнги. По другую сторону от Юнги — и немного на нем — лежит сам Чимин и фыркает над тем, как Юнги с фальшивым подозрением косится на мелкого беспредельщика, но все равно продолжает мягко целовать Чимина в щеки и нос. Чонгук открывает было рот, чтобы что-то спросить. Но закрывает, чешет в затылке, а потом разворачивается и приносит из гостиной плед, чтобы укрыть им Тэхёна. Ложится позади него, обнимая поверх, и ворчит из-за затылка Тэхёна немного неразборчиво: — Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? — Тэхен хотел сделать тебе сюрприз, — буркает Юнги, продолжая разглядывать Чимина перед своим носом. — Сюрприз? — с напряжением переспрашивает Чонгук. И Юнги решает сменить формулировку продолжения. Его уже порядком утомила нервотрепка вокруг малых и их приключений, и он совсем не горит желанием выяснять сейчас отношения, особенно если и выяснять-то нечего. — В общем, он думал, что ты придешь раньше, и вы побудете вдвоем. А вместо этого пришел я. Ну и… знакомились мы в немного экстремальных условиях. Предполагая возможное развитие событий, Чонгук жестом защиты прижимает Тэхёна к себе сильнее. Тот с мычанием ворочается, оборачивается к нему и, уткнувшись Чонгуку в грудь, снова затихает. А следом за этим выдыхает сам Чонгук. — Простите, — бормочет он. — Как-то у нас все через ж… Он не договаривает, потому что Юнги с Чимином вдруг начинают беззвучно смеяться. — Ну что-о-о? — ноет Чонгук. — Я же извиняюсь. Чего здесь смешного? — Семейные шутки, — всхлипывает Чимин Юнги в шею. — Хорошо, что я больше не мать-одиночка. Двоих пацанов я бы не потянул. — Мы уже взрослые, — ворчит Чонгук. — Особенно твой Тэ-Тэ, — ерничает Юнги. — То-то ты ему наливать не хотел, — не остается в долгу Чимин. — Вы спаивали Тэ-Тэ? — обалдело таращится Чонгук. — А кто на пару налакался на день рождения Тэ и буянил у меня тут до пяти утра? — припоминает ему Чимин. — Ты покупал им алкоголь? — влезает Юнги. — Так, блин, вы задолбали, — стонет Чимин и, отказываясь дальше участвовать в этом абсурдном разговоре, кусает Юнги в основании шеи. — Чимин, блядь, — шипит Юнги и потом добавляет то же самое, но уже более хрипло и натянуто, потому что Чимин принимается зализывать место укуса. — Так, я не готов на это смотреть, — бормочет Чонгук из волос Тэхёна, и красные уши выдают все его отношение к происходящему. — Тогда забирай своего бойфренда и спите где-нибудь в другом месте. — Ну хё-о-он, нам же негде. Думаешь, наши родители готовы к такому пополнению в семье? Может, тогда и Чимина с ними познакомим? «Вообще-то мы знакомы» и «Ах ты мелкий пизд…», — одновременно произносят Чимин с Юнги. И тут наконец просыпается Тэхён. Удивительно, что в этом балагане он вообще продержался так долго. — Куки, ты пришел, — мурлычет он и трется носом Чонгуку в щеку. — Мне снился такой странный сон. Как будто пришел твой брат… — И дал вам, школоте, пиздюлей, — подсказывает Юнги из-за его спины. — Сегодня Венера в Марсе, есть все шансы, что сбудется. — Ой, — пищит Тэхён и с головой уходит под плед, превращаясь там в неповоротливый накладной живот Чонгука. — Ладно, по поводу возраста второго пиздюка у меня больше нет вопросов, — задумчиво говорит Юнги. — Они друг друга стоят. — Хватит пугать моего парня, — шипит на него Чонгук. — Да не пугаю я никого, я всегда такой. Будто ты не знаешь, — шипит в ответ Юнги. И продолжает шипеть, потому что Чимин явно его снова где-то прихватывает: — Чимини, а можно без рукоприкладства, а словами? — Да между вами еще попробуй влезь, черти, — говорит Чимин. — Отдай им уже ключи от своей квартиры, и дело с концом. Юнги на секунду задумывается, а после его лицо светлеет: — Гениально. Ключи в куртке, и приберите потом за собой, — напутствует он скороговоркой, а затем изворачивается и, не выпуская Чимина из рук, спихивает ком из Тэхёна с Чонгуком с кровати.