Друг парня моей подруги

Ещё два дня — понедельник и вторник — прошли для Серёжи тихо и спокойно. Без лишней суеты и переживаний. Он смог восстановить внутренний баланс, полностью погружаясь в повседневную рутину. Изучал учебный материал, строчил и правил код, пробовал новые программы, вливал в себя растворимый кофе и энергетики-нулёвки. Но порой почему-то отвлекался на какие-то посторонние мысли, что незаметно прокрадывались в голову и тормозили деятельность. Но ничего не бывает вечно. После обеда в среду, как раз по времени окончания утренних пар, на кухне у Серёжи снова не было пусто — Юля заскочила, как сказала сама, буквально на минутку. И сейчас задумчиво мешала ложечкой уже давно остывший чай. — То есть… — начала она после короткого рассказа Серёжи о событиях двухдневной давности, — ты просто забыл отдать чужую вещь? — Да, — кивнул Сергей, чуть заметно улыбаясь. Юля хмыкнула. Её светло-карие глаза с интересом изучали Серёжу, будто желая найти какое-то подтверждение собственным мыслям. Знал бы Сергей, каким — тут же бы постарался их опровергнуть. — Сколько себя помню, — Юля указала кончиком ложки на друга, — ты всегда стремился вернуть людям всё, что можно. Даже больше, если была такая возможность. А тут… забыл, да? Она предвкушающе поджала губы, ожидая каких-нибудь оправданий. Журналистская натура требовала новых новостей, детальных подробностей. Но Серёжа не собирался сдаваться под профессиональным напором, поэтому довольно кивнул головой: — Именно. — Ну хорошо, — Юля прищурилась и продолжила с издёвкой, — уверена, Волков просто сбежал от тебя как можно скорее. — Он хотел, — подтвердил Серёжа и с насмешкой добавил, — но нет, был тут до самого вечера. Пчёлкина восхищённо распахнула глаза, чуть наклоняясь вперёд над столом. Её лёгкие цветочные духи стали ощутимее. — Вау, Серёжа, — выдохнула она, — и как он? — Мм… — Разумовский на долю секунды замялся, — в смысле? Юля закатила глаза: — Не строй из себя дурачка, тебе не идёт. Сергей вздохнул, с трудом подбирая правильные слова. Он сам себе-то мог с трудом ответить на этот вопрос, не до конца понимая, что именно чувствует по отношению к Волкову. Он ворвался в его спокойную, скучную жизнь неожиданно и привнёс в неё… нестабильность. Именно её, потому что Серёжа терялся, старался осознать, как себя вести, открываясь новому человеку. Но Юля ждала ответа, так что пришлось собрать все мысли в одну и с натянутой улыбкой выдохнуть: — У Олега… тяжёлая жизнь. Пчёлкина посмотрела на него печальным взглядом «это я и без тебя знаю», а потом с лёгким сомнением протянула: — И поэтому он тебе понравился, что ли? — Конечно, не поэтому, — моментально вспыхнул Серёжа. Взгляд против воли заметался по сторонам, ища, за что зацепиться. — Но ты не отрицаешь, что он тебе понравился, — хитро добавила Юля, победно откидываясь на спинку стула. Разумовский вздрогнул и с обреченным стоном спрятал лицо в ладонях: — Почему ты такая, а? — невнятно пробурчал он, — Вот… вот не хочешь ничего говорить, а ты всё равно умудришься… вытянуть. — Потому что, Серёженька, я журналист, — промурлыкала она, — а это не профессия, а образ жизни. У меня хобби такое, людей разговаривать. Сергей молчал. Внутри у него как будто разом стало пусто, будто все органы растворились и стали липкими и тягучими. Было страшно, как легко Юля считала его эмоции, которые он сам-то и не мог порой понять! Да даже сейчас, пока Пчёлкина не произнесла это злосчастное «нравится», Серёжа об этом и не задумывался. К этому всему ещё примешивался и противный стыд — Разумовский внезапно понял, почему он отвлекался эти два дня, казалось бы, на пустое. Он постоянно думал, что вот будь он другим… более смелым и открытым, легко, как Юля, говорил и улыбался, то, тогда… Неожиданно Серёжа всхлипнул и сам же этому удивился, поражённо распахивая зажмуренные до этого глаза. — Эй, ты чего? — Юля аккуратно отняла его руки от лица, встревоженно пытаясь поймать чужой взгляд. На ладонях расплывалось маленькое мокрое пятно. От одной единственной слезинки, в которой на самом деле было скрыто удивительно многое. Серёжа не должен, не должен был так быстро привязываться к чужому пока ещё человеку. Не должен позволять себе чувствовать что-то новое. Просто — не должен! — Я… — Разумовский протолкнул противную горечь в горле, — я неправильный. И он действительно так считал. Вся жизнь у него была не такой, какой ей положено быть с общепринятой точки зрения. Да что уж там — Серёжа боялся других людей, но так отчаянно желал хоть как-то зацепиться среди них. — Кто тебе такое сказал? — мягко спросила Юля, сочувственно глядя на руки Разумовского. Тот их тут же убрал со стола. Он не любил таких взглядов и не желал прикосновений, которые подруга была готова ему сейчас подарить. — Никто, — Серёжа мотнул головой, — просто… мне двадцать, а я ничего в этой жизни не сделал, даже не пытался попробовать. И ты… ты единственная, кто у меня есть, и этого должно быть достаточно. Но… — Ты хочешь другого? Серёжа отрицательно дёрнул головой: — Не совсем, — он буквально заставил себя продолжить, потому что давно уже держал эти мысли в себе и не мог их больше терпеть, — я хочу большего, спокойно вдохнуть и понять, что нужен. Глупо, да? Я хочу… нового, но такого обычного. Как у всех. Но ради этого нужно меняться, а ты же знаешь, как я этого не люблю, — и как коронную фразу, давно его мучавшую, добавил, — у меня даже девушки ни разу не было. Юля тяжело вздохнула, чуть постукивая острыми ноготками по столу: — Если мне не изменяет память, а она не может этого делать, мы с тобой ещё лет пять назад пришли к выводу, что тебе нравятся не девушки. — А если это не так, — Серёжа грустно усмехнулся, смотря на свои руки, пока пальцы одной потирали другое запястье, — откуда я могу знать, ни разу не пробовав? — А откуда я могу знать, что я гетеро? — совершенно серьёзным тоном заявила Юля так, что все сомнения тут же пошатнулись, — откуда сотни других людей об этом знают? Это… не выбор, Серый. Ты просто так чувствуешь. — Но так ведь сложно! — отчаянно выкрикнул Серёжа, смотря на Пчёлкину, выискивая в её всегда всё знающих глазах ответ, — особенно мне… — А когда у нас было просто? — Юля робко улыбнулась, — просто… отпусти себя, хорошо? Не пытайся думать, как правильно, а как нет. Серёжа ничего не ответил, лишь отстранённо смотрел, как переплетаются яркие браслеты на руках девушки. Если бы это было так просто — не думать. Порой ему казалось, что собственные мысли вполне способны свести его с ума. — Тебе… что-то сказал Олег? — чуть погодя, предположила Юля. — Нет. И дело не в нём, хотя… и в нём тоже, — Серёжа нервно зачесал и так собранные в пучок волосы, — мы с ним просто общались. Но, понимаешь, это первый парень, с которым я хотя бы спокойно поговорил! И, думаю, это единственная причина, почему я… почему я думаю о нём. Но я не знаю, что я чувствую по этому поводу! А если, это просто порыв? Если мне кажется? Если… — Стой, помолчи, — оборвала его сбитую речь Пчёлкина, — давай попробуем без «если»? Пусть это будет всего лишь порыв. Не запрещай себе его. Ты просто боишься, но… ничего же не произошло? Ни плохого, ни хорошего. Хочешь, я аккуратно узнаю, что Волков думает насчёт… Серёжа испуганно вздрогнул, разом холодея внутри. В голове замелькали мысли о возможном исходе этого вопроса. Олег точно догадается, о чём, точнее, о ком говорит Юля. — Я сам узнаю… — отказался Сергей, — если точно пойму, что хочу этого. Разумовский хоть и опасался людей, ни за что не мог позволить, чтобы мнение о нём складывалось посредством третьих рук. — Хорошо, — Юля кивнула, — но… пиджак ты ему всё-таки верни. Серёжа нервно, почти истерично хохотнул. После ухода Пчёлкиной, которая на последок крепко его обняла, будто стремясь выжать все плохие эмоции, Серёжа чувствовал себя потерянным — собственные мысли и чувства не поддавались контролю. Но при этом Сергей теперь был убеждён в необходимости что-то менять. Он снова путался в себе, в своих желаниях и страхах. Злился на свою нерешительность. Поэтому, психанув и решив, что начинать нужно с малого, Серёжа пошёл в магазин. И плевать, что уже было поздно. И плевать, что обычно он ходил в магазин по пятницам, а не средам. И плевать, что забыл надеть куртку. Осень уже вступала в свои законные права, и не надо было обманываться тем, что пару дней назад ещё было по-летнему тепло. Поднялся неприятно холодный ветер, но он-то и ударил Серёжу по голове, так необходимо отрезвляя. Разумовский вдохнул полной грудью и, посильнее натянув рукава толстовки и зябко втянув голову в плечи, направился в ближайший супермаркет. Но не успел он выйти со двора, как дорогу ему перегородил чёрный внедорожник. Сергей удивился и замер, толкая щекотливое беспокойство поглубже в себя. Просто ошиблись. Но окно со стороны водителя опустилось, и Серёжа увидел знакомое лицо. — Привет, — Олег махнул рукой, не отрывая пальцев от руля, — я к тебе, но… могу подвезти. Вероятно, в другой день Сергей бы отказался, пытаясь сохранить своё одиночество в период душевных терзаний, но новый поток ветра ударил в спину, заставляя поёжиться и решиться: — Мне в магазин. Тут недалеко. — Садись, — кивнул Волков, и Серёжа залез в машину, с удовольствием втягивая теперь уже знакомый и легко различимый запах духов Олега. — Как дела? — просто спросил Волков, а у Сергея в груди тепло-тепло ёкнуло. Все переживания на секунду будто стали бледнее, уступая место слабости к чужому вниманию. — Всё в порядке, — Серёжа кинул мимолётный взгляд вбок, тут же немного краснея, ведь поймал такой же от Олега, — в основном учился. Волков заинтересованно промычал, выворачивая на главную дорогу: — А где ты учишься? Серёжа неловко прикусил губу — он не любил говорить о своих достижениях, считая, что люди решат, будто он хвастается. Но это же был Олег. Раз он спрашивал, значит, ему было действительно интересно. — В нашем ГосУнивере на факультете прикладной информатики в области искусств и гуманитарных наук, — скороговоркой проговорил Разумовский. — Воу, — Олег восхищённо хмыкнул, — звучит интересно. Это что-то между… — На стыке наук, — подтвердил Серёжа и зачем-то добавил, — на бюджет проходной балл был чуть больше двухсот восьмидесяти. Олег затормозил на светофоре и повернул голову к Серёже, произнося с мягкой почтенностью, без малейшего намёка на издёвку: — Даже неловко сидеть в одной машине с таким умным человеком. — Да иди ты, — смущённо фыркнул Серёжа и отвернулся к окну. Но на губах расползлась польщённая улыбка. — А курс какой? — спросил Олег через какое-то время, когда Сергей уже почти набрался смелости, чтобы самому возобновить диалог. — Второй. — Так тебе двадцать? — уточнил Волков, заезжая на парковку у супермаркета. — Ага. А тебе — двадцать пять? Шесть? — Двадцать пять, — Олег вытащил ключ зажигания, — старый дед, повидавший жизнь. Серёжа тихо рассмеялся. Заходили в магазин они уже вместе. Сергей даже не стал предлагать Олегу остаться в машине — между ними завязалась беседа, которую ни один из них не хотел прерывать. Волков легко начал новую тему, поясняя, почему он вообще сегодня оказался на пути у Разумовского. Олег как раз открыл перед Серёжей дверь, задерживаясь на середине фразы: — … и Игорь попросил меня вечером где-нибудь погулять. Ну, я и решил зайти. Сергей кивнул, оглядываясь с благодарной улыбкой: — Да, Юля говорила, что они начали встречаться в пятницу, но, я не думал… Олег вдруг проскочил мимо и быстрее Серёжи взял каталку для продуктов. Тот нерешительно замер, уже почти собираясь возмутиться, как Волков не дал ему и слова вставить, продолжая чужую фразу: — Но ты не подумал, что всё так быстро закрутится? Серёжа вздохнул. — Просто… Юля только внешне такая бойкая, к отношениям она всегда относилась серьёзно. — Ну так… взрослые же люди, — Олег пожал плечами, — зачем долго раздумывать? Ведь жизнь непредсказуемая, а люди такие хрупкие. Серёжа мысленно вздрогнул. Волков только что задел какую-то важную струну в его душе. А ведь правда… так можно и после двадцати ничего не успеть. — Возможно… ты и прав, — задумчиво пробормотал Сергей и направился к ближайшему стеллажу. Пока Серёжа скидывал свой привычный набор продуктов, Олег молча ходил за ним. И не сказать, чтобы тишина кого-то из них напрягала. Разумовский полностью ушёл в свои мысли, а Волков… он просто не мешал. Но уже у последних прилавков Сергей вдруг зацепился взглядом за ряд различных сладостей. Внутри вспыхнула какая-то привычная глухая грусть — Серёжа чуть затормозил, будто что-то выбирая, загипнотизированный яркими упаковками, но резко дёрнул головой и развернулся в сторону касс. Но не услышал звука едущих колёсиков за собой. Серёжа обернулся — Олег продолжал стоять около злополучного стеллажа, внимательно всё рассматривая, а потом смерил Серёжу проницательным взглядом. — У тебя дома нет конфет или чего-то подобного. — Нет, — ответил Серёжа, хотя и понимал, что это не вопрос. — Почему? Олег явно не собирался сдаваться, спокойно дожидаясь, пока Разумовский соберётся с мыслями. — Я… — Серёжа чуть придержал дыхание, — стараюсь много не есть. Олег молча отвернулся к сладостям. Сергей внутренне напрягся, не понимая, какая последует реакция. Пчёлкина вот, например, довольно остро воспринимала его загоны по поводу собственного питания. Но Олег просто протянул руку и взял пачку Орео. Его брови чуть нахмурились. — Никогда не пробовал? — аккуратно решил спросить Сергей. Олег кивнул, задумчиво крутя упаковку в руках, а потом перевёл заинтересованный взгляд на Серёжу. Тот уловил в этом немой вопрос, даже, скорее, просьбу. — Ладно, — Серёжа не дал себе времени и подумать, — давай. Он кинул печенья в каталку и быстро пошёл к кассам. Он не хотел, чтобы Олег увидел растерянность на его лице. Это бы вызвало новые вопросы. Разумовский оплатил покупки и снова не успел — Олег, не спрашивая и не ожидая какой-либо реакции от него, взял два пакета. Оба — в одну руку. Сергей на это лишь бессильно вздохнул, но молча поплёлся за прямой спиной Волкова. Скоро Олег снова оказался у Серёжи дома — определённо, чтобы пробовать печенья. Волков занял тот же стул в углу кухни и наблюдал, как Сергей спешно раскладывал продукты. — Может, это не моё дело, — вдруг протянул Олег, — но ты сказал, что только один раз в неделю ходишь в магазин, и… тебе точно этого хватит? Серёжа вздрогнул, сжимая пальцы на бутылке молока и нервно сглатывая. Он не хотел отвечать на этот вопрос. Ведь как объяснить, что обычному человеку, может, и не хватит, а вот он — давно привык. — Знаешь… — Разумовский кашлянул, но продолжил уже чуть увереннее, — в рекламе по телеку говорят, что Орео с молоком едят. Хочешь попробовать? Олег выгнул бровь, но никак не прокомментировал резкий переход темы, а потом согласно кивнул на предложение. Сергей бесшумно выдохнул. Он налил молоко в теперь уже Олегову кружку и сел на стул напротив. Пальцы чуть подрагивали, но Серёжа надеялся, что это было несильно заметно и пытался спешно совладать с собой. Он немного резко раскрыл синюю упаковку и вытащил печенье. — Покрути, лизни и обмакни, — процитировал Серёжа и протянул угощение Олегу, но тот лишь нахмурился и неловко улыбнулся: — Прости, но… что? Серёжа вздохнул, быстро прокручивая в голове разные мысли. Ну, конечно, он не видел этой рекламы. — Смотри, — Серёжа прокрутил печенье в разные стороны, расслаивая его, — вот. Теперь лизнуть, а потом в молоко. Сергей старался не думать, насколько глупо он выглядел, поясняя такие… простые и несколько наивные действия. Олег взял себе из пачки другое печенье и повторил за Серёжей, но не стал продолжать, лишь в ожидании посмотрел на Разумовского. И тот вдруг понял, что им нагло манипулируют, но… отступать было бы глупо, даже смешно. Поэтому он, стараясь игнорировать слишком пристальный взгляд карих глаз, вытянул язык и аккуратно слизнул кончиком белый крем. В голове от чего-то немного шумело, словно где-то включили неисправное радио. Серёжа посмотрел на Олега в тот момент, когда тот начал повторять за ним. Юркий язык легко подцепил крем с печенья, а потом прошёлся между чуть приоткрытыми губами. Краска полностью залила лицо Серёжи, дыхание на секунду сбилось — происходящее казалось слишком… горячим. Сергей неосознанно облизал губы, чувствуя на языке мягкую сливочную сладость. У них был один вкус на двоих. Серёжа нервно сглотнул и чуть поёрзал на месте, не в силах сосредоточиться. Волков в это время аккуратно склеил шоколадное печенье вместе, а затем окунул его в молоко. — Неплохо, — констатировал он, после того, как откусил, — тоже попробуй. Серёжа чуть запоздало кивнул, но ничего так и не сделал. В голове невовремя замигала сигнальная лампочка — он… не ел сладкого очень давно. Лёгкая паника забилась, заметалась где-то в груди, Серёжа уже корил себя за попробованный крем и просто не мог откусить печенье. Его будто держали невидимые руки. Видимо, поняв, что ждать каких-то действий от Разумовского не стоит, Волков сделал что-то невообразимое — он взял печенье из рук Серёжи, свёл две половинки и обмакнул в молоко. А потом… уверенно поднёс его к чужим губам. — Давай, — предложил Олег со смешинками (и чем-то ещё, что было невозможно прочесть) в глазах, — раз сам не можешь. И Серёжа… он просто не верил, что такое может происходить с ним, поэтому не смог отказать, откусывая печенье. Вкус шоколада разлился по языку вместе с крошками. Сердце отплясывало под взглядом Олега. — Вкусно же? — Серёжа чуть кивнул, отстранённо понимая, что так питаться он даже не против, — ну тогда доедай. И толкнул печеньем в губы. Серёже от краски на лице стало так жарко, будто его только что обдало ветром из пустыни, но он послушно открыл рот, забирая остатки и непроизвольно касаясь чужих тёплых пальцев. Кожу на губах прострельнуло молнией. — Вот и молодец, — похвалил Олег, а потом вдруг стал серьёзным, — а теперь скажи, почему ты ничего не ешь? И эта фраза, как обухом по голове. Только совесть не позволила Серёже подавиться. Собственно, хорошо, что у него был занят рот — это дало ему немного времени, чтобы подумать. Мысли лихорадочно метались в голове, перескакивая одна с одной и мешая сосредоточиться. — Я… — но в голову не пришло никакого нормального объяснения, — просто стараюсь… сдерживаться. Волков грустно дернул уголком губ, доверительно заглядывая в чужие глаза: — И вообще отказаться от еды? Сергей хмыкнул, пряча руки под стол, чтобы Олег не увидел, как он начал тереть запястья. — Я… — Я не пытаюсь тебя укорить, — перебил Олег с нервным вздохом, запуская одну руку в волосы, чуть их лохматя, — прости, если сказал что-то не то. Просто… — он, казалось, на секунду замялся и полушёпотом добавил, — ты и так очень красивый. Серёжа резко вскинул взгляд. Внутри всё сжалось и тут же резко расслабилось, пуская органы в пляс. Сердце зачастило, выбивая, выворачивая все эмоции, превращая Серёжу в безвольное желе. — Спасибо, — тихо выдохнул он, а Олег протянул руку, нерешительно задерживая её на полпути к Разумовскому, но сделал вид, что просто захотел взять стакан. — Не за что, — Волков улыбнулся. А Серёжа понял, что только что начал падать.