Guilty

Май Когда они приближаются к знакомому особняку из бурого камня, Баки чувствует, как предательски трепещущие нервы в его животе увеличиваются в десять раз, и он крепче сжимает коробку из-под торта, чтобы унять дрожь в руках. Стоящий рядом с ним Стив придвигается немного ближе, обнимая Баки за плечи, и часть напряжения в его теле просачивается наружу. — Что с тобой происходит? — мягко спрашивает Стив. — Ты странно вел себя всю ночь. Баки пожимает плечами, и еще глубже зарывается под руку Стива. — Сэм сказал, что у него есть для нас новости, Стиви. С Сэмом новости могут быть самыми разными — начиная с того, что в ногах Райли внезапно снова появилась чувствительность, и заканчивая тем, что у его матери рак. — И дай угадаю, ты сосредоточен на матери, у которой рак? — сухо спрашивает Стив. Баки пихает его локтем в ответ, но не выходит из-под руки Стива. Когда Сэм открывает им дверь, Баки с удивлением обнаруживает, что он ведет себя почти так же, как и всегда; он обнимает их обоих, ругает за то, что они забыли снять обувь у двери, а затем спешит, чтобы принести им обоим по бокалу вина. Райли, как обычно, что-то маниакально помешивает на кухне, но он машет им рукой, прежде чем вернуться к своему занятию. — Похоже о новостях не стоит беспокоиться, — бормочет Стив, садясь рядом с Баки на диван с вином в руке. Баки делает вид, что не обращает на него внимания, и вместо этого слушает историю, которую Сэм рассказывает ему о Клинте и особенно злом еноте на смене в начале этой недели. Только после ужина Баки получает ответы на свои вопросы. Райли приготовил джамбалайю и домашнюю лепешку, а также пирог с орехами на десерт, и, насытившись, они вчетвером перебрались на диван с бокалами вина в руках. Наконец, после того, как разговор достиг естественного затишья, Райли ерзает на кресле, прежде чем наклониться вперед. — Нам с Сэмом нужно тебе кое-что сказать. Вот так Баки, будучи расслабленным и спокойным, переходит в состояние повышенной готовности, выпрямляясь так быстро, что он бы пролил свое вино, если бы не поддерживающая рука Стива на его локте. — Что не так? Вы в порядке? Что происходит? — Успокойся, Бак, — говорит Сэм, закатывая глаза. Он наблюдает за Райли с одурманенным выражением на лице. — Это хорошая новость. Обещаю. Райли оглядывается на него и, протянув ладонь, берет Сэма за руку. Кажется, у них есть небольшой, невысказанный момент, и когда они, наконец, поднимают глаза, Баки чувствует себя почти виноватым за то, что его застали за наблюдением. — В прошлом году мы с Сэмми записались в клинику суррогатного материнства. Это не укладывается в голове в течение пары секунд. Затем осознание внезапно обрушивается на Баки, почти выбивая из него дух. Когда он наконец переводит дыхание, он выпаливает: — Вы, ребята, пытаетесь завести ребенка? Сэм лучезарно улыбается ему. — Мы встречаемся с суррогатной матерью, Эммой, уже около шести месяцев. Она позвонила нам на прошлой неделе, и… — он лезет в карман и достает свой телефон, постукивая по нему пару секунд, прежде чем повернуть его, чтобы показать Баки и Стиву. На фотографии симпатичная светловолосая девушка, вероятно, не старше двадцати пяти лет, с ухмылкой держащей тест на беременность перед камерой. На тесте показаны две полоски. — Срань господня, — еле слышно произносит Баки. — Вы… срань господня! Слепо втискивая свой бокал вина в руку Стива, Баки бросается на противоположный диван, притягивая Сэма и Райли в объятия, которые, вероятно, совсем не удобны. Ни одного из них, похоже, это особо не волнует, судя по тому, как они оба смеются и так же крепко прижимаются в ответ. Баки крепко зажмуривает глаза, чтобы сдержать слезы, которые угрожают потечь по его лицу, чувствуя, как головокружительный смех поднимается из его живота. — У вас будет ребенок! — У нас будет ребенок! — эхом отзывается Сэм, почти визжа, и Баки отпускает их как раз вовремя, чтобы двое его друзей снова оказались в объятиях друг друга. Когда они наконец расстаются, их лица розовеют, а глаза сияют. — Баки, мы хотели спросить, хочешь ли ты быть крестным отцом, — говорит Райли. Должно быть, что-то происходит на лице Баки, так как ухмылка Райли становится шире, а Сэм начинает хихикать. Баки поворачивается, чтобы посмотреть на Стива, у которого на лице мягкая улыбка. — Я… — он поворачивается, чтобы посмотреть на Сэма и Райли, чьи ухмылки смягчились до чего-то, чему Баки не может дать названия. Он почти уверен, что у него на лице такое же выражение. — Вы хотите, чтобы я был крестным отцом? — Конечно хотим, — говорит Сэм. Он протягивает руку и кладет ее поверх руки Баки, и одного простого прикосновения достаточно, чтобы глаза Баки наполнились слезами. — Ты наш лучший друг, Бак. Нет никого, кому мы могли бы доверять больше. — Черт, Сэмми, — всхлипывает Баки, слезы, наконец, стекают по его щекам. Он вытирает их так же быстро, как они падают, но их место занимают другие. — Да, да, Боже, да. Я буду… черт. Он снова заключает Сэма в объятия, потом Райли, потом снова Сэма. Его щеки болят от улыбки, и слезы свободно текут по его лицу, и боже, Баки не может вспомнить, когда в последний раз он был так счастлив. — Прекрати прятаться там, блондиночка, иди сюда, — говорит Райли, и, прежде чем Баки осознает это, Стив обнимает их всех, положив голову на плечо Баки. — Я… я так рад за вас, ребята, — хрипло бормочет Стив, и это снова заставляет их всех плакать, их рыдания перемежаются смехом и недоверчивым бормотанием. Только когда они все успокоились и вернулись на свои прежние места, Стив наклоняется вперед, его глаза блестят, и он говорит: — Расскажите нам все. — Эмме чуть больше восьми недель, — немедленно говорит Сэм. — Вчера она ходила к врачу. У нее еще один осмотр в двенадцать недель, и тогда мы сможем сфотографировать ребенка. Вечер проходит именно так, с разговорами о детских именах, смехом и нежными шутками, и когда они, наконец, прощаются, Баки чувствует себя легким, как перышко. Только когда они вместе сворачиваются калачиком в постели, Стив бормочет Баки в грудь: — Ты когда-нибудь думал о детях? Баки наполовину спит, и ему приходится выныривать из туманного состояния, в котором он пребывал, чтобы осознать вопрос Стива. — Никогда по-настоящему об этом не задумывался, — сонно говорит он. — Может быть. Если бы это было с тобой. Стив целует его в грудь и крепче прижимает к себе. Июль Когда Баки просыпается, его довольно агрессивно обнимает гора теплого, обнаженного Стива. Это, безусловно, лучший способ проснуться. Баки счастливо прижимается и закрывает глаза, готовый просто заснуть, прежде чем его глаза снова открываются. Сегодня четвертое июля. День рождения Стива. Так тихо и незаметно, как только может, Баки вырывается из объятий Стива и встает с кровати, замирая каждый раз, когда Стив шевелится или издает шум. Что, честно говоря, немало, учитывая, что Стив не совсем пассивный спящий. Наконец, убедившись, что Стив не собирается просыпаться, Баки роется в шкафу в поисках чистой пары боксеров, натягивает их, а затем тихо выскальзывает из спальни, закрыв за собой дверь. Открывая кладовую, Баки молча благодарит свое прошлое " я " за то, что оно выложило все, что ему понадобится — муку, сахар, кусочек клубники, и если он откроет холодильник, то будет знать, что там будет масло, молоко и взбитые сливки. Через несколько минут он уже приготовил кофе, а рядом с плитой стоит миска с блинным тестом. Баки старается работать так быстро и тихо, как только может — немного тяжело, когда вентилятор плиты гремит, как легкие умирающего астматика, — но в конце концов у него получается стопка идеальных золотистых блинов, а Стив все еще блаженно спит. Он не должен так удивляться, что Стив не проснулся, лениво думает Баки, беря клубнику, сливки и кленовый сироп. Стив мог бы проспать ураган, если бы действительно захотел — Баки однажды даже попытался сделать ему минет, чтобы разбудить его, а Стив, ублюдок, даже не дернулся. Наливая уже приготовленный кофе в две кружки, Баки складывает свое творение на поднос, прежде чем осторожно возвращается в спальню. Теперь Стив растянулся по всей кровати, одна рука закинута на подушку Баки, а его лицо уткнулось в его собственную, и Баки не может избавиться от всепоглощающего чувства нежности, которое поднимается в нем. Осторожно поставив поднос на прикроватный столик, Баки садится на край кровати и протягивает руку, чтобы убрать волосы Стива с лица. Стив, все еще спящий, просто издает легкое гудение и придвигается ближе, и Баки чувствует, как уголки его губ поднимаются вверх. — Стиви, — бормочет Баки, проводя пальцами по волосам Стива. — Давай, милый, просыпайся. Стив, по сути, не просыпается, а вместо этого просто ворчит и еще сильнее утыкается лицом в подушку. Закатив глаза, Баки трясет Стива за плечо, возможно, слишком сильно, отчего Стив чуть не падает с кровати. Тем не менее, это делает свое дело, и Стив с громким стоном открывает глаза, проницательно щурясь на Баки. — Зачем ты это сделал? — бормочет он, слова все еще немного невнятны после сна. Баки снова закатывает глаза и наклоняется, чтобы быстро поцеловать Стива в губы, стараясь не подвергать себя объективно ужасному утреннему дыханию Стива. — Я приготовил тебе завтрак, придурок, — ласково говорит Баки. — И кофе. Стив все еще смотрит на него в замешательстве, поэтому Баки уточняет: — Сегодня твой день рождения, Стив. Я приготовил тебе завтрак в постель, потому что сегодня твой день рождения. Это привлекает внимание Стива, и ему удается приподняться, чтобы сесть у изголовья кровати, протягивая к Баки цепкие руки. Баки позволяет притянуть себя и посадить на колени Стиву, и даже позволяет Стиву поцеловать его долгим, медленным поцелуем, отчаянно пытаясь игнорировать утреннее дыхание. — Ладно, пора завтракать, — быстро говорит Баки, как только Стив отрывается. — Я испек тебе блинчики и не хочу, чтобы они остыли до того, как ты их съешь. — Ты просто не хочешь меня целовать, — ворчит Стив себе под нос. Баки игнорирует его и соскальзывает с его ног, тянется за подносом с едой и ставит его на колени Стива. — Съешь свой завтрак и почисти зубы, а потом я тебя поцелую, — обещает Баки, прежде чем стащить клубнику с верхней стопки блинов. В комнате тихо, пока Стив завтракает. Баки сидит рядом с ним, положив голову на плечо Стива, лениво потягивая кофе и время от времени принимая вилку с блинами, которые предлагает Стив. Это тихо, просто и тошнотворно по-домашнему. Баки не хочет, чтобы это кончалось. Когда Стив ставит поднос обратно на прикроватный столик, Баки позволяет забрать свою теперь опустевшую кружку из его рук, прежде чем он снова садится на колени Стива, большие руки Стива мягко лежат у него на пояснице. — Почему ты в одежде? — спрашивает Стив, надув губы, теребя пояс боксеров Баки. — Я буквально сейчас только в нижнем белье. И это потому, что я не хотел рисковать, готовя голышом. — Было бы сексуально, — отмечает Стив. Баки вздрагивает, когда эти хитрые пальцы проскальзывают под резинку и пробегают по его заднице. — Тебя даже не было там, чтобы увидеть это, — слабо протестует Баки, но кладет руки Стиву на плечи. Стив напевает, и один палец спускается вниз, чтобы потереться о дырку Баки. Стив наклоняется и прижимается губами к челюсти Баки, посасывая синяки, когда кончик его пальца проскальзывает внутрь. — Ты великолепный, — шепчет Стив, прижимаясь к его коже, и Баки не может не захныкать, когда Стив покусывает его за мочку уха. — Стив, — стонет Баки, наполовину разочарованный, наполовину чертовски возбужденный. — У меня были планы. — Являются ли эти планы гибкими? — спрашивает Стив, и его палец скользит еще немного внутрь. Слишком сухо, чтобы быть удобно, но Баки все равно прижимается с тихим стоном. — Потому что я действительно хотел бы трахнуть тебя этим утром. Баки снова стонет и утыкается лицом в шею Стива. С одной стороны, он надеялся, что они доберутся до художественной галереи к одиннадцати. С другой стороны… — Сегодня твой день рождения, — вздыхает Баки. Он не может вести себя так будто расстроен, не тогда, когда Стив отстраняется, чтобы улыбнуться ему. — Не смотри на меня так. — Как «так»? — спрашивает Стив с притворной невинностью и большими голубыми глазами. Баки закатывает глаза и тянется к тумбочке у кровати, хватает смазку и бросает ее в грудь Стиву. — Как ты хочешь меня видеть? Стив переводит взгляд с Баки на смазку, задумчиво хмурясь. — Э-э… на животе. Баки целует Стива в щеку и соскальзывает с его колен, стягивая боксеры, прежде чем устроиться на животе, положив голову на скрещенные руки. Стив перемещается от изголовья кровати к ногам Баки, и Баки счастливо вздыхает, когда Стив наклоняется, чтобы поцеловать его в поясницу. — Ты собираешься растянуть это на весь день? — спрашивает Баки, покачивая задницей. — Давай, приступай к делу, жеребец. — Ты — угроза, — ворчит Стив, но довольно скоро Баки чувствует, как смазанный палец трется о его дырку. Стив готовит его быстро и эффективно, не тратя на это обычное время, но и не торопясь, и довольно скоро Баки прижимается к трем толстым пальцам, влажно дыша на его предплечье. Когда Стив вынимает пальцы, он целует Баки в затылок, и Баки еще немного раздвигает ноги, чтобы тело Стива могло удобно разместиться между ними. — Ты готов? — бормочет Стив и снова целует Баки в шею, когда тот кивает. Теплое, большое тело накрывает собственное тело Баки, и он тихо стонет, когда чувствует, как головка члена Стива касается его отверстия. Стив не торопится, проталкиваясь внутрь; что-то, что обычно заставляло Баки закатывать глаза и скулить, чтобы он двигался быстрее отсутствует, — сегодня это кажется подходящим. Когда Баки чувствует, как бедра Стива прижимаются к его заднице, он поворачивает голову для поцелуя и вздыхает, когда Стив потакает ему. — Что ты запланировал для меня на сегодня? — бормочет Стив. Он начинает двигаться медленно, неторопливо втирая свой член все глубже в тело Баки, как раз таким образом, чтобы превратить мозг Баки в кашу. — Ты хочешь поговорить об этом, когда находишься во мне по самые яйца? — спрашивает Баки. Он пытается перейти на язвительный тон, но вместо этого он просто звучит так, будто его насадили на толстый член. Что, в принципе, так и есть. — Это то, что заставляет тебя двигаться? — Конечно, — отвечает Стив, и Баки вздрагивает, когда чувствует, как пальцы убирают волосы с его шеи. — Все, что касается тебя, заводит меня, Бак, — как будто для того, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, Стив делает особенно резкий толчок, который заставляет Баки взвизгивать и царапаться. — Я, э-э, хорошо, — справляется Баки, когда он, наконец, снова может дышать, — После завтрака я собирался, ох… — Не позволяй мне отвлекать тебя, — невинно говорит Стив, как будто он не знает, что в лоб бьет Баки по простате. — Боже, я ненавижу тебя, — бормочет Баки, но все равно вжимается обратно в тело Стива. — Мы должны были пойти в художественную галерею. Там, там новая выставка. Эпоха романтизма. Стив напевает и тянется вдоль тела Баки, обхватывая пальцами его член и заставляя Баки потерять все высшие функции мозга. — Что еще? — Я… я собирался приготовить тебе ужин, — задыхается Баки, слепо протягивая и хватая свободную руку Стива, переплетая их пальцы вместе. — Т-тогда я собирался подарить тебе подарок. — Ты хочешь сказать, что эта сладкая попка — не единственный подарок, который ты мне приготовил? — Стив воркует. Баки издает стон, когда губы Стива касаются мочки его уха. — Мой великолепный мальчик. Ты так хорошо меня балуешь, не так ли? Баки не может ничего сделать, кроме как захныкать и прижаться лбом к простыням, напряжение уже нарастает в его животе. — Стив… — Да, милый. — рука Стива обхватывает его тело, и хватает истекающий член Баки. — Давай, детка. Кончи для меня. Баки закрывает глаза и позволяет своему освобождению окутать его, как звездная пыль, голос Стива, как мед, в его ухе, и его тело поверх тела Баки, защищая его и заключая в их собственный маленький мир, переплетенный вместе на простынях теплым июльским утром.

***

Они добираются до художественной галереи на три часа позже, чем планировал Баки, и Стив тащит его по залу за руку с широко раскрытыми глазами и глупой улыбкой, объясняя Баки происхождение искусства романтизма и революционеров в художественном мире, которые положили начало эпохе. Баки не понимает ни единого слова из этого, но ему и не нужно, не тогда, когда Стив выглядит так, — с раскрасневшимися щеками и взъерошенными волосами после их утреннего пребывания в постели. Его нельзя винить за то, что он затащил Стива в туалет и отсосал у него в одной из кабинок через полчаса. Они стоят перед одной картиной, должно быть, больше десяти минут, глаза Стива скользят по холсту и сверкают эмоциями, которые Баки просто не может определить. Полотно — одно из самых маленьких в галерее, длиной менее трех футов, весь в пурпурных и оранжевых тонах и мягких, теплых мазках кисти. Трое молодых людей сидят вместе на скале, наблюдая, как два корабля плывут по океану. На табличке рядом с картиной написано «Восход Луны над морем», Каспер Дэвид Фридрих, 1822 год. Баки никогда не слышал об этом парне, но он понимает, что ему это и не нужно — не тогда, когда хватка Стива на его руке крепче, а взгляд заворожен нежной сценой. Они долго не двигаются с места. Возвращаясь на станцию, они натыкаются на всплывающий карнавал в Центральном парке, и Стиву каким-то образом удается уговорить Баки сесть с ним в карету. Колесо обозрения не такое большое, как на Кони-Айленде, и за окружающими их деревьями трудно что-либо разглядеть, поэтому, как только двери их кареты закрываются, Стив прижимает Баки к боку и атакует его шею с той целеустремленной интенсивностью, которую Стив всегда проявляет, когда любит Баки. Оператор колеса бросает на них неприязненный взгляд, когда они наконец слезают, волосы растрепаны, а шея Баки сияет свежими засосами, но Баки действительно не может найти в себе силы беспокоиться об этом. Душный день, наконец, остывает к тому времени, когда они возвращаются домой, и Баки мысленно похлопывает себя по спине за приготовление ужина накануне, когда Стива не было дома, так как, когда он пытается разогреть его, Стив прижимается к спине Баки и лениво трется о его задницу. Баки приходится несколько раз останавливать себя, чтобы случайно не уронить еду, особенно когда Стив начинает покусывать мочку его уха. Ужин не представляет собой ничего слишком сложного; просто лазанья и немного салата, и когда они садятся за стол, закат отбрасывает оранжевый свет на пол квартиры. Стив обхватывает Баки за лодыжку и держит его за руку, ни разу не отпуская, и боже, Баки так влюблен в этого мужчину, что это причиняет боль. На десерт — яблочный торт с глазурью из корицы, и Стив в конце концов убеждает Баки сесть к нему на колени, и они обмениваются укусами и поцелуями, пока обе тарелки не стали чистыми. Баки, наконец, удается высвободиться из объятий Стива, чтобы отнести тарелки в раковину, и пытается игнорировать горячий взгляд на его затылке, когда он начинает складывать посудомоечную машину. Но потом Стив издает тихий звук, и Баки не может не оглянуться, и его сердце переполняется от взгляда в глазах Стива. — Иди сюда, — бормочет Стив, раскрывая объятия. Баки, не теряя времени, бросает посуду и плюхается обратно Стиву на колени, принимая глубокий поцелуй с открытым ртом и тихим жужжанием. Руки Стива поднимаются и обвиваются вокруг его талии, одна рука пробирается под рубашку Баки сзади и прижимается к его позвоночнику. Баки чувствует, что тает, протягивает руку, чтобы обхватить лицо Стива ладонями, и дрожит от легкой щетины под подушечками пальцев. — Стиви, — шепчет Баки, когда свободная рука Стива скользит вниз по его брюкам. — Детка… — Да, Бак, — выдыхает Стив, и его хватка на теле Баки усиливается. Рот Стива движется вниз от губ Баки к его челюсти, шее, чтобы пососать засосы на ключице, от которых у Баки поджимаются пальцы ног. С немалой долей неохоты Баки, с сильным напряжением в штанах и тяжелым дыханием, дергает Стива за волосы, чтобы заставить его оторваться. Стив, похоже, находится в подобном состоянии, если твердость, давящая на задницу Баки, является каким-либо признаком, и Баки не может удержаться, чтобы не коснуться губами раскрасневшейся щеки Стива. — Позволь мне вручить тебе подарок, прежде чем ты затащишь меня в постель, — шепчет Баки. Стив неохотно отпускает его, и Баки награждает его еще одним быстрым поцелуем, прежде чем встать и поспешно выйти из комнаты. Он спрятал подарок в гостевой комнате в деревянном ящике в задней части шкафа. Он не завернул его, по сути, чтобы избежать подозрений, потому что знал, что, если Стив пронюхает о какой-либо подарочной упаковке, он будет красться, пытаясь найти, где Баки ее спрятал (Баки до сих пор справлялся с днем рождения и Рождеством, а Стив слишком предсказуем). Коробка легкая, когда Баки берет ее, и ему приходится сделать глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Конечно, у них со Стивом не самые традиционные отношения — нет, они слишком сильно и быстро влюбились для этого, — и они встречались всего год. Но потом… «И после того, как я построю тебе дом, после того, как я отдам тебе все, что у меня есть, я подарю тебе кольцо, которое мой отец подарил моей матери, и я надену его тебе прямо на палец» …у них никогда не было самых традиционных отношений. Стив находится в том же положении, в котором он был, когда Баки оставил его, и сразу оживляется, когда видит, что Баки несет коробку. Баки улыбается ему и возвращается на свое место на коленях Стива, передавая коробку в руки. — Открой ее, — шепчет Баки и нежно целует Стива в губы. Стив обнимает его, прежде чем обратить внимание на коробку. Баки не может не задержать дыхание, когда Стив поднимает крышку. Первое, что вытаскивает Стив, — это папка. Баки сделал эти фотографии несколько недель назад, когда Стив был в поездке с Тором в Вашингтоне, а Сэм взял выходной, чтобы отвезти Баки в Мэн. — Бак, что все это значит? — тихо спрашивает Стив, открывая папку. Фотографии великолепны, как думает Баки — одноэтажный коттедж из темного дуба, отполированная веранда и окна, сверкающие на солнце. — Продолжай смотреть, — бормочет Баки. На следующих картинах изображен интерьер: каменный камин, мраморные скамейки на кухне, мягкий свет в спальне. Когда Стив дрожащими руками откладывает папку в сторону и снова лезет в коробку, Баки видит, как его пальцы сжимают маленький пакетик. Он вытаскивает ключи. — Бак… — голос Стива дрожит. — Ты помнишь, — начинает Баки, и, черт возьми, он тоже не остался равнодушным, особенно когда Стив поворачивает к нему свои большие голубые глаза, блестящие от слез. — Когда я попросил тебя убежать со мной? Баки протягивает руку, переплетает свои пальцы со Стивом там, где они обхватывают ключи. — Ты сделал это для меня? — шепчет Стив, и Баки чувствует, как сжимается его сердце, когда первая слеза скатывается по лицу Стива. — Милый, — хрипит Баки, его зрение затуманивается, когда он наклоняется вперед, прижимаясь лбом ко лбу Стива. — Я сделаю для тебя все, что угодно. Стив издает раненый звук и позволяет коробке выпасть из его рук, чтобы заключить Баки в сокрушительные объятия, когда их губы сталкиваются, влажные, горячие и совершенные. Баки крепко обхватывает лицо Стива по бокам, удерживая его на месте, пока его целуют, и когда Стив сбивает его с ног и уносит в их спальню, Баки ничего не может сделать, кроме как крепко держаться и позволить своему телу взять верх.

***

— Как скоро? — бормочет Стив гораздо позже. Они снова в постели, обнаженные тела прижаты друг к другу так крепко, что Баки удивился бы, если бы между ними вообще был воздух. Такое чувство, что Баки снова подросток, с либидо кого-то намного моложе, но после трех оргазмов за один день он почти уверен, что это было бы невозможно сделать снова, его член мягко упирается в бедро Стива. — Хм? — Баки сонно бормочет. Он не хочет поднимать голову, с того места, где он была прижата к горлу Стива, но он слегка сдвигается, чтобы его рот не врезался в его плечо. — Дом. Как скоро мы сможем переехать? — Предыдущие владельцы собираются съехать в середине октября. Так что в любое время после этого. Руки Стива сжимаются вокруг него, и Баки чувствует, как он хихикает. — Я не могу поверить, что ты купил мне дом. — Конечно, я сделал это, — сонно отвечает Баки, зарываясь лицом в изгиб шеи Стива. — Люблю баловать тебя, ты же знаешь. — Ты определенно хорошо баловал меня, — поддразнивает Стив, и Баки взвизгивает, когда Стив сжимает его задницу. — Ты извращенец, — ворчит Баки, закрывая глаза. — Тебе чертовски повезло, что я люблю тебя. В комнате на несколько секунд воцаряется тишина, прежде чем Баки чувствует, как руки Стива крепче обнимают его, и поцелуй прижимается к его виску. — Да, — говорит Стив хриплым голосом. — Да, это так. Баки целует кожу у него под губами и крепче сжимает его, и ждет, пока Стив выровняет прерывистое дыхание, прежде чем позволить себе заснуть.