Истина в глазах винного цвета

***

Один человек однажды о себе сказал: Никаких компромиссов даже перед лицом Армагеддона *. Так вот — это и о Дилюке. Спустя четыре года он снова сжал в ладони подарок и благословение богов, принадлежащее ему по праву… и испытал настоящий ужас. Желание защищать любой ценой обрушилось на него лавиной, сбивая с ног. Утерянный смысл жизни снова был найден. И то, что он тут же осознал, совершенно ему не понравилось. Этот город слишком наивен и слаб, особенно оставшийся на попечение молодой Джинн, окруженной небольшой кучкой рыцарей. Степень непрофессионализма поражала, и если раньше Ордену было важно сохранить своё лицо, то теперь даже от лица мало что осталось. Единственный человек, в котором скорее всего присутствовало понимание надвигающейся войны — Варка — отправился в Каэнрию. Почему? Дилюк не знал. Кайя? Возможно. Брат выбрал сторону, но Дилюк все равно не доверяет ему. Конечно, ещё не пришло время, но это не означает, что он будет сидеть сложа руки — не простит сам себе. Он обязан сделать хоть что-то. Ночная тьма окутывает и скрывает чёрные одеяния. Зарево волос тщательно спрятано под шапкой и тугим капюшоном. Лицо скрывает соколиная маска. Полуночный герой всегда молчит, избегает прямого взгляда — гранатовые глаза не укроешь от светловолосых и голубоглазых жителей — он один в этом городе такой. Мягкая поступь по кучным крышам домов. Ближе к городским воротам, на крепостную стену, выше. Луна сегодня особенно прекрасна. Дилюк смотрит на мириады звёзд даже не подозревая, что небо над головой вовсе не настоящее. Он ещё не до конца привык дышать полной грудью, не сдавленной чувством потери чего-то важного, ценного, жизненно необходимого. Сейчас он на своём месте, делает то, для чего был рожден. И, хоть способ не законный, Дилюк плевать хотел на этот закон, если тот не в силах защитить его город. Его родной дом. Горячая кровь Натлана настолько сильна, что багрянец спустя века проступает во вьющихся непослушных волосах и радужке глаз. Дилюк не выглядит местным, но выглядит роскошным и изысканным, и почти каждая девушка в городе мечтает носить фамилию Рагнвиндр. Это неизменно десятки поколений и будет, если, конечно, род его на нём же не оборвется. Он иногда думает, какими были бы их с Розарией дети. Ведь так похожи. Она будто копия самого Дилюка, только сглаженная, приглушенная и более сдержанная. Он вернулся в Мондштадт, в котором ничего важного не поменялось за исключением ее. Из всех женщин, которых немало повидал за годы странствий, он выбрал ту, что в его сторону даже не смотрит. Смотрит лишь на его проклятого брата. — Почему? — звезды слышат шепот, но не отвечают. И только Шепчущий лес шелестит в ответ. Дилюк опускает голову и видит Розарию в городских воротах. Сердце болезненно сжимается. Девушка озирается по сторонам, и, убедившись в том, что хвоста за ней нет, идет на побережье. Кажется, она не заметила его. Дилюк держит дистанцию как всегда, но в этот раз ему хочется, чтобы она точно не знала о слежке, а потому передвигается ещё тише, не приближается ближе расплывчатого пятна вместо статного силуэта. Розария оборачивается часто, будто не верит, что Полуночного героя рядом нет. Дилюк прекрасно знает, что недавно около побережья заметили группу наемников, которые не гнушаются ни грабежом, ни убийством без заказа. Информация о них неофициальна, а потому рыцари не в курсе. Но Розария как всегда осведомлена о таких донесениях. Кайя. Работу, где невозможно отдать прямой приказ, выполняет она. Поэтому они частенько сидят в таверне за одним столом. Поэтому не внимательный глаз не заметит быструю передачу свернутой бумажки. Дилюк вообще много чего замечает. Он всегда поначалу злится за то, что брат сам не может или не хочет поднять свой зад и вместо работы отлеживается в алкогольном бреду дома. Но это пока. Пока копье молниеносно и точно не вспарывает кожу на шее наемников, а тело девушки скользит в едва уловимых движениях, напоминающих танец самой смерти. Пока Дилюк завороженно не приоткрывает рот, любуясь кровавым, но невероятно прекрасным зрелищем. Она искрится льдом в лунном свете и сияет ярче самой большой звезды. Она работает, не издавая ни звука, оглядывает преступников равнодушно и беспристрастно. Стряхивает кровь с копья презрительно. Её отношение к врагам читается во всем: Падаль не смеет чернить землю Мондштадта. Дилюк восхищен. Он смотрел бы на это вечно. Когда он впервые увидел Розарию в действии, глаза расширились в удивлении, а в венах забурлила горячая кровь. Вечно ленивая, уставшая и хмурая женщина мгновенно стала смертоносным холодным оружием в прямом смысле этого слова. Он не смог забыть её, сколько бы не пытался. Розария поселилась под его веками, стала приходить во снах и эхом в голове повторять: «Красное. Как обычно» Красное. Красное. Красное. Если ты так любишь красное, почему не замечаешь меня? Я хочу растопить твой лёд. Я могу — я само пламя. Я хочу прикоснуться к тебе хоть раз за эти четыре года одиночества, ставшего для меня впервые невыносимым. Он прикрывает глаза. Розария любит его брата. Она возвышается над залитыми лунным светом трупами и снова оглядывается как-то нервно, но вновь не видит скрытого в тенях героя. Дилюк даже легко улыбается — он впервые не замечен ею. Первая победа. Розария склоняется над наёмником, прощупывает пульс. Королеву ночи не интересуют монеты в карманах — Розария работает без оплаты. Ну, так Дилюк думал до этого момента. Как же он ошибался. Девушка закатывает рукав мертвеца и снова выхватывает копье. Лезвие оставляет на коже судя по всему надрез — издалека Дилюку плохо видно детали — и падает на землю. Но даже из своего укрытия Дилюк замечает кровавую звериную вспышку в чужих глазах. Розария пропадает губами к надрезу и… жадно пьет. Что? Тело каменеет, но инстинкты все же берут своё. Дилюк срывается с места мгновенно и неосознанно. Он возникает перед девушкой, которая резко отрывается от жертвы и в ужасе смотрит на него. На горле стальной хваткой сжимаются пальцы и поднимают с земли. Он тащит её к дереву и крепко впечатывает. — Что ты такое?! — хрипит он, скользя взглядом за стекающей с подбородка каплей крови. Дилюк сжимает зубы, уголки глаз щиплет от назревающих слез, но он не может — просто не имеет на это право. Слезы ещё никому и никогда не помогали, лишь оттягивали неизбежное. По горлу прошлась наждачка нового предательства. Не так он хотел впервые её коснуться. В который раз осколки вспарывают нутро? — Дилюк? — хрипит в ответ девушка и распахивает в удивлении глаза. — Что ты такое?! — повторяет он ледяным тоном, а гранатовые глаза изучающе сощурены. Розария понимает, что одно неосторожное движение, и Дилюк её убьет не колеблясь — безжалостно и быстро. Его ладонь предупредительно нагрелась до еле стерпимой температуры. Он просто заживо её сожжет и оставит только пепел, будто Розарии никогда и не было. — Не настолько опасное существо, как ты подумал. Просто мне для жизни нужно пить кровь, — отвечает Розария почти спокойно, насколько позволяет сжатая на горле ладонь, — кровь уже убитых преступников. Дилюк на мгновение заводит голову к небу, смотрит на сияющие звезды. Где-то там горит родным светом сова — его созвездие. Он мысленно просит дать ему хоть немного сил и мудрости справиться со всем этим. — Я всегда был в курсе твоих ночных дел. Но такое… Они некоторое время молчат. Ему нужно время — оценить степень риска — и Розария молчанием позволяет. Она спокойна, не рыпается, несмотря на ощутимый дискомфорт. — Дай мне хоть одну причину оставить тебя в живых, — цедит сквозь зубы Дилюк и вновь смотрит на размазанную по любимым губам кровь. А внутри что-то продолжает разбиваться, царапаться, но уже не так. Ему кажется, что он был готов к такому исходу. Подсознательно ждал очередного удара в неприкрытую — некому прикрыть — спину. — Я не убиваю ради еды. Просто делаю надрезы на уже мертвых телах. — Лжешь! Вы все мне лгали. — Проверь. Ни одного укуса на телах убитых. И все разбойники, убийцы и насильники. Дилюк вспоминает подробности её убийств и мысленно соглашается — ни одной зацепки. Он прикрывает на мгновение глаза и опасно усмехается. Розарию пробирает дрожь. — Монстр, который встал на защиту хороших людей… — запинается. Он внимательно смотрит на медленно собирающуюся на подбородке красную каплю и прослеживает падение ему на запястье. Ах, да. У него самого руки по локоть. Он переводит взгляд в глаза. — Вас много? — Не знаю. За всю жизнь встречала только одного. — Так ты одна? — Да. Она и вправду совсем одна. И это все, черт возьми так на него самого похоже. Правосудие? Справедливость? Розария не заслуживает смерти просто за то, кем она является, но отпустить её так противоречит всем его оставшимся принципам. Добро… Зло… Мир оказался настолько невыносимо сложным, что каждый раз умудряется сбить Дилюка с ног снова, когда кажется, что готов к уже чему угодно. Да сколько же в этом городе нелюдей, выдающих себя за… Поток мыслей резко осекается. — А как же наш непревзойденный капитан кавалерии, Розария? Одна говоришь? — усмехается он сквозь нарастающую тревогу и сильнее сжимает пальцы. Розария распахивает глаза и смотрит в настоящее безумие. Дилюк дрожит от ярости, готовый убить её в один момент. Так он знает. — Что вы задумали… — Ты не прав, — перебивает она, хрипя из последних сил. На миг в полных ярости гранатовых глазах проскальзывает удивление, — Он не знает обо мне. Мои мотивы крайне просты. Ты все правильно понял, Дилюк. И она добивает ещё. — Только Варка знает. Дилюк широко распахивает глаза и размыкает губы. — Что? — Мне не нужно много. Несколько литров в месяц. И те люди приговорены за свои деяния. То — цена моей ночной работы. Скажи — так чем мы с тобой все-таки отличаемся? — усмешка во взгляде. Розария заходит с козырей. Он с трудом выравнивает дыхание и невольно ослабляет хватку. — Я не пью кровь. — У меня нет выбора. Дилюк смотрит на неё взглядом с тысячами вопросов, но Варка главный магистр, хоть и не достойный его уважения, но с этим приходится мириться. Минута проходит в молчании. В который раз он жертвует своими принципами? Ах, нет. Рушит в пыль. Он не хочет верить ей, но не находит причин не. — Я буду следить за тобой, Розария. Я понятия не имею на что ты способна. И мне плевать, что там решил Варка и все рыцари вместе взятые. И даже Джинн. Наконец, он делает шаг назад и опускает руку. — Может, мне еще отчеты слать, сколько крови я выпила в каждом месяце? — хрипло спрашивает Розария, опираясь о колено и прочищает горло. — Я и так все узнаю. И это не пустая угроза — она понимает, что теперь он будет в курсе каждого её шага. Он, оказывается, и есть тот самый Полуночный герой. Дилюк — человек аристократической породы, богатый, влиятельный и несколько надменный — не боится замарать руки в крови, а ботинки в грязи, защищая свой город. Вот что значит — истинный Рагнвиндр. Великое наследие. Так тщательно скрывал себя за маской гордости. Он хмурится, отворачивается и собирается сделать шаг прочь отсюда. — Дилюк, — шепчет Розария. Он ждет продолжения молча, не поворачиваясь, лишь незаметно заламывает пальцы одной руки, скрытой за спиной. — За что ты его ненавидишь? Тяжелый вздох. — За то, что он все, что у меня осталось. Дилюк растворяется в ночи, скрываясь за тенями деревьев, шагая совершенно бесшумно, но кажется ему, что барабанной дробью отзывается его сердце, прорезая биением тишину. А звезды и луна — свидетели — насмехаются и озаряют своим светом чужую кровь на рукаве, что капала с ее губ. Красное. Как обычно.