Нетактильность

      Чужие губы страстно отзывались на поцелуй. Малознакомый парень вёл себя слишком откровенно. Чужие руки блуждали по телу Юнги, пробираясь под футболку. Юнги оторвался от чужого тела, откидывая парня на постель. Он был абсолютно голым, совершенно не стесняясь своей наготы. Даже наоборот, увидев, что его разглядывают, парень шире развёл ноги, проводя пальцами по собственному животу, поднимаясь к шее. Слишком открытый, ничего не стесняющийся.       — Нравлюсь? — Нет. Юнги однозначно понимал, что ему это не нравится. Слишком пошло и открыто вёл себя парень. Постоянно старался стянуть одежду с Юнги, чем раздражал ещё сильнее. Возбуждения совершенно не было, даже когда чужая ладонь накрыла член Юнги через ткань штанов. Юнги смотрел на парня, которого подцепил в баре, а в голове был лишь Чимин, судорожно заворачивающийся в одеяло, даже в самую душную ночь, на этих же простынях. Юнги стало противно, от того, что он привёл незнакомца в дом, хотя раньше никогда не стеснялся подобных связей. Но теперь было по-другому: он не хотел никого видеть на этих простынях, кроме Чимина. Извинившись, он спокойно поднялся с кровати, намекнув парню, что тому лучше убраться из квартиры.       Блядский тусклый свет с улицы раздражал. Блядская ночь. С недавних дней у Юнги всё начиналось со слова «блядь». Он снова не спал. Не мог уснуть, перебирая собственные мысли. Парню казалось, что порвав все связи, он сможет вернуться в тот период, когда и вовсе не был знаком с Чимином. Но собственное сердце не забыло.       Седьмая сигарета за ночь. Юнги уже даже не обращал внимание на дым, словно и вовсе не чувствовал его. Жизнь совсем не налаживалась. Юнги ненавидел, когда что-то рушило его планы. Всё должно было быть структурировано. Он всегда стремился к стабильности, балансу и обыденности. Однако с недавнего времени этой самой обыденностью стала маленькая и тонкая фигурка парня, жмущегося к краю кровати. Теперь этой фигурки не было. Юнги долго и молча лежал на кровати, раскинув руки и занимая большую часть кровати. Это было так непривычно, странно. Юнги не нравилось это ощущение. Чимин, за столь короткое время, стал частью этой квартиры, органично в неё вписываясь.       Сонный и расслабленный взгляд парня, который каждый день ловил Юнги, стал утренним ритуалом. Парню казалось, что он сможет, как раньше, выбросить всё из своего сердца, как обычно, обрастая панцирем. Но с каждым днём становилось хуже. Юнги становился раздражительным, срываясь на всех в своём окружении. Брюнету даже показалось, что Чимин, так внезапно появившийся в его жизни, забрал все радостные моменты с собой, не давая Юнги вернуться к нормальной жизни.       Восьмая сигарета, вкус дыма не чувствуется. Юнги рефлекторно поджигает её, делает первую затяжку. Мысли постоянно возвращаются к Чимину. Как он там, где и с кем… Хотя, Юнги и так знал часть ответа на свой вопрос. Чимин как был один, так и остался. Болезненнее было думать, что их «расставание» (хотя, и расставанием это Юнги назвать не мог, ведь, по сути, они и не состояли в нормальных отношениях) никак не сказалось на Чимине, что парень мог быть лишь только рад, что избавился от надоедливого Юнги, который пытался залезть ему под кожу.       Эта мысль заставила Юнги замереть. Между пальцами тлела тонкая сигарета, её тонкий, затухающий огонёк в ночи, казался парню воплощением собственного внутреннего мира. Губы растянулись в кривой усмешке. Впервые за пару дней боль отступила и на неё место пришла злость. Юнги чувствовал прежний стержень своего характера — он не позволит Чимину радостно сидеть, не беспокоясь ни о чём. Обида, за то, что больно только ему, глушила здравый смысл брюнета. Он так просто не отстанет от Чимина: заставит его полюбить в ответ, на зло всему, о чем думает шатен, не отпустит так просто. Чимин ответит за то, что вывернул Юнги на изнанку.       Теперь Мин узнавал себя прежнего. Понадобилось лишь три дня, чтобы прежний скверный характер вернулся. Юнги был эгоистом и любил это. Он не позволит какому-то парню, да ещё и младше себя, жить припеваючи, пока Юнги мучается от своей боли. Он не даст ему прохода, будет поджидать и караулить. Как в самом начале их отношений. Юнги, сидя на балконе и привычно смотря в непроглядное небо Сеула, обещал себе, что приложит ещё больше усилий, чтобы, наконец, вытащить черепашку Пак Чимина из своего панциря.       Довольная улыбка органично смотрелась на светлой коже парня. Его глаза искрились эмоциями. Теперь он точно был уверен, что не отпустит своего, как бы сложно ему не было. Он прочитает ещё сотню книг, всё же затащит Чимина к психотерапевту. Сделает всё, что в его силах и научиться делать то, на что сил раньше не было. И не важно, хочет ли того Чимин или нет. Невольно, Юнги пришла в голову мысль, что утопающим помогать нельзя: это противоречит божественным замыслам и, если, суждено — человек сможет спуститься. А если нет, на то воля судьбы. Раз так, то тогда Юнги станет Богом для Чимина, его судьбой и проклятием, распоряжаясь жизнью тонущего мальчишки. Теперь он будет решать, жить парню, или захлёбываться.       Пальцы возбужденно подрагивали. Юнги настолько воодушевился, что был готов ехать к парню среди ночи. С трудом брюнет заставил себя успокоиться. Вернувшись в комнату, Юнги упал в постель. Дурацкая футболка душила, неприятно прилипая к коже. Пальцы сами потянулись к краю вещи. Юнги поднял её лишь до середины, раскрывая живот. Кожа пылала, парню хотелось раздеться. До знакомства с Чимином парень никогда не спал в одежде, предпочитая соприкасаться с одеялом кожей. Казалось, что кожа груди и живота расплавилась, прирастая к плотной ткани. Юнги отпустил край футболки, закрывая оголённую кожу. Сейчас это выглядело мило: Чимин всегда прятал себя от чужих взглядов, чем только раззадоривал фантазию Юнги. Вся эта закрытость чужого и собственного тела дарила какие-то новые ощущения. Было в этом что-то манящее и наивное.

***

      Очередной стук в дверь, который остаётся без внимания. Юнги уже десятки минут стоял возле закрытой двери, продолжая стучать. Звонок он начал игнорировать уже после седьмого звонка. Предчувствие неясной беды скручивало желудок. Разумом Юнги понимал, как выглядит вся ситуация: он ломится в чужую квартиру на протяжении долгого времени, от чего некоторые наиболее обеспокоенные соседи, уже выглядывали, пытаясь узнать, что случилось. Удивительно, что они вышли в коридор, а не просто вызвали полицию. Когда на этаж поднялся ещё один жилец, как-то настороженно поглядывая на Мина, парень всё же решил сменить тактику.       Затяжные гудки казались оглушительными. Дожидаясь ответа от Тэхёна, Юнги нервно начал барабанить пальцами по двери. Он хотел надеяться, что парень знает код от квартиры. Последняя попытка, которая оказывается успешной. Тэхён, кажется, даже не был удивлён тому, что Чимин не открывает дверь.       Квартира встретила Юнги тишиной. Казалось, что в ней и вовсе никого нет. Узкий и минималистичный коридор выглядел неуютно. Юнги любил порядок, но эта квартира была словно необжитой. В комнате всё так же выглядело несуразно и неуютно, словно тут и вовсе никто не жил. Взгляд не сразу зацепился за знакомый кокон, забившийся в угол дивана. От осознания сердце парня сжалось. Он присел на корточки, начиная тихо звать парня. Ответа не было. Юнги хотел прикоснуться к парню, растормошить его, услышать тихий и сонный голос, который сказал бы, что всё хорошо. Но Мин боялся напугать Чимина. Всё, что ему оставалось, тихо звать парня.       Юнги осмотрелся. Рядом стоял небольшой столик со стаканом воды. Сначала Юнги взял в руку брелок. Юнги помнил, как однажды вытащил Чимина на вечернюю прогулку. Вечер был тогда жаркий, с горячим ветром. Чимин был закутан в одежду, выглядя крайне нелепо и вызывая грустную улыбку. Юнги видел, как парню неуютно. Чимин нервничал от всего, и Юнги хотел взять парня за руку, давая понять, что он не один. Пак поёжился и виновато взглянул на Юнги, пряча руки. Тогда Юнги и купил в каком-то ближайшем магазинчике безделушку. Чимин глупо на него смотрел, но брелок забрал, сжимая его в кулаке весь оставшийся вечер. В этот вечер Юнги узнал ещё одну милую особенность Пак Чимина — парень очень любил шоколадное молоко.       Юнги сел на край кровати, рассматривая плюшевого корги. Нога зацепилась за что-то, небрежно брошенное на полу. Юнги мазнул взглядом. Физическая реакция тела была быстрее, чем осознание увиденного. Парень моментально развернулся, начиная тормошить Чимина. Теперь было не важно, напугает ли он его, или нет. Сейчас главным было лишь то, чтобы Чимин ответил ему. Открыл глаза.       Юнги тряс чужое тело, вытащив Чимина из одеяла. Бледный парень никак не реагировал на чужие прикосновения. Это было самым страшным для Юнги. Надо было действовать. На секунду, идея о том, чтобы подхватить парня и перенести его в ванную, показалась Юнги хорошей, пока он не попытался приподнять бесчувственное тело. Юнги не был хлипким парнем, но и переносить на себя другого человека для него было слишком. Наклонившись вплотную, Юнги почти прижался щекой к чужим губам, стараясь различить слабое дыхание. Собственное сердце колотилось так, что Юнги и сам боялся потерять сознание. Мин перевернул Чимина лицом к полу, укладывая животом на собственные колени. Пальцами он старался пробраться как можно глубже в горло Чимина. Через несколько мгновений парень закашлялся и содержимое желудка оказалось на полу. Юнги успокаивающими движениями гладил парня по спине. Когда парня перестало тошнить, он уложил его на бок, легко поглаживая по щекам и ушам, не давая парню уснуть. Чимин пытался уйти от этих прикосновений, но Юнги не давал сдвинуться парню с места. Мин разговаривал с ним не о чём, заставляя Чимина отвечать. Надо было звонить в скорую, но Юнги прекрасно понимал, чем это может закончиться.       Чимин приходил в себя, смотря напугано на Юнги, стараясь забиться в свой кокон. У Юнги ужасно разболелась голова. На смену страху пришла апатия, Юнги хотелось лечь рядом с Чимином, обнять его и выслушать всё, что гложет этого хрупкого парня.       — Отпусти меня. Пожалуйста. — В голосе парня слышался надрыв, от которого душа Юнги замирала. Опомнившись, он тут же разжал свои руки, давая парню отползти. Чимин выглядел забитой собакой, которая уже никогда не смогла бы довериться прохожему. Садясь и подтягивая к себе ноги, Чимин не сводил взгляда с Юнги. В тёмных глазах бушевал океан эмоций и чувств. Юнги видел, что парень тонул в своих же проблемах, но теперь Мин не собирался ждать, пока парень раскроется ему: несмотря на протест, Юнги взял в свои руки холодные ладони Чимина. Парень дрожал, стараясь вытащить свои руки из цепкой хватки. Его накрывала паника, которую с каждой секундой было всё труднее и труднее контролировать. Чимина прорвало, захлёстывая с головой — он почувствовал слёзы на собственных щеках, а сам продолжал говорить и говорить, не замечая, как мрачнеет лицо Юнги. Момент, когда чужие руки отпустили собственные, окончательно добил Чимина: он понимал, что, скорее всего, теперь противен Юнги. Пак боялся поднять глаза и увидеть, как пухлые губы Мин Юнги исказились в омерзении.       — Тише, малыш. — Чимин дёрнулся от столь близкого и горячего дыхания. Он инстинктивно сжался от страха. Юнги смотрел на него с нежной улыбкой, но в глазах стояла самая настоящая ненависть. Пак никогда не видел таких эмоций у парня. Юнги сел максимально близко, но старался не прикасаться. Теперь он всё понял. Сейчас, как никогда, ему хотелось прижать к себе напуганного парня, но Юнги понимал, что сделает только хуже. Всё это время он недооценивал проблему Чимина, поэтому и не понимал, с какой стороны стоит подбираться к закрытому парню. Теперь он точно не оставит своего малыша, сделает всё, чтобы доказать парню, что все вокруг не такие же ублюдки, как его одноклассники. Ненависть ко всем, кто был причастен к ситуации, заполняла Юнги. Если бы он лично знал этих людей, то уже сейчас ехал бы к ним. И его злость ничего не остановило бы.

***

      Чимин сидел в просторном классе, залитым тёплым и мягким светом. Вечерело, от чего парня прошибал пот. Он был тут совсем один, как раньше. Мышцы болезненно сжимались, прекрасно понимая что будет дальше. Чимину хотелось кричать, убегать, но тело, знавшее, что от этого не будет толка, послушно сидело. Всё закончится, рано или поздно — Чимин знал это, и только эта мысль спасала его. Всё закончится. Даже если не в масштабном плане, то, по крайней мере, сегодняшний вечер подойдёт к концу и перед завтрашним днём будет небольшой перерыв, в которой Чимин сможет побыть с собой, набираясь новых сил. Пак прикрыл глаза, представляя, как ляжет на постель и завернётся в одеяло, когда придёт домой.       Чужая рука грубо схватила за шею, но парень даже не дёрнулся. Он больше не пытался уйти от прикосновений, зная, что это только разозлит их. Вокруг был шум. Они о чём-то разговаривали, смеясь, но Чимин не мог ничего разобрать. Открыв глаза, он также не смог разглядеть лица одноклассников, но прекрасно знал кто это.       Чужие руки тянули за волосы, заставляя приблизиться лицо к чужому члену, а сзади кто-то гоготал, сильнее разводя его ноги. Такая унизительная поза, которая станет ещё унизительнее, когда с него грубо стянут штаны. Но сейчас было всё равно. Всё закончится и надо только подождать. Горячие руки заставляли сжиматься парня сильнее и сильнее. Чимину казалось, что с него заживо снимают кожу. Парню становилось противно от самого себя. Звонкий удар по уже оголённой ягодице, Чимин рефлекторно дёргается вперёд, отчего одноклассники хихикают. Чужой член упирается в губы, а тошнота сдавливает горло. Чимин не должен плакать, а то иначе эта пытка продолжится дольше. Пока он проявляет хоть какие-то эмоции — его не отпустят. Они не потеряют интерес.       Адская боль, которая разрывает изнутри. Чимин не сдерживается и начинает кричать. Крики переходят в хрипы, а заломленные руки начинают ныть.       Сердце загнанно бьётся, а перед глазами лёгкая полутьма. Чимин не сразу понимает где он. Лёгкий шёпот и чужое тело, которое склонилось над ним, заставляет Чимина замереть, пока парень не начинает понимать, что к нему никто не прикасается. Юнги сдерживал себя, стараясь ласково успокоить парня без прикосновений. Чимин выдохнул расслабляясь. Он дома, а всё то было лишь воспоминанием. Одним из немногих, которые так старательно забывал Чимин.       Он посмотрел в глаза Юнги. Сейчас было жутко стыдно перед ним за себя, за всю ту грязь, которую он рассказал Мину несколько часов назад. Он не понимал, почему Юнги не противно.       Лёгкий и целомудренный поцелуй в лоб. Что-то из детства, от чего сердце Чимина замирает. Он видит любовь в глазах Юнги и не понимает, чем заслужил это.