блики

Сора просыпается от нежных поцелуев в плечи и тёплых рук, гладящих талию. Он хмурится, кутаясь в одеяло, желая поспать ещё немного, поскольку до подработки остаётся три часа, а занятий в институте сегодня нет. Но вот Чайлд не хочет от него отставать, прижимаясь со спины и покусывает кончик уха, однако дальше невинных ласк не заходит, решая посмотреть на реакцию возлюбленного. — Аякс, — сонно мямлит мальчик, прерывисто выдохнув после того, как мужчина коснулся языком шеи и вжался ближе. Тарталья очень горячий, и тело у него большое, крепкое, не идя в сравнение с маленьким телом студента, да и на самом-то деле паренёк не испытывал никакой обиды из-за того, что сам совсем не рос, оставаясь хрупким. Беззащитным Сора был только с виду, и мог прописать тому, кто решится полезть к нему. — Дай мне поспать. — разлепив кое-как один глаз, белокурый с недовольством поджимает губы, лицезрея взрослого, нависшего над ним. — Спи, — рыжик облизывает губы, подавшись вперёд, он утыкается носом в основание шеи младшего. Вдыхает приятный аромат ягод, одновременно с этим путаясь пальцами в златых волосах, подносит длинную прядку к устам и целует, глядя на паренька с ехидным прищуром. — Я разве мешаю? — Сора досадно щёлкает языком, жмурясь по причине ярких лучей солнца, пробивающихся сквозь панорамные окна. — У тебя сегодня фотосессия, — напоминает невзначай паренёк, постаравшись погрузиться в дрёму, ибо желания спать хоть отбавляй, а Чайлд просит ласку, хочет, чтобы Сора погладил и позволил трахнуть. Но мальчишка не намерен заниматься сексом сейчас. Если бы был выходной — всегда пожалуйста, вперёд и с песней как говорится, но у него впереди тяжёлый рабочий день, заканчивающийся лишь в семь часов вечера. Как и ожидалось, попытка привести своего парня в чувства провалилась, посему блондин с безнадёгой вздохнул. — Аякс, — он шлёпает взрослого по губам, а тот огорчённо заламывает брови домиком, скулит, беспомощно тыкаясь губами в ладошку юноши. — Вечером. Ладно? — рыжеволосый хнычет, думая, что не справится с нахлынувшим возбуждением, потому что Сора, будто неспециально соблазняя, завлекает в свои мягкие объятья. Чайлд не смеет не обнять в ответ, утыкаясь носом в любимую макушку, покрывает короткими поцелуями, а студент влюблённо улыбается, пряча своё лицо в широком плече модели. Сора погружается в блаженный сон, тихо сопя и обжигая кожу старшего тёплым дыханием, пока рыжик старается потушить возбуждение, попробовав последовать примеру мальчика и задремать, чтобы хоть так скоротать время. Не получается. Синеглазый, в принципе, не сильно надеялся на то, что сможет уснуть, пребывая в таком… Взбудораженном состоянии. Выпустив парнишку из объятий, рыжий ложится рядом, разглядывая и запоминая каждую черту лица студента института, пускай он итак давным давно навсегда закрепил образ Соры в своей памяти, всё равно не отказывал себе в том, чтобы полюбоваться своим дорогим человеком. В Японии у Чайлда не было друзей и семьи, поскольку последние остались в России, а во-первых он попросту не чувствовал потребности, вполне довольный компанией Соры. Хотя, ладно, поначалу было немного одиноко, и грусть не хотела исчезать ровно до встречи с мальчишкой, с которым живёт по сей день. Чайлд не из тех людей, кто открывается первым. Вернее, он вообще не открывается, предпочитая держать людей в обмане, потому что так проще, да и глупой привязанности нет. Единственные, кто знали его настоящего — это Сора и родственники. Аякс не боялся поделиться с ними своими переживаниями, зная, что всегда может рассчитывать на искреннюю поддержку. Но за последние несколько лет, проведённые со студентом, его ни разу не посещала никакая мрачная мысль, и Аякс считал, что именно в такой жизни без бед и заключается счастье. Разве кому-то может не нравиться спокойное существование, когда всё течёт своим чередом и проблемы обходят стороной? Он не знает, что может быть лучше этого, и не знает, что может быть лучше тех отношений, что выстроились между ним и Сорой. Они оба бесповоротно влюблены друг в друга, а Аякс, как бы банально это ни было, любил заявлять о своих чувствах зачастую неординарными способами. Сора к такому привык, только изредка ворча о том, что Тарталье стоило бы быть сдержаннее, ибо уж очень своим нетерпением на ребёнка похож. Но Чайлд не мог себя переделать, поэтому юноше пришлось смириться и ужиться с кинками мужчины, коих насчитывалось огромное количество. Взрослый опускает голову на свои руки, спрятав лукавую улыбку неведомо от кого. Однажды Аякс приказал Соре надеть на себя женскую одежду, состоящую из обтягивающего чёрного платья и чулок, которые, мало того, что очень сдавливали бёдра, так ещё и грубый ремешок вокруг ноги мальчика делал больнее, а вот задумавшему эту незатейливую игру такое чертовски нравилось, моментально превращая лёгкое возбуждение в невозможное, с трудом подавляемое. Хотелось бы как-нибудь повторить ту игру в переодевание. Ему так нравилось, когда Сора доставлял удовольствие не руками, а ногой, касаясь крепнувшего ствола мужчины стопой и короткими пальцами, смазывая с головки полупрозрачную густую смазку. Вернувшись в реальность, рыжий хрипло выдыхает, ощущая повторное желание получить разрядку. Он что, серьёзно собирался терпеть до самого вечера? Ну уж нет, он должен получить своё заслуженное удовольствие здесь и сейчас! — Прости, Сора, — хрипло шепчет на ухо младшего рыжик, разводя мягкие бёдра юноши ладонями, голодно облизываясь. Он хочет войти внутрь, хочет, чтобы ему снова отсосали, однако всё, что делает Чайлд — это толкается своим членом в бёдра студента, жмурясь от тесноты меж ними. Можно бы было сравнить с ощущением в мальчике, но всё же, простое потирание не так приятно. Похоже на дрочку, которую взрослый успел возненавидеть за время отсутствия паренька. Никто не давал себя обнимать, никто не давал себя целовать, не говоря уже о сексе, и честно, рыжеволосый настолько было отчаялся, что собирался вломиться в общежитие своего парня, и трахнуть первокурсника на месте. И всё же, благодаря маленькой крупице здравомыслия, Тарталья остановил самого себя, решив, что лучше уж перетерпеть неделю, чем месяц, потому что, зная Сору, он бы точно за вторжение в общежитие по головке не погладил. Один раз такое было, а возвращаться к этому снова очень-очень не хочется. Аякс не умеет держать себя в руках, поэтому сорваться из-за какого-то даже лёгкого заигрывания невероятно просто. В прошлый раз, между прочим, он и сорвался, затрахав Сору в кабинке туалета ресторана. Количество оргазмов студента переваливало за цифру десять, и, Чайлд не станет скрывать, удвоилось бы, если бы в уборную не зашёл какой-то мужчина, сломавший интимную атмосферу. После того случая Сора больше не решался не давать Чайлду целый месяц. — Сора, — личико названного неизменно спокойное, говорящее о том, что его обладатель крепко спит, слишком измотанный вчерашними очень интересными развлечениями, которые хотелось повторять бесконечно. Точнее, хотелось этого только Тарталье. Сора же просто не выдержал столь долгого секса, и потерял бы сознание. Как случилось тогда в ресторане. — Ты такой милый. — мужчина целует паренька в щёки, мимолётно касаясь пальцами сосков, чтобы услышать тихое сонное бормотание. Рыжик замер, надеясь на то, что студент проснётся и всё же смилуется, разрешив трахнуть себя так, как захочется, но тот только поморщил нос, вновь расслабившись в личике. Значит, утреннего секса не будет. Чайлд разочарованно фыркает, не испытывая удовольствия, как такового, от совершения толчков в бёдра младшего. Конечно, это оставалось приятным, но ведь синеглазый хотел секса, а не… А не жалкой его имитации. — Сора, — выскуливает взрослый, осторожно сдавливая пальцами запястья юноши и покрывая поцелуями, отстраняется, только чтобы с новой силой толкнуться бёдрами вперёд со сдавленным шипением. — Ну пожалуйста, можно я тебя трахну? — Сора, заворочавшись в дрёме, сжимает свои ноги плотнее, и это действие приносит двойную усладу. Модель гортанно стонет, упираясь руками по обе стороны от головы младшего, сверля его лицо горящим ярко-синим пламенем взором, он не обращает внимание на пот, скатившийся с кончика носа. Солёная капля разбивается о щёку юноши, и белокурый, дёрнувшись, снова что-то бормочет, однако на этот раз золотистые глаза медленно открываются, встречаясь с тёмными, затуманенными возбуждением, глазами Чайлда. — Эй! Сдурел, что ли?! — естественно, Сора возмущается, болезненно ударив рыжего по лицу. Упирается ладонью в острый подбородок нахала, не позволяя поцеловать себя в губы. — Нет! Никакого секса, Чайлд! — пусть он противится, попытавшись пнуть мужчину, Тарталья не может остановиться. Мягко отстранив ладошку мальчишки от подбородка, прижимается к тыльной стороне ладони губами, проводя по чувствительной коже языком и осыпая мягкими чмоками, не спускает хищного взгляда с окончательно проснувшегося юноши. Последний стыдливо всхлипывает, сминая свободной от хватки Аякса рукой простыни, бросается ещё какое-то время негневными оскорблениями, и затихает. — Ты сам хочешь, чтобы я трахнул тебя, — хрипло шепчет мужчина, выпустив зацелованную конечность парнишки из своей, касается игриво кончиками пальцев полувозбуждённого органа возлюбленного, улыбнувшись на надрывистый стон. — Не стоит злить меня, детка. Иначе вечером я не буду с тобой ласковым. — Аякс, — предупреждающе шипит сквозь плотно стиснутые зубы паренёк, предприняв попытку отстраниться, но Тарталья вновь притягивает к себе вплотную, тяжело дышит, поскольку мальчик вторично сжал свои бёдра в надежде, что это принесёт старшему боль и немного отрезвит. Нетрудно догадаться, что Чайлд как был возбуждённым, так и остался. — В таком случае вечером я не дам тебе. Если трахнешь меня сейчас. — угрожает первокурсник, а Чайлд растерянно застывает, в сомнениях кусая нижнюю губу. Вечером мужчина будет очень усталым, и, вероятно, неимоверно возбуждённым, ему будет нужен грубый секс с Сорой в любом месте, а если вдруг мальчик на него обидится, то даже о том же минете можно будет забыть. — Ладно. Тогда я не буду входить, — расстроенно хныкает старший, оплетая пальцами свой и Соры стволы, выбивая из глотки студента разозлённо-довольный стон. Сора смотрит со злостью, его губы разъезжаются в гневном оскале, словно думая, что этим можно напугать такого человека, как Чайлда. А Чайлд очень любит, когда Сора злится, старается бороться своему желанию ощутить в себе член фотомодели, и делает всё, чтобы избежать секса с симпатичным взрослым. Тарталья в курсе, что Сора только и ждёт, когда он ему вставит. — Ты такая прелесть, — с придыханием шепчет, вызывая у партнёра будоражащий кровь табун мурашек, пробегаемых до поджатых пальчиков ног, закинутых на плечи рыжеволосого. — Я люблю тебя. — в подтверждение своих слов зарывается носом в приятно пахнущие волосы первокурсника, оставляя на прядях невесомые поцелуи. Златовласый не может долго злиться после признания в чувствах, поэтому издаёт хихиканье, расслабляясь в руках мужчины. — Я тебя тоже… Люблю, — стушевался юноша, приластившись щекой к огрубелой ладони рыжика, что игралась с златыми прядями чёлки и гиперчувствительной кожей. Чайлд ласково улыбается, целуя в переносицу, затем в кончик носа, а после, наконец, в губы, проводя по ним языком. Сора, как бы по команде, раскрывает их, пропуская язык внутрь, хмурясь от горьковатого привкуса вишнёвых сигарет. Тарталья курил нечасто, но Соре всё равно это не нравилось. Дрожащие руки Аякса возвращаются на требующие к себе внимание возбуждённые органы, пальцы касаются чувствительных головок. Оба человека в унисон стонут, прижимаясь друг к другу ближе, ощущают, насколько этого им недостаточно, что нужно гораздо больше, что нужно больше поцелуев и слов о том, как сильно влюблены. — Ая- Сора не договаривает, ибо последующие буквы имени синеглазого потонули в новом поцелуе, более грубом и несдержанном. Чайлд правда старается контролировать себя. Но он теряет контроль всё больше и больше. Мужчина плавно толкнулся, ухмыльнувшись при волне наслаждения, возникшего от трения членов. Окольцовывает их крепче, с улыбкой лицезрея, как Сора громко вздыхает, закрывая рот рукой, другую заводит за голову и царапает простыни. Старается не потерять сознание от таких новых ощущений, до одури острых и приятных, но получается у него это плохо. — Стони для меня, детка. — приказывает холодным тоном рыжик, убирая руку мальчика от губ, и, дав себе разрешение на поцелуй, пропихиваясь длинным языком в ротик, вылизывает и будто трахает им, вынуждая золотистые глаза Соры от блаженства закатиться. Подчинившись приказу старшего, стонет ему в рот, одновременно царапая широкие плечи. Они и без того покрыты старыми шрамами, но студент знает, что Тарталья не против того, чтобы возлюбленный оставлял свои метки. — Чайлд! Я-я скоро… — он сорвался на звонкий всхлип, когда Аякс снова толкнулся между мягких бёдер мальчика, впиваясь в них своими несгибающимися от переполняющего возбуждения пальцами, оставляя белые полосы от ногтей, что через пару секунд покраснели и слегка вздулись. Тарталья рыкнул, спускаясь дорожкой поцелуев к животу паренька, игриво втянул кожу ртом, прихватил передними зубами, оставив пока ещё не ставший заметным укус. Сора изящно выгнулся в спине, взметнув бёдра вверх, чтобы рука рыжика принесла больше удовольствия. Модель чмокает в место за ушком, прищуриваясь, ускоряет движенье по стволам, сам предчувствуя скорый оргазм. — А-Ах-аааа… — мальчишка мычит, содрогаясь в накрывшем с головой экстазе. На живот брызнула белёсая сперма, испачкав бледную кожу выделяющимися на её фоне брызгами. Чайлд осклабился по-хищному, ускорив толчки в сжатые бёдра младшего, доведя себя до пика удовольствия спустя пару мгновений. Сперма испачкала живот и пальцы Соры, которыми он собирался себя вытереть, вдвойне, поэтому парнишка с осуждением уставился на своего парня. Но всё же решил долго не обижаться, поскольку его затянули в нежный поцелуй, извинительно лизнув губы языком. — Всё. Эй… Я сказал всё! — Сора ударил старшего по рукам, потянувшихся к колечку мышц. Чайлд жалобно заскулил, посмотрев своим щенячьим взглядом, однако первокурсник остался непреклонен, забравшись обратно под одеяло. — Я хочу спать. — Ну и ладно. — обиженно пробубнил взрослый, ложась рядом с парнишкой. Тот, видно, настолько устал, что не нашёл в себе силы стереть с себя семя, обессиленно распластавшись на кровати. — Который час? — в полудрёме спрашивает блондин, беспокоясь за то, что мог уже проспать начало работы. Чайлд целует в затылок, вытянув руку из-под одеяла, схватил смартфон с прикроватной тумбочки и, сощурившись, посмотрел на высветившееся время. — У тебя в запасе ещё два часа. — успокоил возлюбленного он, прижавшись ближе со спины и откинув телефон куда подальше. Сейчас только семь часов утра, а они уже успели чуть ли не трахнуться. Возможно, Тарталья бы чувствовал себя виноватым, если бы Соре это приходилось не по душе. Студент облегчённо фыркнул, со спокойной душой закрывая глаза. Через минуту паренёк уже сопел, а Чайлд не знал, куда деваться от неисчезнувшего возбуждения. Лежать так близко к Соре вариант самый плохой, поэтому он, с тяжёлым вздохом выбравшись из-под одеяла, направился в ванную. Ему всё равно нужно было принять душ, ибо тело было потным, да и вообще просто расслабиться под тёплыми струями.

***

— Доброе утро, Сора, — будит его хриплый голос Чайлда, что снова навалился на него, покрывая личико поцелуями. Мужчина вернулся из душа полчаса назад, но будить раньше времени не решался, подумав, что тогда юноша точно на него разозлится. — Пора вставать. — блондин протестующе мычит, морщась от капель воды, срывающихся с кончиков рыжих волос Аякса. — Доброе утро, — сонно произносит белокурый, отвечая на поцелуй вяло, жмурясь от того, как всё-таки приятно Чайлд посасывал его язычок своим. — Ах, Чайлд… — модель льнёт губами к острым ключицам мальчика, целует, мажет языком по коже, вжимая златовласого в постель своим телом. — Нет… Мне нужно на подработку… — совсем неохотно сопротивляется паренёк, выгнувшись от пальцев, сжавших маленький сосок. — Точно, — смеётся старший, в последний раз поцеловав младшего. — Хочешь сходить в душ вместе? — Нет, — категорично отказывает паренёк, отталкивая любвеобильного рыжика от себя, принимая сидячее положение, трёт глаза и прикрывает широкий зевок рукой, выглядя помятым из-за того, что ночью постоянно ёрзал по причине духоты в комнате. — Ты уже мылся. И к тому же, если мы будем мыться вместе, то ты снова меня трахнешь. — когда Сора только-только переехал к Чайлду и собирался пойти мыться, Тарталья настоял на том, чтобы помыться вдвоём. И тогда Сора не видел в этом ничего такого, сразу же согласившись. Это было зря, потому что, как только он разделся и включил душ, Чайлд прижал его к стенке душевой, заявив о том, что хочет вставить ему. …Как жаль, что Сора не сказал «нет». — Так нечестно, — дуется синеглазый, стоило возлюбленному надеть на себя только большую чёрную футболку, принадлежавшую Чайлду. — Ты специально соблазняешь меня! Знаешь же, что меня надолго не хватит. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — с отстранённым лицом отмахивается Сора, но улыбка с потрохами его выдаёт. — Тебе тоже скоро на работу. Давай, не сиди без дела, собирайся. — мальчик чмокает мужчину в нос, и, сверкая задорной улыбкой, покидает пределы спальни. Чайлд слышит, как дверь в ванную захлопывается, и как через какое-то время включается вода. Он обречённо вздохнул, не желая сегодня никуда идти. Просто хочется провести весь день с Сорой, не выбираясь из кровати и не давая тому передохнуть, вбиваться в маленькое тело, чтобы у первокурсника больше никогда не появилось мысли оставить его одного на целую неделю. В ду́ше Чайлд, вроде, дрочил себе около трёх раз, но это чёртово возбуждение с ним останется до вечера, и это совсем не то, что ему нравится. Интересно, что скажет его начальница, поймав в таком состоянии? Вероятно, пошутит про то, что у него недотрах. В какой-то степени Синьора будет правой. С горем пополам, взрослый лениво сползает с постели, не удосужившись застелить её, поскольку вечером она снова придёт в негодность. Он подходит к шкафу, дабы взять брюки и водолазку. Натягивая одежду на тело, голову снова невольно посещает мысль, что ему бы хотелось увидеть Сору в женской одежде, только на этот раз не в вечернем платье, а в школьной форме. Вообще-то, на самом деле, ему даже иногда хотелось отыграть роли незнакомца и якобы школьницы, которые бы столкнулись в метро. Чайлд бы прижался к Соре в вагоне, заполненному людьми, а тот бы сначала сопротивлялся, но потом б сдался, приняв тот факт, что его грубо трахнут, и явно не один раз. Когда-нибудь они осуществят очередную извращённую фантазию Тартальи. Затягивает туго ремень на брюках, пропуская чёрный ремешок сквозь петельки, звенит золотистой бляшкой, задумчиво глядя на упирающийся в ширинку член, думая, что не помешало бы передёрнуть, потому что он мог, когда Сора бы вышел из душа, просто трахнуть его на столе. Покачав головой и отняв руки от собачки, которую собирался дёрнуть вниз, мужчине захотелось усложнить себе задачу и поиздеваться над собой же ради того, чтобы вечером награда за его, возможно, стойкую выдержку была более приятной. Рыжий проходит на светлую кухню, радуясь тому, что сегодня на улице не так жарко, как было вчера, хотя вряд ли температура опустилась ниже тридцати в любом случае. Он засыпает в кофемашину кофе и заливает водой, нажимая на кнопку включения, усаживаясь на стул, придвинутый к стеклянному столу. Чайлд всё время ёрзает, бормоча ругательства от неприятной тяжести в паху, которую можно было бы снять только сексом с Сорой. Но Сора не давал ему, и это расстраивало. Кофе был готов, помещение наполнилось ароматом терпких кофейных зёрен, и пусть он не мог утихомирить взвинченность взрослого, зато мог ненадолго дать отвлечься от рассуждений, где и в какой позе трахнуть Сору вечером, благодаря своему приятному вкусу. Модель поднимается, пройдя к барной стойке, и опёршись локтями на неё, зачем-то медлит, не наливая напиток сразу. Со спины его неожиданно обнимает Сора, вжимаясь своим лицом в спину и бормочет смущённо себе под нос что-то, что Тарталья не слышит. — Будешь кофе? — тихо спрашивает рыжик, сглотнув, ибо после объятий в низу живота затянуло сильнее, доставляя малоприятные ощущения. — …Хочу сок, — также тихо отвечает студент, подавив зевок. Рыжий оборачивается на него через плечо, созерцая влажные распущенные волосы, раскрасневшиеся щёки и алые губы, по которым Сора взволнованно проходится языком. Чайлд испустил прерывистый вздох, развернувшись к младшему лицом, и, наклонившись, мягко вздёрнул подбородок парнишки, пока тот находился в прострации. Помедлив, мужчина притянул его ближе к себе за талию, опалив сбивчивым дыханьем щёку, вскоре оставил невинный поцелуй на устах Соры и отстранился, игнорируя недовольный взгляд мальчика. — У нас он вроде был, — сияя широкой улыбкой, мужчина выпрямился, выпутавшись из объятий первокурсника. Он в следующую секунду оказался около тёмного холодильника, уверенно открыл дверь и сосредоточенно порыскал глазами по его содержимому, остановившись на яркой коробке искомого. — Вот. — синеглазый протянул пареньку персиковый сок, а Сора, словно обидевшись, раздражённо выдернул его из рук возлюбленного. Захватив с собой коробку хлопьев и глубокую тарелку, блондин с хмурым выражением лица уселся за стол, уперевшись ногами в каркас стула. Чайлд ухмыльнулся, испытывая чувство победы при осознании, что заставил студента тоже немного помучаться, и поспешил сесть рядом с мальчишкой, держа кружку свежезаваренного кофе в руках. — Я могу отвезти тебя, — предлагает Аякс, сделав глоток крепкого напитка. — У меня есть ещё немного времени до фотосессии. — Да, так было бы быстрее, — вздохнул Сора, открутивший крышку и наливший сок в пустую тарелку. Высыпает сахарные хлопья, наблюдая за тем, как они размокают в сладкой жидкости, скучающе подперев рукой щёку. — Раз тебе нечего делать, может, посидишь у меня на работе? — после того, как до него дошло, что приводить своего парня во второй раз в парикмахерскую, где его коллеги были ярыми фанатами Аякса, являлось идеей сомнительной, он собирался уже исправиться, однако не успел. — С удовольствием, — урчит мужчина, дёрнув парнишку на себя, обрушил на его лицо череду влажных поцелуев, распаляющих их обоих ещё больше. — Не хочу, чтобы кто-то флиртовал с тобой в моё отсутствие. — и пусть он всё равно уйдёт через час из салона, где работал юноша, упорно не хотел, чтобы даже за эти жалкие шестьдесят минут с мальчиком пытались заигрывать какие-то левые мужики. Некоторые из них были и постарше него, и все думали, что Сора не мальчик вовсе, а девочка. Видимо, им настолько плевать на то, что комплекция его тела разительно отличалась от девичьей, и голос явно принадлежал не наивной девчушечке. Кто-то и после того, как Сора говорил о своём настоящем поле, продолжал клеиться. Благо, студент действительно умел постоять за себя, поэтому сломал одному чересчур настырному обожателю руку. Чайлд в начале их отношений настаивал на перцовом баллончике, но Сора отнекивался, уверяя, что очень сильный на самом деле. Впрочем, после того инцидента Тарталья ему и поверил. — …Ох, да всё будет в порядке, — смущается первокурсник, заправив прядь волос за ухо, отводит взгляд и поджимает губы. Чайлд мурлычет, подобно коту, трётся щекой о щёку мальчишки, сжимая в объятьях настойчивее, дав почувствовать уперевшийся в живот член. — Чёрт возьми, Аякс! — он, разозлённый и смущённый одновременно, внезапно поднимает голову вверх, ударившись макушкой о подбородок рыжего. — Ах, — болезненно ахнул взрослый, выпустив подростка из своих рук, схватился за ноющее место, захныкав. Слёзы брызнули из синих глаз, а Чайлд, тут же смазавший их, долго прожигал младшего обиженным взглядом. — За что? — непонимающе прошелестел взрослый, выглядя так, будто вот-вот расплачется от обиды. — …Прости, — виновато бросает юноша, подходя к модели и обнимая за шею. Тот, гневно выдохнув, сначала не обнимал в ответ, но потом, не в силах больше делать вид, что обижен, прижал к себе. — Я не хотел. — оправдывается мальчик, не сопротивляясь, когда Чайлд тянется за поцелуем. Опустив голову, белокурый разглядывает лицо мужчины, задержав взор на его подбородке, про себя отмечая, что тот немного покраснел от удара. Чайлд чертовски красивый, с россыпью бледных, почти что сливающихся с цветом кожи, веснушек на переносице, васильковыми мёртвыми глазами, обрамленными тёмно-рыжими ресницами, и правильными чертами лица. Соре нравится лисий прищур старшего, сопровождающий его с их самой первой встречи в ночном клубе, и бесит уверенная улыбка, которой тот сверкает в любой ситуации, даже самой-самой трудной, и не подходящей для веселья. Тарталья выдыхает ему в губы, оглаживает изящными пальцами скулы, и, словно прочитав мысли любимого человека, лукаво прищуривается, растягивая уста в дерзкой ухмылке. Сора раздражённо свёл брови над переносицей, безмолвно предупреждая, что если Аякс и дальше будет вести себя так самоуверенно, то парнишка не подумает о том, будет ли тому больно, когда влепит ему тяжёлый подзатыльник. А Аяксу всё равно, плевать он там хотел, ударят ли его снова, потому что мысли заняты совершенно другим, более интересным. Его губы едва ли касались губ студента, желая раззадорить, позлить чуть-чуть, или же своим бездействием заставить проявить инициативу, а Сора же был уверен, что, прояви бы он инициативу, Чайлд, ни секунды колеблясь, трахнул бы его. Что же, Сора был прав. Тарталья не стал бы больше себя сдерживать, обвиняя Сору в том, что якобы сам его спровоцировал. Рыжик разочарованно проскулил, догадавшись, что первокурсник первым целовать точно не планирует. Устав ждать, синеглазый всё же врезался своими губами в чужие, углубив поцелуй в то же мгновенье. Он собирался посадить мальчика к себе на колени, однако последний, предвидя это, разорвал поцелуй и выбрался из плена конечностей, облизывая припухшие губы языком. — Посушишь мне волосы феном? — просит Тарталья, поднявшись следом за пареньком, тихонько выдохнув из-за потемневшего мира. Ну не умеет он подавлять возбуждение, ну вот такой он человек. Не самый хороший, но в мире не бывает чистых людей, не имеющих каких-то своих потаённых желаний. — Да, — просто соглашается златовласый, возвращаясь в спальню, попутно взяв с собой расчёску и фен, кидает их на кровать, а сам ищет рубашку, но так как белую он оставил в общежитии, пришлось взять серую с маленьким кармашком на груди. Чайлд заглядывает в комнату, поспешно опустив взгляд, дабы не соблазнять себя обнажённым телом, сверлит им заинтересованно свои ноги. Сора его и не замечает, повернувшись спиной, стягивает со своего тела майку, накидывая на плечи рубашку. Тарталья хочет коснуться мальчика, но нельзя дразнить себя больше, иначе он сорвётся, трахнув студента немедля. Белокурый неспешно застёгивает на одежде маленькие пуговицы, поправляя короткие рукава с воротником, после надевает брюки, и звенит бляшкой ремня, затягивая его туже. — Ох, — Сора наконец повернулся к нему, изумленно взметнув светлые брови ко лбу. — Как долго ты так подглядываешь? — удивление сменилось недовольством, юноша насупился, отбросив чайлдовскую футболку в сторону, чтобы не мешалась, и садится на кровать, приглашающе раздвинув ноги. — Садись. — первокурсник кивает на пол, беря в руки фен и расчёску. Чайлд двинулся к возлюбленному, сев между ног младшего, попытался расслабиться, и нежные прикосновения чужих ладошек к волосам помогали ему подумать о чём-то отвлечённом. Сора, воткнув вилку в розетку, принялся осторожно прочёсывать огненные локоны мужчины, чтобы не осталось узлов, одновременно опаляя горячим паром фена его щёки. Чайлд задумчиво глядел на пол, не услышав оклика мальчика. — Аякс, — на ухо выдохнул блондин, встряхнув за плечо. — Я закончил. Теперь твоя очередь. Рыжик охнул, широко распахнув глаза, когда Сора спустился к нему, прижавшись вплотную спиной к груди. Он был готов поклясться, что увидел ехидную улыбку на личике первокурсника до того, как тот отвернулся и уткнулся в свой телефон. — Сора, — пришлось сглотнуть, ибо слюны стало выделяться так много, что норовила заструиться по подбородку. — Это ты меня так дразнишь? — следует быстрый поцелуй в тонкую шею юноши, что от неожиданности выгнулся, ненарочно прижимаясь задницей к паху мужчины. Рыжик хрипло хмыкает, пробираясь пальцами под рубашку парнишки, щупая его мягкий живот. Сора в свою очередь содрогается, заглушив тихий стон, упрямо отстраняет ладонь модели от своего чувствительного места, с укоризной зыркнув на самодовольное лицо рыжеволосого. — Ничего я не дразню, — буркает мальчик. — Давай быстрее, мне нужно быть на работе через сорок минут. — Ладно, ладно. — тянет игриво он, включая фен. Тишину нарушает только шум, исходящий от электроприбора, и постукивание отросших ногтей Соры по экрану смартфона. Спустя непродолжительное время, волосы Соры приведены в порядок, только топорщатся немного, вот и всё. Впрочем, рыжие волосы Чайлда, вероятно, сильно распушились, выглядя несколько нелепо. — Я так и не поел. — вспоминает с досадой младший, заплетая длинные волосы в неаккуратную косичку. Схватив телефон, он понёсся на кухню, топнув ногой из-за отвратительно размякших хлопьев в соке. Но для того, чтобы не быть бессильным весь день, ему приходится проглотить испорченный завтрак, отложив мытьё посуды на потом. — Теперь-то точно готов? — улыбается Тарталья, когда паренёк показывается в прихожей с кислой миной. — Чего такой недовольный? Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Сора бросает на него гневный взгляд, а затем больно бьёт кулаком в плечо, обувшись в потёртые чёрные туфли. — Вот даже не думай, — шипит низким голосом светловолосый, выставив ладонь перед Чайлдом, что собирался коротко чмокнуть в губы. — Из-за тебя я опаздываю. — Из-за меня? — глаза Аякса удивлённо округляются, словно мужчина и вправду понятия не имел, в чём заключается его вина. — Да что я сделал-то? — вопрос пропускается злым Сорой мимо ушей. Подросток выходит из квартиры, и, не дожидаясь рыжика, вызывает лифт и скрывается в его кабине. К сожалению, Чайлд не успел, и тот уехал без него вниз. — Он всё ещё такой ребёнок… — кидает себе под нос модель, расплывшись в мягкой улыбке. Дождавшись лифта, взрослый оказывается на первом этаже в мгновенье ока. Покинув жилое здание, вертит головой в поисках своей машины, поскольку вчера он был настолько опьянён возбуждением, что сейчас и не помнил, где припарковался. Завидев знакомую златовласую фигурку, неловко топчущуюся около белого автомобиля, он облегчённо фыркает, незаметно подойдя к нему со спины. — Сора, — руки приобнимают за плечи, а названный шарахается, испугавшись громкого звука. — Хей! — смеётся он, увернувшись от замахнувшегося для удара подростка, и играется пальцами с автомобильными ключами, нетерпеливо пробежавшись языком по губам. — Не убегай от меня больше, хорошо? Ты заставляешь меня волноваться. — белокурый собирался огрызнуться, но осёкся, заметив в тёмных глазах искреннее переживание. — …Извини, — негромко мямлит Сора, спрятав глаза под упавшей чёлкой. — Я не умею себя контролировать, когда злюсь. — Я не обижаюсь, — и он действительно не держал никакого зла, прекрасно понимая, что в порыве злости мало кто обращает внимание на своё поведение. Звучит машинное пищание, оповещающее двух людей, что машина открыта и в неё теперь можно забраться. Золотистоглазый, всё ещё смущённый своей недавней выходкой, забирается на переднее сиденье, а Чайлд садится за руль, поглядывая на младшего с ноткой задорности. — Я возьму вину на себя, если тебя вдруг решат отчитать за опоздание. — успокаивает нервно ёрзающего мальчика рыжий, и Сора говорит что-то вроде «не стоит», выглядя смутившимся ещё больше добротой взрослого.

***

Как ни странно, приехали они вовремя. Им посчастливилось не застрять в пробке, поэтому у мальчика оставалось парочка минут перед работой, дабы настроиться на продуктивный день. — Кофе? — услужливо предлагает напиток вернувшийся из маленького магазина Аякс, ставя пластиковый стаканчик на маленький столик перед чёрным диваном. — Да, пожалуй… — вымученно простонал Сора, схватив стакан, жадно отхлебнул, и тут же дёрнулся, успев поставить его на место, прижал ладонь к ошпаренным губам. — Осторожнее, — посмеивается Чайлд, отставив свой кофе, мягко отводит конечность от губ, дабы осмотреть незначительный ожог. Он сводит брови к переносице, видя, как нижняя губа покраснела и припухла. Осторожно касается пострадавшей кожицы пальцем, слыша сдавленное мычанье. — У меня был бальзам. Не думаю, что он сильно поможет, но это лучше, чем ничего, правильно? — заботливо лепечет взрослый, трепетно улыбнувшись. Сора угукает, следя за тем, как рыжик расстёгивает маленький кармашек на своём рюкзаке, достав из него маленькую металлическую коробочку. Открыв её, собирает подушечкой пальца бальзам, и снова прикасается к нижней губе юноши, аккуратно смазывая потресканную кожицу прохладным кремом. — Так лучше? — понизив тембр, вопрошает Чайлд, сталкиваясь с пареньком лбами. Ровное дыханье синеглазого щекочет уста студента, а тот, подавшись моменту, приоткрывает их для поцелуя. Кучерявый приближается ближе, собираясь накрыть красные губы своими, но их прерывает бренчанье серебристых колокольчиков, именуемых в Японии «фурин», над дверью, вынудив людей испуганно отстраниться друг от друга. — Аэ, простите, вы уже открыты? Просто на табличке написано, что закрыты, а по времени должны открыться. — Сора поворачивается на громкий голос человека, удивлённо раскрыв рот. — Венти? Не ожидал тебя здесь увидеть, — озадаченность, запечатлённая на лице первокурсника, смылась радостью от встречи со старым знакомым. Чайлд вперил в возлюбленного требующий объяснения взгляд, но мальчик его проигнорировал, бросившись к развёдшему руки для объятий брюнету, с удовольствием обняв в ответ. — Прости, я забыл перевернуть табличку, торопился очень. Ты пока присаживайся, я скоро вернусь! — махнув рукой, златовласый покинул салон, оставив двух людей, смотрящих друг на друга холодно, тет-а-тет. — Вы друзья? — нарушает гнетущую тишину Чайлд, постукивая пальцами по колену, тщетно пытаясь успокоиться, но нарастающая ревность не даёт этого сделать. — Ну, мы учились в одной старшей школе, — непринуждённо улыбается, судя по всему, сверстник Соры, по-хозяйски усевшись на стул. У него проколото правое ухо, а на затылке набита запоминающаяся татуировка с сомнительным текстом. Смольные волосы растрёпаны, и две пряди из чёлки ниспадают на плечи, к концу переходя в ярко-бирюзовый цвет. Аякс знает почти всех знакомых своего парня, а этого видит в первый раз. — Потом поступили в один и тот же институт, но на разные факультеты. А ты ему кто? — так называемый Венти с недоверием окидывает взрослого взглядом изумрудных глаз, а затем, заметив, как недружелюбно настроен Тарталья, разрывается весёлым смехом: — Не парься, чувак! Я просто интересуюсь, ничего такого. — Он мой друг, — опережает рыжего Сора, вернувшийся в салон. — Через час уйдёт. — Чайлд смотрит на него с потаённой злобой, и совсем нескрываемой ревностью, а постукивания пальцев по колену учащаются, дав понять о том, что взрослый едва ли может держать себя в руках. — Ааа, я вспомнил! Ты рассказывал два года назад о том, что встретился с каким-то бестактным богатеньким идиотом, — вспоминает Венти, углядев то, как сконфуженно втянул Сора голову в плечи, и как потяжелел взгляд Аякса. — Я и не думал, что этот «бестактный богатенький идиот» окажется моделью популярного журнала… — сложив руки на груди, брюнет задумчиво смотрит перед собой, в то время как Сора засуетился, игнорируя существование Чайлда и тот факт, что его спину сверлят убийственным взором. Страшно представить, что он с ним сделает, когда они останутся наедине. — Так просто получилось, — оправдывается мальчик, не желая продолжать этот разговор. — Тебе концы подровнять, да? Или хочешь подкрасить их? — старый знакомый блондина прикладывает пальцы к губам, неопределённо промычав, в конце концов качает головой на второй вопрос парнишки. — У меня кончики сечься начали, — улыбнулся юноша, зажимая между пальцами свои длинные прядки, окрашенные в бирюзовый, и показывает неровные концы. — Поэтому да, просто подровнять. — Хорошо! — кивнул Сора, продолжая злить Чайлда своим поведением ещё больше. Специально ведь не смотрит на него, уделяя внимание только Венти, будто Тарталья за одну секунду стал ненужной игрушкой, которую можно было выкинуть. — Кстати, ты до сих пор пишешь песни? В последний раз у тебя очень здорово вышло! — рыжий дёргается, скривившись в лице, не стесняясь показывать своё негодование. Такое ощущение, что Сора ему мстит лёгким флиртом с этим долбо- … С этим очень подозрительным парнем. — Пишу, — отвечает сверстник студента, расслабляясь в кресле. На его плечи накидывается серый пеньюар, белокурый касается пальцами его волос, смачивая водой, и расчёсывает длинные прядки осторожно, не желая причинить дискомфорта. — Хочешь, спою? — Давай, — соглашается без колебаний Сора, покосившись на Чайлда, дабы оценить его шкалу злости от «я обижен, но перестану дуться, если ты меня поцелуешь» до «ах ты негодник такой, изменять мне вздумал? Ну ничего, я тебе такое потом устрою, неделю не встанешь». Из груди вырвался обречённый вздох, а лицо осветила кривая улыбка. Всё-таки, второй вариант оказался верным. Аякс пилит его яростным взором, дёргано размахивая ногой в воздухе, и грудная клетка часто вздымается, затем опадает, не оставляя никаких сомнений по поводу того, что рыжеволосый мечется в бешенстве. Сора смятённо отводит взгляд, предзнаменуя свою скорую смерть. Нет, конечно, Чайлд не станет его убивать, но порой мальчику казалось, что лучше умереть, чем терпеть невозможные ласки рыжего. Он тоже ревнует далеко не в первый раз, а золотистоглазый, всё время желая увидеть новую реакцию мужчины, заходил всё дальше и дальше, однажды позволив себе поцеловать господина Чжун Ли в щёку. Просто они были хорошими друзьями, поэтому оба не видели ничего в этом такого. После того случая Тарталья стал ненавидеть Чжун Ли ещё больше, хотя тот по сути не был ни в чём виноватым. Венти послушно запел, и Сора, в приятном удивлении раскрыв глаза, умилённо улыбнулся, спрятав улыбку кулаком. — У тебя красивый голос, Венти. — делает ему комплимент блондин, в то время как его ровесник довольно хихикнул и вздёрнул подбородок. — Спасибочки, я знаю! — ничуть не удивлённо восклицает парнишка, широко улыбнувшись. — Кхм-кхм, — Сора с мягкой ухмылкой оборачивается на громкое прокашливание, тут же меняясь в лице, завидев этот суровый и угрожающий взгляд Чайлда. Взрослый выглядит более устрашающе из-за упавшей на один глаз чёлки, вынуждая почувствовать себя загнанным в капкан. Тарталья вдруг поднимается с дивана, грубо сжимая запястье возлюбленного. — Поговорить надо. — хрипит мужчина, взирая на испуганно сжавшегося паренька сверху вниз без какой-либо жалости. — Ах, прости, Венти, я скоро вернусь! — перечить Аяксу, находящемуся в таком состоянии, нельзя, поэтому Сора и не перечит, покорно семеня за рыжим, тащащим в подсобное помещение. — Что ты делаешь, Сора? — он вжимает златовласого в стену после того, как они оказались в подсобке, и пропихивает своё колено между ног младшего. — Позлить меня захотелось? Студент сглатывает, дрожа, ловит себя на мысли, что ему чертовски нравится лицезреть разъярённого до такой степени мужчину. Рыжик сильнее стискивает запястья мальчика, оставляя алые следы на бледной коже, и наклоняется ближе, обжигая рваным дыханием его ухо: — Отвечай на мой вопрос, товарищ. — Н-ничего мне не хотелось! — это совсем не успокаивает Чайлда, что, низко зарычав, двинул коленом, выбивая из Соры шумный вздох. — Чайлд! Мне надо работать. — старается увильнуть от неизбежного разговора юноша, смотря куда угодно, но не старшего. Он потеет, выдавая свою нервозность, и с замиранием вслушивается в хриплое дыхание Тартальи, что сдавливает конечности куда больнее. — Это не ответ, Сора, — хладнокровно басит синеглазый. — Какого чёрта ты флиртовал с кем-то, помимо меня? Тебе нравится надо мной издеваться? Что же, — он вдруг отпускает его, но не даёт возможности сбежать, снова притянув к себе на колени, сам же опускаясь на маленький диванчик. — Ты разозлил меня. Доволен? Вижу, что тебе нравится меня злить. Уверен, тебе придётся по вкусу мой подарок. — Что…? — отрешённо переспрашивает юноша, заметив лежащий рядом портфель. И когда только Аякс умудрился взять его с собой? Рыжеволосый медленно расстёгивает его, вынимая то, от чего у Соры волосы на затылке шевелятся. Секс-игрушка на пульте управления. Вибратор, если говорить незавуалированно. — Чайлд… — он растерял свою самоуверенность, успев пожалеть сто раз о решении подразнить старшего. — Посмотрим, сколько ты без меня продержишься. — невесело усмехается Аякс, сорвав с мальчика брюки с нижним бельём. В портфеле модели помимо этой вещи была ещё и смазка, словно тот заранее подготовился. Он выливает на пальцы липкую жидкость, растирает и касается сжатого колечка мышц, заставив мальчишку простонать, мгновенно уткнувшись лицом в чужое плечо, дабы никто не услышал. Чайлд толкается пальцами внутрь, слыша несдержанный вздох, и видя, как тот нетерпеливо ёрзает. Однако взрослый не уделяет много времени растяжке, не желая, чтобы Сора кончил от одних его пальцев внутри себя. Медленно открывает новую упаковку с находящейся внутри секс-игрушкой, глядя на возбудившегося мальчика, трущегося об него задницей, незаинтересованно и всё также холодно, хотя первокурсник знает, что возлюбленный сам сильно возбуждён. — Ну, Чайлд… — всхлипывает жалостливо младший, ощущая, как в паху тянет, член изнывает по прикосновениям, которыми Аякс его обделяет. — Пожалуйста, потрогай меня… — Нет. Сора скулит, ощущая, как крепкие руки, покрытые шрамами, разводят ягодицы, а смазанный смазкой вибратор в форме яйца касается ануса, побуждая сжаться с непривычки. — Это наказание, Сора, а не поощрение. — напоминает мужчина, вводя игрушку для взрослых внутрь, всё же не переставая быть осторожным, чтобы не порвать мальчишку в порыве захлёстывающей ярости. Подросток выгибается, задохнувшись стоном от того, насколько же приятно его распирает изнутри. Он готов кончить, однако Чайлд сжимает член у основания, смотря пустым взглядом на просящее лицо златовласого. — Это жестоко… — хнычет юноша, ёрзая на коленях модели. Глаза Аякса темнеют, а возбуждённый орган становится твёрже, но всё равно, проявляя невероятную выдержку, он не ведётся на соблазнения возлюбленного. — Жестоко флиртовать с кем попало у меня на глазах, — он был обижен, что совершенно очевидно. Когда Тарталья обижается, то всё время кусает нижнюю губу и хмурится, не смотря на паренька. Вот и сейчас он старательно сверлил взглядом свои лакированные туфли, а Сору игнорировал. Взрослый заботливо натягивает на белокурого брюки, оказав помощь при застёгивании ремня, после ссадил с колен, и поднялся с дивана, вытирая испачканные лубрикантом руки влажной салфеткой. — Хорошо тебе провести этот день, Сора, — ехидно ухмыляется рыжик, прикладывая пульт управления к губам, прищуривается, наслаждаясь тихими вздохами и ахами удовольствия со стороны студента. — Интересно, сколько ты кончишь? Пять раз? Шесть? Или, быть может, тридцать? Хаха, как жаль, что я не смогу видеть твоего милого личика во время оргазма. — За-заткнись, — пытается съязвить мальчишка, согнувшись из-за невозможности стоять на ногах ровно, ибо они дрожат, подкашиваются, а упирающийся в ширинку член не даёт думать ни о чём, кроме как удовлетворения своих прихотей. — Я тебе отомщу, вот увидишь! …Когда я справлюсь с этим… — под конец он сник, вторично выгнувшись от пронзившей тело вибрации. — Эй! Ты что… Что ты сделал? — Этот пульт позволяет регулировать мощность и скорость вибрации на расстоянии, — поясняет Чайлд, сверкнув синими глазами и облизнув губы. — Мне необязательно быть рядом. Ну, а мне уже пора ехать на работу. Удачного дня! — накинув на плечи портфель, мужчина наклоняется к согнувшемуся в три погибели Соре, подарив ласковый поцелуй в лоб. Он на прощанье махнул ему рукой, и скрылся за дверью. Не обращая внимание на провожающий взгляд ожидающего Венти, Тарталья покидает салон, и довольный собой садится в машину, уезжая с парковки.

***

Время около двенадцати часов дня. У Чайлда, как и у Соры, двухчасовой перерыв, и Аякс собирается навестить своего мальчика. Синьора, естественно, заметила его возбуждение, но промолчала, лишь раздражённо цокнув и закатив глаза. На самом-то деле, рыжий должен был получить время для отдыха через два часа, однако начальница сжалилась, отпустив к «очередной бабе», как сама выражалась, чуть раньше. Мужчина не спешит заводить машину, для начала решив набрать Сору, чтобы удостовериться в том, что у того действительно сейчас перерыв. Он расстёгивает ширинку брюк, смачивая сухую ладонь слюной, проводит по налившемуся кровью члену рукой, хрипло выдыхая. Дрочить себе в машине, когда кто угодно мог пройти мимо, такая себе идея, но Аякса будоражил страх быть пойманным журналистами или фанатами за таким непристойным занятием. Он вообще хотел трахнуть Сору на одной из своих фотосессий прямо перед камерами, однако блондин бы счёл такое аморальным, поэтому Тарталья и не говорил о своём желании вслух. Зажимая телефон между плечом и ухом, мужчина спёрто выдыхает, поглаживая большим пальцем сочащуюся головку, вслушивается в долгие гудки, надеясь на то, что Сора не занят работой и действительно возьмёт трубку. — Что, Аякс? — устало спрашивает Сора. Чайлд ухмыляется, резко проведя рукой от головки до основания, сжав ствол, чтобы не кончить раньше времени. — Я хотел бы отдохнуть сейчас… — он лжёт возлюбленному, говоря, что не нуждается в его помощи. Чайлд знал, что тот просто не хочет давать рыжему почувствовать себя победителем. — У тебя перерыв, верно? — уточняет синеглазый, возвращаясь к поглаживанию головки органа, низко мычит, собираясь дать Соре понять, что он тут довольно извращёнными делами занимается. — Детка, я могу приехать? — …Ладно. Приезжай. Купи мне по пути кофе в старбаксе, пожалуйста. — белокурый, смущённый услышанным, прокашливается, и судя по тому, как приглушённо начал звучать его голос, он спрятал лицо в своих ладонях. — Хорошо, — соглашается рыжий, представляя на члене вместо своей руки горячий рот Соры, что бы сначала повозмущался для виду, а затем покорно заглотнул целиком, доставляя приятные ласки языком. — Что-нибудь ещё? — златовласый задумчиво хмыкает, вспоминая, что же ещё хотел попросить. — Я хочу есть. — молвит спустя минуту Сора, тихо простонав от, вероятно, усилившейся вибрации. — Понял, — коротко отвечает старший, и, когда первокурсник прекращает телефонный разговор, откидывает телефон на соседнее сиденье, сползая по водительскому креслу вниз, глядя затуманенным взором на конечность, сжатую в кулак, и в которую толкается стволом. — Сора, — выстанывает мужчина, прогибаясь в спине, лихорадочно облизывает свои пересохшие губы. Удовольствие так остро из-за того, что он не прикасался к себе с утра, и в уголках глаз собираются капельки слёз, когда шероховатый палец надавливает на уретру, собирая густой предэякулят. — Сора, — зажмурившись, Чайлд воображает юношу, забравшегося к нему на колени, и самостоятельно опускающегося на член, а затем замирающего, чтобы назвать Аякса папочкой и попросить его помочь. Тарталье нравилось, когда мальчик называл его папочкой. Но это было чрезвычайно редко, потому что обычно рыжий срывался, и даже если место было не подходящим, находил способ трахнуть студента. Однажды Сора просто в шутку назвал его папочкой посреди улицы, а Чайлд застопорился, и, убедившись в том, что не ослышался, завёл в переулок. Он вошёл в него почти не растягивая, слишком уж перевозбуждён был, и не слышал протестов тогда ещё школьника. Ему было всего семнадцать, а Аяксу двадцать четыре, и любой прохожий мог вызвать копов, обвинив его в педофилии. Но он же не был педофилом… Ему не нравились дети. Ему нравился только Сора. Да и к тому же, Сора уже не был ребёнком. Рыжеволосый ухмыляется криво, сжав член крепче, толкается бёдрами и застывает, не в силах пошевелиться из-за настигнувшего оргазма. — О, чёрт… — выругался взрослый, тупо смотря на испачканную в вязкой сперме ладонь, ощущая, как возбуждение возвращается к нему, становясь невыносимым, дурманящим разум. Как он и думал, дрочка мало чем помогла. Кажется, только хуже сделала. Но, стоит сознаться, Аякс совсем немного надеялся на то, что после того, как подрочит, ему станет лучше. Зря надеялся, потому что стало хуже. Вытерев запятнанную семенем руку салфеткой, которую предусмотрительно брал с собой везде, модель застегнула ширинку, поморщившись о члена, трущегося о грубую ткань брюк, и завела автомобиль, выезжая на трассу. Останавливается около старбакса, захватив с собой маску, потому что, ну, хоть наполовину скрыть лицо было необходимо. В противном случае, узнай бы его какая-то фанатка, он бы точно не смог отделаться от неё ещё полдня. — Здравствуйте, — натянув чёрную маску до переносицы, радушно здоровается с работником синеглазый, милостиво прищуриваясь. — Карамельный фраппучино и латте, пожалуйста. Официант сонно смотрит на него, и после, встряхнув головой, медленно произносит: — Вы желаете что-нибудь ещё? — Да, малиновый чизкейк, — нетерпеливо бросает рыжик, опираясь руками на стойку, постукивает по ней пальцами и выжидательно смотрит на не двинувшегося с места парня. — Эй, — он щёлкает перед его носом пальцами, недовольно нахмурившись. — У меня мало времени. Будьте, очень вас прошу, побыстрее. — он теряет терпение, потому что возбуждение даёт о себе знать болью в паху, и взрослый хочет поскорее от него избавиться. — Чего вы такой дёрганый, мужчина, — неожиданно рядом появляется девушка, по форме напоминающая старшеклассницу. Тарталья награждает её мрачным взором, а вскоре отворачивается, сверля взглядом стулья, стоящие в ряд, и длинную барную стойку. — Ох! Я же вас знаю! Вы Чайлд! — Аякс удручённо мычит, обессиленно стукаясь щекой о твёрдую поверхность. Ещё чего не хватало… И как его узнали? Он же так хорошо замаскировался! — Вы обознались, — вяло мямлит синеглазый, перехватывая руку девушки в нескольких сантиметрах от своих рыжих волос. — Я убедительно прошу не прикасаться ко мне. — никому не понравится, когда к ним будут лезть какие-то незнакомцы, вот так нагло протягивая загребущие руки к мягким прядям, которые сушились сегодня руками Соры. И он не хотел, чтобы кто-то касался его помимо первокурсника. — А в жизни ты ещё сексуальней, — она пускает на него слюни, благо, не в буквальном смысле, вызывая у Чайлда отвращение. Какого чёрта? Не знает, что такое «личное пространство»? …Возмущался тот, кто постоянно лез обниматься к Соре. Но они встречались и ему было такое простительно, а вот ей, жалкой незнакомке, такое не прощалось. Тарталья поднял взгляд на официанта, надеясь, что тот войдёт в положение и избавит от ненужного общения, однако парнишка уже отвернулся, занятый полученным заказом. — У тебя нет девушки? Слышала, что нет! Рыжий громко вздохнул, показывая всем своим видом нежелание продолжать общение, а та, являясь либо тупой, либо слишком наивной, думающей, что Аяксу может быть интересна её компания, приближается к нему, нарушив все границы личного пространства. Юноша повернулся к ним лицом, недоумённо взметнув правую бровь вверх. На безмолвный вопрос рыжик кивает, отцепляя руки девушки от своих запястий. — Девушка, вы что будете брать? — отвлекает брюнет её на себя, сочувственно взглянув на измученного Тарталью. — Его. — не похоже, что она шутит. Чайлд закатывает глаза, удерживая себя от того, чтобы не оттолкнуть её от своего тела. Если он будет грубым со своими поклонниками, то тогда разгорится скандал, и репутация Аякса пострадает. На неё-то плевать, но есть вероятность, что по его вине пострадает Сора. И мужчина не простит себе этого. На телефон поступает звонок, и синеглазый, прочитав, кто это, готовится услышать недовольный такой долгой задержкой голос. — Ты где? — он был прав. Сора слышится очень недовольным, слегка встревоженным. — Прости, — взрослый раздражённо массирует переносицу. Наконец его заказ готов, модель в благодарность кивает, расплатившись по карте, спешно покидает старбакс, не замечая, что девушка увязалась за ним. — Просто небольшой инцидент. — Инцидент? — первокурсник после двусмысленной фразы Чайлда только больше насторожился. Мужчина вздыхает, открывая дверь машины и ставя стаканчик с кофе на подставку, а бумажный пакетик с десертом внутри положив на сиденье, собирается уже сесть за руль, как вдруг его нагло дёргают за ткань заправленной в брюки водолазки. — Я тебе расскажу всё, когда приеду. — обещает рыжик, не дождавшись ответа, отключает телефон и поворачивается к школьнице, глядя на неё, не скрывая враждебности. — Это… — она мнётся, зля взрослого больше. — М-можно попросить твой номер телефона? У него нервно задёргался глаз. — Прошу прощения, мне сейчас некогда. — вежливо отшивает её старший, садясь на водительское сиденье. Девушка строит такое лицо, будто заплачет, и возможно, если бы Чайлд был бы более совестливым, он бы извинился, но он не такой. — А… А с кем ты говорил? — Тарталья сжимает руки на руле до побеления костяшек, попытавшись выдавить широкую улыбку, однако она сползает куда-то вбок, превратившись в оскал. — Это неважно. — отрезал он, и, пресекая дальнейшие попытки завести разговор, хлопает дверью авто, торопясь уехать от кафе как можно дальше. Припарковавшись около парикмахерской, Чайлд чувствует себя очень измотанно и устало, хотя его былое возбуждение возвращается, когда видит в панорамном окне своего ненаглядного Сору, что, сложив руки в замок, ёрзал на высоком стуле, не справляясь с ощущениями. Мужчина хрипло усмехается, захватив с собой напитки и перекус для подростка, тянет дверь на себя, оказываясь внутри тёплого помещения, в котором пахнет корицей. — Чайлд! — облегчённо позвал его блондин, но вставать со стула не собирался. Видно, из-за вожделения парнишка не мог стоять на ногах. — Хей, — он незаметно целует возлюбленного в висок, поставив на стол стакан с небольшим пакетиком. — Как ты, детка? Соскучился? — Некогда мне по тебе скучать, — ворчит Сора, уклоняясь от огненного поцелуя в шею. Взрослый садится рядом на стул, поднося к губам кофе, отпивает и слизывает с губ оставшиеся капельки. — Я чувствую себя прекрасно. — он вздёрнул носик, снова пытаясь отыграть независимость и неподступность. Ах, как же сильно Чайлд возбуждается от такого. — Да? Детка, а если так? — нащупав в кармане брюк пульт управления, он, не вынимая его, жмёт на кнопку, с ехидством лицезрея, как Сора выпрямился в спине, свёл ноги вместе, просунув руку между бёдер и упал лицом на стол, хрипло задышав. — Нет… Не надо… — умоляет его подросток, залившись краской. Ему тяжело соображать, и ещё немного, и он снова кончит. В какой раз уже? …Сора сбился со счёта. — Ча-Чайлд… — член рыжего дёргается, стоит тонкой линии слюны потечь с уголка губ младшего. Парнишка смотрит на него просящим взглядом, полным возбуждения, а Тарталья улыбается, приближаясь к пареньку. — Ну давай же, — шепчет искушающим тоном Аякс, забираясь пальцами под брюки студента, сдавливая ими мягкие ягодицы. — Попроси меня, как следует. Блондин разъярённо фыркает, и грубо отпихивает взрослого от себя, не рассчитав силу, раз тот, потеряв равновесие, упал со стула. Рыжий застонал от боли в затылке, которым ударился об тупой угол соседнего кресла, и инстинктивно прижал руку к ушибленному месту. — Я, конечно, всё понимаю, но это уже чересчур, — мир поплыл после того, как рыжик поднялся. Пришлось схватиться за стол, дабы не упасть снова. — Сора! — собирался схватить за запястье, но мальчик оказался быстрее, поэтому модель могла только смотреть вслед юноше, что скрылся в уборной. Рыжик вздохнул, сев на стул и откинул голову назад, тря лицо ладонями. Всё же, возможно, он перегнул палку… Но Соре тоже не стоило вот так грубо отпихивать. Мало ли, Чайлд бы пострадал сильнее, и пришлось бы вызывать скорую? Такие проблемы студенту совсем ни к чему. — Ты довёл Сору до слёз? — рядом присаживается неизвестная девушка, подпирая подбородок ладонями. — Ах, как же это грубо с моей стороны — не представиться. Меня зовут Кэ Цин, — девчушка, выглядящая серьёзно, позволила своим блестящим от бальзама губам расплыться в полуулыбке. — Я встречаюсь с его сестрой. Но думаю, для тебя эта информация не имеет какого-либо веса, — Чайлд недоверчиво хмурится, стараясь вспомнить кого-то из своих знакомых с такой внешностью, но, будто назло, в голове всё путается. Кэ Цин хороша собой, именно поэтому он подумал, что она тоже является моделью или ещё кем покруче. — Ты встречаешься с Сорой, да? Нет смысла скрывать это от меня. — Допустим, — рыжий поглядывает на дверь уборной, начиная переживать за то, что Сора так долго не выходит оттуда. — И что? — та снова улыбнулась заговорщицкой улыбкой, переплетая свои пальцы. — Тогда ты, пожалуй, должен лучше меня знать, что Сора любит, когда с ним обращаются ласково, — делает заключение девушка с сапфировыми глазами, игнорируя многоговорящий взгляд исподлобья. — О, прошу, не принимай это за попытку задеть, я всего лишь желаю помочь. Всё же, я очень дорожу Сорой, и Хотару оторвёт твоё… Достоинство, нежели узнает, что он пострадал по твоей вине. — Если бы ему не нравилось, я бы давно прекратил. — шумно выдохнул мужчина, недовольный тем, что незнакомка собирается учить его тому, как правильно общаться с возлюбленным. — Нет, ты не понял, — она покачала головой, разочарованно поджав губы. — Сора подстраивается под тебя, потому что боится, что ты его бросишь, если вдруг он в чём-то оплошает.  Я не думаю, что ему нравится твоё собственничество. Ты присвоил его себе, а он, я напомню, живой человек. — Кэ Цин, словно потеряв контроль над эмоциями, стукнула кулаком по столу, но моментально вернула бесстрастное выражение лица. Чайлд опустил голову, всерьёз задумавшись над словами младшей. — Если говорить прямо, тебе нужно быть более ласковым с ним, и не… Не думать только о своём удовлетворении, — она запнулась, какое-то время пытаясь подыскать правильное слово. — Сора, вероятно, мучается из-за той игрушки. Тебе бы стоило извиниться. — и вот, она, закончив свой монолог, встала из-за стола, поправив воротник белой рубашки и пиджак, покинула салон, оставив после себя напоминание в виде тонкого шлейфа женских духов. У Тартальи внутри поселились смешанные чувства. Возбуждение поутихло, и он, испытывая острую вину, скованный в движениях, прошёл к уборной, робко постучав по ней костяшками пальцев. — Сора, — тихо зовёт Аякс, замерев с рукой, которой собирался постучаться вновь, услышав по ту сторону шебуршание и приглушённый всхлип. — Прости меня… Я не подумал о тебе. В который раз, — он виновато опускает тёмно-синие глаза, поникнув. Почему модель всегда ведёт себя так эгоистично, не думая о том, что Соре это может быть неприятно? А вдруг мальчик вообще думает, что Чайлду нужен только для секса, а как личность он его не интересует? Что, если Сора в один день скажет «я устал», и уйдёт? Тарталья не представляет без него жизни, и боится думать, как поведёт себя в том случае, если мальчишка действительно порвёт с ним. — Пожалуйста, открой мне дверь. Я не буду ничего с тобой делать. Замок щёлкнул, и дверь скрипнула. Перед ним предстал сидящий на полу блондин, тщетно стирающий с щёк слёзы, подрагивающий от нового сильного оргазма, ставшего болезненным и таким тошнотворным. — Я говорил тебе утром, что не хочу, — всхлипывает студент, утыкаясь носом в плечо обнявшего рыжего, который стянул с него брюки, чтобы вынуть вибратор, причиняющий болезненное удовольствие. Он мычит, когда прохладные пальцы мягко скользят внутрь, освобождая от секс-игрушки. — Но ты не слушал. — Прости, милый, — раскаянно шепчет синеглазый, захлопнув дверь и опустившись на недавно помытый пол, усадив дрожащего юношу на свои колени. — Я повёл себя неправильно. Прости, прости меня, — в забытье повторяет одно и то же мужчина, а Сора, являясь по натуре своей мягкотелым, не может злиться, зная, что старший правда не хотел причинить ему дискомфорт. — Все выходные я буду с тобой и не буду ни к чему принуждать, если ты сам не захочешь. — Аякс, — златовласый жмётся ближе, глядя в глаза взрослого, щекочет своим дыханьем его шею. — Ты же любишь меня, да? — спрашивает так, словно, скажи Чайлд «нет», он бы рассыпался прямо в руках модели. Но Тарталья никогда не скажет подобного. Любовь к Соре не знает границ, и он хочет показать её сейчас по-другому, не грубым сексом, а ласковыми словами и ненавязчивыми поглаживаниями. — Конечно я люблю тебя, — заверительно шепчет мужчина, покорно поднимая голову, стоит мягким ладошкам первокурсника лечь поверх его щёк. — И готов говорить об этом постоянно. Сора кротко улыбается, довольный ответом, и сам, преодолевая смущение, касается губами его губ. Чайлд сначала, ошарашенный инициативой младшего, не отвечает на детский поцелуй, но вскоре проникает робко в чужой рот языком, толкается им в щёку и слышит постыдный скулёж со стороны юноши. — Ая- Дыхание становится хриплым, и Сора заёрзал на коленях мужчины от того, как мокро целовал его возлюбленный, посасывая язычок и излизывая своим. Он мычит, ощущая руки взрослого, забравшиеся под рубашку. Рыжий гладит матовую кожу пальцами, ползёт ими выше, задевая чувствительные соски. — Ах, Чайлд… — Тарталья покусывает мальчишеский подбородок, выдыхает горячий воздух, будоража первокурсника сильнее. Рыжик оставляет ещё один поцелуй на губах парнишки, двигает пахом по ягодицам младшего. Прикрыв глаза, подёрнувшиеся дымкой возбуждения, он вплетается пальцами в золотистые волосы мальчика, оттягивает и ослабляет косичку, растрепав длинные пряди на затылке. — Давай поедем домой… — шепчет, не соображая совершенно, юноша, смело потираясь о член мужчины, отдаваясь в распоряженье возлюбленного. Он жаждал его прикосновений целый день, и пусть так требовалось только из-за вибратора в нём, сейчас же Сора хочет этого по своей воле. Чайлд целует его, жадно гладя широкой ладонью юношескую грудь, тихо рычит, сходя с ума от молочного запаха кожи, и кусает за нижнюю губу, оттягивает, ощущая в своём рту металлический привкус. — М…! — вскрикнул скорее от неожиданности, нежели от боли, златовласый, инстинктивно зацарапав лопатки модели. — Детка, я не смогу терпеть так долго, — урчит рыжий, поднимаясь на ноги и сажает подростка на раковину, оставляя смазанный поцелуй на виске. Сора обнимает нижними конечностями за талию, плавясь от ласк ненасытного Аякса, что исцеловывает его шею так увлечённо, не думая о том, что потом на коже останутся яркие следы. Им обоим всё равно, что будет после, они хотят только друг друга, и неважно, заметит ли их кто-нибудь или нет. — Позволь трахнуть тебя здесь. — выпрашивает надрывистым голосом взрослый, и по его красному от перевозбуждения лицу видно, что он, даже если мальчик откажет, скорее всего больше не сможет сдерживаться. — Чайлд… — Сора, сомневаясь в чём-то, затихает и временно не продолжает фразу, терзая свою сочащуюся кровью нижнюю губу. — Па… П-Папочка, — он смущённо всхлипывает, отворачиваясь, не найдя в себе сил смотреть на старшего. — Не сдерживайся. — О, детка, — рыжеволосый едва ли не упал с подкосившихся ног, вовремя вцепившись руками в края керамической раковины, подавляя желанье засадить парнишке сейчас же. Он мажет губами по изгибу шеи, ловко стягивает и без того почти что спавшие брюки с нижним бельём, учтиво сняв обувь со стоп студента, жмётся ближе, выбивая из груди весь воздух. — Я так сильно люблю тебя, — в беспамятстве нашёптывает мужчина, накрывая ладошку Соры своей, переплетает их пальцы и царапает чутка ногтями, побуждая партнёра издать тихий вздох. Два горящих в приглушённом свете золота, окаймленные светлыми ресницами, смотрят выжидающе, а блестящие от излишества слюны губы раскрываются, бесспорно, требуя поцелуй. — Сора, — мужчина не медлит, впечатываясь устами в юношеские, которые на вкус казались липовыми, медово-сладкими, с жадностью. Он хочет поглотить его, подчинить себе, и никогда-никогда не расставаться. Всё же, один жалкий день разлуки заставляет обоих изнывать друг по другу, и выражать то, как соскучились, через остервенелые прикосновения, грубоватые ласки и такой же несдержанный секс. — Давай уедем на отдых, детка, — лепечет томным гласом человек, забираясь подрагивающими от нетерпения пальцами под гольфы подростка. — Мы всё время работаем, и видимся вечером. Так что… Давай, когда ты сдашь сессию, мы слетаем заграницу. — Ох, сессия, — он неприязненно кривится, вспоминая о грядущей и неизбежной череде экзаменов. Сора не был глупым, поэтому подходил к ним серьёзно, в то время как его сестра не собиралась париться, и казалось, вообще не готовилась. Не то чтобы подросток сильно переживал за неё, осведомлённый её способностью хорошо подготовиться за ночь до сессии, но всё же, какая-то слабая тревога била изнутри. — Хорошо, Чайлд… — блондин отмахнулся от лёгкого беспокойства, сосредоточившись на ощущениях, доставляемых руками Аякса. Синеглазый, прерывисто выдохнув, утыкается носом в блондинистые волосы младшего, достаёт из заднего кармана брюк бутылёк ярко-красного цвета, выдавливает содержимое на свои шаловливые пальцы, приставляя к влажному колечку мышц паренька. Последний замирает, в предвкушении глядя вниз, хотя из-за того, что в уборной свет исходил только от лампочек на зеркале, было довольно сложно что-то рассмотреть. Из глотки вырывается протяжный стон, когда мужчина плавно толкается в горячее нутро, проскальзывая тонкими пальцами глубже, надавливает спустя долгую секунду на простату. — Мх… Мм… — сдавленно замычал мальчик, сминая мягкую ткань водолазки на спине возлюбленного, тая от поцелуя в щёку. Тарталья собирался поцеловать в губы, но промахнулся, мазнув в ложбинку между ключицами златовласого. — Аякс… — шёпот студента института пропитан желанием, сам он выгибается от того, насколько часто подушечки пальцев взрослого попадали по чувствительному местечку, и тяжело дышит, не справляясь с фееричными ощущеньями. — У тебя такое чудесное лицо, — также взбудораженно шепчет Чайлд, с громким хлюпаньем вынимая пальцы для того, чтобы вставить их снова, но грубее, проникая глубже, даруя младшему неописуемое удовольствие. Сора, подавившись стоном от новой ласки шершавого языка чувствительной шеи, стукается затылком о зеркало, раскрыв рот в беззвучном стоне. — Хей. Зачем ты сдерживаешь себя? Я хочу слышать тебя. — губы соскальзывают с шеи на плечо, мужчина оттягивает шёлк расстёгнутой рубашки, прикасаясь горячими устами к мягкой коже, застывая в миллиметрах от очаровательно вставшего сосочка, что, стоило обжечь хриплым дыханием, затвердел, а его обладатель всхлипнул и заскулил. — Ты дурак, — обзывается Сора, вторично стукаясь затылком о дрогнувшее стекло. Рыжий поднимает на него взгляд, демонстрируя горящие в полумраке хищно тёмно-синие глаза, заставляющие мальчишку оробеть. Чайлд похож на дикого зверя, голодного и собирающегося как следует полакомиться своей дичью. — Мы в людном месте, Чайлд. Я не хочу, чтобы нас поймали. — он крупно дрожит, противореча своим же словам, льнёт к ладони, что коснулась щеки, и позволяет вздёрнуть себя за подбородок, вынудив смотреть лишь в горящие глаза модели. — Тебе не стоит переживать за это, — негромко бросает Аякс, трясь своими губами о чужие, не проникая внутрь рта языком. — Я не позволю этому случиться. Ты же веришь мне, Сора? — он, прикрыв тёмные зенки, насыщенные овладевающим всё больше вожделением, целует грудь паренька, впитывая в себя приглушённый стон. — …Верю, — всё же сдаётся первокурсник, обмякая и становясь мягким, податливым, вверяется Чайлду, зная, что тот никогда не осмелиться причинить ему вред. — Ха-ах… Аааа… — вырвавшийся скулёж топится ласковым поцелуем. Аякс совершает ещё один толчок пальцами, а затем выскальзывает ими, улыбнувшись на разочарованный фырк мальчонки. — Я вставлю, — предупреждает своим раскатистым и хрипловатым басом рыжик, расстёгивая ширинку на брюках, с облегчением выдыхает после освобождения члена от нижнего белья. Головка органа упирается в анус вздрогнувшего Соры, а Тарталья дразнит их обоих, обводит колечко мышц, не спеша ворваться внутрь. — Детка, видел бы ты себя сейчас. — он тихо засмеялся, находя чрезвычайно милым то, как не терпится студенту ощутить в себе горячий ствол мужчины. — Пожалуйста, не издевайся, — умоляет дрожащим голоском золотистоглазый, цепляясь немеющими пальчиками за лоскуты ткани, прилегающей к телу старшего, царапает бледную кожу под ней, выдавая свою невозможность больше ждать. — Аа-ах-М… ааа… — юноша застонал от толчка внутрь ровно в тот момент, когда в дверь уборной постучали. Сора застыл, в испуге уставившись на преграду, отделяющую их от человека по ту сторону, в то время как Чайлд, слишком возбуждённый, толкается членом дальше, глухо зарычав от тесноты в мальчишке. Он едва ли может держать себя в руках и не срываться на бешенный темп, а из-за того, что юноша сжал его сильнее, выдержка натягивается, подобно струнке. — …Эй? Есть кто? — неуверенно позвал некто, и Соре пришлось укусить рыжего в плечо, чтобы хоть так подавить громкий стон от попадания по простате. Парнишка бьёт Аякса по лопатке кулаком, потому что тому, видимо, настолько плевать на того человека, что сжимает бёдра возлюбленного грубее, выходит наполовину и толкается вновь. — Постарайся вести себя тише, милый, — просит рыжеволосый мерзавец своего мальчика, вплетается пальцами в длинные волосы на затылке белокурого, осыпает короткими извинительными поцелуями лицо и учащённо дышит. Взгляд мужчины затянут плотной дымкой возбуждения, так что протесты ему точно нипочём. — Потому что я не смогу остановиться. — нужно было дать ему утром, жалеет Сора, в какой раз виня себя за свою капризность. Возможно, если бы они занялись сексом утром, то сейчас бы Чайлд не был так возбуждён. — Всё же никого…? — недоумённо спрашивает сам себя кто-то, дёргая ручку. Сначала у студента сердце падает в пятки, поскольку он подумал, что дверь всё это время была не заперта, однако та не поддаётся, поэтому блондин расслабляется. — Странно, я ведь слышал звуки отсюда… Показалось, что ли. — озадаченно бубнит неизвестный себе под нос. Аякс обращает внимание на себя укусом за ухом и глубоким толчком. Сора почти вскрикивает, но модель не позволяет этого сделать, накрыв губы поцелуем. — Детка, — слышатся отдаляющиеся шаги мужчины, и мальчик даже перевести дыхание не успевает от недавнего стресса, как Чайлд обрушает калейдоскоп поцелуев на основание шеи и острые ключицы, заменяя весь остаточный страх удвоенным наслаждением. — Я ведь сказал тебе, что не позволю никому увидеть тебя в таком состоянии. — на этот раз взрослый ласково обхватывает личико своими ладонями, ведёт губами от скулы до виска и сцеловывает прозрачный пот, ухмыляясь на отрывистый всхлип юноши. Возлюбленный прижимается вплотную бёдрами к ягодицам мальчика, мягко надавливает пальцами на впалый живот и ласкает кожу языком, оставляя влажный след от переливающейся золотистыми оттенками слюны. Затем опять отстраняется, толкаясь в Сору исключительно липкой головкой члена, готового в любую секунду излиться. Чайлд не хочет кончать так быстро, желая растянуть удовольствие. Хотя, впрочем, если настигнет оргазм, отменить его будет невозможно. Но всегда можно трахнуть Сору во второй раз. — Чайлд, — а первокурсник задыхается, смаргивая слёзы, и жмурится в преддверии оргазма, предчувствуя, что кончит после нескольких толчков взрослого и попаданий по простате. — Пожалуйста… И Чайлд, облизнувшись, слушается, подаваясь вперёд, заполняет паренька тотчас полностью, услышав придушенный крик. Сора кончает даже раньше, изгибаясь и морщась от металлического крана, врезавшегося в поясницу, сжимая в себе возбуждённый орган Аякса до одури сильно. — М… — рыжий низко застонал, собирая пальцами сперму с мягкого живота, скользит ими игриво к соскам юноши, пачкая тело белёсым семенем. — Детка, ты такой узкий, хаха, — не обходится и без грязных фразочек взрослого, к которым Сора уже успел привыкнуть, испытывая от них разве что кружащее голову возбуждение. Синеглазый прижимает руки младшего к стене, сжимая запястья своими конечностями до видимых отметин, завершает их секс двумя грубыми толчками. …Вернее, Сора думал, что Чайлду этого наконец хватит. — Пожалуйста, можно я трахну тебя снова, — жалостливо просит мужчина, содрогаясь от накрывшего экстаза, что, вроде как, должен был как наконец погасить возбуждение, но из-за того, что Сора сжал его, член вновь стал твёрдым. — Последний раз. Я обещаю. — и первокурсник, вздохнув, разрешает ему это. — Аа… Аа! Чайлд, н-не… Не так б-быстро, прошу…! А! — Сора всхлипывает, жмурясь от пронизывающего тело наслаждения и боли одновременно, потому что кран всё также неприятно давит на спину, оставляя от холодного металла отпечаток. Но это не так важно, поскольку Тарталья, вдавивший его в раковину и закинув ноги на свои плечи, чуть ли не сломавший мальчика пополам от такой позы, яростно вдалбливается в него, совершенно не жалея ни запястий, которые теперь чертовски сильно зудят и ноют, ни бёдер, кои мужчина начал ожесточённо покусывать. — Чёрт… Чайлд! — он хотел, чтобы слова вышли гневными, но по причине слишком приятных ощущений у него выходят только жалкие вздохи и скулежи. Рыжик ускоряется, и вскоре, спустя пару секунд, кончает внутрь, плавно выскользнув из растраханного парнишки. — Прости, — он смотрит на то, как собственная густая сперма обильно вытекает из заднего прохода возлюбленного, и игнорирует тот факт, что желание вставить всё ещё не исчезло. Ласково обняв блондина, ссаживает с раковины, поглаживая истерзанную спину своими ладонями. — Может, стоит отпроситься на оставшийся день? Ты вряд ли стоять сейчас сможешь. — Да… Думаю, что да… — Сора всхлипнул, ощущая, как на него натянули брюки с нижним бельём и привели в порядок рубашку. Чайлд нежно улыбается, сдувая растрёпанную чёлку со лба и оставляет трепетный поцелуй, бережно касаясь пальцами покрасневших запястий младшего.