В Манчестере все нормально

      За Амадом забавно наблюдать.       У него смешная походка. Пружинистая, слегка с раскачкой из стороны в сторону. Впрочем, он не так часто просто так ходит пешком - обычно Амад прыгает, танцует, подкрадывается, пробегает, пролезает и выкатывается. От него шугаются сотрудники базы. Товарищи по команде, те что постарше, иногда пытаются спрятаться от него или сбежать. Но все одинаково его любят. Амад - как маленькое портативное солнышко, о которое хочется погреть руки. При желании его можно положить в карман.       У него заразительный смех. Его всё на свете может рассмешить, причем сразу - до слез и икоты, до падения на газон и судорожных всхлипов следующие минут пятнадцать, любая крошечная шуточка может превратиться в приступ гомерического хохота, и весь следующий день Амад будет поминать тебе этот эпизод. Смех Амада тоже все любят - он очень звонкий и искренний, его очень приятно слушать. Записать на диктофон - и в наушники на репите. Ладно, это уже слишком, наверное, всё-таки.       Он потрясающе одевается. Иногда так, что даже воспитанный сборной Франции Лени восхищён тонкостью стиля. А иногда так, что вся команда валяется со смеху, лишь завидев в дверях бесформенно-цветастую фигуру, и черт его знает, по какому принципу Диалло выбирает, кем ему сегодня быть - стилягой или клоуном. Брайану кажутся нереально забавными его внезапные смены образов, его напускная серьезность в сочетании с детским лицом, которая держится не больше двух минут - дальше ивуариец не выдерживает и срывается в безудержный хохот.       Забавно наблюдать за тем, как Амад пытается намекнуть Брайану, что тот ему нравится.       Очень неловко. Очень стеснительно и завуалированно. Очень непохоже на Амада.       Ходит вокруг да около, переминаясь с ноги на ногу. Подбирается бочком. Чего хотел? Да так, просто мимо проходил. Нет, ничего такого, я не хочу поговорить. Откатывается в другой конец раздевалки и сверлит оттуда взглядом, нервно кусая ногти. Ненадолго, правда - потом снова срывается с места и бежит чудить. Но Брайан совсем не хочет отнимать у него эту возможность признаться первым, хоть у него самого внутри давно все замирает при появлении в поле зрения миниатюрной фигурки вингбэка. Очень хочется его поймать за шиворот, затянуть в крепкие, бескомпромиссные объятия - чтобы не дёргался - и поцеловать, наслаждаясь выражением шока на его лице. И посмотреть, что будет. Возможно, в обморок упадет. Возможно начнет брыкаться. А может быть успокоится хоть раз в жизни. Впрочем, Амада предсказать невозможно.       Он таскает для Брайана маленькие подарки. Еда - его язык любви, так что все время подсовывает нападающему батончики и пастилки или какие-то ивуарийские сладости и смотрит щенячьими глазами, как тот ест, будто пытается что-то сказать. Мол, вот тебе угощение, Брайан, кстати, я в тебя сильно влюблен. Для Мбемо и это бы уже прокатило, на самом деле, но Амад - удивительно - так и не решается открыть рот. Даже Лени его уже за это осуждает.       Накануне 14-го февраля у них тренировка; Амад, как обычно, стоит на ушах, прыгает и безумствует, и щипает, тыкает и дёргает Брайана больше обычного. "Соберись, - мысленно умоляет Мбемо, - когда, как не сегодня, дурачок?.." Дурачок продолжает баловаться. Терпение нападающего на исходе. В раздевалке, конечно же, обсуждают планы на праздник. Сене и Джош снова забили двойное свидание со своими дамами. Лени активно убеждает всех, что планирует сидеть дома; между тем его взгляд то и дело мечется в сторону Кобби, и Брайан подмигивает ему в знак поддержки. Амад жимется в углу, делая вид, что шнурки бутс для него куда интереснее общего разговора. Мбемо громко вздыхает и на вопрос Куньи с напускным разочарованием отвечает, что его так никто никуда не позвал. Новый город, новые люди - за полгода он себе здесь так и не нашел никого... Кроме хороших друзей, видимо. Амад сглатывает.       На парковке у базы тихо и пусто. Брайан со спортивной сумкой через плечо направляется к своему автомобилю, когда его окликают сзади. Запыхавшийся Диалло, взъерошенный, взволнованный, даже без привычной клоунады. "Брай! - ему приходится сделать паузу, чтобы отдышаться. Он догоняет и вцепляется в плечо нападающему, как будто боится, что тот вот-вот сбежит. - "Брай, мне очень надо с тобой поговорить. Очень," - в его глазах паника. Забыл все слова, что заготовил, и не знает, с чего начать, взгляд бегает по чужому лицу с безмолвной просьбой о помощи. Мбемо ласково накрывает его руку на своем плече - своей. Гладит запястье большим пальцем. "Все хорошо, Амад?" "Да...Да, конечно, Брай, я просто... - он выглядит ужасно потерянным. Не грани слез. Мбемо, честно, не выносимо видеть таким своего маленького вингбэка. Он не выдерживает и делает первый шаг. Подается вперёд и заключает Диалло в крепкие теплые объятия. Тот судорожно втягивает носом воздух, цепляясь за его бомбер, как утопающий за протянутую ветку; очень хочется погладить его по голове, поцеловать в висок, успокоить. Но Брайан только целомудренно гладит его по спине, слушая, как выравнивается чужое дыхание. "Бра-ай, - зовет Диалло шепотом ему в ухо. Кажется пришел в себя немного, собрался с силами. - Брай. Я очень давно хотел сказать. Я тебя очень люблю. Но не... не как друга. Ты понимаешь?" Брайан усиленно кивает. Боится испортить момент, если заговорит. У него внутри остались только бабочки. "Прости, мне очень страшно тебе говорить это в лицо, - он продолжает бормотать сбивчиво. - Если... Если это не взаимно, ты можешь сказать, мы можем продолжить быть друзьями, просто..." "Все хорошо, - Брайан его перебивает. Его собственный голос звучит хрипло и странно. - Все хорошо, Амад, все в порядке. Я... тоже. Очень тебя люблю. Слышишь? Мог бы и раньше сказать." Амад громко шмыгает носом. Неуверенно поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с нападающим. Его лицо, кажется, всё-таки предательски мокрое и с застывшим выражением шока, который постепенно сменяется на надежду и счастье, когда Брайан мягко гладит ладонью его щеку. "Пойдешь со мной на свидание сегодня, Диалло?" - спрашивает вполголоса, заворожённый абсолютно счастливым выражением на лице вингбэка. Тот улыбается во все тридцать два.       Поцелуй выходит очень теплым и многообещающим.