Там, где нас нет

В тот день он зарекся больше никогда не прибегать к помощи Мескалиниуса — слишком тяжелы и плачевны оказались его последствия. Однако, как и подобает прирожденному лжецу, Кэйа врал самому себе так же искусно, как и другим, поэтому уже через неделю капитан снова окунулся в омут пестрых видений, подкидываемых одурманенным сознанием. Зачем ему это? Просто...интересно. Каким-то образом соку Эхино удалось пробудить старые воспоминания Альбериха, до этого надежно запечатанные его подсознанием. Рыцарь и не думал, что когда-нибудь вспомнит свое детство, однако наркотик поселил в душе новую надежду — Кэйа хотел вспомнить, кто он такой, отыскать на задворках памяти лица своей настоящей семьи, узнать хоть что-то о Каэнриах. Пусть это и приносило адскую боль, рвущую голову на куски, капитан кавалерии хотел знать правду. А еще он хотел проверить, сколько выдержит. Как много времени понадобится наркотику, чтобы сломить тело рыцаря и подчинить его разум? Как долго Альберих продержится? Для него этот вопрос был неким соревнованием, своего рода вызовом самому себе. Кэйе было интересно, насколько низко он сможет упасть. Того несчастного флакончика, который был у капитана, хватило лишь на два раза, и ни один из них так и не пробудил новых воспоминаний, хотя рыцарь не слишком расстроился — ему хватало и тех видений, что подкидывал ему наркотик: красочные картинки утопии, где у всех все хорошо, а главное, в этой прекрасной лжи он всегда рядом. Дилюк из галлюцинаций был таким теплым и солнечным — таким, каким был до своего совершеннолетия. Он поддерживал, успокаивал, но что страшнее всего, этот Рагнвиндр призывал остаться с ним подольше, вместо того, чтобы гнать с глаз долой. В общем, в скором времени Кэйе пришлось вновь встретиться с Похитителями Сокровищ, и на этот раз он не собирался ограничиваться одним флаконом. — Ох, я смотрю, вы весьма заинтересованы в нашем продукте, капитан, — протянул один из разбойников своим скрипучим голосом, — Может, нам стоит наладить массовые поставки в Мондштадт? — Нет уж. Боюсь, вам придется ограничиться только моими заказами, — отрезал Альберих, с явным намеком играя со своим мечом, — Иначе мне вновь придется напомнить вам, где проходят границы наших "дружеских" отношений, — его губы растянулись в приторной улыбке. — Что ж...как скажете, — нервно сглотнул мужчина и вытащил сумку, наполненную звякающими бутыльками с соком диковинного растения, — А вы, видно, пристрастились к нашему продукту, — ляпнул он, передавая сумку капитану. — Он...оказался весьма полезен, — ответил Кэйа, кинув мешочек с морой похитителю. — Будьте осторожны, капитан... — Я всегда осторожен, — перебил рыцарь и с разбегу спрыгнул с обрыва, раскрывая планер. Высоты Каньона Светлой короны хватило, чтобы капитан добрался до стен города свободы за считанные минуты, приземлившись точнехонько на крышу штаба Ордо Фавониус. Прошмыгнув вниз, к своему кабинету, Альберих спрятал сумку в одном из шкафов с книгами и документацией, предусмотрительно заперев тот на ключ, и направился к Магистру за новыми однотипными, скучными заданиями. Конечно, Кэйе нравилось бить хиличурлов, доставать котов с деревьев и решать мелкие междоусобицы жителей города, тем самым защищая место, ставшее ему домом, однако иногда все это так надоедало, что хотелось лезть на стены и выть. Хотя теперь все было иначе — капитан кавалерии знал, что вечером его ждала новая порция эйфории, а потому задания выполнял с гораздо большим энтузиазмом, как думала Джинн, для Альбериха же то было скорее нетерпение. Ведь как можно усидеть на месте, когда счастье, пусть и временное, буквально на расстоянии вытянутой руки.

***

Вечером, уже после заката, справившийся со всеми поручениями и даже бумажной работой капитан кавалерии Ордо Фавониус с озорной усмешкой прошагал в свой кабинет, одаривая подчиненных хитрым взглядом. Закрыв за собой дверь, он бегло осмотрел помещение на следы взлома и, не обнаружив таковых, направился прямиком к шкафу, где ранее оставил сумку с Мескалиниусом. Стоило далеко не новой, скрипучей замочной скважине дверцы поддаться напору ключа, Кэйа тут же запустил руку в сумку, выуживая бутылек с персиково-розовой жидкостью. Недолго думая, рыцарь опрокинул в себя половину емкости и, немного поморщившись, проглотил. У него оставалось еще около часа до того, как наркотик подействует, а этого времени как раз хватило бы на то, чтобы заскочить в таверну и пропустить стаканчик-другой, что Альберих, несомненно, собирался сделать, особенно учитывая то, что капитан был прекрасно осведомлен о том, чья смена была в тот вечер. И так, закинув сумку с "очень важными документами" домой, Кэйа вальяжно вошел в таверну "Доля ангелов" и одарил всех присутствующих томно-хитрым взглядом. Покачивая бедрами, он прошествовал к барной стойке и плюхнулся на высокий стул прямо перед Рагнвиндром: — Один бокал "Полуденной смерти", пожалуйста, — слащаво протянул рыцарь. — Обойдешься, — хмуро бросил Дилюк. — Это еще почему? Рабочий день уже окончен, — заглядывая в алые глаза напротив, спросил Альберих. — Потому что ты — пьяница, и я не хочу стать причиной смерти твоей печени. — Ох, неужели вы заботитесь обо мне, Мастер Дилюк? — Хмф, — невнятно буркнул винодел и поставил бокал с коктейлем перед капитаном кавалерии. — Благодарю. Кэйа залпом осушил стеклянный сосуд и поставил его обратно на стойку, но, видимо, не рассчитал силу, отчего стакан разлетелся на куски, часть которых вонзилась в ладонь рыцаря Ордо Фавониус. — Тц, — раздраженно цыкнул Альберих, недовольно оглядывая свою руку, — я оплачу ущерб... — Дай посмотреть, — перебил того Рагнвиндр, потянув капитана за запястье. За время их короткого и не слишком внятного диалога, черная перчатка без пальцев успела пропитаться свежей кровью, сочившейся из порезов. Несколько капель красной жидкости упали на натертую поверхность барной стойки. Конечно, порез стеклом — дело неприятное, однако для такого незначительного ранения крови было...многовато. А что самое интересное — останавливаться она, видимо, не собиралась. Глаз Кэйи округлился от удивления, он должен был как-то отшутиться, что-то сделать и спешно ретироваться, но вместо остроумных шуток и витиеватых слов, рыцарь мог лишь тупо следовать за Рагнвиндром, тащившим его в подсобку, заторможенно отвечая на расспросы оного. "Неужели один из побочных эффектов?" — единственное, что кружилось в голове Альбериха бесконечной каруселью. В подсобке было подозрительно жарко, и капитан знал наверняка, что причиной тому было вовсе не отсутствие окон, а наркотик, заявивший о себе так не вовремя. Усадив названного брата на старенький, кривоватый табурет, Дилюк отвернулся к заваленным всяким хламом полкам в поисках аптечки. Пока бармен был занят оказанием первой помощи, а точнее поиском инструментов для этого, Кэйа смотрел на свою окровавленную ладонь, из которой еще торчало несколько осколков, прислушиваясь к своему стремительно ускоряющемуся сердцебиению. От этого, несомненно очень интересного, занятия его отвлек Рагнвиндр, опустившейся на колени перед капитаном кавалерии. Винодел аккуратно взял раненную руку в свои и поднес к лицу. Альберих неотрывно следил за каждым движением человека напротив, силуэт которого то расплывался, то вновь становился четким, а то и вовсе изгибался под невозможным углом. Однако стоило горячему дыханию коснуться смуглой и немного шершавой кожи, как картинка стала до боли четкой. Дилюк аккуратно и, насколько это было возможно, безболезненно вытащил первый осколок и коснулся образовавшегося глубокого пореза губами, а за ними и языком, подбирая каждую капельку алой крови, будто преданный пес, старавшийся зализать раны хозяина. За первым осколком последовал второй, а за ним — третий и четвертый. И каждую ранку хозяин "Доли ангелов" старательно зацеловывал, обводил языком вдоль и поперек, заглядывая в синий глаз своими рубиновыми, напоминавшими скорее бездонные колодцы вина, в которых капитану до дрожи в коленях хотелось утопиться. Его и без того красные губы покрылись темной кровью, которую он хотел смахнуть большим пальцем, но в итоге лишь размазал по щеке. Это было...странно, но очень соблазнительно, рыцарь должен был признать. Пока Рангвиндр был занят "обработкой" его травмы, Альберих с трудом дышал, пропуская удары сердца, не смея отвести глаз. — Дилюк...что ты... — сглотнув, начал капитан, когда кровь все-таки остановилась, —...Делаешь? Названный брат посмотрел на того в недоумении и совершенно невозмутимо ответил: — Эм...обрабатываю твои порезы? — он кивнул на плотно перебинтованную ладонь, — Готово. Свободен, — возвратив прежнее хлоднокровие, сказал бармен. Кэйа моргнул еще пару раз, прежде чем убедился, что все это представление с поцелуями и языком было лишь несбыточной мечтой, подсунутой подсознанием. На губах рыцаря расцвела тоскливая улыбка: — Сколько я должен за порчу имущества, Мастер Дилюк? — Просто избавь меня от созерцания твоей наглой особы в моем заведении. — Хорошего вечера, — попрощался Альберих и нетвердой походкой вышел из таверны, прихватив с собой две бутылки одуванчикового вина.

***

Хоть расстояние от таверны до дома капитана кавалерии Ордо Фавониус было относительно небольшим, для Кэйи дорога оказалась труднее одиночного подъема на Драконий Хребет: его шатало из стороны в сторону, а ноги, да и все остальные части тела, отказывались подчиняться. Казалось, импульсы, посылаемые мозгом, терялись где-то на полпути вместо того, чтобы передавать команды нервным окончаниям. Однако проблемы передвижения — только полбеды, гораздо хуже было то, что рыцарь не был уверен, что из того, что он видел, было реальностью, а что — галлюцинацией. Накрапывал дождь, но Альбериху казалось, что он шел под палящим солнцем, до того жарко ему было. Улицы были совершенно пусты, однако капитан был уверен, что видел тени, шнырявшие то тут, то там, прячась по углам в ожидании подходящего момента для нападения. Сердце бешено трепыхалось, ударяясь о грудную клетку, словно свихнувшаяся канарейка, бьющаяся головой о железные прутья своей клетки, а шестеренки в мозгу крутились с удвоенной скоростью, перематывая мысли, словно немое кино. Слишком быстро. Тело Кэйи явно не поспевало за ходом его мыслей, со скрипом передвигая ногами, будто огромная мельница в безветренную погоду пыталась сдвинуть каменный жернов. Наконец, добравшись до дома, капитан(далеко не с первой попытки) открыл дверь и ввалился в темноту своей одинокой квартиры. Все, на что ему хватило сил, прежде чем распластаться на полу безвольным мешком — захлопнуть за собой дверь и повернуть ключ, чтобы никто не смог помешать доблестному рыцарю Кэйе Альбериху ловить приход от наркотика, который, вообще-то, являлся незаконным не только в Мондштадте, но и в половине Тэйвата, что, впрочем, не помешало капитану кавалерии запастись этой дрянью на месяц вперед. — Думал, уже не дождусь тебя сегодня, — раздался бархатный голос из глубины помещения. Табун мурашек пустился галопом по позвоночнику капитана. Ему не нужно было спрашивать "кто там?" или "кто здесь" — Кэйа и без того знал, чей это голос. Когда рыцарь с трудом повернул голову в сторону, откуда к нему обращались, лунный свет решил заглянуть в окно, расстилаясь белесым ковром по пыльному полу. Холодный луч упал на белоснежную, будто неживую, фарфоровую кожу, ярко выделявшуюся на фоне огненных кудрей и кроваво-красных глаз. Незванный гость сидел на стуле посреди комнаты с идеально ровной спиной, сложив ногу на ногу, а кисти его были сцеплены в замок на колене, обтянутом темными брюками. — Дилюк...что ты здесь делаешь? — хрипло выдавил Альберих, напрягая вмиг пересохшее горло. — Тебя жду, конечно же, — невозмутимо ответил Рагнвиндр. — Но...ты ведь совсем недавно прогнал меня из таверны, — в недоумении промямлил Кэйа. — Прогнал? Я точно не мог так поступить, — заверил винодел, вставая со стула, — Неужели то, что было между нами сегодня, совсем ничего для тебя не значит, братик? — спросил он, опустившись на одно колено перед все еще сидевшим на полу капитаном кавалерии. — Значит, ты тоже галлюцинация? — вмиг напрягшись, взглянул на собеседника тот. В ответ псевдо-Дилюк лишь беззлобно рассмеялся и придвинулся еще ближе, настолько, что его горячее дыхание защекотало смуглую кожу. — А это уже тебе решать, реальный я или нет, — проговорил Рагнвиндр, приподняв лицо Альбериха за подбородок. Кэйа шумно втянул воздух носом, и вдох застрял где-то в горле, заставляя легкие отчаянно трепыхаться. Он пристально смотрел в алые глаза напротив несколько секунд, а потом хрипло спросил: — Чего ты хочешь? — Как невежливо, братик. Неужели Папа не учил тебя манерам? — протянул винодел, наблюдая за реакцией капитана Ордо Фавониус. Тут нервы рыцаря не выдержали. Он резко схватил хозяина винной индустрии за горло и, сжав его до красных пятен на белой коже, прошипел: — Отвечай на вопрос, подделка! — хватка стала еще сильнее, выдавливая из галлюцинации короткий стон. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, вот и все, — просипел Дилюк, неотрывно глядя в синий глаз напротив, пылавший яростью. — Ну и как ты сможешь сделать меня счастливее, а? — Кэйа слегка разжал пальцы, позволяя Рагнвиндру сделать короткий, судорожный вдох. — Я дам тебе то, что твой "реальный" Дилюк никогда не сможет, — винодел рассмеялся тихим, надрывным, кашляющим смехом. — И что же это? — Идем со мной, и я покажу.

***

Шаткой походкой капитан неспеша вышел за пределы Мондштадта, проигнорировав приветствия дежурных рыцарей у ворот. На губах не играла улыбка, а пустой, расфокусированный взгляд потускневшего глаза был устремлен куда-то вдаль. — Прямо как в детстве, а? — спросил Дилюк, когда голуби на мосту разлетелись в разные стороны. Кэйа молча продолжил следовать за галлюцинацией, игнорируя вопрос. — Молчишь? На тебя не похоже, — усмехнулся Рагнвиндр пихнув спутника локтем. — Заткнись. — С чего это вдруг? — Не хочу, чтобы меня сочли сумасшедшим, — Еще сильнее нахмурился Альберих, ежась от внезапно накатившего озноба. — А разве можно назвать того, кто говорит с галлюцинацией, здравомыслящим? — Вот поэтому я и хочу, чтобы ты замолк! — громче чем следовало бы ответил рыцарь. Вслед его словам с ближайшего дерева сорвалась стая ворон, прорезая ночную тишину своими картавыми воплями. Капитан кавалерии свернул в сторону Шепчущего леса, полной грудью вдыхая свежий запах приближающихся холодов и начинавшей желтеть листвы. — Ну и куда мы идем? — спросил он, складывая руки на груди. — Сейчас узнаешь, — с хитрой улыбкой ответил Дилюк, — Вот, смотри. Статуя Барбатоса одиноко возвышалась над небольшим озером, залитая лунным светом. Серебрянные звезды плавно колыхались на водной ряби, отраженные зеркалом волн. — И? Что такого в статуе святого алкаша? — раздраженно бросил Кэйа. — Совсем ничего не заметил? — спросил Полуночный Герой, — Хм, может, это из-за твоего глаза... — Даже не думай шутить над моим глазом, — зашипел Альберих. В голове тут же всплыли Мондштадские мальчишики, часть из которых теперь находилась под командованием капитана кавалерии, бросались колкими фразами да острыми шуточками, сами до конца не осознавая, что значили их слова. Дилюк всегда защищал названного брата от подобных нападок, искренне веря в сказку про деда-пирата. Настоящий Дилюк никогда не смеялся над Кэйей, а реальный — даже и не улыбался толком. — Вобщем, я хотел показать тебе, как потомку прославленного пирата, мои сокровища, — будто прочитав мысли рыцаря, сказал Рагнвиндр. — Ну и где же они? — Там, где их никто искать не додумается, — по-заговорщицки прищурившись, ухмыльнулся винодел. В ответ Альберих лишь скептически фыркнул и приподнял бровь в ожидании. — Давай сыграем в игру, — внезапно предложил Дилюк. — Какую? — скорее на автомате ответил капитан. — Суть очень проста: моя задача описать что-то в пределах нашего поля зрения, названием сокровища или драгоценности, а твоя — угадать, что это, — пояснил хозяин "Доли ангелов", — Начнем? — Вызов принят, — с азартной улыбкой согласился Кэйа. — Бриллиантовая крошка, — как и обещал, начал Рагнвиндр. — Звезды. Слишком просто, — тут же отгадал рыцарь. — Хм, тогда...берилловое зеркало. — Озеро, старайся лучше. — Малахитовый браслет. — Браслет, говоришь, — в этот раз Альбериху потребовалось чуть больше времени, — Лес. — Опаловый кулон, — с хитрой ухмылкой произнес Дилюк, делая шаг к собеседнику. Капитан кавалерии удивленно моргнул и обвел взглядом окружающую местность, старательно избегая встречи с рубиновыми, горящими в темноте глазами. В итоге, не найдя ничего подходящего, Альберих вздохнул и сказал, поднимая голову к лицу винодела, оказавшемуся уж слишком близко: — Сдаюсь, — твердо признал он, игнорируя пробежавшихся по телу мурашек, — Что это? — Твой глаз, — хмыкнул Полуночный Герой, — Ты проиграл, поэтому с тебя причитается! — Чего ты хочешь? — напрягшись, спросил рыцарь. — Пообещай, что мы встретимся вновь.