Красный вереск

— Виски? — предложил Гарри, открыв бар. — А закуска у тебя найдётся? — спросила Гермиона, которая уже успела переместиться на кресло Гарри и сложить ноги на рабочий стол. — Ммм, позавчерашнее яблоко? — предположил Гарри, а затем неодобрительно на неё покосился. — Не надо осквернять мой стол. — Прости, — ответила Гермиона и убрала ноги. — Ну давай яблоко, что поделать. Гарри кивнул, достал бутылку «Огдена» и захватил два обычных стакана. Поставив всё на стол, он открыл ящик тумбы и вытащил из-под завала бумаг потемневшее с одного бока яблоко. В следующем ящике был найден нож, и пока Гарри методично делил закуску на дольки, Гермиона, прищурившись, разливала виски. — Филигранно, — удовлетворённо отметила она и протянула стакан Гарри. Тот присвистнул и показал большой палец, забрал свой стакан и протянул взамен яблочную дольку. — За мир во всём мире? — предложил он с сарказмом. — Может быть, хоть в этот раз поможет, — ответила Гермиона. Они оба хмыкнули, а затем приложились к виски. Гарри выпил сразу до дна, Гермионе же пришлось опустошить свою порцию в два захода. — Ну что, — пробормотал Гарри, жуя яблоко, — какие идеи? — Дай подумать, — Гермиона сделала вид, что размышляет над его вопросом. — Ах, да. Мы в заднице, Гарри. — Лучше и не придумаешь, — отозвался Гарри и разлил виски повторно. — Повторю свой старый вопрос: ты веришь общине? Иакову лично? — Спасибо, — Гермиона приняла стакан и в этот раз задумалась по-настоящему. — Много новой информации, если честно. Я не знала таких подробностей о Клементье, это точно. О конфликтах внутри сообщества вампиров слышала, но даже не подозревала, насколько всё серьёзно. Ну а насчёт Иакова… У общины слишком много секретов. — Вот именно это, Гермиона, мне и не нравится больше всего. Если даже ты многого не знаешь о вампирах, то что говорить обо мне и о других аврорах? Как мы можем доверять словам Иакова и воспринимать их всерьёз? Как нам сотрудничать с вампирами? Вчера выяснилось, что они делятся на «своих» и «чужих», сегодня мы узнали, что предводитель из «чужого» стал «своим», а завтра он совершит обратный кульбит и нам всем придёт конец, — закончив свою речь, Гарри сделал приличный глоток и поморщился. — Ну, мне кажется, что у нас нет другого выбора. — Кроме как умереть? Ну да, это ждёт всех. — Да нет же, Гарри, — ответила Гермиона, наблюдая, как Гарри наполняет свой стакан уже в третий раз. — Я про то, что у нас пока нет выбора, кроме как поверить Иакову на слово. Или ты сможешь расследовать своё дело сам? — В том-то и дело, что нет, — вздохнул Гарри. — В доме не было обнаружено никаких зацепок, никаких отпечатков магии. Высушенное тело со следами укусов на шее — единственное, что у нас есть. Ну и этот чёртов рисунок. — И никакой связи с Азкабаном? — Герм, я же сказал, что мы были уверены в том, что поймали всех. Племянник Руквуда сознался в преступлениях и под сывороткой правды сдал свою банду. Это не помогло, конечно, родственникам погибших, но ведь нападения прекратились на три года. — Мда, — произнесла Гермиона, а потом встрепенулась. — Кстати, Гарри, говоря о родственниках. Ты ничего не слышал о Малфое? — Ммм, нет, — ответил Гарри и устало потёр лоб. — Кажется, он уехал из страны сразу же, как завершилась процедура передачи наследства. А что? — Я его встретила в Министерстве в тот день, когда… Ну когда услышала это в своей голове. Даже не встретила, а врезалась в него, пока бежала до аврората. Гарри удивлённо на неё посмотрел: — Малфой был на твоём этаже? Что ему могло потребоваться в вашем отделе? — Не знаю, может, решил потребовать отменить законопроект о домашних эльфах? Меня он явно не ожидал увидеть и был не особо доволен встречей, особенно, тем, что я посмела врезаться в его светлость. Гарри… Нет, — спохватилось было Гермиона, но уже было поздно. Друг резко поднялся с кресла и начал расхаживать по кабинету. — Интересное совпадение, ты не находишь? Три года от него не было ни слуху, ни духу, и тут внезапно он объявляется именно в тот момент, когда тебе угрожают на рабочем месте. — Гарри, Малфой, конечно тот ещё ублюдок и не мне его оправдывать, но не превращайся в себя шестнадцатилетнего, — попыталась урезонить Гермиона, но Гарри был непреклонен. — Да, но я ведь оказался в итоге прав, что бы вы там с Роном ни думали тогда, — ответил Гарри и остановился. — Ладно, я займусь этим вопросом и скажу тебе, зачем он приходил. Ещё по стаканчику? — Лучше не стоит, — ответила Гермиона и тоже встала с кресла. — Давай пойдём домой. — Пойдём, но не сейчас, — ответил Гарри и начал убирать со стола. — Сначала нам надо в Мунго. У Гермионы внутри всё похолодело. — Ч-ч-ч-то случилось? — от неожиданности она начала заикаться. Гарри, закончив с уборкой, подошёл к ней и крепко прижал к себе. — Всё в порядке. Просто ещё надо послушать Падму, — тихо сказал он. — Разве у неё не выходной? — Её уже предупредили, — с какой-то странной интонацией ответил ей Гарри и выпустил из объятий. — Мы ненадолго, обещаю. Потом сразу домой и спать. Гермиона кивнула и собиралась было выйти из кабинета, но с удивлением обнаружила, что Гарри направился к камину. — Разве в Мунго есть общественные камины? — Нет, у меня есть доступ к кабинету Падмы. Иначе как бы тебя смогла забрать Джинни? — А, — понимающе ответила Гермиона. — Ну да. Подойдя к камину, она снова зачерпнула пригоршню пороха, чётко проговорила нужный адрес и шагнула вперёд. Гарри направился за ней, и спустя мгновение они оказались в знакомом интерьере. Падма уже была на месте. — Привет, — кратко улыбнулась Патил Гермионе. — Всё в порядке? — Вроде как да, — постаралась как можно спокойнее ответить Гермиона. Гарри же застыл с хмурым видом посреди кабинета, засунув руки в карманы. Падма бросила на него неодобрительный взгляд, а затем с упрёком сказала: — Вы задержались. — Были дела, — пожал плечами Гарри. — Но давай хотя бы не задерживаться сейчас. Предложишь присесть? Гермиона с удивлением отметила про себя необычно холодный обмен репликами, но решила никак не реагировать на внезапную взаимную неприязнь своих друзей. — Я тоже не планирую задерживаться, — ответила Падма и взмахом палочки освободила небольшой диванчик в углу комнаты. Себе же она призвала кресло и села напротив. — Герм, — сказал Гарри, устроившись на диване, — возможно, Симусу потребуется твоя помощь. — Моя помощь? — переспросила Гермиона и посмотрела на Падму. Та кивнула: — Изначально мы думали, что Симуса оглушили заклинанием, а потом уже нанесли многочисленные повреждения и порезы. Затем стало понятно, что против него использовали тёмное проклятие, и мы сразу же начали искать подходящий способ нейтрализации. Но… — Но? — Ни один из них не сработал, — с вздохом заключила Падма. — Мы перепробовали всё, но Симус так не пришёл в сознание. У нас возникла версия, что здесь задействована незнакомая нам магия. Другая, если хочешь. — И что тогда… — начала было Гермиона, но тут Гарри её перебил: — Падма в курсе. — Да, Гарри посвятил меня в детали, я знаю, что на Симуса напал вампир, — подтвердила Падма и скрестила руки на груди. — О, — произнесла Гермиона. — Ты хочешь, чтобы я нашла информацию об этом проклятии? — На самом деле нет, — неожиданно резко ответила Падма. — По идее, это моя работа, за которую мне платят деньги. Я бы хотела описать реальное положение дел в карте Симуса, отправить информацию в аврорат и официальный запрос на твой отдел. Но раз такой вариант невозможен, то я вынуждена тебя просить найти хоть какую-то зацепку. Или дать мне книги. — Я поняла, — ответила Гермиона, решив сконцентрироваться в первую очередь на Симусе. — Сколько у нас есть времени? И что именно мне нужно искать, на что обратить внимание? — Я не могу тебе ничего гарантировать. Мы залечили ранения, влили донорскую кровь, но при этом уровень кровопотери всё равно остаётся таким же, как будто мы ничего и не делали. И Симус не может прийти в сознание. — Мерлин, — пробормотала Гермиона и вздрогнула, вспомнив бледное лицо Симуса, почти слившееся с белой простыней. — Я напрямую свяжусь с Иаковым. — А я могу сама с ним встретиться? — спросила Падма. — Не стоит, Падма, — вклинился Гарри. — Во-первых, этому делу действительно не нужна огласка, во-вторых, от вампиров лучше держаться подальше. Прости, Герм, но это правда так. Но Гермиона лишь рассеяно кивнула. Её мозг уже начал процесс обработки всей полученной информации и усиленно искал любые отложившиеся воспоминания о подобных проклятиях. Кажется, что-то подобное она уже встречала в паре книг где-то год или больше назад, но только в каких? Встрепенувшись, Гермиона взяла Гарри за руку и сказала: — Нам надо обсудить что-то ещё? — Да нет, — ответил он и вопросительно глянул на Падму. — Главная новость была про Симуса, нам надо было всем встретиться именно лично. Если ты поняла, что искать, а у Падмы нет дополнительных комментариев, то мы можем идти. — Комментариев нет, — пожала плечами Патил и встала с кресла. — Я бы отправилась домой. — Как и мы, — ответил Гарри и тоже поднялся с дивана. — Герм? — Да, конечно, — отозвалась Гермиона и тоже направилась к камину. — Спасибо, Падма. — Пока не за что, — сказала Патил, задумчиво глядя, как Гарри и Гермиона исчезают в камине.

***

С безымянного утёса открывался панорамный вид на Северное море. Волны стального цвета нещадно обрушивались на берег, рассыпаясь в конце своей атаки на сотни мельчайших брызг. Свинцовое низкое небо мрачно довлело над пейзажем, а холодный, пронизывающий ветер разносил запах водорослей на многие мили вперёд. Середина ноября была именно такой, каким и должен быть этот период перехода от угасающей осени к властной и своенравной зиме. Непогода заставила сбежать с побережья всех живых существ, не говоря уже об обычных людях, которые и так редко могли добраться до этой точки из-за крутого подъёма и постоянно бушующего ветра. Однако сегодня обычно пустынный пейзаж был нарушен появлением фигуры высокого мужчины в чёрной мантии, развевающейся по ветру словно шлейф. Застыв неподвижной тёмной статуей, мужчина неотрывно следил за буйством стихии. Внезапно за его спиной появилось плотное скопление чёрного тумана, которое начало постепенно увеличиваться, приобретая форму женского тела. — Не волнуйся, самоубийство не входило в мои планы, — с усмешкой сказал Драко, даже не обернувшись. — Я знаю, — ответила Ринита и подошла ближе, встав с ним рядом. — Просто подумала, что тебе может понадобиться компания. Прогони меня, если я не права. — Никогда бы не смог, — отозвался Драко и слегка прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Именно на этом месте он попытался покончить с собой в первый раз после обращения. Как и многие другие волшебники, Драко знал достаточно поверхностные факты о вампирах и был уверен, что солнечные ожоги представляют для них по-прежнему смертельную опасность. То лето как раз выдалось необычайно жарким и солнечным, поэтому при первой же возможности он сбежал из-под надзора Бартоша, которому Иаков поручил следить за новичком. Откуда-то в подсознании всплыл образ этого безлюдного места где-то в шотландских горах, поэтому Малфой просто последовал за изображением в своей голове и аппарировал. Он отлично помнил, как быстро снял с себя одежду и опустился на колени прямо в мягкий вереск, мечтая лишь о том, чтобы его прах пропитал всю землю. Драко был готов к медленной агонии, однако когда спустя несколько минут он понял, что палящее солнце не имеет над ним никакой власти, он столкнулся с ещё большей болью — болью от осознания неизбежности и необратимости. С диким воем, от которого чайки испуганно взлетели со своих насиженных мест, Драко повалился вниз, уткнувшись лицом в вереск и царапая руками землю. Его нашёл всё тот же Бартош, который не обмолвился ни словом, а лишь молча поднял обессиленного и почти обезумевшего Малфоя и аппарировал обратно в общину. Ринита нежно дотронулась до запястья Малфоя, тем самым возвращая его в реальность. — Расскажешь? Драко аккуратно огладил руку Риниты. — Обращение. Безделье. Мать. Грейнджер. Как-то так, — отрывисто ответил он, не желая при этом погружаться детально в какой-либо из этих пунктов. — Почему ты не хочешь признаться ей? — Кому из? — горько усмехнулся Малфой. — Обеим. — Моя мать и так настрадалась в последние годы, пусть хоть теперь поживёт спокойной жизнью среди французских виноградников. С неё было достаточно мужа-пожирателя, сын-вампир — это уже перебор. И извиняться за это сравнение я не буду, Ринита, — резко сказал Драко, намеренно игнорируя упоминание Грейнджер. Ринита грустно покачала головой и высвободила свою руку. Какое-то время они стояли молча, а затем женщина тихо сказала: — Твоя проблема в том, что ты всё видишь лишь в чёрном цвете, не признаёшь полутона и изо всех сил пытаешься держаться за привычные взгляды и убеждения, даже когда это идёт тебе во вред. Ты привык презирать или просто снисходительно относится к представителям других видов, опираясь на предрассудки и ложные убеждения. Но сейчас ты ведь презираешь не конкретно меня, Иакова, всю общину или вампиров в целом. Ты презираешь самого себя, Драко, и этим самым ещё больше усугубляешь свою адаптацию. Драко вздрогнул и посмотрел на Риниту. — А что, если презрение — это всё, чего я действительно заслуживаю? И заслуживал, пока был человеком? — медленно произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Так попробуй заслужить уважение у самого себя, — ответила она, отвечая на его взгляд. А затем мягко коснулась провела указательным пальцем по его губам. Спустя три часа Эммануэль стоял у двери, ведущей в их личные покои с Ринитой, и наблюдал, как она медленно расчёсывает свои длинные, иссиня-чёрные волосы. Их отношения длились уже триста пятьдесят лет, имея две точки отсчёта: знакомство на церковной службе ещё в мире людей и обращение Риниты. Эммануэль был первым в их паре, кто переступил порог в другой мир, неудачно встретив во время своего путешествия по Европе одичавшего вампира-одиночку. Он долго не осмеливался появиться в своём новом обличье перед любимой женщиной и в итоге решил наблюдать за ней издалека, утешая себя тем, что она сможет его забыть и стать счастливой с другим. Однако судьба не дала им шанса на разлуку, пускай её методы и были жестокими: на Риниту наслала смертельное проклятие троюродная сестра, которая всю жизнь тихо завидовала своей старшей родственнице, чья красота затмевала всех вокруг. Когда родители нашли для Риниты подходящую партию, молодого и статного волшебника, к несчастью оказавшегося тайной и безответной любовью сестры, терпение последней лопнуло. Ринита угасала с каждым днём, Эммануэль не находил себе места от горя и в один день наконец решился предстать перед возлюбленной. Та, к его величайшему облегчению, не просто не ужаснулась переменам Эммануэля, но и попросила обратить её. Вампирическая магия отменяла все проклятия и болезни, полученные человеком до обращения. В ту ночь Ринита действительно умерла как человек, но воскресла как вечная пара своей первой и единственной любви. Эммануэль вошёл в спальню и приблизился к Рините. Он аккуратно забрал расчёску из её рук и начал мягко вести ею по волосам, глядя на женщину через зеркало. — Ты по-прежнему счастлива со мной? — Разумеется, — ответила Ринита спустя секундной паузы. — Почему ты спрашиваешь? Эммануэль пожал плечами. — Иногда нам хочется выйти за рамки, — сказал он и поправил последний локон. Затем вампир положил расчёску на туалетный столик и отошёл, любуясь результатом. — И тебе тоже? — прищурилась Ринита и повернулась к нему вполоборота. — Нет. Но мы все разные, — ответил Эммануэль. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, после чего Ринита встала, закрыла дверь невербальным заклинанием и начала медленно развязывать шнуровку на мантии Эммануэля. Тот лишь мягко улыбнулся и аккуратно отвёл руки Риниты в сторону. — Считай, что моё разрешение у тебя уже есть, — негромко сказал он и направился к двери. Взявшись за ручку, он остановился на мгновение, обдумывая свои дальнейшие слова, и добавил: — Но сначала задай себе вопрос, будешь ли ты сама готова когда-нибудь предоставить мне свободу. С этим Эммануэль вышел в сумрак коридора. Этажом выше Драко рассеяно бродил по прежде незнакомому крылу поместья. Дом, в котором расположилась община, напоминал Хогвартс своей подвижностью и изменчивостью. В зависимости от ранга, уровня вовлечённости в дела общины и просто настроения Иакова все коридоры и лестницы постоянно меняли своё направление для обитателей поместья, то открывая новые потаённые места, то отсекая пути к чьим-то личным покоям. То крыло, в котором оказался Драко, имело предельно стереотипный интерьер жилища вампиров: выцветшие обои с растительным рисунком, плесень и паутина в углах, тяжелая тёмная мебель в викторианском стиле и мрачные неподвижные портреты незнакомых людей. Малфой медленно шёл вперёд, с интересом рассматривая предметы декора, но при очередном повороте застыл. В конце коридора стоял Иаков, пристально рассматривающий портрет перед собой. Первым желанием Драко был порыв развернуться и уйти в надежде, что Правитель его не заметил, но затем он лишь усмехнулся про себя. Естественно, Иаков услышал его шаги задолго до того, как Драко появился перед ним. Малфой заложил руки за спину и остался на месте в терпеливом ожидании. — Можешь подойти, — раздался в его голове голос Иакова. Драко слегка поморщился, так как такой способ общения всегда напоминал ему о тяжёлых тренировках окклюменции вместе с тёткой, но послушно пошёл вперёд. Остановившись возле Иакова, Драко тоже перевёл взгляд на картину. На ней был изображен молодой человек, сидящий у стола, на котором расположились раскрытая книга и одинокая свеча. Несмотря на миловидные черты лица, благодаря которым юношу можно было назвать даже красивым, что-то в его взгляде отталкивало и вызвало неприятные эмоции. Подписи к портрету не было. — Не замечаешь схожести? — С кем? — спросил Малфой, пытаясь разглядеть какие-либо знакомые черты в лице юноши. Иаков кратко взглянул на Драко, сделал шаг вперёд, а затем повернулся таким образом, чтобы его лицо оказалось рядом с картиной. Правитель щёлкнул пальцами и принял человеческий облик, но словно на несколько лет моложе того образа, которым он пользовался при общении с людьми. — А теперь? — спросил он. Драко замер, поочередно переводя взгляд то на картину, то на Правителя. Схожесть, безусловно была: те же слегка вьющиеся чёрные волосы, тёмно-карие глаза и тонко очерченный рот. — Это ваш родственник? — спросил Драко. — Брат, — с нескрываемой тоской ответил Иаков. — Деон был моим лучшим другом и самым близким человеком до тех пор, пока не выбрал другой путь. Тот, который ведёт к разрушению и потерям. Малфой кивнул, безусловно польщённый такой внезапной откровенностью. Однако Иаков не стал продолжать. Он вернул себе обличие вампира и вновь щёлкнул пальцами, после чего все окружающие предметы закружились в вихре. Когда мир вернулся на свои места, Драко понял, что они оказались в той части поместья, где располагалась его комната. Иаков поправил свою мантию, а затем перевёл на Малфоя тяжелый взгляд вертикальных зрачков. — Ты знаешь, Драко, иногда мы все выбираем не ту дорогу и совершаем роковые ошибки по глупости или незнанию. Но прошлое не должно повелевать нашей жизнью и определять дальнейший путь, понимаешь? Драко намеревался было что-то ответить, но Правитель растворился в чёрном облаке, оставив груз не озвученных фраз и вопросов.

***

Глава 7 (тизер)

<...> Позади раздался спокойный голос Снейпа: — Если бы ты не был таким упёртым болваном, то давно бы разузнал, что выход есть всегда, даже из бессмертия. Но своим поведением ты иногда заслуживаешь всего того, что только что перечислил. Драко резко обернулся, намереваясь было спросить, что именно хотел сказать Северус, но портрет был уже пуст.