Красный вереск

В воскресенье Гермиона проснулась не самым приятным образом: затёкшие мышцы шеи спровоцировали боль в голове, а рот был словно наполнен сухим песком. Грейнджер неловко заворочалась на кровати, пытаясь принять удобную позу, и с удивлением осознала, что на ней по-прежнему были надеты джинсы и кофта. Видимо, виски и обилие новостей полностью лишили её сил, раз она не смогла переодеться в пижаму и выпить антипохмельное зелье перед сном. Тяжело вздохнув, Гермиона перевернулась на правый бок, а затем тихой ойкнула и открыла глаза, когда поняла, что её рука уперлась во что-то мягкое и непонятное. Оказалось, что это был Гарри, тихой спящий на второй половине кровати тоже в джинсах, но хотя бы без свитера. Гермиона зажмурила глаза, которым было тяжело привыкнуть к свету (шторы перед сном тоже так никто и не закрыл), и помассировала виски, параллельно восстанавливая события вчерашней ночи. После того, как Иаков отправился в общину, они какое-то время оставались в кабинете Гарри. В дело пошёл «Огден» из рабочих запасов аврора Поттера, к которому не оказалось приличной закуски. Затем они совершили краткий визит к Падме, и та рассказала про состояние Симуса. Наконец, где-то в районе полпервого Гарри с Гермионой вернулись домой, но вместо отдыха сразу расположились в гостевой спальне, ещё раз обсудив все открывшиеся факты про общину Иакова. Джинни уже спала, поэтому разговор затянулся надолго, и в три часа ночи Гарри предложил принять «снотворное». Гермиона не особо и соглашалась, но друг проявил небывалую ловкость, и ухитрился вернуться в свой кабинет за начатой бутылкой виски в рекордно короткий срок. Дальше воспоминания становились не такими чёткими. Вздохнув, Гермиона перевернулась уже на левый бок и нащупала рукой палочку. Слегка приподнявшись, она нацелилась на сумку и прошептала: — Акцио, обезболивающее. Акцио, два антипохмельных зелья Молния сумки открылась, а из её недр вылетели три небольших флакончика. Несмотря на то, что война давно закончилась, привычка носить с собой всё самое необходимое осталась. Только если раньше запасы состояли в основном из заживляющих и восстанавливающих зелий, то теперь выбор был гораздо проще. Неуклюже поймав флакончики, Гермиона перевела палочку на пустой стакан воды, стоящий на тумбочке, и вновь прошептала: — Аугуаменти. Стакан тут же наполнился водой. Гермиона открыла сначала флакончик с обезболивающим и выпила слегка сладковатую сиреневую жидкость. Затем пришёл черед горького антипохмельного зелья. Выпив и его, Гермиона поморщилась и потянулась к стакану воды. — Ммм, — пробурчал Гарри за её спиной и заворочался. — Возьми, — Гермиона протянула ему оставшийся флакончик с антипохмельным и вновь наполнила стакан. Гарри тяжело вздохнул, с трудом раскрыл глаза и принял флакончик. — Неплохая вечеринка вышла, правда? — пробормотал он, выпивая зелье залпом. — Спасибо. — Не то слово, — ответила Гермиона и подала теперь стакан с водой. Затем она встала, нашла свою пижаму и обернулась. — Закрой глаза. — Да я вообще ничего видеть не могу, — простонал Гарри, но всё же взял подушку и накрыл ей лицо. Гермиона быстро переоделась в шорты и майку, задернула шторы и вернулась в кровать. Гарри что-то неразборчиво пробурчал в подушку. — Ничего не поняла, — ответила Гермиона, с облегчением чувствуя, как отступает и боль, и общее недомогание от алкоголя. — Я говорю, ты не будешь против, если я останусь тут? Джин не любит меня в таком виде, — ответил Гарри, убрав подушку от лица и начав стягивать джинсы. — Можем увеличить кровать, либо я даже постараюсь трансфигурировать тот уродливый стул. — Забей, — ответила Гермиона, постепенно погружаясь в сон. — Я жила с тобой в палатке год, ты ничем меня не удивишь. Да и в трансфигурации ты никогда не был силён. Гарри чуть не упал с кровати, пытаясь снять джинсы, но всё же смог справиться с этой задачей и отправил штаны на пол. — Ты моё спасение, Герм, — пробормотал он, ставя флакончик на тумбу со своей стороны, и вытянулся на кровати. — Угу, — кивнула Гермиона. Она уже практически заснула, как услышала лёгкий скрип двери. Наверное, Живоглот услышал её голос и понадеялся на внеплановый завтрак. «Ну уже нет, Глотик, маме не до того», — вяло подумала Гермиона и наконец-то отправилась навстречу к Морфею. Проснувшись во второй раз, Гермиона обнаружила, что Гарри заменил Живоглот, нахально занявший вторую подушку. Грейнджер почесала кота за ушком, а затем перевернулась набок и взяла в руки часы. Стрелка застыла на уровне цифры «одиннадцать», и Гермиона удовлетворённо вздохнула: всё-таки «обезболивающее» от аврора Поттера в сочетании с другими средствами возымело свой эффект, и большую часть ночи она провела без кошмаров. Главное, больше не злоупотреблять таким способом. Гермиона лениво встала с кровати, переоделась в спортивный костюм и отправилась вниз, заинтригованная звоном посуды. Открывшаяся перед ней картина была потрясающей в свой исключительности: Гарри стоял у плиты и сосредоточенно следил за яичницей. Параллельно, судя по запаху, варились сосиски. — Ты умеешь готовить? — спросила она вместо приветствия и взмахнула палочкой над туркой. — Предпочитаю проводить выходные без Кикимера, — ответил Гарри и потянулся за лопаткой, чтобы переложить яичницу на тарелки. Гермиона тем временем наблюдала, как кофе самостоятельно варится в турке. Гарри добавил к яичнице сварившиеся сосиски, а затем отлевитировал тарелки вместе с приборами на стол. Гермиона ещё раз взмахнула палочкой и отправила вдогонку чашки. — А где Джин? — спросила она, заметив, что тарелок было всего две. — Сбежала в «Нору» — ответил Гарри, щедро посыпая свою порцию яичницы молотым перцем. — Сбежала? — переспросила Гермиона. — Да. Она проснулась утром, увидела, что меня нет, а затем услышала голоса в твоей комнате. Заглянула — а там я в трусах и ты в пижаме на одной кровати. Ну а дальше истерика, слёзы и швыряние предметов. Гермиона так и замерла с куском сосиски на вилке. Непонятно, что поражало больше: реакция Джинни или абсолютно спокойный тон Гарри. — Но я ничего не слышала и ко мне никто не заходил. — Естественно, я ведь заблокировал твою дверь и заглушил все звуки. Мало тебе своих психов вперемешку с вампирами, так тут ещё и разъярённая Джинни. Стоит признать, мои действия взбесили её ещё больше. Она даже успела кинуть мне обвинения, что всю историю с угрозами я придумал, что оправдать наш с тобой секс на фамильных простынях семьи Блэк за её спиной. Вальбурге такое бы и не приснилось в самых страшных кошмарах. Гермиона отодвинула от себя тарелку и уставилась на Гарри. — Гарри, я знаю тебя кучу лет, причём, и не с самых лучших сторон, ты мне почти как… — … брат, а ты мне как сестра, и любые отношения между нами выглядели бы странно, — закончил за неё Гарри и отпил кофе. — Всё так Герм, и Джинни прекрасно про это знает. Не принимай близко к сердцу, твоей вины тут нет. У нас и так всё плохо последние месяцев восемь. — Из-за чего? Гарри задумчиво прожевал яичницу, после чего тоже отложил приборы в сторону. — На самом деле, моя работа вообще не предполагает отношений. По иронии судьбы, именно ты и поймёшь меня лучше всех. Сколько часов переработок у тебя накопилось за прошлый год? — О, — отозвалась Гермиона, — хватило бы на полноценный отпуск трёх сотрудников. — Аналогично, если не хуже, — сказал Гарри. — У меня были дни, когда я в прямом смысле жил на работе: спал в кабинете, заказывал еду в столовой или звал Кикимера, принимал там же душ, а затем шёл в соседнюю комнату для совещаний. Естественно, никакой девушке, по крайней мере той, которая живёт вне этой системы, такой расклад не понравится. Добавь к этому личные проблемы Джинни, когда она сама не могла найти работу. Ты этого не знаешь, но она ведь страшно завидовала и тебе, и Падме. — Завидовала чему? — усмехнулась Гермиона. — Переработкам и постоянной бумажной волоките? Или производственным травмам Падмы, когда у неё взрывались экспериментальные зелья? — Тому, что вы нашли своё дело и успешно в нём реализуетесь. А Джинни так и не стала надеждой квиддича, не проявила талантов управленца в семейном бизнесе, и в итоге занимается составлением тренировок для тех, кто действительно имеет талант в квиддиче. — Но… — Иногда мне кажется, — продолжил Гарри, не обратив внимание на её попытку вставить слово, — что сотрудники Министерства могут строить отношения только с другими сотрудниками Министерства. Ну или с целителями Мунго, которые тоже сутками пропадают в своих отделениях. Мои проблемы не уникальны, вон, Роджер тоже страдает с Чжоу. Коллинз развёлся с первой женой-домохозяйкой и женился на ведьме из отдела международных отношений, с кем познакомился во время сопровождения делегации из Ганы. Да и ты разве не променяла Рона на Финнигана по этой же причине? Гермиона вздохнула, ощутив укол совести из-за расставания с Роном. Отчасти в словах Гарри была правда, так как недостижимый идеал Молли Уизли, посвятившей себя целиком и полностью детям, и стал камнем преткновения между парой. Рон не понимал энтузиазма Гермионы насчёт работы, злился, когда она проверяла корреспонденцию по утрам субботы и слишком часто в последний год их отношений поднимал вопрос о детях. Симус же сам сутками сидел в своём международном совете по выработке торговых стандартов, бесконечно мотался по командировкам и разорвал отношения с Парвати Патил из-за слишком настойчивых намёков последней на свадьбу. Парвати впала в депрессию и уехала к родственникам, а судьбой Симуса занялась прагматичная Падма, которая разглядела в нём, по сути, и себя в том числе. Парвати всё равно бы нашли подходящего мужа многочисленные родственники, а Падма, сама отчаянно сражавшаяся за своё право на карьеру, решила пристроить Финнигана в подходящие руки. — Я действительно понимаю тебя, Гарри, — признала Гермиона и вернулась к завтраку. — Но ты и Джинни… — Знаю, «вместе со школы», «столько всего пережили», «а она тебя ждала» и так далее, — Гарри устало взлохматил свои и так взъерошенные волосы. — Не знаю, Герм. Конечно, я к ней привязан. Но всё как-то так тяжело и сложно, что иногда я даже не понимаю, стоит ли мучаться всем. Но сегодня всё равно отправлюсь в «Нору» за ней. Правда, вечером, после того, как выясню, что Малфой делал в Министерстве. — Гарри, сегодня воскресенье, это говорю тебе я. И кстати, вы обнаружили что-нибудь интересного в списке посетителей? — Сегодня воскресенье, Герм, и я скажу тебе про это позже, так и быть, — ухмыльнулся Гарри, но затем быстро стал серьёзным. — Увы, список нам пока ничего не дал. Будем отрабатывать другую версию. По Малфою мне надо кое-что проверить, но сначала в душ. Гарри отправил посуду мыться, махнул Гермионе рукой и отправился в ванную. Гермиона прикусила губу, чувствуя, как тревога возвращается на своё место. Единственным способом смягчить её было какое-нибудь занятие, поэтому Гермиона взяла себя в руки, налила ещё кофе и направилась к себе в комнату. Первым делом она вручную застелила кровать, слегка прибралась и разложила все вещи по своим местам. Затем Гермиона открыла объемную сумку с книгами, которые она предусмотрительно взяла из отдела, и отлевитировала содержимое на письменный стол. Конечно, было глупо надеяться, что описание проклятия встретится в первой попавшейся книге, но попытаться всё равно стоило. Грейнджер по-прежнему оставалась верна своему школьному правилу: сначала пытаешься решить вопрос сама, и только в случае неудачи обращаешься к другим. Поэтому она устроилась поудобнее на стуле, разложила увесистые тома в хронологическом порядке и приступила к процессу. Через полтора часа Гермиона со вздохом отложила в сторону труд Мирослава Любянича «Особенности вампирической магии». Несмотря на то, что чуть ли не каждый год выходило то или иное пособие, в котором авторы пытались разобраться с загадочными существами, круг вопросов и тем оставался практически неизменным. Наваждение, умение принимать человеческий облик, описание внешних характеристик, реакции (точнее, их отсутствие) на чеснок, серебро, осину и солнечный свет — всё это повторялось из книги в книгу, лишь периодически дополняясь незначительными деталями. Вампиры, веками жившие вдали от людей, по-прежнему неохотно шли на контакт и тщательно оберегали свою историю и магию от посторонних. Когда-то именно этот факт для Гермионы и стал решающим при выборе направления работы, ведь тяга к новому, неизвестному и до сих пор не разгаданному была её отличительной чертой. Но именно сейчас Грейнджер пожалела, что не стала специалистом по русалкам или тем же кентаврам. Она раздражённо постучала ручкой по столу и прикусила губу, пытаясь составить план дальнейших действий. Судя по всему, выход был только один.

***

Драко прислонился к двери, внимательно слушая речь Грейнджер. Из обрывков фраз, брошенных вампирами, он с удивлением узнал, что его неугомонная пара ухитрилась сама напроситься на встречу с общиной, причём, повод для встречи был настолько веским, что переполошись все приближённые Иакова. Хотя сам Драко ни о чём не спрашивал и не просил, он, видимо, думал слишком «громко», раз Тадеуш призвал его к себе и дал официальное разрешение присутствовать на собрании, предварительно наложив на себя невидимые чары. Их особенность заключалась в том, что вампиры становились незаметными только для людей и других магических существ, тогда как для остальных «соплеменников» ничего и не менялось. Грейнджер, сидящая прямо напротив него, выглядела на удивление неплохо. Да, лицо слегка осунулось, синяки под глазами стали темнее, но в целом она не производила впечатление сломленного или затравленного человека. Более того, она активно вела беседу с Иаковым, слово нахождение в логове вампиров было для неё такими же обыденным делом, как полуденный ланч в кафетерии Министерства. — Целители не могут ни привести его в сознание, ни восполнить потерю крови. Диагностика показала наличие следов незнакомой магии, из-за чего стало очевидно, что против него применили незнакомое нам проклятие. Повисло молчание. Вампиры переглянулись между собой, а Бартош даже вполне вежливо предложил Грейнджер воды. Та отказалась. — Боюсь, что даже мы здесь будем бессильны, мисс Грейнджер, — медленно произнёс Иаков. — Дело в том, что то, проклятие, о котором вы говорите, может быть отменено только тем, кто проклял. Либо, исчезнуть после его смерти. Другого варианта нет. На какое-то мгновение лицо Грейнджер резко изменилось, и Драко не просто почувствовал её страх внутри себя, но и увидел его отображении на лице. Однако Грейнджер быстро совладала с мимикой и смогла подавить эмоции. — И сколько Симус протянет в таком состоянии? Снова повисла тяжелая пауза. Грейнджер сглотнула и задала новый вопрос: — Неделя? Месяц? Два? — Зависит от выносливости организма, — ответил Иаков. — Но в среднем полгода. С постоянным ухудшением. — Медленная смерть от потери крови? — уточнила Грейнджер слегка дрожащим голосом. Иаков кивнул. Грейнджер встала со своего места отошла в сторону, повернувшись ко всем спиной. Драко с изумлением смотрел на эту худую фигурку, так категорично не желавшую терять самообладание. Вампиры же проявили невиданную тактичность и отвели взгляды в сторону. Лишь Ринита на долю секунды задержалась глазами на лице Драко, но затем уставилась в зачарованное окно. Спустя пару минут Грейнджер пришла в себя и вернулась за стол с непроницаемым лицом, словно воспользовалась окклюменцией. — Есть ли возможность, чтобы кто-то из общины смог проверить мистера Финнигана в Мунго? Все целители, обнаружившие проклятие, связаны обетом, так что никто не… — Исключено, мисс Грейнджер, — резко оборвал её Тадеуш, так, что все вздрогнули, включая Драко. — И вы знаете, почему. — «Излечение» от вампиризма было запрещено четыреста лет назад, Тадеуш. Больше никто не практикует… — Для вас это большой срок, а для многих из нас, чьи близкие пострадали от варварства людей, не прошло и минуты. Мне жаль вашего друга, мисс Грейнджер, но ни один вампир не согласится переступить порог Мунго добровольно. Драко нахмурился, пытаясь понять, о чём идёт речь. Стоит признать, что по истории вампиризма, если бы такой предмет существовал в школьной программе, он бы точно получил низкий балл. Грейнджер, в свою очередь, тоже нахмурилась в ответ на резкость Тадеуша. Затем она закатала рукав своей свободной кофты и обнажила уродливый шрам, так хорошо знакомый Драко. Он ощутил слабый импульс во всём теле и с усилием попытался отогнать страшные воспоминания. — Вы же прекрасно знаете историю этой отметины, верно? Вампиры осторожно кивнули. Белые глаза Бартоша не отрывались от Малфоя. — Если бы такие, как я, следовали вашей логике, то в Британии не осталось бы ни одного чистокровного волшебника. А один наследник двух древнейших семей не смог притвориться, что это не он наблюдал в своей собственной гостиной за «варварством», как вы говорите, по отношению к своей однокурснице, обычной девчонке, с которой они вместе посещали сдвоенные занятия по зельеварению. Вы хотите избавиться от несправедливых стереотипов и предубеждений, но при этом не делаете ничего, чтобы хоть как-то этому поспособствовать, предпочитая, чтобы всю работу делали за вас. Но как мой отдел сможет вам помочь, если вы сами не готовы двигаться вперёд? Прямо сейчас у общины появляется уникальная возможность показать себя с другой стороны, дать возможность увидеть что-то иное за образом беспощадных существ, веками пугавших людей, но вместо этого вы сами не готовы воспринимать нас по-другому. Грейнджер устало выдохнула, закончив свою речь, а затем прикрыла лицо ладоням. Все вампиры застыли, а Драко почувствовал себя будто оглушенным. — Ладно, я вас поняла. Нам просто надо найти того, кто наложил проклятие, — грустно усмехнулась Грейнджер и повернулась в сторону Бартоша. — Отправьте меня домой, пожалуйста. Вампир вопросительно взглянув на безмолвного Иакова и встал со своего места, протягивая Грейнджер руку. Та сухо попрощалась с общиной и приняла предложенную ладонь. Секунда — и они растворились в аппарации. Драко, не снимая с себя чары, выскользнул из зала и направился к себе. Особого желания общаться с вампирами сегодня у него не было, а на некоторые вопросы вполне мог ответить и Снейп. Бывший преподаватель был единственной связью Малфоя с прежней жизнью, а сам портрет доставили в поместье буквально по первому требованию Драко. С тех пор Северус невозмутимо взирал на неудачные опыты Малфоя с новой магией, его срывы и истерики, а также частые приступы меланхолии. Периодически Снейп исчезал на неделю-другую, явно посещая свои другие портреты, однако большую часть времени он всё-таки проводил в общине. Вот и сегодня Северус был на месте, со скучающим видом рассматривая интерьер внутри портрета. — Как дела в Хогвартсе? — спросил Малфой, войдя в комнату и скинув верхнюю мантию на пол. — Нынешним первокурсникам повезло, что зельеварение ведёт бесхарактерный и продажный Гораций. Я бы их всех выгнал, предварительно устроив месяц отработок с чисткой котлов, — желчно произнёс Северус и возвёл глаза к потолку. — Мда, — ответил Драко. — Мой курс был лучшим. — Умоляю, — лицо Снейпа искривилось в презрительной гримасе. — Вашим плюсом было только умение читать, да и то, не у всех. — Кстати, о чтении, — сказал Драко, лениво развалившись в кресле. — Вы не знаете, по какой причине вампиры ненавидят Мунго и целителей? — Каждый образованный волшебник это знает, — медленно произнёс Снейп, выделив интонацией слово «образованный». — И…? — вопросительно поднял бровь Драко, игнорируя намёк на своё полное равнодушие к истории. Снейп снисходительно посмотрел на него сверху вниз и пояснил: — Когда-то существовала теория, что от вампиризма можно вылечить. Те вампиры, которых удалось найти и поместить в Мунго… Скажем так, не все вышли из больницы в том же состоянии, что и до «лечения». Эта тема до сих пор является болезненной, тем более, что волшебный мир так и не принёс свои извинения, искренне считая, что люди понесли гораздо большие потери. — Ясно, — сказал Драко и погрузился в свои мысли. Любая тема, связанная хотя бы с гипотетической возможностью обратного превращения, всегда ввергала его в тоску. — Тебе нужно отбросить в сторону гордость и спесь, Драко. И начать изучать природу того, кем ты стал, — негромко сказал Снейп, внимательно наблюдая за Малфоем. — Спасибо за совет. — Прекрати паясничать. Ты даже не удосужился пользоваться усилившемся магическим потенциалом и всей той силой, что недоступна обычным волшебникам. — Да что вы говорите, — огрызнулся Малфой. — А то я… — Более того, — перебил Северус, — ты ни разу не попытался узнать, как вернуться обратно. Малфой окончался разозлился и подскочил с кресла: — В том и дело, что нет никакого пути обратно, профессор. Я приговорён на вечное бессмертие, презрение со стороны тех, кого когда-то знал, и наблюдение за старением и смертью близких. Странно, да, что я действительно ничего не хочу знать о такой жизни? Точнее, не-жизни?! Драко зло пнул изящный резной столик, стоявший рядом с креслом, и отвернулся. Позади раздался спокойный голос Снейпа: — Если бы ты не был таким упёртым болваном, то давно бы разузнал, что выход есть всегда, даже из бессмертия. Но своим поведением ты иногда заслуживаешь всего того, что только что перечислил. Драко резко обернулся, намереваясь было спросить, что именно хотел сказать Северус, но портрет был уже пуст.

***

Глава 8 (тизер)

— И к чему ты ведёшь? Гарри остановился посреди комнаты и сложил руки за спиной: — Ты знаешь, мне в голову пришла необычная мысль. Три года его нигде не было видно, а затем он внезапно появился в Министерстве ровно в день нападения на тебя, каким-то образом обойдя дежурного и не попав в списки посетителей. — Ты думаешь, что он причастен к этой истории? — скептически спросила Гермиона. — Я думаю, что Малфой — вампир, — серьёзно ответил Гарри и повернулся к ней.