Красный вереск

— … поэтому многие считают, что ваша помощь магическим существам — всего лишь попытка заставить общество забыть об ошибках прошлого. Что вы можете ответить на это? Драко перевёл взгляд с пейзажа за окном на журналистку, чьё имя благополучно забылось спустя несколько минут от начала интервью. Она была младше его, до Риты Скитер явно не дотягивала, но отчаянно пыталась выдавить из себя хотя бы один неудобный вопрос. Все попытки, тем не менее, оказались бесплодными: претензии общественности в свой адрес Малфой мог бы продекламировать с закрытыми глазами сразу же после резкого пробуждения. Его уже нельзя было чем-либо задеть или удивить. — Кажется, я уже много раз отвечал на подобные вопросы, вам надо лучше готовиться к интервью, — произнёс он скучающим тоном. — Всё-таки это ваша работа, мисс… Девушка недовольно поджала губы и слегка покраснела: — Ламберт. Анджелина Ламберт. Драко кивнул. — Точно, — протянул он. — Мисс Ламберт. Если бы вы посмотрели другие работы ваших коллег, то смогли бы найти подходящие формулировки. Что-то даже наверняка удалось бы скопировать. Журналистка нахмурилась. Самое обычное перо, не сравнимое с аналогом Скитер, поставило жирную кляксу в блокноте. Драко едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться. — Но я понимаю, что время — самый важный ресурс, поэтому сэкономлю ваши драгоценные часы. У меня нет никаких иллюзий насчёт своего прошлого. Я осознаю каждую ошибку, совершённую моими предками или мной лично. Я понимаю, что многие из этих ошибок стоили людям жизни. Помощь магическим существам — самое малое, что я могу сделать. Анджелина слегка подалась вперёд, воспрянув от его ответа. Перо тут же забегало по пергаменту. — Но почему именно магические существа? — самодовольно произнесла она, явно не подозревая, что следующую часть вопроса Драко мог легко предугадать. — Почему не помощь сиротам, чьи родители умерли во время войны, или пострадавшим от пыток или проклятий? Драко выдержал паузу и оправил воротник мантии. Затем посмотрел мисс Ламберт прямо в глаза и постарался придать своему голосу максимально проникновенные нотки. — Позволю ответить себе вопросом на вопрос, — начал он медленно. — Как вы думаете, какой процент сирот, инвалидов и других пострадавших захочет принять какие-либо деньги от Малфоя? Если бы вас лично держали в темницах моего родового поместья, пытали «Круцио», грозились пустить по кругу, а потом отдать на съедение оборотням и то, что вы выжили стало лишь нелепой случайностью — вы бы хотели спустя годы получить конверт с буквой «М»? Знать, что своей бесплатной учебой или возможностью получить нужные зелья в Мунго обязаны хозяину того самого поместья? Несостоявшемуся Пожирателю и убийце Альбуса Дамблдора? Все краски сошли с лица журналистки. Она широко распахнула свои глаза и крепче сжала подлокотники кресла. — Но… Но… Вы же можете жертвовать деньги анонимно, не открывая… — И снова подумайте, мисс Ламберт, — мягко перебил Драко. — Стал бы я в таком случае рассказывать о пожертвованиях на всю страну? Зачем беспокоить раны тех, кто и так настрадался во время войны? Ламберт несколько раз моргнула, переваривая его ответ. Затем шумно выдохнула и кивнула перу, которое тут же нырнуло в специальный держатель внутри блокнота. — Думаю, на этом всё. Спасибо, что согласились на встречу, мистер Малфой. — Спасибо вам, — легко соврал Драко и поднялся. — Вас проводят. Когда эльфы аппарировали мисс Ламберт из кабинета, в него тут же зашёл через потайную дверь Блейз Забини, всё это время слушавший беседу за стеной. — Прекрасная работа, — одобрительно сказал он и поднял большой палец вверх. — Уверен, девчонка впечатлилась твоим монологом и выдаст потрясающую статью. — Можно только в следующий раз прислать кого-нибудь опытнее и профессиональнее, — проворчал Драко и несколько раз сжал и разжал кулаки. — Одно да потому, сколько можно отвечать на одинаковые вопросы. Забини пожал плечами: — Просто всем лень придумывать что-то новое. И слава Мерлину, ты хотел бы услышать какой-нибудь скабрезный вопрос о юношеских годах? Драко фыркнул: — Вот что я точно не хотел бы слышать, так это слово «скабрезный». Тебе что, сто лет? Блейз театрально всплеснул руками и покачал головой: — Вот так, трудишься-трудишься, а в ответ ни капли благодарности… Я тебя понял. Он принял страдальческий вид, но быстро посерьезнел и достал из карманов мантии толстую записную книжку и тонкое чёрное перо. — Так, мне пора в Гринготтс, потом надо забрать мантию в «Твилфитт и Таттинг»… Встречаемся в 16:00. Не забудь о благодарственных письмах для спонсоров. — Иди уже, — беззлобно сказал Малфой. — Я прекрасно всё помню. Забини проигнорировал его слова и махнул рукой, выходя из кабинета и параллельно диктуя перу новые задачи на день. Драко проводил его взглядом и позвал домовика, чтобы приказать накрыть на стол для небольшого обеда. Всю дорогу от своего кабинета до столовой, переместившейся из старого крыла поместья в бывшую гостиную, он думал о прошедшем интервью, точнее, о последнем вопросе. Ловкий Забини сумел привлечь к работе фонда толковых специалистов, разбирающихся в репутационных тонкостях, и первая встреча с журналистами ещё во Франции, во время того злополучного Конгресса Вейл прошла весьма спокойно. Конечно, они не избавились от волны уничижительных статеек в жёлтой прессе и спекуляций на истории семьи, но тщательно продуманная стратегия окупилась уже через год — кажется, «Пророк» был первым изданием, публично признавшим эффективность фонда Малфоя. Тогда же Блейз настоял на первом благотворительном вечере, посвящённом проблеме джарви — кажется, их привычная среда обитания страдала от вырубки лесов магглами, а Министерство ничего не могло сделать из-за Статута… Или дело было в садовых гномах? Мерлин, надо спросить у Забини. Драко сел за стол и позволил домовику разложить накрахмаленную салфетку на коленях. — Что хозяин пожелает из напитков? — спросил домовик. — Воду. Эльф кивнул и тут же наполнил бокал минеральной водой. Малфой приступил к обеду, переключившись мыслями на предстоящее мероприятие. Через три с половиной часа он уже стоял в парадной мантии и изящном шарфе возле главной лестницы и приветливо улыбался, невесомо целовал женские ручки и пожимал мужские ладони. Этот благотворительный ужин наконец-то стал именно тем, чего Драко ждал от фонда — первые лица Министерства, желающие показать свои терпимость, милосердие и готовность к прощению; светские персоны, всегда тонко чувствующие обстановку и понимающие лучше всех, чьи приглашения стоит принимать, а чьи — нет; группы представителей от магических существ, быстро сообразивших, что на подобных мероприятиях некоторые вопросы могут решиться горазде быстрее, чем при официальном обращении в Министерство. Ну а вишенкой на торте стал визит Героев Войны — как и всегда Поттер и Грейнджер быстро заняли главенствующее место под софитами и уже были окружены толпой. Если раньше подобное легко бы вывело Драко из себя и спровоцировало на бессмысленные ссоры, то теперь он стал гораздо умнее и был готов на второстепенные роли. Но от совместной фотографии отказываться не стоило. — Иди к гостям, я буду тут, — моментально материализовавшийся за спиной Забини тоже верно оценил обстановку. — Бассейн вызывал бешеный ажиотаж, удели этому внимание. Драко поцеловал руку очередной пожилой волшебнице — кажется, её звали Эвелина Мёрдок, и когда-то мать взяла его с собой к ним на пасхальные каникулы — и галантно пропустил её вперёд. — Как прекрасно, что всё вернулось на свои места, мистер Малфой, — проскрипела старушка и цепко ухватилась за предплечье Драко, вынуждая его согнуть руку. — Ваша семья всегда славилась своими вечерами. — Особенно я любил Рождественские приёмы, — сказал Драко, ведя их в большой зал. — Хотя, признаюсь честно, в основном из-за подарков. Мёрдок захихикала. Плотная помада вишневого оттенка немного заходила за край губ. — Мы, взрослые, тоже их любили, но, скорее, из-за бесчисленной… Ах, Мерлин правый! Эвелина застыла как вкопанная, глядя на открывшуюся картину: середина зала превратилась в многоуровневый бассейн, в котором беспечно плескались русалки и гриндлоу. — Это… Это поразительно! — громко воскликнула она, привлекая внимание нескольких волшебников и волшебниц, стоящих впереди, среди которых Драко краем глаза заметил Грейнджер. — Благодарю, — скромно ответил Драко, но Мёрдок не обратила на него внимания и продолжила восхищаться стараниям целой бригады специалистов по водным сооружениям, которых нашёл Блейз. — Это же первый случай в истории, когда волшебник действительно уделил такое внимание подводным жителям! Восхитительно, Драко! О, мой мальчик, как это прекрасно! Ты вырос в такого чуткого и доброго волшебника, несмотря на всё, что было… Кто-то рядом фыркнул и пробормотала что-то, похожее на «Скорее, остался таким же расчётливым хорьком». Мёрдок заключила Драко в объятия и посмотрела куда-то поверх плеча мужчины. — Ах, мисс Грейнджер, рада видеть вас, — пропела Эвелина и тут же переключилась на Гермиону, вовлекая её в беседу и заставляя подойти к ним ближе. — Вы меня, конечно, не знаете, но зато вас, Героиню Войны, знают все. Я Эвелина Мёрдок, дальняя родственница Помоны Стебль. Занимаюсь разведением… Драко высвободился из объятий волшебницы, обернулся и с интересом уставился на подошедшую Грейнджер. Хотя она не сильно изменилась внешне со момента их последней встречи, что-то неуловимое всё равно стало другим. Он машинально отметил про себя чёрное платье, облегающую худую фигуру, Гермиона поймала его взгляд и вежливо кивнула. Эвелина замолчала на полуслове и всплеснула руками: — Ох, прошу меня простить, кажется, я увидела Тиберия… Сто лет с ним не виделась… Мёрдок слишком резво для её возраста растворилась в толпе, оставив их наедине. Этим тут же воспользовались журналисты. Драко едва заметно ухмыльнулся и притянул Грейнджер за талию поближе к себе. Хотя она и слегка напряглась, но всё же согласилась на правила игры. — Ты думаешь, что я делаю это ради собственной выгоды? — негромко спросил Малфой, ухитрившись тут же улыбнуться в объектив колдокамеры. — У меня слишком много дел, чтобы думать о тебе Драко, уж прости, — ответил Гермиона и повернула голову, пытаясь разглядеть Гарри. — А жаль, — с сожалением произнёс Драко. — Я втайне надеялся. — Да брось. — Как тебе бассейн? — Неплохо. — Неплохо? — он поднял ладонь, показывая фотографам, что кадров сделано достаточно, и повёл Грейнджер за собой. — Хотя, соглашусь. Плитка весьма безвкусная, не подходит под интерьер дома. — Дело не в этом, Малфой, — хмыкнула Грейнджер и на мгновение прижалась к нему ближе, так, чтобы сказанную фразу услышал только он. — Просто я знаю, что ты занимаешься этим от безысходности. А это сводит на нет все твои усилия… Ох, я нашла Гарри. Драко позволил ей уйти и направился в сторону бара.

***

Вечер прошёл удачно: собранных пожертвований хватило бы, чтобы вырыть котлован размером с Чёрное озеро и наполнить его водой. Русалки остались довольны возможностью присутствовать на мероприятия волшебников в качестве равных гостей, общественность приятно удивилась стараниям Малфоя создать комфортную среду для магических существ. Первые полосы всех изданий были обеспечены до конца недели, и даже несколько сотрудников Министерства мягко намекнули, что готовы немного пересмотреть свои взгляды на существующее вето в отношении фамилии «Малфой». Когда после полуночи усталый, но счастливый Блейз допил последний бокал шампанского в гостевой спальне и позволил домовикам довести себя до камина, Драко с наслаждением скинул себя осточертевшие мантию и шарф. Несмотря на тончайший материал, ткань всё же натерла следы от укуса, и кожа отчаянно хотела свободы. Он подошёл к зеркалу, висевшему над комодом, и повернул голову. Рваный шрам отчетливо выделялся на сухожилиях. Драко вздохнул и расстегнул рубашку. В первые дни после обращения следы от вампирских клыков не были заметны; их обнаружила Нарцисса уже во Франции, когда Драко спустился после долгого сна на завтрак. Жуткая истерика матери вынудила его написать срочное письмо Бартошу, который верно оценил риски и прислал вместо себя Эммануэля. Несмотря на взаимную неприязнь, вампир справился со своей ролью, идеально вписался в прованский интерьер, успокоил мать и тут же предложил три сорта вина из своей личной коллекции. К тому моменту, когда Эммануэль начал терпеливо объяснять, что такие следы нейтрализуются лишь вампирической магией, поэтому после обращения Драко их и не видел; сейчас же, в человеческом облике, шрамы нельзя излечить — Нарцисса уже пришла в себя и смирилась с увечьями на теле любимого сына. Самому Малфою, на удивление, было всё равно. Тем не менее, высокий воротник и шарфы стали его визитной карточкой, так как объяснять окружающим своё исчезновение он не собирался, ограничиваясь лишь версией о депрессии из-за смерти отца, вынудившей присоединиться к матери во Франции. — Хозяин, — от воспоминаний его отвлек испуганный Тимми, — хозяин, кто-то проник в ваше хранилище! Драко встрепенулся и уставился на эльфа. — Что? — Тимми почувствовал, как кто-то прошёл через барьер! Тимми всё бросил и аппарировал в хранилище, испугавшись, что гость умрёт, но он, то есть, она не умерла! А продолжила смотреть на коллекцию хозяина, словно… — Мерлин, — выругался Малфой и бросился к двери, но на полпути резко остановился, сообразив, что аппарация будет быстрее. — Доставь меня туда. Тимми тут же подбежал к нему, ухватил за рубашку и аппарировал в нижнюю часть поместья, прежде печально известную своими подвалами, а теперь перестроенную под хранилище тёмных артефактов. — Оставь, я разберусь сам, — прошептал Драко, поднимая палочку. Эльф хотел было возразить, но вовремя передумал и исчез. Малфой осторожно пошёл вперёд, лихорадочно соображая, кого могло занести в хранилище. Все гости покинули поместье ещё два часа назад, эта часть дома была тщательно защищена мощными чарами, причём, не совсем легальными — убить, конечно, не убьёт, но проблем взломщику точно может доставить, это раз. Во-вторых, он не пожалел и отталкивающих чар, которые должны были сбить с дороги любого, кроме хозяина поместья… Какого Мерлина? Неужели кто-то из министерских шавок воспользовался случаем и решил проверить сынка Пожирателя смерти? Драко покрепче сжал палочку и неслышно потянул дверь хранилища на себя. Странно — судя по ощущениям, чары были на месте. Увиденная картина заставила его замереть. Гермиона Грейнджер стояла напротив одного из самых любимых предметов его коллекции — того самого удушающего ожерелья из справочника, найденного в общине вампиров, за которым он охотился по всей Румынии. Украшение представляло собой тонких серебряных змеек, переплетённых между собой и готовых сомкнуться вокруг шеи незадачливого владельца. Вся коллекция артефактов была зачарована именно на Малфоя, и предметы хранились преимущественно в открытом доступе — ожерелье, например, было представлено на деревянном манекене, стоящем на постаменте. Сейчас змейки извивались и шипели, реагируя на присутствие Грейнджер. Наконец Драко пришёл в себя и побежал к Гермионе. — Моргана тебя раздери, что ты… — он осёкся, увидев, как одна из змеек отделилась от украшения и застыла перед протянутой рукой ведьмы. Перед глазами тут же всплыли истории о восточных заклинателях рептилий. — Забавно, правда? — произнесла Грейнджер странным тоном и сделала круг ладонью, указав пальцем на край постамента. Змея тут же покорно последовала в указанном направлении. Гермиона подняла голову и посмотрела на него. То ли сказалась усталость, то ли дело было в освещении, но на секунду Драко показалось, что её глаза блеснули красным огоньком. — Как ты прошла сюда? — спросил он. Грейнджер пожала плечами и вновь сфокусировалась на ожерелье. — Просто почувствовала, что здесь что-то есть. — А защитные чары? — А они здесь есть? — кажется, она искренне удивилась. Только сейчас Драко обратил внимание, что воздух вокруг них был слишком напряжённым, тяжёлым из-за сосредоточения магии. Он опустил палочку и внимательно осмотрел Грейнджер. Худощавая фигура. Светлая кожа и торчащие позвонки. Это странный блеск в глазах — теперь он понял, что ему не показалось. И тёмномагический артефакт, готовый подчиниться чужому человеку. — Знаешь, — медленно произнёс он, — тут спрятаны гораздо более интересные вещи. Грейнджер вновь подняла на него взгляд: — Правда? — Правда.

***

Глава 29 (тизер)

В рассветном солнце её шрамы немного поблекли. Драко рассеянно провёл пальцем по узорам, выжженным на коже, думая о том, что никогда не видел ничего более завораживающего.