Красный вереск

Что-то было не так. Он немного пошевелил рукой, но всё ещё не открыл глаза. Что-то определённо было не так. В кровати как будто стало меньше места. Драко лениво зевнул и неторопливо перевернулся на другой бок, подмяв подушку под себя и вытянувшись на кровати. Кто-то рядом протестующе упёрся ладонью ему в грудь и что-то проворчал. Малфой распахнул глаза и увидел перед собой обнаженную Грейнджер. Она лежала на животе, одеяло мягко струилось по телу, а волосы закрывали прядями лицо. От неожиданности перехватило дыхание, и он судорожно закашлялся. Гермиона слегка приподняла голову. — Пф… — она выпятила губу, пытаясь сдуть непослушные пряди с лица. — Забыл, как дышать? — Иногда бывает, — согласился Драко, справившись наконец со своим приступом. Грейнджер вновь опустилась на подушку и прикрыла глаза. Для женщины, проснувшейся в постели со своим старым школьным врагом, она была слишком расслаблена. — Ты не будешь меня бить? — поинтересовался Малфой, скользя взглядом по изгибам тела. Шторы, о которых он благополучно забыл ночью, позволили свету проникнуть в комнату. Гермиона слегка пожала плечами. — Не сейчас, — произнесла она сонно. — После тёмной магии… И такой нагрузки… У меня нет сил… Драко ухмыльнулся, вспомнив подробности «нагрузки». Вчера каким-то образом они быстро перешли от просмотра коллекции артефактов к весьма недвусмысленным намёкам, после чего начали целоваться прямо у стенда с ядовитыми стрелами. Грейнджер повело настолько, что она была уже готова опереться о наконечники спиной, и только Малфой спас их от беды и сумел вовремя аппарировать в спальню, несмотря на расстёгнутые штаны и свисающую с плеч рубашку. Если бы кто-то сказал ещё вчера утром, чем закончится этот благотворительный вечер он бы не поверил. Малфой довольно улыбнулся сам себе и медленно потянулся. Хорошо. Гермиона уже успела уснуть. Бледная кожа почти не выделялась на постельном белье, оставив контраст волосам. В рассветном солнце её шрамы немного поблекли. Драко рассеянно провёл пальцем по узорам, выжженным на коже, думая о том, что никогда не видел ничего более завораживающего. Она слегка вздрогнула. — Я тебя прокляну, если не дашь мне спать, — пробормотала Грейнджер. Драко фыркнул и убрал руку, перекатился на другой бок и взял палочку, чтобы закрыть эти чёртовы шторы. А затем уснул сам. Через несколько часов пустая и остывшая половина кровати не вызвала удивлений и даже разочарования. Драко в принципе был уверен, что Грейнджер сбежит сразу посреди ночи, так что в чём-то она даже не оправдала его ожиданий. Ладно, во многом — в детстве она всегда казалась ему скучной ханжой, но если это когда-то и было правдой, то не сейчас. Малфой хмыкнул, садясь на кровати и аккуратно проводя ладонью по левому плечу, на котором остались следы от ногтей. Возможно, он не будет их залечивать. Драко вновь усмехнулся и отправился в душ, отбросив в сторону все лишние мысли. Если он хоть что-то понимал в этой жизни, то ближайшие дни должны быть интересными. Забини оказался прав — Анджелина (или Анджела?) Ламберт настолько прониклась своими жалкими журналистскими изысканиями, что посвятила Малфою целый разворот «Ведьмополитена», щедро снабдив свою писанину фразами наподобие «в его серых глазах заметны грусть и тоска, обычно не свойственные людям этого круга»; или же «это поколение, рождённое делать высокие ставки на скачках и непринуждённо блистать на светских приёмах Министерства, слишком рано познало жестокость окружающего мира». Драко даже на секунду подумал отправить журналистке короткую записку с лаконичным уточнением, не попадали ли её родственники или друзья в подвалы Мэнора, но потом с раздражением отмахнулся от каких-либо мыслей и поспешил бросить журнал в камин. Тем не менее, глянцевый кошмар смог оказать услугу — колумнистка «Пророка», язвительная и острая на язык Эбигейл Сноуден через два дня разразилась ехидным очерком, изначально явно нацеленным на развенчивание мифов о характере Малфоя, но в итоге превратившимся в критику стиля письма самой Ламберт и её профессиональных компетенций. Общественная дискуссия растянулась ещё на целую неделю. В ход пошли опросы бывших сокурсников и членов «Ордена». Драко с удовольствием читал сухой пересказ ответа МакГонагал, отказавшейся впустить журналистов в Хогвартс; явно отредактированный и облагороженный ответ Паркинсон, в который не вошла и половина ругательств; скупой отчёт Поттера и даже уклончивые реплики Грейнджер, до которой корреспондент добрались из-за совместной фотографии на благотворительном вечере. Всё это возымело должный эффект, и после появления масштабного анализа незабвенной Риты Скитер под заголовком: «Мальчик, у которого не было шанса?» Драко получил весточку из Визенгамота от одного старого приятеля отца, вежливо сочувствующего «юному Малфою». Лёд тронулся, шанс вернуться в прежнюю жизнь вспыхнул где-то вдалеке. Но свой главный козырь Малфой всё же решил приберечь на конец месяца. Пусть пока уляжется первая волна.

***

Месяц спустя — Как-то… Тебе не кажется, что этот фасон не для моей фигуры? — протянул Эммануэль, придирчиво рассматривая своё отражение. Драко отвернулся к окну и закатил глаза. Они должны были выйти из отеля вампира уже пятнадцать минут назад, человек Блейза послушно мокнул под дождём, а эта напыщенная задница всё никак не может определиться с одеждой. Павлин. — Я тебе педик что ли, чтобы на твои телеса зырить, — фыркнул Бартон, от безделья швыряющийся зачарованными ножами в стену прямо над Малфоем. — Вон, Драко спроси. — У него нет вкуса, — бросил Эммануэль и начал стягивать с себя верхнюю мантию. — Поэтому Ринита и отказалась сюда идти. — Скорее, поэтому я с тобой и не общался, — парировал Драко, не оборачиваясь. Бартош сипло захохотал и метнул ещё один нож. Лезвие не смогло так же легко войти в стену и отскочило от поверхности, вонзившись в пол остриём в миллиметре от ноги Малфоя. Он отпрянул в сторону и раздражённо оглянулся: — Я задолбался, долго ещё ждать? Ты же терпеть меня не можешь, зачем продляешь нашу встречу? Бартош, а ты угомонись, моя смерть не входит в планы на сегодня. — Какие мы смелые, — наигранно удивился Бартош и в ту же секунду появился перед Малфоем, сжав руки в замок и демонстративно хрустя костяшками. Эммануэль же никак не отреагировал на вопрос и начал примерять новую мантию. Малфой выругался сквозь зубы, даже не пытаясь понизить голос, и вернулся к барной стойке и открытой бутылке вина. — Вообще-то я делаю тебе величайшее одолжение, — протянул Эммануэль. Драко приподнял брови и налил себе вина. — А Иаков назвал это «сделкой с общиной». — В рамках которой я и делаю тебе одолжение. — Надо же. — Не поверю, что говорю эту хрень, — Бартош чёрным пятном растворился в воздухе, чтобы через секунду появиться перед Малфоем, — но без твоего кислого лица даже как-то стало скучно, Драко. Эммануэль теперь единственная задница в общине, и от нечего делать он докапывается до меня. — Эй! Драко отпил из бокала и прищурился: — А так бы докапывался до меня? Бартош оскалился: — А чё ему ещё делать, Ринита всё равно не даёт после той истории с… — Бартош, merdé! Заткнись, иначе я вырву твой поганый… Вампир наигранно схватился за грудь и широко раскрыл глаза без зрачков, отчего его вид стал ещё более гротескным: — Я же говорил. Малфой устало улыбнулся и отпил ещё вина. За день он порядком устал, решая вопросы в «Гринготтсе», и мечтал как можно быстрее оказаться дома. Что-то в словах Бартоша, видимо, смогло задеть Эммануэля, потому что тот резко предстал перед Драко с хмурым видом. — Идём. — Теперь жди ты, — возразил Малфой, приподняв бокал. Так, с руганью и взаимными придирками, подначиваемые Бартошом, причём, он делал это с нескрываемым удовольствием, они наконец-то оставили номер в отеле Эммануэля и спустились вниз. Дождь уже успел закончиться. Стоило отдать должное хозяину, за секунду до выхода на улицу он моментально преобразился в обворожительного и доброжелательного вампира, радушно показывающего свои владения волшебнику. Бартош предусмотрительно стал невидимым, и фотограф от Блейза смог приступить к своим обязанностям. Всего лишь пятнадцать минут — и Эммануэль, проследив за уходом фотографа, моментально вернул брезгливое выражение лица и исчез, не попрощавшись. Драко равнодушно повёл плечами, наколдовал магглооталкивающие чары и пошёл к ближайшей точке для аппарации. — И где твои манеры, kurwa? — поинтересовался Бартош, вновь ставший видимым и левитирующий над ним. — Хоть бы ручкой помахал. — Ну ты не выглядел радостным от нашей встречи, — бросил Малфой. — Я тебе что, с засосами кидаться должен? Драко вздрогнул. — Уж без этого, пожалуйста. — Неблагодарная ты сволочь, Драко, — резюмировал Бартош и мягко опустился вниз. — Как жизнь-то? — Да как обычно. Слежу за поместьем. Навещаю мать. Выписываю чеки для магических существ. Иногда даже могу выйти в приличное место. — Русалку не трахнул какую-нибудь случайно? — Что? — Ну твой вечер знаменитый, — невозмутимо ответил Бартон. — Они же плескались в твоей гостиной, ты разве не… — Мерлин, ты невыносим, — буркнул Драко. — Нет, не трахнул. Не хотелось бы, чтобы спальня пахла тиной, знаешь ли. Бартош хитро улыбнулся: — Ну, знаешь, тут дело вкуса… Хотя Грейнджер, конечно, лучше в этом плане. Малфой остановился. — Что? Бартош сделал ещё два шага вперёд, прежде чем обернуться: — Ну, эти фотки в газетах, вы выглядели вполне неплохо, на твоём месте я бы… Ах… Уже? — Бартош, ты… Но вампир довольно захохотал и взмыл в воздух. — Видел бы ты своё лицо, умник, — крикнул он. — Заткнись, бабуля. Где-то вдалеке хлопнула оконная рама, и послышался возмущенный женский голос. Бартош показал средний палец и исчез. — Kurwa, — пробормотал Малфой. Голову на секунду пронзила лёгкая боль, после чего сиплый голос довольно произнёс: — Всё такой же жуткий акцент, пан Малфецкий.

***

Неделю спустя Грейнджер объявилась в гостиной поместья ровно через пять часов после выхода свежего «Пророка». Она не выглядела злой или возмущённой, скорее, заинтересованной. — Что ты им пообещал? — спросила она напрямую и помахала газетой. На первой странице красовались они с Эммануэлем, ведущие светскую беседу прямо на улице у входа в отель. Все маскирующие чары были сняты, и читатели могли полюбоваться резными дверями и позолоченной вывеской. «Драко Малфой за год добился того, что не смогло сделать Министерство за триста лет?» Мерлин, ну и заголовок. Неудивительно, что даже Грейнджер проняло, она всё же работала в этом отделе столько времени. — Ну, во-первых, здравствуй, — вежливо сказал Драко, спускаясь вниз по лестнице и поправляя манжеты рубашки. — Во-вторых, кофе, чай? Ну и в-третьих, кому «им»? Грейнджер возвела глаза к потолку и вздохнула. В чём-то это даже показалось милым. Драко одёрнул себя и приказал появившемуся домовику подать лёгкие закуски тут же. — Предлагаю для начала присесть, — сказал он и жестом указал на диван. Грейнджер бросила газету на журнальный столик и заняла предложенное место. Драко предусмотрительно сёл в кресло напротив. — Вот и присела, — иронично отметила Гермиона. — Так всё же, как ты смог договориться с Иаковым на эту статью? Драко пару мгновений понаблюдал за тем, как домовик молча сервирует лёгкие закуски. Кивнул, принял чашку с кофе, сделал небольшой глоток. Затем поставил чашку на столик. Грейнджер всё это время терпеливо его изучала. Врать ей уже не имело смысла. Уж кто-кто, но из ныне живущих людей она успела хорошо изучить вампиров. И при весьма трагичных для неё самой обстоятельствах. — Русалок и вейл недостаточно, — признал он. — К первым и так относятся как к случайно заговорившим уродливым рыбам — не надо на меня так смотреть, ты наверняка сама это слышала тысячу раз. Грейнджер с неохотой кивнула. — У вейл же весьма неоднозначная репутация в обществе, прежде всего у женщин, ну они и не такие уж беззащитные. Кентаврам не нужна помощь от меня после всего, что сделали Пожиратели, пикси — слишком мелко, да и их опять никто не любит… — И ты выбрал вампиров? — Грейнджер приподняла бровь. — Существ, способных растерзать человека за считанные секунду? Тварей, которых уже давно не берут осиновые колья и серебряные пули? — Существ, чья репутация пострадала из-за некоторых сородичей и предрассудков среди людей, — поправил Малфой. — Существ, чей магический потенциал не сравним даже с самым сильным волшебником. И чьё слово значит больше, чем сотня Непреложных обетов. Гермиона слегка прищурилась. — Надо же… — задумчиво сказала она и потянулась за кексом, — всё, что нам надо было предложить Иакову — это заказную статью на первой полосе «Пророка». — Ну, вряд ли у вас была возможность увидеть столько же, сколько увидел я, — желчно произнёс Малфой, но тут же пожалел об этом: Гермиона поперхнулась кексом. — Прости, я… Но она махнула рукой и потянулась за палочкой, чтобы убрать крошки с одежды. — Значит, вы заключили взаимовыгодную сделку, в которой будете обелять репутации друг друга? — заключила Гермиона будничным тоном, делая последний взмах палочкой. — Называй это как хочешь. — Как есть, — поправила Грейнджер и слегка наклонила голову в сторону, пристально уставившись на Драко. — Хотя, мне кажется, что ты упустил самый простой вариант. — Какой? Внезапно в рубашке стало неудобно. — Свидание с Героиней Войны? Спорим, это было бы более эффектно? — Ты хочешь, чтобы я тебя пригласил на свидание? — Ну или на деловую встречу? Малфой прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Тот разговор, которого он счастливо избежал месяц назад, навис над ним дамокловым мечом. Мерлин, ну, вперёд. — Я называл тебя грязнокровкой, — процедил он. — Называл. — Тебя… Тебя пытали в этом доме. Пауза. — Пытали. — Я впустил в Хогвартс Пожирателей. — Впустил. Драко не выдержал и открыл глаза. Грейнджер спокойно его изучала. — Я даже не подумал поблагодарить тебя и Поттера после судов. — Да. — И не спас тебя в общине! — кажется, он был готов кричать. — Какого Мерлина, Грейнджер?! Хуже варианта, чем я… — Как ты понял, что мы были связаны? — перебила его Гермиона. Он осёкся и перевел дыхание. — Э-э-э… — неловко протянул он. — Я не знаю, как это объяснить. Грейнджер слегка фыркнула. — Кажется, я уже это слышала. А если всё-таки попробовать? Малфой вздохнул. — Ну в один день я просто понял, что… Что вроде как чувствую тебя. Не знаю, как это объяснить, у волшебников подобной магии нет. Просто твои эмоции как будто появились фоном. Словно по щелчку. — И когда это произошло? — Ну… Где-то месяца за три до… Ну ты поняла… — До того, как напали на Симуса, — закончила Грейнджер и кивнула. Она взяла чашку с чаем и отпила с его таким видом, будто они обсуждали годовой отчёт. — Понятно, — заключила Грейнджер. — Интересная магия. — Да уж, — пробормотал Малфой. Они просидели ещё несколько минут в тишине, прежде чем Гермиона отставила чашку и поднялась. — Не буду тебя отвлекать, — приветливо сказала она. — Если что, присылай сову. — Подожди, — окликнул её Драко и тут же поспешно встал сам, едва не опрокинув столик. — Ты… Ты серьёзно? — Что ты имеешь в виду? — ухмыльнулась Грейнджер и застыла у камина. Драко подошел ближе. — Ну… Все эти шутки со свиданием. Гермиона пожала плечами. — Для свиданий я слишком много работаю, но… — она слегка мазнула взглядом по нему, — … возможно, от приглашения в гости и не отказалась бы. А что такое? — Зачем тебе это? То ли дело было в неудачном освещении, то ли у Драко разыгралось воображение, но на долю секунды ему показалось, что в её глазах зажёгся тот же странный блеск, что и тогда на вечере. — Слишком многое поменялось, — ответила Грейнджер, чуть помедлив. — И мы в том числе. С этими словами она исчезла в камине.

***

Глава 30 (тизер)

— Деон, — повысил голос Иаков, — ты во что-то вляпался? Тебе кто-то угрожает? И кто этот «он», о котором ты треплешься уже целый час? Тут братец вскинул голову и такой знакомый красный блеск, всегда свидетельствовавший о полном ментальном затмении, на секунду отразился в его глазах: — «Он» — это Базиль, — произнёс он медленно, и Иакову почудилось в его голосе что-то странное. — Самый могущественный вампир, братец. И Он… Он не отказался бы познакомиться с тобой.