Красный вереск

Иаков вышел на узкую тропу и обернулся: острые шпили башен Замка Брана ещё были видны, но густая листва почти скрыла их очертания. Он проводил взглядом стаю птиц, испуганно взлетевших с ближайшего дерева, и неторопливо пошёл дальше. Чем глубже он заходил в лес, чем больше мрачные кроны закрывали небо, тем ярче становились воспоминания. Он не появлялся здесь уже… Семь веков? Восемь? Сущий пустяк для бессмертного существа с одной стороны, с другой — за это время Иаков смог разочароваться в прежних идеалах, увидеть перспективу в идеях Юмэна, уйти от Пустышки и выжить, пережить тот страшный день гибели бывшего Правителя и, наконец, основать свою собственную общину… Для многих его знакомых, как прежних, так и нынешних, главным достижением могла стать лишь смена обитания раз в триста лет. — Сколько же я успел сделать, — мрачно усмехнулся Иаков. До неизменного места встречи оставалось ещё несколько миль, времени было достаточно, поэтому он позволил себе не ускорять шаг и предаться воспоминаниям.

***

Исход 1309 года, вокруг бесконечные битвы магглов, кажется, какой-то очередной правитель отказался подчиняться другому, от чего в воздухе зазвенело оружие и на землю полилась кровь. Где кровь и смерть — там и вампиры, никогда не упускавшие в те времена возможности внести ещё больший раздрай в конфликты между людьми и поживиться чужим имуществом. Они с Деоном занимают опустевший дом какой-то зажиточной семьи, то ли сбежавшей, то ли убитой — Иаков особо не интересовался подобными вещами — и проводят свободное время каждый по-своему: младший веселится, либо вмешиваясь в бои между магглами, притворяясь воином то одной, то другой стороны, нападая на молодых женщин (а иногда и симпатичных мальчиков), либо разрушая чужие дома. Иаков лишь переодически напоминает ему не убивать и не насиловать в их нынешнем жилище, а если уж не удалось сдержаться — то хотя бы убирать за собой. Его самого же больше интересуют гоблины, снабжающие оружием местного князька с вполне открытыми намерениями получить за это земли в будущем. Скупка различных товаров, от ядов до оружия, помогает обрастать неплохими связями с совершенно разными категориями существ: те же гоблины, кентавры, русалки, люди — Иаков ещё не понимает, для чего, но всё же налаживает контакты и копит свой личный багаж различных знакомств. Убийства и насилие по-прежнему являются обыденным фоном его жизни, как и у каждого вампира, но ему всё же хочется чего-то большего, чем просто сутками сидеть в пещере, напоминая повадками и интеллектом летучую мышь. Деона, же кажется, всё устраивает, и если он и обзаводится случайным имуществом после очередного убийства, то лишь для того, что проиграть его в карты на следующий день. В 1310 братцу наскучивает монотонная резня, и он куда-то исчезает, не поставив Иакова в известность. Тому без разницы — такое случается не в первый раз, а маггл с чудным именем Басараб, разбивший войско противника, совсем не боится вампира и спокойно сидит в окружении гоблинов, слушая предложения последних. Новое княжество покорено кровью и смертью, власть требует укрепления, и поддержка волшебных существ будет явно не лишней. Стороны бьют по рукам, Иакову предлагают на ужин выбрать любого из выживших пленников, гоблины суетливо скручивают карты с отмеченными территориями. Мир внезапно приобретает определённость, и ему это нравится — оказывается, во власти что-то есть. Деон объявляется через полгода, на удивление тихий, собранный и с покорным выражением лица — таким Иаков не видел брата как минимум три столетия, и эти внезапные перемены его пугают. Приглушенным голосом младший путано рассказывает о своих приключениях на севере Европы и несколько раз вскользь упоминает новую компанию вампиров, с которой он путешествовал по германским лесам. Вскоре нить повествования ускользает от Иакова, что начинает раздражать. — Ты опять что-то натворил? — прерывает он Деона, но тот лишь продолжает бубнить, сгорбившись на шатком стуле и сверля глазами пол: — … и там-то мы их поймали, правда, не всех… Но Он сказал, что негоже вампирам слоняться по следу как паршивым оборотням, и двинулись мы, значит, тогда вниз по Рейну… — Деон, — повысил голос Иаков, — ты во что-то вляпался? Тебе кто-то угрожает? И кто этот «он», о котором ты треплешься уже целый час? Тут братец вскинул голову и такой знакомый красный блеск, всегда свидетельствовавший о полном ментальном затмении, на секунду отразился в его глазах: — «Он» — это Базиль, — произнёс он медленно, и Иакову почудилось в его голосе что-то странное. — Самый могущественный вампир, братец. И Он… Он не отказался бы познакомиться с тобой. — Со мной? — вежливо уточнил Иаков и внимательней смотрелся в лицо младшего. Едва заметные подёргивания мимических мышц подсказывают, что он едва сдерживает свою магию. — Я сказал, что ты увлёкся скупкой барахла, а у Базиля есть связи… Ты не представляешь, какие, Иаков. Я таких ещё не встречал среди наших, — произнёс Деон. Его угольно-чёрные глаза без зрачков вновь полыхнули красным сиянием, лицо исказилось, от чего Иаков едва не вздрогнул и не отпрянул назад. Он понял, что это было. Страсть. И яростная покорность. Спустя много веков он увидит подобные, обезображенные раболепием лица, у последователей сумасшедшего волшебника, лишившего превзойти саму Магию. — Ну… Если ты хочешь нас познакомить… То, наверное, это можно устроить, — аккуратно отвечает Иаков. Так он подписался на знакомство с самим Дьяволом.

***

Где-то вдалеке послышался шум. Иаков вынырнул из трясины воспоминаний и остановился. Каждый дюйм давно остывшего тела напрягся. Тонкий слух уловил шорох где-то в нескольких милях, хруст веток, а затем едва различимый шелест крыльев. Птица. «Или тот, кто притворяется ею» — подумал вампир. Какое-то время он стоял на месте, прикрыв глаза и впитывая в себя каждую ноту лесного шума. Убедившись, что пока ему ничего не угрожает, Иаков двинулся вперёд по узкой тропинке. Воспоминания о бурной молодости неизбежно вызвали мысли о Деоне. Разрывая отношения с Базилем и его шайкой, Иаков понимал, что трагедия будет необратимой: брат против брата, Каин и Авель — есть ли сюжет более вечный, чем этот? То, что им удалось протянуть столько столетий, прежде чем сойтись в финальной точке, оказалось чудом. Пускай грех «Моритиума» тогда принял на себя Бартош, дикий, необузданный, невоспитанный, но верный и быстрый — всё равно гибель Деона осталась на совести старшего брата. Потому что не отговорил столетия назад. Потому что не вышиб всю дурь и не выгнал из Бессарабии сразу же, как закончились войны. Потому что не забрал с собой. Потому что не прикончил Базиля. Потому что… — Размышляешь о высоком? Иаков резко обернулся, едва удержавшись от проклятий и «Моритиума» на десерт. Базиль собственной персоной стоял у трухлявого пня и с интересом разглядывал старого знакомого. Блеклая внешность — светлая кожа, залысины, глаза мутного серо-зелёного оттенка, низкий рост, тщедушное сложение, лохмотья застиранной мантии — и умение быть незаметным были самыми сильными и опасными сторонами вампира. Он легко терялся в толпе людей, не привлекал лишнего внимания, не запоминался и создавал у других вампиров обманчивое впечатление слабых способностей и никчёмности. Лишь только огромные, жёлтые клыки, выступавшие вперёд в приступе ярости, хоть как-то соотносились с истинным нутром этого существа. В остальном — серая моль, пигмей, жалкая декорация для более ярких и талантливых. — Разве мы договорились встретиться здесь? — ответил вопросом на вопрос Иаков, принимая невозмутимый вид и оставаясь на том же месте. Базиль пожал покатыми плечами и оглянулся по сторонам: — Вроде нет. Но раз уж я услышал тебя раньше… — То останемся здесь? Базиль улыбнулся краешком рта и сделал шаг вперёд: — Или можем пройтись. Как в старые добрые времена. Иаков кивнул. Вампир неторопливо подошёл к нему и жестом указал вперёд. — Как называется эта страна сейчас? — спросил он, неспешно шагая. — Всё никак не могу запомнить… — Румыния. — Как-как? Романья? — Ру-мы-ния, — по слогам повторил Иаков. — Румыния, — задумчиво протянул Базиль. — Хм. Следующие несколько минут они шли молча. Иаков смотрел под ноги, мысленно прикидывая несколько дальнейших сценариев развития встречи. Шансы вернуться домой во всех из них были минимальны. Базиль издал короткий смешок и прервал тишину: — Всё же это забавно, правда? — мягко сказал он. — Человеческий вид каждый раз пытается изобрести себя заново: тут мы поменяем название, там изменим границы, здесь немножко подправим историю, чтобы оправдать самих себя… А всё ради чего? Чтобы прожить жалкую жизнь длиной меньше века и сгнить в земле, пока твои потомки перечеркивают все достижения? — Если честно, я особо не думал никогда о людях и их мотивах, — нейтрально ответил Иаков. Старый дуб, раскинувший ветки и пустивший тяжелые корни по земле, показался смутно знакомым. Он пошевелил ушами и оглянулся по сторонам. — Нет, мы ещё не пришли, — бросил Базиль. — А вот насчёт людей я удивлён, Иаков. Как это ты умудряешься одновременно не думать о них и в то же время активно брататься с их представителями? В тоне вампира не было и намёка на угрозу, внешне Базиль остался спокойным, но Иаков всё равно напрягся. — Я извлекаю выгоду, — ответил он, стараясь звучать так же спокойно. — Это не подразумевает размышления. И «братание», как ты выразился, тем более. — А, — кивнул вампир. — Выгода. Точно, ты всегда был дальновидным малым. В отличие от младшего. Деону… Да рассеется его прах по этой земле… Ему всегда не доставало терпения. Как вы получились такими разными? Выступившие клыки оцарапали подбородок. Эта гнида сознательно выводила из себя. — Не уверен, что готов… — Кажется, мы пришли! — воскликнул Базиль и взмахнул руками. — Посмотри, Иаков. Пришли же? Иаков сжал кулаки и остановился. Поляна, открывшаяся им после очередного поворота, была неотличима от сотни других полян этой местности, за одним исключением: старое дерево, разломанное напополам, угольно-чёрного цвета из-за пожара, когда-то полыхавшего в этих краях, по-прежнему уродливо выделялось из остального лесного массива. Когда-то давно они зачаровали его, превратив таким образом в опознавательный знак. Здесь Иаков заключал сделки со скупщикам краденного в пользу Базиля, здесь же казнили его противников и пытали магглов от скуки. Сбегая, он надеялся никогда не оказаться на этой чёртовой поляне ещё раз. Не удалось. — Надо же, столько времени, столько времени… — покачал головой Базиль. — Казалось, только вчера ты успешно разводил тут жалких царьков и всякий животный сброд типа кентавров, а Деон нас радовал новыми видами получения правды… А теперь мы тут в качестве… Кстати, кто мы друг другу теперь? А, Иаков? Вампир сделал несколько шагов в сторону и оказался напротив. Что-то изменилось в выражении его лица, и Иаков понял, что для него начался обратный отсчёт. — М-м-м… Старые знакомые? — Знакомые? — с деланной задумчивостью протянул Базиль. — Ну не знаю… Мы были в лучших отношениях, чем просто знакомые. — Деловые партнеры? — И да, и нет: в чём-то Деон был для меня полезнее… Кстати, ты так и не ответил, почему вы оказались такими разными. — Так распорядились гены? — предположил Иаков, незаметно сканируя территорию. Слишком много открытого места, он вряд ли успеет быстро скрыться за… — Мамуля по пьяни развлеклась с соседом-дебилом, а папуля был вынужден принять выродка в семью? — почти пропел Базиль и оскалился. Огромные жёлтые клыки выступили наружу. Иаков вздрогнул. — Что ты сказал? — Тебе ведь поэтому было легко его убить, да? Вырожденец, ублюдок, психопат… — Это мой брат. И он тебя боготворил. — И от него не было никакого толку, только проблемы, — прошипел Базиль. Сухая кожа на черепе покрылась трещинами. — Что тогда, что сейчас. Скажи, зачем он решил прицепиться к этой человеческой подстилке из Министерства? Гадёныш чуть не испортил весь мой план, пришлось его менять на ходу… Воздух вокруг наэлектризовался. Тёмная магия клубилась повсюду. — Так это не ты… — Конечно, не я, — заорал Базиль, окончательно выйдя из себя. На коротких пальцах появились чёрные когти, трещины же пошли и вдоль лица, создавая ассоциации с разбитой фарфоровой куклой. Только уродливой. — Зачем бы мне понадобилась жалкая драма, а?! — продолжал орать Базиль. — Мой план был идеален — взломать Азкабан, руками тупых волшебников перебить магглов, приплести к этому твою общину, а потом перебить Министерство ко всем чертям и повесить твоё тело над входом… Но тут влез со своей инициативой твой братец, решив, что так окажет мне великую услугу! В конце он перешёл на шипение и замахал руками. И тут же успокоился, мигом вернув себе вид жалкого министерского клерка. — Впрочем, я отвлёкся, — как ни в чём не бывало заключил он. — Прошу прощения. Всё-таки тема нашей встречи — не почивший Деон. Кстати, прими мои соболезнования — убивать родственников всегда тяжело, это даже я помню. Иаков кивнул и приготовился. — Дело в том, — продолжил Базиль совершенно обыденным тоном, — что ты предатель. Причём, предатель дважды — сначала ты присоединился к этому неудачнику Юмэну, а теперь додумался завести контакты с людьми. Мне жаль, Иаков, всё-таки ты умён и наделён хорошими способностями. Но с меня хватит… Иаков сделал шаг назад. — Терпеть твою наглость… Ещё один. — Ты и сам знал свой приговор ещё тогда, так что… Все последующие события смешались в серию криков и вспышек. Ему удалось сгруппироваться и мигом переместиться за то самое сгоревшее дерево, которое, из-за обилия многовековой магии, само превратилось в подобие щита; оттуда Иаков ловко ударил парочкой проклятий и переместился обратно в лес. Несколько деревьев позади вспыхнули, обмятые пламенем. — Сдохни, трусливая тварь! — взревел Базиль где-то в стороне. По земле пошли вибрации. Иаков вынырнул из кроны дуба и увидел своего противника прямо напротив. У него были считанные секунды, чтобы крикнуть… — Моритиум! Всё вокруг погрузилось в темноту.

***

Глава 31 (тизер)

Гермиона медленно отложила газету в сторону и посмотрела на Гарри. — Он это сделал, — сказала она испуганно. — Он смог его убить. Гарри застонал и опустил лицо в ладони. — Не дай Мерлин нам придётся это разгребать. — Гарри!