Чувства Мёртвого Дракона

      — Что значит, им овладел Дракон?       Тимофей в ужасе смотрел на Димку. Трофимов сидел в стеклянном кубе, чуть повесив голову, и не шевелился.       После боя в особняке Долмацких двух загипнотизированных убийц, предусмотрительно скованных льдом, привели в подвал «Пандемониума». Патруль Парда, участвовавший в захвате, проводил Тимофея, Серафиму, Платона и Клима до самых ворот академии, а после скрылся, продолжив свою работу. Как только пленники оказались в двух стеклянных тюрьмах, Тимофей тут же заставил лёд растаять. Но парни даже не пошевелились.       Про Стаса Кащеева Зверев и сам догадался. Но Димка…       — Каз говорил тебе про «Око Дракона»? — осведомился Платон. Получив в ответ кивок, Долмацкий продолжил. — Теперь ты можешь лицезреть его в действии.       — Но как?       — «Око» ставится непосредственно самим Змеем. Поскольку в мире не существует еще одного живого Огненного Дракона, а кольцо на гробу висит лишь одно… Вне всяких сомнений, «Око» поставлено именно Прародителем первого клана. Оно активируется не сразу. Нужно время, чтобы огонь освоился в чужом разуме, а после требуется назвать определенную фразу, запускающую гипноз. Поэтому мы вряд ли определим, когда оно было поставлено.       — Скорее всего, в Глазэре, — подключилась к обсуждению Серафима. — И тогда становится ясно, почему приспешники Змея не смогли найти второй клан так быстро. Вполне вероятно, что в димкином сознании «Око» укоренилось именно в охотничьей деревне, где потом и нашло своего кукловода.       — Но если это так, то как вы не заметили приход Дракона? — спросил Клим.       Тимофей окаменел.       — Он… Приходил.       Все резко к нему повернулись.       — Приходил?! — воскликнула Серафима.       — Да, — с запинкой ответил Тимофей, вновь переведя взгляд на лучшего друга. — Ко мне. Это произошло, когда вы оставили меня с Димкой, а сами ушли по магазинам. Змей… — Зверев поежился. — Вышел из зеркала. Провёл демонстрацию своих сил, вывел меня из себя… Димка же зачарован был. Набросился на него с объятиями, приняв его за меня, — лица присутствующих вытянулись от изумления, а Тимофей горько усмехнулся. — Змей коснулся его лба, и Димка уснул. Я подумал, что он просто вырубил его. А он поставил «Око»…       Тимофей сжал кулаки. Если бы он только мог что-то сделать…       — Тогда ты соврал нам, что Димка не просыпался, — вспомнила Серафима. — Но почему ты ничего не сказал?       — А кто бы захотел о таком говорить. К тому же, я думал, что ничего криминального не случилось. Димка пришёл в норму.       — Кстати об этом. Как оказалось, «Око» снимает все другие гипнозы, — Долмацкая невесело усмехнулась. — Выходит, та любовь Димки прошла не сама собой, а по воле Змея?       — Верно, — подтвердил Платон. — По твоим рассказам, у вас был медальон суккуба. Я так понимаю, он у тебя, Тимофей?       Тимофей полез в карман и достал переливающийся красный камень на цепочке.       — Ты все это время носил его с собой? — изумилась Серафима.       — Сноу принёс мне его в тюрьму, — поймав на себе шокированные взгляды, Зверев торопливо сменил тему, посмотрев на Платона. — Он вам нужен?       Скорпион кивнул и протянул руку.       — Этот амулет является сильным артефактом. К сожалению, его постоянно надо подпитывать, чтобы он не утратил свою магию. Но мы найдём ему применение.— Тимофей отдал украшение, и Платон сунул его в карман. — И часто Змей так к тебе наведывается?       — В «Пандемониуме» до отъезда в Глазэру ещё явился. Он хочет, чтобы я перешёл на его сторону.       Послышались шаги со входа.       — Он хотел, чтобы ты перешёл на его сторону. Сейчас его это уже не интересует.       По лестнице вниз спускался Гейл в сопровождении Елены Фёдоровны. Директриса, одетая в привычный костюм, держала в руке кейс. Огненный волк шагал рядом с ней.       Сноу прилетел в Клыково ещё утром. Илья и Никита удалились по делам Парда, а Тимофей, от нечего делать, решил заскочить домой. Зверевы, едва увидев его на пороге, чуть ли не снесли с ног, причём все трое. Алена Александровна подождала, пока бедного парня отпустят, а затем обняла сама. Пожалуй, единственным спокойным человеком в этой ситуации, как ни странно, оказалась Марьяна. Но потом она тут же накрыла стол и своей первостепенной задачей поставила накормить Тимофея так, чтобы тот лопнул. По крайней мере, ему так казалось. А потом пришлось все рассказывать: где пропадал, чем занимался и почему оказался здесь в полусожженной тюремной форме.       Гейл же сказал, что направится к своим волкам. Тимофею было любопытно, где они все находились, ведь по дороге он не встретил никого из них. Но судя по всему, либо сам Гейл находился недалеко, когда они прилетели, либо база была тщательно скрыта от чужих глаз. Зная магические способности бывшего управляющего, такое вполне возможно.       — Хотел? — переспросил Платон.       Гейл кивнул.       — Когда Тимофей начал проходить Испытания Стужи, интерес Змея к нему должен был пропасть. Ведь сейчас в жилах Тимофея пусть течёт и его кровь, это уже иная сила. А если учитывать, что Морт-Дэ-Нэву желает убить первого Дракона руками избранных, то вполне логично не подпускать их к себе.       Огненный волк потёр ладони и прошел мимо стеклянного куба с Димкой. Он с Еленой Фёдоровной двинулся ко второму, в котором сидел Стас. Когда они прошли под одной из лампочек, Тимофей изумленно распахнул глаза. А не та ли это спортивная сумка, которую «Чёрная Троя» перехватила у членов Королевского Зодиака на первом задании в складах? Похоже, культу все-таки удалось забрать товар.       — Что вы собираетесь делать? — поинтересовался Клим.       — Проблемой Стаса я озаботился ещё в охотничьей деревне, — уведомил Гейл. Елена Фёдоровна передала ему сумку, и Огненный волк, уложив её на пол, начал дернул за молнию. — Как мы выяснили, гипноз можно активировать кодовой фразой и, к несчастью, несметное количество раз.       — Стас запрограммирован убивать членов Королевского Зодиака. Когда Скорпион умрет, что с ним станет?       Гейл помрачнел.       — Круг замкнётся. Он опять пойдёт за Стрельцом, и дальше снова по порядку. — Все замолчали. Огненный волк улыбнулся и открыл кейс. — Но не будем о плохом. Я нашёл решение нашей проблеме.       Мужчина взял содержимое и выпрямился. В его руках находилась полностью белая фарфоровая кукла в пышном платье и испещрённая выцарапанными иероглифами.       — Я сам ее сделал, — поделился Гейл. — Должно сработать.       — Должно? — встревоженно уточнила Серафима. — А если нет? Есть способ побезопаснее?       — Серафима, я понимаю твои опасения. Но иначе у нас не останется другого выхода, кроме как убить Стаса. Я этого не хочу и ищу другие решения, но если их не окажется, придётся прибегнуть к наихудшему. Но эй, вы настолько в меня не верите?       Елена Фёдоровна подошла к стеклянной двери и отворила ее.       — Мы отблагодарим вас за помощь, как сможем, — произнесла она. — Нам известен риск. К тому же, Королевский Зодиак выразил свою готовность принять любые последствия.       Гейл зашёл в куб, и Елена Фёдоровна захлопнула за ним дверь, закрыв ее снаружи.       — Это обязательно? — обеспокоилась Серафима. — Что он собирается делать?       Все приблизились к стеклу и начали наблюдать. Стас, сидевший в кресле с привязанными руками и ногами, не моргая глядел на Гейла чистыми белыми глазами. Огненный волк встал напротив него и начал нараспев читать заклинание на незнакомом языке.       Сначала ничего не происходило. Но затем все увидели, как кукла в руках Гейла медленно поднялась в воздух и зависла прямо перед лицом Стаса. Кащеев теперь смотрел только на неё.       Неожиданно он резко прогнулся в спине, настолько, насколько позволяли сдерживающие ремни. Затем снова и снова, пытаясь вырваться. По его телу начал растекаться чёрный дым, и Стас, выгнувшись ещё раз, издал громкий душераздирающий крик, от которого все присутствующие невольно отшатнулись. Гейл дёрнулся, но продолжил говорить.       Дым начал уплотняться и потек прямо к висящей в воздухе кукле. Он начал кружиться вокруг неё, и фарфор начал медленно менять цвет. Сначала на серый, пока вовсе не скрылся в чёрной дымке.       Стас дёрнулся, издав новый вопль, и дым, круживший вокруг него, неожиданно быстро оторвался от юноши и пронёсся к чёрной кукле, превращая её в неоднородный шар. Кащеев повесил голову и обессилено съехал по креслу. Гейл приподнял руки и хлопнул в ладоши.       Дымовой шар резко взорвался, и ударная волна впечатала жреца прямо в стеклянную стену. Тени прошлись по углам куба и, вспыхнув белым, исчезли под действием охранных заклятий. Огненный волк, пошатываясь, прошёл вперёд и снова что-то прочитал. Чёрная кукла опустилась на его ладонь, и мужчина засунул ее в широкий карман пальто. Затем обернулся и показал большой палец. Елена Фёдоровна тут же открыла дверь.       — Где я? — просипел Стас. — Как же в горле першит…       Тимофей, Серафима и Клим ринулись к нему. Гейл предусмотрительно отошёл в сторону.       — Поздравляю тебя, Стас. Ты больше не подвластен гипнозу.       Кащеев помутнённым взглядом посмотрел на Огненного волка.       — Не подвластен?       Гейл выудил куклу и помахал ей.       — Все способности, которые тебе даровал разум гипноза - техники, которых ты не знал, умения и выносливость, стратегии боя и все такое - остались при тебе. Все обостренные чувства, которые Каз и Гордей учили тебя контролировать, тоже. Я лишь разорвал связь с кукловодом, который дергал тебя за нитки.       Стас сначала хмурился, но затем в понимании округлил глаза.       — Спасибо, — выдохнул он. — Большое вам спасибо!       Елена Фёдоровна подошла и расстегнула ремни.       — Первое время будет чувствоваться слабость, — уведомила она. — Поэтому не перенапрягайся.       — Хорошо.       — Я напишу Карине, — радостно ответила Серафима. — Она наверняка так беспокоилась!       Елена Фёдоровна и Платон переглянулись. Было видно, что они сомневались, стоит ли это разрешать, но в конечном итоге перечить не стали. Тимофей вышел, возвращаясь к первому кубу. Гейл вышел следом за ним и встал рядом.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — тихо проговорил он. — С «Оком» такой трюк не прокатит. Это сила Дракона, а не наша. Только он способен его снять.       Тимофей в отчаянии сжал кулаки. На глаза навернулись слёзы. В голове неожиданно всплыла давняя фраза Огненного Змея, которую тот сказал ему в Глазэре.       «…Ты прекрасное создание, Тимофей. Мой пламенный цветок, который ранит любого, кто его коснется…»       Ранит любого. Абсолютно. И Герман, и Дракон были правы.       Тимофей застыл. Рядом со входом в стеклянный куб, в котором находился Димка, он увидел, как на пожелтевших костях начинают расцветать голубые переливающиеся цветы. Морт-Дэ-Нэву, склонив голову набок, с треском поднял руку и указал костяным пальцем сначала на Тимофея, потом на себя и замер. Зверев продолжал на него смотреть, и Гейл чуть наклонился вперёд, заглядывая ему в глаза и перекрывая обзор.       — Тим?       — Только Дракон может снять «Око»?       — Только Дракон, — подтвердил мужчина и нахмурился. — Почему ты… Тимофей, стой!       Но Зверев оттолкнул Огненного волка от себя и быстро, пока тот не сориентировался, проскочил мимо. Оказавшись у входа в куб, он открыл замки и дёрнул дверь, оказываясь внутри. Гейл рванулся к нему, но парень успел закрыться. Все остальные, увидев это, встревоженно приблизились.       — Ты чего удумал?! — воскликнула Серафима.       — Что он делает?! — в панике спросил Клим.       — Ничего разумного! — ответил Гейл, пытаясь открыть дверь на себя. — Тимофей, не смей этого делать! Ты не представляешь, что может произойти!       — Я представляю.       Гейл осекся. Тимофей судорожно вздохнул и присел перед Димкой.       — Я представляю, — повторил он. Морт-Дэ-Нэву проплыл позади и встал у Трофимова за спиной, продолжая смотреть на Зверева своими пустыми глазницами. — Но слишком многие пострадали из-за меня. Это меньшее, что я могу сделать.       — Не смей винить во всем себя! — неожиданно рявкнул Клим. — Подумай об окружающих, разве они тебя в чем-то винят?!       — Тим, остановись! — закричала Серафима и ударила кулаком по стеклу. — Мы не знаем, что может случиться!       Тимофей посмотрел на Димку снизу вверх. Трофимов наоборот, опустил голову, и Зверев столкнулся с наполненными огнём глазами. И третьим глазом, горящим на лбу.       — Я все исправлю. Все.       Морт-Дэ-Нэву коснулся костяными когтистыми пальцами димкиных висков. И Тимофей, ощутив в груди слабый холодок, послушно коснулся своими.       Вокруг него вмиг закружилась вьюга, и через секунду парень стоял в заснеженных горах. Морт-Дэ-Нэву стоял поблизости, словно в ожидании. Тимофей повернулся к нему.       — Ты ведь тоже Дракон! Ты можешь снять «Око», да?       Скелет дёргано кивнул. Тимофей даже опешил: он впервые получил от него односложный ответ. Но радоваться этому нет времени. Зверев сделал шаг вперёд.       — Сними его! Пожалуйста!       Гул ветра сложился в слова.

Мы готовы поддержать,

Снять пламени оковы.

Но только если ты взамен

Согласен шагнуть в пропасть.

      Тимофей затаил дыхание. Вот он, момент, который пусть и был ожидаем, но пробуждал страх и тревогу. Зверев знал, что Морт-Дэ-Нэву наверняка что-то потребует взамен своей помощи. Но не знал, чего именно.       — Шагнуть в пропасть? О чем ты говоришь?       Морт-Дэ-Нэву указал куда-то Тимофею за спину. Зверев обернулся.       И увидел свою могилу. Цветы теперь лежали не только около камня, но увивали всю табличку. Единственное, что осталось неизменным - выцарапанное имя, источающее не яркий голубой свет, а лишь тусклое сияние.       Третье испытание.       Тимофей медленно повернулся обратно к Морт-Дэ-Нэву. За спиной демона он рассмотрел и другие надгробия, которые уже видел прежде. Надгробия всех, кого он знал.       Тимофей шумно вздохнул. Морт-Дэ-Нэву плавно подплыл к нему, и ветер снова зашептал:

Все равно ты станешь нашим,

Как бы того ни хотел.

А если нам сейчас откажешь,

То своего друга оставишь с ним.

      Тимофей мигом понял, про кого говорил мёртвый демон. И от этого его сердце пустилось вскачь. Морт-Дэ-Нэву, заметив его смятение и нерешительность, снова вкрадчиво продолжил:

Мы сказали, Избранник, что

Первый ты должен отдать

То, что душу твою согревает,

Но и ранит, заставляя страдать.

Расскажи, разве ты предпочтешь

Идти на поводу у другого?

Когда мы предлагаем сделку,

Тот не даст тебе ничего подобного.

      Тимофей почувствовал, как по лицу потекли слёзы. Слова Морт-Дэ-Нэву застревали в голове и резали по сердцу, как заточенные ножи, и Зверев был готов взвыть от того, насколько все было обоснованно.       Ведь мёртвый демон был прав. Если Тимофей сейчас откажется и отступит, то Димка по-прежнему будет во власти Огненного Змея. И тогда уже его родной отец не побрезгует прибегнуть к шантажу. Он может… Он даже может заставить Димку убить самого себя, и тот послушается, а Тимофей ничем ему не помешает! А ведь рано или поздно Дракон вырвется на свободу, и что тогда? Что тогда произойдёт? Сколько людей погибнет? А дальше…        Тимофей боялся, что Дракон может заставить его сделать. Ведь Змей говорит о том, что Тимофей примкнёт к нему, так уверенно, будто у него в рукаве скрыт какой-то козырь. И единственный выход не дать ему им воспользоваться, это совершить неожиданный ход, который заставит его отступить хотя бы на время. Все светлые Первородные получат шанс на победу над Огненным Драконом, если Тимофей нарушит его планы. Но…       — Не важно, что будет со мной, — пробормотал Зверев сам себе. — Я и так принёс много проблем. А это… — он горько улыбнулся. — Надеюсь, это хоть как-то загладит мою вину.       Тимофей не заметил, как надпись на табличке за его спиной загорелась ярче. Он на ватных ногах направился вперёд, подходя к Морт-Дэ-Нэву, и призрак поплыл вперёд, останавливаясь у первого надгробного камня. Зверев опустился около него на колено и прочитал имя.       Лиза Зверева.       Тимофей вздрогнул и остановился. Морт-Дэ-Нэву оказался напротив позади надгробия и выжидательно на него уставился.       — И что мне делать? — дрожащим голосом осведомился Зверев.       Мёртвый Дракон приподнял руку, и на его костяной ладони расцвёл ледяной цветок. Тимофей сделал также, и скелет указал ему на ямку перед камнем. Зверев осторожно положил туда ледяной цвет, и его сердцевина, едва лёд коснулся земли, озарилась яркой голубой искрой.       Тимофей тут же ощутил, как из него будто что-то вырвали. На миг в груди почувствовалась непонятная пустота, но затем это чувство прошло так же быстро, как и появилось. Зверев моргнул и снова посмотрел на имя любимой, прощаясь.       И ничего не почувствовал.       Морт-Дэ-Нэву поплыл дальше. Тимофей продолжал сидеть на месте и испуганно смотреть на надгробие. Он… Он ведь ничего больше не чувствует. Ничего не чувствует к Лизе!       Тимофей повернулся к мертвому Дракону, остановившемуся уже у другого камня. Парень присмотрелся. На камне значилось другое имя: Дмитрий Трофимов.       У Тимофея защемило сердце.       — Дай мне хотя бы попрощаться с ним, — пролепетал он, с мольбой глядя на Морт-Дэ-Нэву. — Я должен быть уверен, что с ним все будет в порядке.       Скелет некоторое время не двигался, словно раздумывая. Но затем коротко кивнул и поплыл в другую сторону. И Тимофей поплёлся за ним, кладя ледяные цветы в каждую ямку. Сердцевина каждого из них загоралась голубой искрой. Искрой, которая была воплощением чувств и эмоций, которые Тимофей испытывал и от которых отказывался.       Тимофей не знал, сколько могил обошёл. Он не хотел их считать, как и не хотел обращать внимания на имена. Черная дыра в нем становилась все больше, и поворачивать назад было уже поздно.

Остался лишь один, Избранник,

Шаг навстречу пустоте.

Мы дадим тебе проститься,

Но после заберём к себе.

      Тимофей рассеянно поднял голову. В этот момент вокруг поднялась метель, скрывая из виду все, даже почву под ногами. А в следующий миг она резко стихла и исчезла, будто ее и не было.       На красивом оранжево-розовом небе не было ни облачка. Закатное солнце уже наполовину зашло за горизонт, и Тимофей прищурился от его света. В едва слышимом, почти беззвучном свисте ветра, который раздавался будто в голове, Зверев услышал:

Ищи, Избранник, раба «Ока».

Он где-то здесь, внимательней смотри.

А как найдёшь, дай знак нам,

И мы искру его погасим изнутри.

      Тимофей оживился и завертел головой по сторонам. Он начал лихорадочно оглядываться и искать подобие человеческого силуэта. Начал бродить, звать. Он уже отчаялся, когда внезапно позади себя услышал оклик:       — Эй, кто вы такой?

***

      Как только костяная рука коснулась груди Тимофея, Зверева ослепил яркий голубой снег. Почву выбило у него из-под ног, и юноша, в отличие от предыдущих искр, потерю последней ощутил настолько остро, что издал крик от внезапной боли. Его носило их стороны в сторону, и неожиданно все вокруг, вспыхнув, на миг превратилось в абсолютно иное место.       Тимофей оказался в пещере. Свисающие сталактиты, ледяные цветы, усеявшие пол подобно ковру. Древний круглый постамент и очертания двуручного меча, сокрытого бушующей метелью.       Но Тимофей не взглянул на него, потому что знал, что все равно его не увидит. Он попытался рассмотреть то, что находилось позади, то, что увидел после прохождения первого Испытания Стужи: таинственное переливающееся нечто, подвешенное на длинных цепях и от ветра раскачивающееся из стороны в сторону. Но Звереву попросту опять не хватило времени, и буря унесла его прочь.       Тимофей открыл глаза. И глаза Димки в этот момент тоже распахнулись, а огонь из них исчез, как и горящее на лбу око. Трофимов отшатнулся и рухнул на пол, шумно глотая ртом воздух, и к нему тут же бросилась Карина Кикмарина. Тимофей же, помедлив, поднялся и вышел из стеклянного куба. Морт-Дэ-Нэву сдержал своё обещание. А он сдержал своё.       Ему навстречу двинулась Серафима, но, едва посмотрев Тимофею в глаза, она осеклась. В ее взгляде Зверев увидел мимолетную боль. Но как ему следует на неё реагировать?       Наверное, пока что ему нужно собраться с мыслями. Вряд ли он сможет сейчас поддерживать хоть какое-то общение.       — Тим!       Тимофей замер и повернул голову, не пересекаясь ни с кем взглядами и смотря лишь на того, кто его позвал. Димка Трофимов смотрел на него в ответ, и на его лице Зверев прочёл наивную надежду. Но оправдать ее не выйдет.       Тимофей поджал губы и удалился. Он вышел из академии и, не заходя в общежитие, направился прочь с территории. Благодаря густому багровому туману скрыться удалось легче легкого. Да и вряд ли за ним сейчас кто-то понесётся.       Зверев остановился лишь тогда, когда подошёл к кромке леса напротив и скрылся за одним из множества голых деревьев. Раздался шум гудящего мотора, и к открытым воротам академии подъехал шикарный чёрный Лексус. Он резко затормозил, и наружу, с силой хлопнув дверью, выскочили Егор и Ангелина. Они тут же понеслись в сторону «Пандемониума», и Тимофей проследил за ними взглядом, пока силуэты не скрылись из виду в красной дымке. Парень коснулся груди. Горечь, печаль. Радость от возвращения лучшего друга и облегчение от спасения Скорпиона.       Он не чувствовал ничего из этого. Вообще ничего не чувствовал.       Единственным разумным решением было на время покинуть «Пандемониум». Избежать всей той суеты, которая возникнет, избежать лишних вопросов. Друзья наверняка начнут приставать с расспросами, Димка наверняка накинется с кулаками.       Тимофей рассеянно посмотрел на небо.       — Так вот, что ты чувствовал, — пробормотал Зверев.       Даже та дыра в сердце, которая ощущалась во сне, сейчас пропала. Тимофей был пуст, но в то же время полон настолько, что для эмоций попросту не осталось места. Было место для силы, которая приятно холодила каждую клетку. А на задворках сознания слышался едва слышимый свист. Тимофей сразу узнал в нем ветер из горных вершин.       Раздался хлопот крыльев. Откуда-то из-за деревьев вылетел Сноу. Тимофей вытянул руку, и сова аккуратно приземлилась ему на предплечье. Птица взъерошила перья и взглянула на Тимофея своими золотистыми глазами. Затем склонила голову, издав странный короткий писк.       «…Тогда храни воспоминания. Храни их как зеницу ока, потому что лишь они будут указывать тебе дорогу. Даже в самой непроглядной темноте будут твоими маяками. И Сноу будет…»       — Неужели ты сохранил мои чувства? — задумался Тимофей, тоже склонив голову набок.       Сноу издал печальный клёкот. Зверев вздохнул, мигом услышав ответ, и чуть дёрнул рукой. Сова послушно перелетела ему на плечо.       — Наверное, это хорошо, — проговорил парень.