Самая сильная любовь Повелителя?

Солнце, озаряя яркими лучами город, медленно выглянуло из горизонта. Султан в длинной ветхой мантии медленно пробирался по узкой улочке. Проворно лавируя между маленькими постройками, он наконец-то он вышел к морю. Надвинутый едва ли не на самые глаза капюшон давно вымок от утренней росы и холодного туманного воздуха. Волны тихо бились о берег. Под ногами трещали мелкие камешки. Сырой плащ начал холодить кожу. Султан зябко поëжился, озираясь по сторонам. Он точно знал куда идти. Ибрагим тысячи раз упоминал тот ветхий рыбацкий домик, стоявший на берегу моря в уединении от всех. Сулейман сбавил шаг, задумчиво глядя на горизонт. Правитель был растерян. Что он скажет Ибрагиму, когда увидит его? Захочет ли визирь говорить с ним? Небо заволокло тяжёлыми серыми облаками. Султан тяжело вздохнул и, сжимая ладони в кулаки, продолжил свой путь. Впереди показался маленький, неприметный,но вполне аккуратный домик. Сулейман ускорил шаг. Дыхание участилось, сердце билось, отбивая бешеный ритм в ушах. Несмелый стук, открытая дверь и немой вопрос в глазах Ибрагима. —Любовь моя. –Сулейман аккуратно подхватил руку паши́. Визирь несколько секунд с удивлением моргал, а вскоре с нескрываемой грустью и сожалением вырвал руку, плотно прижимая её к себе. —Вам не стоило приходить, – грубо начал он. —Ибрагим, не забывай, кто ты и перед кем стоишь!– требовательно и громко рыкнул Султан. Пашá вздрогнул, как от звонкой пощёчины. — Прошу прощения, мой Повелитель, – делая упор на последнем слове, выдавил из себя визирь. Сулейман смягчился, услышав такой тон. — Прошу тебя, давай поговорим. — Как пожелаете, – ледяным голосом ответил Ибрагим. Султан жестом предложил прогуляться. Визирь медленно прошёл вперёд. Сулейман направился следом. Сравнявшись, Правитель бросил короткий взгляд на своего любимого. Солнце выглянуло из-за туч, туман начал рассеиваться и красивое огромное море расплылось до самого горизонта. Рассветное небо окрасило воду в желто- оранжевый цвет. Блестящие волны тихо бились о берег. Визирь и Султан молчали, глядя на далёкий горизонт. Через несколько мгновений Правитель порывисто взял Ибрагима за плечи, крепко прижимая к себе. Пару минут тишины и слова паши́, как гром среди ясного неба. —Он хотел взять меня силой. Тогда на поле боя.–тихо пискнул он. Повелитель непонимающе отстранил от себя визиря. —Что ты говоришь, Ибрагим? – голос гремел, словно гром. —Там рядом лес. Поблизости не было никого. Он ранил меня.– визирь уставился в одну точку, задумавшись, –Дальше я ничего не помню. Вдруг он всё таки сделал это? –пашá начал дрожать. Сулейман в момент отшатнулся, чувствуя неконтролируемую злость. Желание сжечь всё дотла. Убить того, кто посмел прикоснуться к его любимому Ибрагиму. Визирь же расценил действия Султана иначе. — Боюсь, что теперь я не достоин Вас, – Ибрагим резко развернулся. Послышался тихий и подавленный всхлип. Сулейман качнул головой, будто стряхивая наваждение. Посмотрел осознанным взглядом на такого родного человека, нуждающегося сейчас в поддержке. — Ты не прав, – быстро проговорил Правитель, нежно увлекая визиря к себе. Ибрагим обмяк в руках своего Правителя. Сулейман обхватил его губы своими. Отчаянный и нежный поцелуй был смазанным и солёным из-за слез, но таким нужным сейчас. Ибрагим отстранился, смотря прямо в глаза своему Султану. — Сулейман, – будто пробуя его имя на вкус, уверенно протянул визирь. Правитель будто ощутил новые для себя ощущения, внезапно переходящие в сильные чувства. Невидимая стена между ними рухнула. — Моя любовь, мой Ибрагим, –Султан тепло и искренне улыбался. На душе паши́ стало спокойнее. Будто с порывом ветра он прильнул к груди своего Правителя, шумно вдыхая воздух. — Знаешь, – несмело начал Ибрагим. Султан вопросительно поднял бровь. —Я бы хотел жить как обычные люди. Без всех этих титулов, статусов, обязанностей. Жить с тобой,– он запнулся. — Жить со мной, –с улыбкой повторил Правитель. Солнце поднялось выше. Лучи нежно обхватили два силуэта, сжимающие друг-друга в объятиях. Небо стало голубым, а море серым, словно дым. Они были одни среди бушующих волн тёплого света и бесконечной любви. — Пойдем в дом, ты совсем замёрз, – Султан заботливо обернул визиря в свою мантию. Ибрагим лишь устало качнул головой, опираясь на предплечье Сулеймана. *** Подбрасывая в топку поленья, Правитель рассматривал обстановку. Аккуратные, но обветшалые стены немного покосились. Половые доски просели. На них лежал бесформенный клочок ткани – импровизированный коврик. Маленькое кресло без одной ножки стояло возле окна. Там сидел Ибрагим. На большом столе стояла железная плошка, в которой тлел маленький фитилëк почти догоревшей свечи. Огонь весело бился в очаге, словно желая вырваться. Султан хмуро бросал в него хворост. Он пытался не думать о том, что могли сделать с его визирем. Но, тем не менее, четко знал. Чтобы не случилось,он будет рядом. Внезапно сорвавшись с места, Правитель резко опустился на колени перед визирем. — Сулейман, – мягко пробормотал пашá, мягко запуская руку ему в волосы. —Ты только мой,– быстро проговорил Повелитель, перехватив его руку, прижимая её к губам. Визирь нервно закрыл глаза. В районе скул заиграли желваки.На его щеках трепещала тень от густых ресниц. Он хотел всегда принадлежать только своему Султану. — Вернёмся домой,– заискивающе произнёс Сулейман, поднимаясь. Будто что-то для себя решив, пашá импульсивно поднялся следом, быстро и отчаянно впиваясь в губы своего Повелителя. —Ибрагим, не нужно, – едва выдавливая из себя звуки, произнёс Султан. — Но я хочу этого.– решительно выпалил визирь. Едва услышав это, Повелителя повело. Опрокинув на кровать Ибрагима, он начал покрывать поцелуями его шею. Визирь шумно вдохнул воздух, прикрыв глаза. — Он не тронул тебя,– томно произнес Султан, успокаивая, – Ты только мой. — Только твой, – любовно повторил Ибрагим стаскивая, с себя одежду. Голова кружилась от невыносимого желания. Перед глазами плясали красные круги. Казалось, воздух раскалился до ста. Избавившись от одежды, Правитель огладил бёдра своего визиря, плотно впиваясь короткими ногтями в кожу, вызывая волны мурашек на теле любимого. —Люблю, люблю,– повторял он охрипшим голосом. Ибрагиму близости их тел стало катастрофически мало. Хотелось наконец-то стать одним целым. Вновь ощутить потрясающее чувство заполненности. Его желания не остались незамеченными ,ведь Султан хотел того же. Он стал подготавливать Ибрагима, растягивая его пальцами. Безболезненно сделать это не получалось, отдавая жгучим покалыванием. Что бы уменьшить эту пытку, Сулейман склонился над ещё не до конца твёрдым членом своего раба. Дыхание опаляло кожу. Визирь смотрел обезумевшими от желания глазами на эту картину, пытаясь до мелочи запомнить этот момент. Растянутые губы Правителя вокруг его уже стоявшего колом члена. Голову, плавно поднимающуюся вверх и резко опускающуюся вниз. Боль уже забылась. Забылось всё. Перед глазами был Султан, вбирающий до конца твердую плоть. Ибрагим сам не заметил, как его пальцы сжали плечо Правителя, а губы стали издавать протяжные стоны. Когда у визиря уже стало сводить ноги от этой сладкой пытки, он обессиленно простонал. — Сулейман, прошу тебя. Я готов. Дважды повторять не пришлось. Накрыв Ибрагима своим телом, Султан аккуратно вошёл, издавая низкий протяжный стон, переходящий в рык. Правитель не двигался, дав Ибрагиму время привыкнуть, но вскоре начал слабо толкаться, постепенно наращивая темп, и ещё через пару мгновений стал отчаянно вколачиваться в мягкое и покладистое тело под собой. Ибрагим, обхватив ногами Султана, самозабвенно стонал, экстазно прогнувшись в спине. — Я... твой... любимый... полностью...тебе...– тяжело дыша, говорил визирь едва различимые слова. В голове была вата, а перед глазами стройное тело в кристальных капельках пота. Правитель сменил угол, задевая тугую точку, принося невероятное наслаждение. Пашá вонзил зубы в плечо своему Султану, сжимая пальцами кожу Сулеймана и мечась из стороны в сторону от накатывающей волны удовольствия. Ещё пара толчков и визирь излился себе на живот густыми каплями. Вслед за ним устремился и Султан, громко заканчивая с именем любимого на губах. Места на кровати для двоих было недостаточно. Поэтому Правитель резким движением подхватил визиря, опуская его на себя, мягко обняв его нагое тело, укрывая от холода. —Нужно вернуться, – мрачно проговорил визирь, нарушая повисшую тишину. – Да, вернёмся вечером. Ты пойдёшь раньше, я позже. Вдвоём нельзя. Снова наступила пауза и вязкое молчание. Слова были и не нужны. Они лежали в объятиях друг-друга наслаждаясь моментом близости. Кто знает, что им ещё предстоит?