Пять к одному

Птица не появляется уже года три или четыре — Серёжа так увлекается Олегом, что не сразу замечает его отсутствие. Уже в тот первый раз они болтают весь вечер, Серёжа сам удивляется своей разговорчивости и смелости, а совсем скоро они понимают, что разговоры не обязательно прерывать и ночью — можно сидеть в туалете на подоконнике и шептать. Только утром очень спать хочется. О кошмарах Серёжи Олег тоже скоро узнаёт и учится вовремя его будить. Он подходит к его кровати, садится на край и легонько трясёт друга за острое плечо, а потом тихо бормочет в самое ухо, что это всего лишь сон, что сны не причиняют реального вреда, что всё хорошо, что он рядом и защитит его. Олег знает, что Серёжа не любит драться, и удивляется, как он справлялся с травлей. Серёжа в ответ только пожимает плечами. О Птице он не рассказывает. Серёжа делает успехи в программировании, его несколько раз отправляют на конкурсы и олимпиады, однажды даже в Москву. Олег завидует его уму, это заметно, но ещё он чудовищно рад за друга. Он не понимает, что так зацепило Серёжу в одинаковых строчках кодов, однако он видит, как сияют глаза Разумовского, как он теряет счёт времени, ища ошибку в коде или дописывая его. В такие моменты, по признанию Олега, смотреть на Серёжу особенно приятно. Ребята из приюта тоже замечают успехи Разумовского, вот только их зависть далеко не белая, они отнюдь не гордятся, когда воспитатели хвалят его при каждом удобном случае. Нет, Серёжа не чувствует себя изгоем. Он и косых взглядов не замечает — о них предупреждает Олег, более приземлённый и приспособленный к реальности, не живущий мечтами. — Я буду ночевать с тобой в компьютерном классе, — предлагает Олег. — Я куплю тебе шокер, — настаивает Олег. — Ты задолбал со своими энергетиками, — ворчит Олег. Возможно, Серёже и правда рано иметь дело с энергетиками, но его организму, как оказалось, нужно спать каждые сутки и хотя бы по шесть часов, в то время как его душа хочет творить без остановки. От шокера он отказывается, но отговорить Олега от ночёвок в компьютерном классе не может. Волков на полном серьёзе откапывает где-то большую спортивную сумку, складывает в неё два пледа и подушки и после уроков ходит за Серёжей к компьютерам. Первые час-два они делают домашнее задание, потом препираются, так ли необходимо каждую ночь сидеть перед монитором, сжигая глаза, гробя спину и желудок, Серёжа обычно побеждает и остаётся стучать клавишами, пока Олег дремлет на полу. Но иногда побеждает Олег — и тогда спать ложатся оба. Правда, Серёжа всё равно встаёт через пару часов и садится за компьютер. В этот раз побеждает Разумовский. Волков принимается устраивать на полу гнездо из пледов и подушек, а Серёжа идёт в общую спальню за тетрадью со своими заметками. Он спокойно шагает по знакомым коридорам, волосы собраны в хвост на затылке, большие пальцы зацеплены за ремень старых спадающих джинсов. У него впереди ночь в обществе лучшего друга и любимого занятия, поэтому сейчас по его венам вместе с кровью течёт уверенность в себе. В такие моменты жизнь кажется ему прекрасной, а мечты — осуществимыми. Сейчас он мечтает поступить в хороший вуз, желательно на бюджет, вместе с Олегом снимать квартиру и проводить ночи так же, как последний год — в их маленьком замкнутом мире. Что значит «хороший вуз», как туда поступить и где взять деньги на квартиру — вопросы второстепенные, с ними можно разобраться потом, впереди ещё пять лет. Из радужных мыслей его вырывает свист, раздающийся за спиной: — Эй, рыжий! Он успевает только повернуться на окрик, как трое парней из старших подходят к нему в плотную и один из них — белобрысый, с дурацкой чёлкой — ударяет Серёжу в живот. Разумовский сдавленно кричит от неожиданности и острой боли, через секунду понимая, что его не просто ударили, а пырнули ножом. Лицо белобрысого расплывается в мерзкой ухмылке подлого победителя, и он хватает Разумовского за волосы, поднимает его лицо к себе: — Думаешь, ты тут самый умный? А что ж ты не подумал, что мы тебя за это убьём, а? Малолетний выскочка! Он плюёт Серёже в лицо и отталкивает от себя. Серёжа падает на пол, ударяется затылком о стену, а в животе всё горит адским пламенем. Мальчик зажимает рану руками и отползает от белобрысого спиной вперёд, но очень скоро упирается в чьи-то ноги. Сверху раздаётся глумливый смех. А в следующую секунду громоздкий ботинок с широкой подошвой пинает его по лицу, потом ещё один — в спину, в живот, а дальше Серёжа перестаёт понимать, куда именно приходятся удары, ему просто хочется выть от боли. Он пытается закрывать голову и живот одновременно, но не знает, насколько успешно, потому что тело его больше не слушается, кажется, оно превратилось в одно сплошное месиво. Кричать он не может — только скулить и на грани слышимости звать Олега. Олег не ляжет спать, пока не дождётся Серёжу, а когда ему покажется, что друга нет слишком долго, он пойдёт на поиски, но доживёт ли Серёжа до этого момента? Олег, пожалуйста… …Придя в себя, Разумовский сначала не чувствует ничего. Потом появляется боль, но не такая сильная, какой он её запомнил. Сквозь сомкнутые веки пробивается свет ламп. Вдруг его заслоняет тень. — Ты мог позвать меня, — говорит до мурашек знакомый голос. Прежде спокойный до безэмоциональности, сейчас он звучит с нотками осуждения и обиды. Серёжа резко открывает глаза: на его ногах поверх одеяла сидит Птица. Серёжа смотрит на него и с удивлением понимает, что как-то так будет выглядеть в будущем, лет через десять или около того. — Ты мог позвать меня, — повторяет Птица. — Но позвал его. Разве так поступают с друзьями? — Что бы ты сделал с ними? — спрашивает Разумовский. Птица небрежно пожимает плечами, со скучающим видом разглядывая свои когти: — Убил бы, — он вдруг смотрит на Серёжу, и тот вспоминает, как неприятно порой ощущался этот прожигающий взгляд жёлтых глаз. — Ты и сам это знаешь. Ты и сам этого хочешь. Серёжа качает головой, думает возразить, но Птица прижимает палец к его губам и шипит, придвинувшись совсем близко, буквально касаясь носа Серёжи своим: — Ты. Хочешь. Их. Смерти. Ты хочешь, чтобы им было так же больно, как тебе, или даже хуже, ты лично насадил бы на кол каждого из этих ублюдков, если бы был чуть смелее. Не спорь, мальчик мой. Уж я-то знаю, чего ты хочешь, — он резко отстраняется. — И я с радостью помог бы тебе в этом, но ты забыл меня. Всё свободное и не свободное время ты проводишь с новым другом, да? Я переживал, что он тебя оставит и ты будешь страдать, но сейчас понимаю, — он говорит тихо, вкрадчиво, его невозможно не слушать, — это ты его оставишь. Не сегодня, так завтра ты найдёшь ему замену так же, как нашёл мне. Однажды ты просто перестанешь выходить с ним на связь, и он всё поймёт. Ваша дружба не продлится вечно, радость моя, она кончится, как только вы выйдете из приюта, если не раньше. Но я-то всегда буду рядом, от меня-то никуда не денешься. Я подожду. И кстати, — он улыбается так, что у Серёжи волосы встают дыбом: — Твой Олег не прибежал тебя спасать, хотя крик было трудно не услышать. Он взмахивает чёрным, как сама тьма, крылом, и Серёжа просыпается. От света ламп в палате глазам становится больно, и он хочет закрыть лицо ладонью, но рука не поднимается из-за бинтов. — Тише, тише, — звучит откуда-то справа. Разумовский осторожно поворачивает голову. Олег. Серёжа непроизвольно улыбается. Может, он и не спас его от побоев старших, но в больницу пришёл, это приятно. Этого достаточно. Серёжа произносит его имя одними губами, и Олег тоже улыбается, хотя в целом выглядит жутко уставшим: глаза запали, под ними пролегли тёмные круги, губы искусаны. — А ведь я говорил, Серый: нужен шокер. Не волнуйся, я втащил им по самое не хочу как только докричался до воспитателей, чтобы вызвали скорую. — Это же старшие, — возражает Серёжа, его голос похож на карканье ворона. — Они долбаны! — Олег зло ударяет кулаком по подлокотнику кресла. — Впятером на одного и из-за чего! Завистливые ублюдки. От слова «ублюдки» Разумовский вздрагивает: точно так же их назвал Птица. По спине бежит неприятный холодок. — Что ты с ними сделал? — Да ничего особенного, никого не убил, — отмахивается Олег. — Одному нос сломал, второго поцарапал его же ножом, остальных по мелочи… — он порывисто встаёт и подходит к кровати Серёжи, берёт его за руку. — Извини, Серый. — За что? Олег мгновение молчит, подбирая слова, но в конце концов произносит, большим пальцем гладя Разумовского по тыльной стороне ладони: — За то, что меня недостаточно. Я должен был сильнее настаивать на шокере, или ходить везде с тобой, или… — Ты и так везде со мной ходишь, — улыбается Серёжа. — Этого мало. Я должен… — он тяжело вздыхает, как мог бы вздыхать Атлант, держащий на своих плечах небо. — Я не знаю, что сделать, чтобы ты был в безопасности. — Не оставляй меня, — просит Разумовский. Олег удивляется: — С чего это я должен тебя оставить? Серёжа отворачивается, чтобы друг не видел слёз на его глазах — Птица основательно его напугал: — Не знаю. Мало ли. Олег осторожно, но напористо берёт Разумовского за подбородок и заставляет вновь посмотреть на себя: — Не дождёшься.