Мой возлюбленный монстр

      – Цю-эр...       Имя витало в воздухе, трепеща у виска тонкими крыльями шёпота. Иногда Шэнь Цинцю узнавал этот голос, а иногда, упав в глубокое прошлое, бредил, зовя того, кто не пожелал быть рядом с ним.       – Ци-гэ... – с трудом разлепляя пылающие сухие губы беззвучно шептал он. – Ци-гэ...       Его раны заживали так мучительно медленно, что старейшина Зала Бессмертия – один из сильнейших алхимиков, которому, казалось, была подвластна и жизнь, и смерть, разводил руками.       – Прошу простить, глава Цзэн, но это дитя не желает возвращаться. Он напуган, его разум утонул в отчаянии. Ни старейшина Зала Гнева, ни учитель У Янцзы не могут пробиться сквозь пелену забвения. Думаю, главе стоит использовать того человека, что он привёл с собой.       – Этот человек не соглашается войти в орден Фэн Инцзы. Он не желает сказать, зачем спас Хэйань Чжицзы. Не желает остаться, но и уходить не собирается, – в который раз посетовал Цзэн Синхуа. – Не понимаю, чего он хочет!       – Позвольте им побыть вместе, – настойчиво повторил старейшина Зала Бессмертия.       Глава ордена Фэн Инцзы ответил мрачным взглядом.       Пожав плечами и поклонившись, лекарь покинул павильон, где в забытье проводил свои дни Шэнь Цинцю.       Цзэн Синхуа не мог смириться с тем, что это хрупкое создание зовёт неизвестно кого! С тем, что он не желает следовать за его голосом, не желает покинуть поля дурмана!       – Откуда в тебе этот страх, Цю-эр? – в который раз спросил Цзэн Синхуа. – Когда я сумел напугать тебя? Разве Цзэн не заботился о тебе?       Шэнь Цинцю лежал на животе. Раненная спина не позволяла принять иное положение. Его лицо разрумянилось во сне, длинные чёрные волосы, разметавшись, ложились на алые губы шёлковой сетью.       Всё ещё хмурясь, Цзэн Синхуа осторожно собрал эти драгоценные нити, отводя их с лица.       Шэнь Цинцю судорожно вздохнул в ответ и распахнул затуманенные лекарствами и долгим сном глаза. С трудом разомкнув губы, он привстал, опираясь на ослабевшие локти.       – Воды... – прошептал он, тут же уткнувшись в подушку.       Вздохнув, Цзэн Синхуа неспеша налил в пиалу целебный настой и помог Шэнь Цинцю присесть. Тот жадно приник к живительной влаге, словно умирающий от жажды путник.       – Не торопись, Цю-эр, – с беспокойством произнёс глава ордена.       Но тот тянулся дрожащими пальцами, прося ещё. Лишь после третьей пиалы он бессильно опустил голову на плечо главы Фэн Инцзы.       – Как горько, – произнёс он тихо.       – Это пройдёт, Цю-эр, – улыбнулся тот, касаясь белого лба заклинателя губами. – Как только ты решишь вернуться, всё будет хорошо.       – М? – спросил тот, выныривая из глубин сна.       Одурманенный разум был неповоротлив и медлителен. Никогда Хэйань Чжицзы не позволил бы себе так свободно держать себя в присутствии главы ордена. Тем более, после того, как над его головой повисло непростительное нарушение правил.       Однако чтобы вспомнить об этом, ему понадобилось время, достаточное, чтобы выпить целый чайник чая.       Его тело в объятиях Цзэн Синхуа дрожало всё крупнее, а глаза распахивались в ужасе всё шире. Он не отрывал взгляда от линии белой шеи, надеясь, что глава ордена обожжётся о его пылающее лицо и выпустит свою жертву из рук.       Но тот и не думал об этом, мягко вливая ци в ослабленное тело.       Не в силах и дальше выносить эту странную заботу, Шэнь Цинцю решил, что лучше разозлить его и остаться в одиночестве.       – Глава Цзэн... тот человек... Он ещё жив?       Рука Цзэн Синхуа чуть заметно дрогнула.       – Ты так тревожишься о нём? Наверное, он много для тебя значит?       – Он спас мою жизнь, глава Цзэн. Если бы... не он, душа Шэня была бы... сожжена чёрным пламенем.       – Хм? – удивился тот.       Шэнь Цинцю ухватился за плечо Цзэн Синхуа, сжав его и борясь с подступающей дурнотой.       – Прошу, глава Цзэн... Его золотое ядро повреждено искажением ци... Шэнь хотел отправить этого человека к старейшине Зала Пяти Гармоний. Разве не заслужил он исцеления?       Цзэн Синхуа не двигался. Его лицо мрачнело всё больше, а объятия сжались до судорожного болезненного вздоха, сорвавшегося с губ Шэнь Цинцю.       – Хорошо, – наконец согласился глава ордена. – Зал Пяти Гармоний находится далеко на севере. Твоему спасителю придётся нелегко.       Шэнь Цинцю кивнул, сцепив зубы. Он никак не мог вдохнуть. Цзэн Синхуа позабыл о его ране или намеренно опустил ладонь на перевитую лентами льна спину?       – Не стоит это откладывать. Он должен отправиться немедленно, – поднялся глава Фэн Инцзы.       Шэнь Цинцю, рухнув на постель, вздохнул с облегчением. Присутствие этого человека угнетало его. Тем более, когда тот вдруг проявлял несвойственную нежность. Разве не ужас, видеть на этом ледяном лице, не знающим иных выражений кроме надменного величия и мрачной жестокости, подобное?! Ох, словно тебя внезапно поцеловал палач, прежде чем подвергнуть пыткам.       Шэнь Цинцю никогда не мог понять ход мыслей Цзэн Синхуа.       С самой первой встречи...       Даже в тот день, когда У Янцзы привёл Шэнь Цзю в орден Фэн Инцзы, ещё полного безумия от свершившейся мести Цю Цзяньло, и мальчишка рухнул на колени перед вратами, прося принять его в адепты...       Тогда их встретил старейшина Зала Гнева... Са Шицюань... Швырнув к ногам дрожащего юноши меч, он велел подняться.       – Устоишь на ногах после трёх моих атак – сможешь войти.       Шэнь Цзю выпрямил спину, не поднимаясь с колен и вскинул свои прекрасные глаза феникса яркого оттенка цин на Са Шицюаня.       Перед ним стоял высокий широкоплечий мужчина с надменным лицом и глазами чернее, чем ночной небосвод... Его тонкая талия и сильное тело, словно сплетение тигра и дракона, казалось непобедимым, а духовная мощь была так велика, что по вискам юноши вмиг заструился ледяной пот.       Три атаки? Да ему не выдержать и одной! С какой стати этот бог смерти решил лично сразиться с мальчишкой, который даже не заложил основы золотого ядра?       Взяв дрожащими руками меч, Шэнь Цзю поднялся на ноги и вновь взглянул в лицо старейшины. Голова юноши едва достигала плеча Са Шицюаня, он был хрупок и нежен, словно весенняя яблоневая ветвь. Свежий цветок, раскрывающий осыпанные утренней росой лепестки... Разве мог он соперничать в силе с этим чудовищем?!       В глубине чёрных глаз старейшины вспыхнула искра. Усмехнувшись, он сделал несколько шагов вперёд, оказавшись так близко к юнцу, что почувствовал аромат его волос. Ветер то и дело швырял шёлковые пряди в лицо Шэнь Цзю. Но тот не смел сменить положение и развернуться к ветру лицом.       Са Шицюань отметил его робость и бессилие. Глупо полагаться на собственную красоту...       Шэнь Цзю сглотнул, крепче сжав рукоять изящными до прозрачности пальцами. Черты его напряжённого лица заострились, брови, дрожа, сошлись у высокой переносицы, а влажные губы сложились в упрямую линию.       – Шэнь готов, – произнёс он сорванным от крика и дыма, обожённым юношеским голосом. – Нападайте.