The Beginning After the End/Начало после конца

      Путешествие сквозь межпространственный портал оставило у меня странные впечатления: словно я попался в хитрую ловушку, застряв посреди перемотки фильма. Окружение проносилось яркими пятнами, пока я сидел на заднице, тупо глядя вперёд и чувствуя, что у меня не осталось слёз, чтобы плакать.       Опавшие листья и лозы, стелившиеся по земле, смягчили моё резкое приземления, но даже упав бы на камни, я вряд ли обратил на это внимание. Даже не удосужившись оглянуться, чтобы понять, где я, я так и остался сидеть в положении, в котором телепортировался.       Она ушла. И я больше никогда её не увижу.       Эти две мысли снова подняли волну боли в моей груди, и я издал несколько сухих всхлипов. В голове снова пронеслись эти четыре месяца, которые мы провели вместе: как она дразнилась, но заботилась обо мне, словно я был её родной кровью. Мне было плевать, что она не сразу отправила меня домой, желая провести со мной немного времени вместе. Ведь она так много дала мне и так многому научила, чему я не научился за всю предыдущую жизнь.       Поддавшись слабости, я свернулся калачиком в позу эмбриона, желая немного поспать, чтобы справиться болью, когда неожиданная жгучая боль пронзила моё ядро маны и распространилось по всему телу, продолжаясь несколько мгновений, пока внезапно в голове не раздался голос. "Кхм! Проверка, проверка... Ах, отлично! Привет, малыш Арт, это Сильвия!"       Моё сердце вздрогнуло и пустилось в пляс, я тот час же ответил голову. — Сильвия! Я здесь! Ты можешь слышать м...? "Если ты сейчас слышишь меня, значит я уже показала тебе, кто я есть на самом деле..."       Ах... это что-то наподобие записи, которое она поместила в то мгновение, когда она проделала маленькую дырочку в моём мана-ядре. "...Ты пока не готов знать всю правду. Если бы я рассказала тебе, кем была та фигура в небе, зная тебя, ты бы дерзко бросил ей вызов и решил бороться. Малыш Арт, тебе едва исполнилось четыре года, а твоё мана-ядро уже на тёмно-красной стадии, ты очень талантливый. И в качестве последнего подарка, я оставлю тебе свою уникальную волю. Это нечто большее, чем обычная воля мана-зверя. И твой прогресс, как мага, будет зависеть от того, как хорошо ты будешь использовать мою волю, помещённую в твоё ядро..."       Так вот почему её лавандовые глаза окрасились в золотой, а те прекрасные руны исчезли? "В тот момент, когда твоё мана-ядро достигнет уровня выше белого, ты снова сможешь услышать меня. В тот момент, я всё объясню тебе, и ты сам решишь, что ты будешь делать дальше."       Что? После белой стадии есть что-то ещё? "И последнее, Арт... я знаю, что ты горюешь по мне, но помни, что тебе нужно заботиться о своей семье и о камне, что я доверила тебе. Моё единственное желание, чтобы ты познал радость и невинность детства, усердно тренировался и заставил своих родителей и меня гордиться тобой. Не гоняйся за мраком в порывах ярости. Убийство тех, кто ответственен за мою смерть, не принесёт тебе спокойствия, не вернёт меня к жизни, не поможет чувствовать себя лучше. На всё есть причины, и я совсем не жалею о произошедшем. На этом я пока прощаюсь с тобой. Помни, защищай свою семью и камень, что я тебе оставила, учись новому и просто наслаждайся это жизнью. Прощай, король Грей."       Что?.. Эти имя и титул из моего прошлого? Всё это время, она знала, кто я... Она что-то обнаружила в моем мана-ядре? Или смогла увидеть мои воспоминания? Так много ответов, но единственная, кто мог ответить на них, ушла.       Я долгое время пролежал на земле, не двигаясь, собираясь с мыслями и обдумывая произошедшее. Сильвия была права. Она сказала всё это, зная о моей прошлой жизни. Я не могу позволить себе совершить те же ошибки, не буду жить только ради тренировок и боя. Я хочу быть сильным, но ещё больше я хочу прожить свою жизнь без сожаления. Хочу жить так, чтобы Сильвия могла мною гордиться. И не думаю, что она будет счастлива, если я потрачу вновь отведённое мне время зря. Нет. А теперь мне нужно торопиться и скорее найти свою семью.       Но прежде всего... где я, черт возьми, нахожусь? Оглянувшись вокруг, я увидел только окружающий меня лес, а по земле стелился густой туман, наполняя воздух заметной влажностью. Высокие деревья и густой туман... Я удрученно упал на обратно на задницу, понимая, что это может значить только одно. Я очутился в лесах Элшира.       Я уныло вздохнул, поднимаясь с земли. Что ж, не похоже, что я встречусь с семьёй в ближайшее время. Прошло уже больше четырёх месяцев, как нас разлучили, мои родные могли уже вернуться в Эшбер или остаться в Ксайрусе.       У меня совсем ничего нет, кроме одежды и этого странного камня, завернутого в перо Сильвии. Проклятый туман ограничивал мой обзор, и я не видел дальше пары метров. И пусть я укрепил глаза маной и это немного помогло, это все равно не решило проблему, и я не знал, куда идти.       Я укрепил своё тело, активировав ротацию маны, которая уже стала меня для чем-то естественным, словно вторая натура. Прямо сейчас я мог поглощать примерно двадцать процентов того, что усваивал благодаря медитации, но это уже хороший старт, так что я не жаловался.       Единственный недостаток ротации маны заключался в том, что она не помогала мне в развитии и укреплении ядра. Чтобы очистить его и вывести на следующие этапы, я должен сосредоточиться на сборе маны как из моего тела, так и из окружающей среды, и использовать её, чтобы очистить ядро от загрязнений. Интересно, что достигнув тёмно-красной стадии, я осознал, что теперь могу хранить значительно больше маны, хотя моё ядро никак не поменялось в размерах.       Я взобрался на ближайшее дерево, устроившись в сплетении ветвей на достаточной от земли высоте, и сосредоточил ману только на своих глазах, чтобы улучшить зрение. Я искал не выход из леса, а хотя бы какие-то признаки присутствия людей. Сильвия сказала, что телепортирует меня поближе к кому-нибудь, так что я надеялся встретить путешествующих авантюристов, которые направят меня в нужную сторону, а может даже сопроводят.       Примерно десять минут я перепрыгивал с дерева на дерево и наконец-то нашёл то, что искал. Перепрыгнув ещё пару веток, гордясь своей ловкостью примата, я остановился на ближайшем дереве, спрятавшись за стволом, чтобы понаблюдать за группой людей, остановившихся на полянке. Что-то было не так. Полностью спрятавшись, я закрыл глаза, направив ману в свои уши. — Не-е-е-е-ет! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь помогите! Мамочка! Папочка! Не надо, мне страшно!!! — Кто-нибудь заткните её! Она привлечёт к нам лишнее внимание! Я услышал глухой стук и мольбы стихли. — Быстро. Положите её на заднее сидение. Мы всего в нескольких днях пути от горного хребта. Тогда мы будем в безопасности. Не расслабляйтесь и продолжайте путь! — Эй, босс? Как думаешь, за сколько мы её втюхаем? Эльфийские девчонки должны дорого стоить, не так ли? Хе-хе, она всего лишь ребёнок, значит должна быть девственницей! Держу пари, мы на ней разбогатеем, хех! "Работорговцы!"       Я осторожно выглянул из своего укрытия, чтобы заметить повозку небольшого размера, но достаточную, чтобы в неё втиснулись примерно пятеро или шестеро взрослых. Я выглянул как раз в момент, когда мужчина средних лет затаскивал на заднее сидение маленькую девочку, примерно шести-семи лет, с красивыми платиновыми волосами и заостренными ушами, которыми славятся эльфы.       Что же мне делать? Как они вообще умудрились похитить эльфа? Туманы в лесах Эльшира должны дезориентировать чувства даже самых искусных магов. Но спустя несколько секунд наблюдения, я нашёл ответ на свой вопрос.       В повозку были запряжены мана-звери, выглядящие как смесь оленя и собаки с большими ветвистыми рогами. В энциклопедии, которую я носил с собой, упоминалось о них: лесные гончие родом из лесов Эльшира, в которых они ориентируются лучше самих эльфов. Не имею ни малейшего понятия, как эти твари смогли поймать или приобрести лесных гончих, но мне определённо нужен план.       Вариант первый: украсть одну гончую и заставить её вывести меня из леса. Вариант второй: украсть украденную эльфийку, чтобы она вывела меня из леса. Вариант третий: убить всех работорговцев, спасти девчонку, взять гончих и выбраться отсюда. И поразмыслив пару минут, я столкнулся с дилеммой. Первый вариант проще всего, но мне не по себе от мысли, что я просто оставлю им девочку. Хотя опять же... может её купит добрый старик, который освободит её и отправит домой. "...маловероятно..."       У второго варианта есть очевидный недостаток: как только я спасу эльфийку, она не выведет меня из леса, а будет настаивать на том, чтобы я вернул её домой, а работорговцы определённо не отреагируют на это с любезностью. Третий же вариант казался наиболее благородным и логичным, но он, безусловно, самый сложный: туман сильно ограничивал видимость, из-за него я даже не мог определить, есть ли среди них маги. То, что они поймали эльфа на её же территории, означает, что они либо дикие везунчики, либо профессионалы.       Я сделал ещё один глубокий вздох, отметив, что за последние пару дней вздыхал слишком часто. И, конечно, выбрал третий вариант.       После нескольких часов наблюдений, я узнал достаточно информации, чтобы быть готовым к атаке, и когда ночь опустилась на лес, я решил действовать. Несмотря на свой деревенский вид, работорговцы оказались на удивление бдительными: они не разводили костёр, чтобы не дать дыму обнаружить их местоположение, а на страже всегда оставляли двух человек.       Я разбудил гончих несколькими точно брошенными камнями, и как только один из охранников обошёл карету, чтобы успокоить их, приступил к действиям. Второй разбойник остался сидеть на поваленном бревне, что-то увлечённо вертя в руках, а двое других спали в палатке, создавая идеальные условия для нападения. Осторожно перепрыгнув ветку прямо над повозкой, я приготовился к атаке: моей первой целью станет тот, кто пошёл успокаивать гончих.       Я с тихим шелестом приземлился за спиной у худощавого работорговца. Похоже, он не отличается силой, а из вооружения к него — только длинный меч. Вздрогнув от неожиданного звука, долговязый обернулся, вероятно ожидая увидеть ласку или крысу, и его лица исказилось смесью удивления и веселья, когда он увидел меня — четырёхлетнего ребёнка в рваной одежде.       Но прежде, чем он попытался заговорить, я рванул вперёд, целясь ему в шею. Я влил ману в свою руку, превратив её в острое лезвие, чтобы закончить всё одним ударом. В моём мире это называлось техникой "искусство сражения без меча", но здесь такое называют техникой стихии ветра. Бандит рефлекторно отпрыгнул назад, прикрывая шею руками, чтобы защититься от мальчика, целящегося в него, но было уже слишком поздно. Я нанёс точный удар по ярёмной вене, выдёргивая его голосовые связки с сонной артерией, и из шеи сразу же брызнула струйки крови, когда я осторожно приземлился позади него, поддерживая безжизненное тело и опуская его на траву. Как и ожидалось, лесные гончие, которых только успокоили, учуяли запах крови и снова взбудоражено залаяли и завыли. — Эй, Пинки! Что ты за бесполезный кусок говна, который даже не гончих успокоить не може... Что за?!       Я тут же принял его. Пока он ошарашенно смотрел на труп своего товарища, которого уже упоённо обгладывали гончие, я выскочил сзади и ударил его ножом в шею. Получив угощение в виде двух тел, гончие сразу же успокоились. Но когда я направился к палатке, чтобы избавиться от оставшихся бандитов, пока они спали, пронзительный крик разрушил мои планы. — Помоги-и-и-ите! Мамочка! Кто-нибудь! Пожалуйста! Помогите!!!       Да ёб твою... ну почему именно сейчас? Как по сигналу, я услышал шорох палатки, и двое оставшихся работорговцев вышли на улицу. — Пинки! Деус! Девчонка проснулась! Какого чёрта, вы двое... — гаркнул он, всё ещё находясь в полусне.       Я подавил желание посмеяться над нелепыми именами работорговцев, спрятавшись за деревом, я влил ману в нож, желая поскорее закончить со всем. Почувствовав, что что-то не так, двое бандитов осторожно обошли повозку с другой стороны и выпучили глаза, увидев трупы, которые уже доедали лесные гончие. Воспользовавшись шансом, я атаковал ближайшего работорговца, когда его пристальный взгляд метнулся в мою сторону, и он мгновенно замахнулся своим коротким мечом, целясь в моё лицо.       Увернувшись от удара, я низко пригнулся и бросился к нему, пытаясь попасть в зону досягаемости моего ножа. Вложив побольше маны в лезвие, я замахнулся и нанёс чистую рану по его ахиллесовой пяте на правой ноге. — Боже! — он издал страдальческий вопль, отчаянно отпрыгивая подальше от меня, чтобы я не мог ранить его. — Дантон, будь осторожен! Похоже этот сопляк — маг!       Я переключился на Дантона, когда он вытащил свой меч из ножен и принял защитную стойку. — Какие только безумные вещи не увидишь в наших дни! Похоже, мы сорвали куш, Джордж! Посмотри на этот мешок с золотом! Держу пари, мы получим за него столько же, сколько и за эльфийку, — он издал безумный смешок.       Этих мудаков не беспокоит, что я только что убил членов их группы. Тело Дантона слабо засветилось, когда он укреплял его маной, и с уверенной усмешкой на квадратном лице, бандит двинулся на меня. У Джорджа искалеченная нога, он уже не боец, но с этим парнем могут быть проблемы. Данте попытался перепрыгнуть меня и нанести удар, но использовать меч не спешил, видимо боялся повредить "товар". И пусть в другое время я бы обиделся, в данном случае чрезмерная самоуверенность облегчила мне задачу, грех жаловаться.       Я вовремя отпрыгнул назад, чтобы избежать удара, настолько сильного, что оставил в земле небольшую вмятину, а сам в ответ бросил в противника свой нож. Я использовал тот же трюк, что и с заклинателем, которого утащил со скалы следом за собой, но этот парень оказался умнее и легко разорвал нить своим мечом, схватив мой нож другой рукой. "Чёрт!"       Я оказался в плохом положении. Дантон не отличался высоким ростом, но его руки намного длиннее моих, а ещё меч, которым он теперь не прочь воспользоваться, увеличивал дальность его атак. Не теряя времени, бандит бросился на меня, отбросив мой нож в сторону, а я легко увернулся, но не успел среагировать на его следующее движение и получил ножнами по лодыжке. И когда я споткнулся и попытался восстановить равновесие, он воспользовался этим шансом и схватил меня за лодыжку, перевернув вверх тормашками.       Его уверенное лицо сморщилось, когда я ударил по держащей меня руке, целясь на слабый сустав в запястье, сконцентрировав всю свою ману и воспользовавшись огненным элементом. Раздался громкий треск, сопровождаемый воем и ругательством, показавшие, что моей атаки было достаточно.       Его сломанная рука разжалась, отпуская мою лодыжку, и я неуклюже приземлился на спину. Быстро вскочив на ноги, я подобрал нож Пинки и бросился на раненого Дантона, который всё ещё был озабочен своим запястьем. — Теперь ты труп, кусок дерьма! Мне похуй, если я не смогу тебя продать!       Что ж, теперь в его защите есть брешь. Я вложил больше маны в ноги, мгновенно оказываясь в пределах досягаемости и собираясь нанести сильный удар сбоку, когда увидел, как он яростно опускает свой меч. Он попался! Я быстро меняю направление атаки, увернувшись от удара, прошедшего в миллиметре от меня, вхожу в зону досягаемости моего ножа и наношу удар по правой стороне, открытой после его последнего отчаянного замаха.       Он попытался отпрыгнуть назад, но я подставил ему подножку, вынудив потерять равновесие, и одним резким движением вогнал ему нож в щель между рёбрами и лёгкими. Последний булькающий вздох вырвался из его раны, и он затих. Теперь остался только Джордж, который не представлял опасности.       Я не могу использовать меч Дантона, который слишком большой и тяжёлый для моего тела, так что я в последний раз воспользовался ножом Пинки, всадив его в ярёмную вену врага. Бедняга не мог бороться или убежать из-за своей ноги, и встретил смерть с неверием на лице, похожим на то, какое было у его друзей, скормленным собакам.       Судя по тому, как затихла эльфийка, она знала, что снаружи идёт бой. Я забрался в повозку и заметил её, дрожащую в углу, связанную, одетую в грязные лохмотья, которые с трудом прикрывали её тело. Она уставилась на меня с удивлением и сомнением, её глаза безмолвно спрашивали меня: "Разве ты можешь быть тем, кто спас меня?".       Она молчала, расширив огромные бирюзовые глаза, внимательно следившие за каждым моим движением, пока я развязывал её. Уставший и чувствующий себя отвратительно, я помог ей подняться. — Тебе пора домой. — Хнык... хнык... — не зная, был ли я другом или врагом, она всё это время держалась настороже, но услышав слово "дом" сразу почувствовала облегчение, и наконец не выдержала. — Хнык! Мне было так страшно! Они хотели продать меня! Хнык! Я думала, я больше никогда не увижу свою семью! Хнык! У-у-у-а-а-а-а!