swan song

Бомгю казалось, что в этот самый момент ему под силу свернуть даже горы. Сейчас, прямо в одежде завалившись на кровать и с глупой улыбкой пялясь в потолок, он был уверен, что способен на что угодно, окрылённый необъятным счастьем. Тэхён оказался полон куда большим количеством сюрпризов, чем Бомгю себе представлял. Он всё ещё чувствовал мягкий запах его парфюма, до сих пор ощущал, как стянутый Тэхёном воротник врезался в заднюю сторону шеи, пока они целовались, утонув в солнечном свете, но, конечно же, это была только иллюзия. Тэхёна здесь нет, он наверняка давно уже дома, занят домашкой или ещё чем-нибудь бесполезным. Думая об этом, Бомгю вдруг понял, что почти ничего о нём не знает. Чем Тэхён увлекается, что делает в свободное время, какие фильмы ему нравятся? Почему он не любит малиновые пончики? Думает ли о Бомгю так же часто, как он о нём? Вспоминает ли с дурацкой улыбкой их поцелуй? Господи. Бомгю резко, импульсивно схватил в руки мобильный и зачем-то набрал Ёнджуна, сам не до конца понимая, что собирается ему сказать. Раздавшиеся в трубке гудки заставляли кожу чесаться от нетерпения. Как только на том конце связи послышался сначала неопознанный шум, а затем и голос Ёнджуна, Бомгю слабо улыбнулся и прижал тыльную сторону ладони к сомкнутым векам. В груди всё обливалось пылающей лавой, щёки горели. — Ёнджун? — тихонько позвал Бомгю, замерев, будто это действительно могло помочь ему замедлить бешеный стук собственного сердца, которое так и норовило выскочить наружу сквозь рёбра, кожу, тонкую футболку и озарить подёрнутую полумраком комнату своим ослепительным сиянием. От заката остались только крошечный краешек солнца за горизонтом и воспоминания о чужом тепле на губах. — Кажется, я безумно счастлив. В трубке послышался хриплый смешок. — Ну, хоть кто-то, — добродушно хмыкнул Ёнджун с тенью догадки в голосе, но расспрашивать ни о чём не стал. Бомгю был ему благодарен, потому что задай друг прямой вопрос, он не нашёлся бы, что ответить. Он и сам толком не мог объяснить себе, что сегодня произошло. — Ты уже дома? — Вопрос сопровождался новой порцией фонового шума и звуком отдалённой, смутно знакомой речи. Бомгю в ответ только слабо угукнул, как огня боясь собственного дрожащего от сбивающих с ног эмоций голоса. В трубке на фоне раздался короткий писк холодильника, позволяя догадаться, что и сам Ёнджун уже успел добраться домой. — Кто это у тебя там разговаривает? Сосед, что ли, объявился? Жалко, я всегда считал, что он плохо на тебя влияет. Последовала всего лишь секундная заминка, но достаточно неловкая, чтобы Бомгю сумел её уловить. Ёнджун сконфуженно откашлялся. — Скорее, я на него, — отшутился он, но всё равно был прозрачен, как чистый ручей. Это было подозрительно, Ёнджуна редко можно было чем-то смутить. Почти никогда. — А вообще… Вообще-то, это Субин. Бомгю даже подскочил от такой новости, опершись локтем о поверхность кровати и едва не поперхнувшись воздухом. Ну и денёк сегодня. — Что он забыл у тебя дома? Вы там чем занимаетесь? — почти обвиняющие выпалил Бомгю, хотя на самом деле просто был безумно удивлён и рад это слышать. Многострадальный Субин, «тайно» пускающий на Ёнджуна слюни всё то время, что Бомгю с ним знаком, наконец-то получил долгожданное внимание. — Вот скажи, ты дурак? — Ёнджун устало вздохнул, а затем пробубнил что-то в сторону, обращаясь уже явно не к Бомгю. На лице солиста расцвела хитрая улыбка. — Слушай, я потом всё объясню, мне пора. Рад за вас с Тэхёном. Всё, давай, отключаюсь. Бомгю откинул телефон в сторону, чувствуя себя ужасно одиноко в наступившей вновь тишине. «Рад за вас с Тэхёном». Неужели всё так очевидно? Он не смог сдержать тяжёлого вздоха, зарываясь пальцами в волосы. На самом деле, у Бомгю не получалось как следует за себя порадоваться. Он старался об этом не думать, но с того момента, как они с Тэхёном разошлись, Бомгю отправил ему с десяток сообщений, не получив совсем ни одного ответа, и было это не очень хорошим знаком. Зная Тэхёна, всё, что угодно, могло пойти не так, существовали тысячи непредсказуемых вариантов развития событий, не поддающихся никакому контролю, а Бомгю мотало из сторону в сторону, как чьё-то потерянное колечко на палубе тонущего корабля. Не было никакой чёткой траектории. Не было ничего хорошего в задумчивом взгляде Тэхёна, когда его лицо постепенно исчезало за смыкающимися дверьми автобуса. От предложения Бомгю вызвать ему такси Тэхён без объяснений отказался. Может, им обоим просто нужно немного времени.

***

— Извини, что так нагло напросился, — смущённо улыбнулся Субин, с любопытством рассматривая плакаты над ёнджуновой кроватью. Ему казалось, что ущипни он сейчас себя за запястье даже в пол силы, то тут же проснётся от этого прекрасного сна. — Да пустяки, пустяки, — отмахнулся Ёнджун, медленно вышагивая из кухни с двумя полными тарелками рамёна в руках и затем осторожно, чтобы не пролить, ставя их прямо на пол между кроватями. — Ты почему не сказал, что пришёл на фестиваль? Субин неловко уселся рядом с ним, когда басист похлопал рукой по полу, отчего-то избегая его взгляда. Такое завершение дня в планы Субина совсем не входило, но жаловаться было не на что. — Не хотел, чтобы Тэхён нервничал, — объяснил он, с ужасом подумав о том, как близко они сидят. Если Ёнджун сейчас повернёт голову, то точно заметит его пунцовые уши и, наверное, пинком выгонит за порог. Он ведь не дурак. — Не знаю, как я мог забыть ключи от дома. И почему именно сегодня мама сорвалась за город на чей-то день рождения? Я впервые слышу, что у неё есть троюродный брат. Извини ещё раз. — Да хватит уже извиняться. — Ёнджун недовольно нахмурился, уже во всю орудуя палочками и отправляя в рот одну порцию рамёна за другой. — Если бы мне было неудобно, я бы тебя сюда не позвал. Без причины извиняются только неуверенные в себе люди! — Ну… — Вот только не надо. Ты весёлый, умный, общительный, хорошо выглядишь, так чего беспокоиться? Субин старательно пропустил мимо ушей все эти «весёлый, умный» а в особенности не сказанное прямо, но так отчётливо читающееся в словах Ёнджуна «симпатичный», просто чтобы не вгонять самого себя в краску ещё больше. Ёнджун очень вежлив, только и всего. Ну и, наверное, до сих пор чувствует себя обязанным за гитару. — Хён, разве ты не заметил, что такими характеристиками всегда обладают второстепенные персонажи в книгах? — затараторил он, чтобы отвлечься от смущающих мыслей. — Они всегда болтливые, много шутят и со всеми хорошо ладят, а потом умирают за общее дело. Их придумывают только чтобы читатели пролили побольше слёз. Разве я не похож на них? Ёнджун не успел в очередной раз поднести палочки ко рту и молча вытаращился на Субина такими глазами, словно он только что взял и заговорил по-птичьи. — Ну сам подумай! — В какой-то момент все его рассуждения перестали быть отвлекающим манёвром для самого себя, и Субин не заметил, как всерьёз начал что-то доказывать. Наверное, эти мысли не давали ему покоя слишком долгое время. — Я всё смотрю на Тэхёна, как он меняется, расцветает, носится с Бомгю постоянно. Хотя, скорее, это Бомгю с ним носится… Знаешь, мне даже кажется, что между ними что-то есть. — Услышав это, Ёнджун весело булькнул с набитым ртом. — Ну вот видишь, я прав! Тэхён так хорошо выступил сегодня. А у меня нет каких-то особенных талантов, и жизнь у меня скучная, я только и могу, что свистеть и хлопать из зрительного зала. Я же просто… Просто Субин. Весёлый и беззаботный друг главного героя. — Он улыбнулся печально, уткнувшись взглядом в свой рамён, к которому даже не притронулся. Признаваться во всём этом оказалось куда больнее, чем казалось. Ёнджун вдруг как-то дёрнулся резко, оставляя на тумбочку обе тарелки и разворачиваясь к Субину лицом. Теперь они сидели напротив, слишком близко, чтобы куда-то скрыться от чужого пытливого взгляда, и Субин забыл, как дышать, когда Ёнджун мягко опустил руки ему на плечи. Ему хотелось сбежать, или же сидеть вот так вечность, восхищённо разглядывая Ёнджуна в упор, выцепляя каждую его самую мелкую деталь. — Не существует главных и второстепенных героев, — строго произнёс старший, а Субин мог думать только о том, каким серьёзным и взрослым Ёнджун выглядел сейчас, заглядывая ему глубоко в глаза и понижая голос почти до шёпота. — Мне больно слышать твои слова, потому что я и сам через это прошёл. Знаешь, довольно трудно быть уверенным в себе, когда день ото дня пялишься на идеальную спину Чхве, мать его, Бомгю, который весь такой классный и безупречный солист с глянцевой обложки, забирающий себе всё внимание. А потом я узнал этого идиота поближе и понял, что его черепушка кишит тараканами похлеще, чем моя. «И как можно было ему завидовать?», подумал я. Ёнджун всё говорил, а Субин не дышал. Плечи горели от прикосновений, голова совсем опустела, а глаза магнитом приклеились к ёнджунову лицу, его невероятным, полным губам. Субину казалось, что он не достоин всё это слышать. — Тебе не нужны никакие выдающиеся таланты, — продолжал Ёнджун так искренне, что Субин с трудом сдерживался, чтобы не броситься к нему в объятия. Нет, он не испортит всё вот так. — Ты занимаешься тем, чем по-настоящему горишь — журналистикой, я же видел, как у тебя глаза сияли, когда ты рассказывал нам о своём расследовании пропажи моей гитары. Я был так восхищён, и даже не потому, что ты проделал настолько удивительную работу, а потому, что ты искренне любишь дело, которое выбрал. Ты даже не представляешь, насколько многого это стоит.

Daughter — Youth

— Я… — замялся Субин, полностью растеряв все слова где-то на задворках сознания. И почему Ёнджун такой? Честный, открытый, просто замечательный, что делает его ещё более далёким, чем чужие вселенные. Наверное, надо было поступать в другой университет, чтобы не умирать внутри в очередной раз, когда старший проходился языком по губам. Ужасная, нестерпимая пытка. — Я даже и не думал, что ты тоже когда-то чувствовал нечто похожее. — Это моё тёмное прошлое, — усмехнулся Ёнджун, отводя глаза к голому окну без штор. Субин проследил за его взглядом, расстроенно подмечая, что солнца уже совсем не разглядеть. Небо обессиленно сдалось во власть тяжёлым, чёрным тучам. — Звёзд опять не будет видно, — с досадой выдохнул Субин, не сразу осознав, что сказал это вслух. Ёнджун перестал наконец хмуриться и взглянул на него с любопытством. — Любишь смотреть на звёзды? — Он весь как-то просиял даже и улёгся спиной прямо на пол, закинув руки за голову. — Я знаю наизусть всё звёздное небо. Субин взглянул на него недоверчиво, обессиленно укладываясь рядом и поднимая глаза к безликому потолку. Ёнджун безошибочно уловил его скептицизм, но ничего не сказал по этому поводу, лишь тихонько цокнув языком. — Смотри, созвездие Волопаса скорее всего сейчас где-то там. — Он уверенно указал в правую дальнюю сторону потолка, а Субин следил за его пальцем, как загипнотизированный. — В этой его части, — он указал ещё чуть левее, — находится самая яркая звезда в созвездии — Арктур. Берём чуть ниже и видим Северную Корону. Она похожа на маленький полукруг. — Субин не открывал взгляда от его указательного пальца, и конечно же, не было на потолке никаких звёзд, созвездий, корон, но сам он вдруг начал видеть сквозь все эти бетонные преграды, сквозь туман, запачканную чернилами вату тёмных облаков, сквозь грозу и время, теряясь среди мириад сияющих космических тел, словно лишившийся связи со штабом астронавт. Один на один с густой чернотой открытого космоса. Но если научиться замечать свет далёких звёзд, то и тьмы никакой не будет, так ведь? — А Полярная звезда? Где она сейчас? — затаив дыхание, спросил Субин, ослеплённый тысячей мигающих вспышек. Забывшись окончательно, он осмелился украдкой взглянуть на Ёнджуна, как он сосредоточенно ведёт рукой влево и очерчивает в воздухе форму очередного созвездия. Субин проследил за этим движением и улыбнулся восторженно, как маленький, впечатлительный ребёнок. Узнал. — Вон там, в хвосте Малой медведицы. Рядом с ней дли-инное созвездие Дракона, думаю, если бы не облака, его было бы отлично видно сейчас. Ещё левее — Кассиопея, Персей и Возничий, а совсем рядом с ним — Марс. — Как ты всё это помнишь? — Субин удивлённо взглянул на Ёнджуна, с досадой чувствуя, как гравитация вновь вступает в свои права, а ноги касаются скрипучего пола маленькой съёмной комнатушки. Ёнджун, в чьё лицо приходилось старательно вглядываться из-за сгущающихся в комнате сумерек, посмотрел на Субина в упор. И вдруг он перестал казаться таким далёким и недостижимым, ведь его ровное дыхание звучало совсем рядом, взгляд был открытым и честным, а тихий голос мягко убаюкивал, осторожно прогоняя из головы все ненужные мысли. Да, здесь, на Земле, рядом с ним, всё же куда лучше. Ёнджун мягко улыбнулся, скользя внимательным взглядом по субинову лицу. — Лет с одиннадцати я начал уходить из дома, когда отец возвращался бухой. Долго успокаивался, смотрел на небо. Мне не с кем было поговорить, мама делала вид, что всё хорошо, так что только это мне тогда и оставалось. — Ёнджун сказал это так просто, будто рассуждал, что лучше съесть на ужин. Субин неотрывно вглядывался в его лицо, пытаясь пробиться сквозь это ужасное, безразличное выражение, и вскоре ему начало казаться, что темноту, медленно накрывающую комнату, на самом деле излучают его глаза. Наступившая следом тишина была невыносимой. — Я тоже в детстве часто убегал, — вдруг признался Субин, неожиданно даже для самого себя. Ёнджун недоверчиво поднял брови. — Ты-то? Убегал? — Да, но не совсем так, как ты, конечно. Мои родители были не очень-то счастливы в браке, мягко говоря, но довольно долго мы жили, как нормальная семья. — Субин не любил говорить об этом. Те немногие люди, кто слышал эту историю, почему-то считали своим долгом крепко обнять его, говорить о том, как же всё несправедливо, нечестно. Он сам давно уже научился не видеть в этом ничего страшного. И почему-то именно Ёнджуну так сильно хотелось рассказать, открыться навстречу, отплатить честностью за честность. Субин был уверен, что он всё поймёт правильно. — Потом их ссоры из мелких бытовых споров переросли в жуткие скандалы, происходили по нескольку раз в день. Я мало что понимал, но сложно было не заметить, что мы перестали вместе ходить на каток зимой или выбираться в кино. Только папа куда-то меня вытаскивал, а когда мы с ним возвращались домой, мама говорила, что я предатель. Но разве может девятилетний ребёнок, который любит обоих своих родителей, быть предателем? Ёнджун слушал молча, изредка кивая, без тени наигранной жалости на лице, которой Субин был сыт по горло до тошноты. Нечего убиваться из-за не зависящей ни от кого константы. Ёнджун, наверное, понимал это лучше всех на свете. — В какой-то момент я ушёл с головой в книги, читал взахлёб весь день, потому что бежать больше было некуда. Но проблема не решится, если просто делать вид, что её не существует, а я всё равно ничего не мог сделать. — Субин улыбнулся — не грустно и не натянуто, смиренно скорее, а Ёнджун отзеркалил его улыбку, с головой поглощённый рассказом. Его глаза, совсем недавно напоминавшие две бездонные чёрные дыры, теперь сияли ясностью. — Когда родители разводились, они делили меня, как кусок мяса, ну а я просто хотел чтобы мы все остались вместе. Не вышло. Ёнджун рвано втянул носом воздух и придвинулся чуть ближе, а Субин размяк окончательно, чувствуя исходящие от него волны домашнего тепла. Впервые он не жалел, что открылся. Впервые это оказалось совсем не страшно. — Ну и пошло оно всё к чёрту тогда, — горячо прошептал Ёнджун. — Попробуй отыщи того, кого жизнь не лупила раскалёнными железными прутьями. В конечном итоге всегда остаётся только продолжать жить дальше. Субин мелко кивнул, принимая ёнджуновы многолетние раны так же спокойно, как он принимал его. Нечего было больше сказать, любые слова поддержки прозвучали бы уродливо и неуместно в этой сонной тишине, как фальшивая нота расстроенного фортепиано. Они были не нужны. Субин не считал, сколько ещё они пролежали вот так неподвижно, разделяя одно молчание на двоих, слушая мерное дыхание друг друга. Над их головами серебристым дождём разливалась Вселенная, бережно пряча звёзды между ресницами.

***

Еда, так старательно приготовленная миссис Кан на ужин, казалась Тэхёну совершенно безвкусной. Сердце ухало в груди, кусок совсем не лез в горло. Перед глазами упрямо продолжал возникать Чхве Бомгю, его лихорадочно блестящие глаза и покрасневшие губы — Тэхён до сих пор слишком хорошо помнил их вкус. Всё… не так. Он делал вид, что не знал, откуда в голове взялась навязчивая мысль о том, что теперь будет только хуже, но если говорить откровенно, то предчувствие скорой бури накрывало Тэхёна каждый раз, когда он вспоминал о родителях, об этом решающем, незакрытом гештальте. О такой значимой переменной. Сколько ещё он будет притворяться, что может просто так на всё наплевать во имя собственного эго? — Ты сегодня какой-то задумчивый, — протянула мама, самозабвенно намывая плиту. — Беспокоишься из-за чего-то? Тэхён тяжело вздохнул и отложил палочки. Ему следовало начать этот разговор ещё очень давно. Отец опять задержался на работе, время было просто идеальное, ведь беседа с обоими родителями сразу казалась невыполнимой задачей. Тэхён не представлял, какой может быть их реакция, и из-за этого боялся её только сильнее. От их слов зависело слишком многое. Он сжал кулаки под столом, позволяя ногтям отрезвляюще впиться в ладони. — Я давно хотел рассказать… — не своим голосом произнёс Тэхён, старательно подавляя отдалённый шёпоток в сознании, твердящий, что он не имеет права даже зарекаться об этом. Мама кивнула, давая понять, что слушает, а Тэхён набрал в лёгкие побольше воздуха и выпалил на одном дыхании, боясь передумать и оттянуть неизбежное ещё сильнее: — Ребята из нашего университетского музыкального бэнда очень зовут меня к себе, и я подумал, ну… Что бы ты сказала? Конечно же, он умолчал о Бомгю, о его душераздирающей мечте, граничащей с настоящей зависимостью, фиксацией, умолчал о своём сумасшедшем желании следовать за ним, куда бы он не попросил. О том, какая красивая у него улыбка, как он лечит все раны одним только прикосновением и вдыхает жизнь в тэхёново разлагающееся изнутри тело всё больше с каждым новым днём, с каждой новой спетой ими в унисон песней. Миссис Кан слишком подозрительно притихла, застыв к Тэхёну спиной, а затем медленно отложила тряпку в сторону и развернулась с такой извиняющейся улыбкой, что он сразу всё понял. Понял и осыпался на пол сухими мёртвыми лепестками. Разговор можно было уже не продолжать, но мама тихонько откашлялась и, неумолимо приближая ужасающий крах всему отстроенному заново миру Тэхёна, сказала: — Тэхённи, я не уверена, что это хорошая идея… — Я понял, — оборвал он её, пряча взгляд. Только-только приоткрывшаяся дверь манящего будущего захлопнулась прямо перед носом, едва не расплющив его в кровавое месиво. Он не посмеет перечить ей, только не после того, что натворил. — Я тоже, мам. Только хотел узнать, что ты… Неважно, ты абсолютно права, идея просто кошмар. — Он улыбнулся так фальшиво, так по-идиотски, что захотелось врезать самому себе по лицу, вложив как можно больше силы в удар. Миссис Кан смотрела на него с затаённой болью, возвращая с небес на землю, напоминая, что же Тэхён всё-таки наделал. Он обречённо вздохнул, заставляя себя признать, что всё это абсолютно заслужено. Наверное, любое притворство всегда наказывается по самым жестоким меркам. В тот самый момент, когда на сцене Тэхён подумал о родителях, он уже допустил, что всё случится именно так, что он не сможет разбить им сердце во второй раз. Он захотел счастья? Какая наглость. Захотел снова заниматься любимым делом, достичь высоких целей? Хёвон своих уже никогда не достигнет, потому что Тэхён ставил собственные превыше её жизни. Наверное, мама сказала бы то же самое, но он не стал спрашивать, только смазано поблагодарил её за ужин и поспешил скрыться в своей комнате, не оборачиваясь, когда она окликнула его по имени. Обсуждать было больше нечего. Запретная мысль, что это всё же слишком несправедливо, истошно вопила и умоляла, чтобы Тэхён услышал. Оказавшись наедине с самим собой, он вновь ощутил себя пленником, запертым в клетку из собственноручно сделанных прутьев. Взгляд зацепился за пискнувший на кровати телефон, и Тэхён чисто на автопилоте потянулся за ним. От чьих сообщений разрывался его Инстаграм, гадать было незачем, только один человек мог так настойчиво писать, когда ему не отвечают. От одной мысли об этом в животе расцвела бесконечная нежность, сжигаемая кислотным дождём вины, исходящая клубами чёрного дыма и отравляющая нутро. [cis_Bmoll] Напиши, когда доберёшься домой! [cis_Bmoll] Не поверишь, но мне до сих пор так жарко, что я даже попросил водителя открыть окно [cis_Bmoll] Всё из-за выступления, если что! [cis_Bmoll] А может и нет. [cis_Bmoll] Мы что, вернулись к тактике тотального игнора? [cis_Bmoll] Ладно, сделаем вид, что ты приехал домой и вырубился от изнеможения Тэхён слабо улыбнулся, щурясь от яркого света экрана телефона. Или от яркого света Бомгю, он ещё не совсем понял. Что ж, можно и притвориться в последний раз, почему нет. Чувствуя, как тысяча разъярённых кошек скребут на душе, он продолжил читать, старательно игнорируя накатывающие слёзы, от которых так горько и нестерпимо сжималось горло: [cis_Bmoll] Хористы забили музыкальный кабинет на весь завтрашний вечер. А в актовом зале актёришки прогоняют мюзикл, вот дерьмо [cis_Bmoll] Ну что, завтра ко мне или к тебе? Репетировать, в смысле [cis_Bmoll] Ребята пусть отдыхают, но тебе расслабляться нельзя. Скоро снимать видео для заявки! [cis_Bmoll] Ты любишь брауни? Наш повар просто гений брауни, скажу ему приготовить! Но твоя нелюбовь к малиновым пончикам всё ещё вызывает у меня вопросы. Дело в малине? У тебя какая-то детская травма связанная с червивой малиной? У меня вот со сливой такая Тэхёну хотелось пустить себе пулю в висок, но осознание, что это последний раз, когда Бомгю так беззаботно делится с ним подобной ерундой, нажало на курок раньше. Всё тело прошила волна мучительного жара, когда перед глазами возникла сцена их поцелуя, и все эти ощущения накрыли с новой силой. Когда Тэхён касался губ Бомгю своими, отпустив всё на свете, он был уверен, что сделал единственный верный выбор, только теперь он роняет горькие слёзы на сенсорный экран, а Бомгю сидит дома и строчит все эти сообщения, не подозревая, как Тэхён собирается с ним поступить. Что-то подсказывало, что после этого он даже смотреть на него не станет, да Тэхён и сам представить не мог, как теперь взглянет Бомгю в глаза. Глупый, и зачем ты всё так запутал? Он зажмурился до боли, а телефон снова издал мелодичный звук, и это последнее сообщение уничтожило Тэхёна окончательно. [cis_Bmoll] Прости за спам атаку. Просто до ужаса сильно хочу с тобой поговорить Тэхён шмыгнул носом тихонько, чтобы мама за дверью не услышала, вытер мокрый экран об одеяло и принялся печатать ответ дрожащими пальцами, физически ощущая, как нарочито медленно тянется чернильная линия, безжалостно перечёркивающая текст на страницах его жизни, так и не успевший стать полноценной историей. Мечтать было здорово, но мечты и бегство от правды — не одно и то же.

[terry1ncognita] скинь адрес, приеду к тебе после работы. надеюсь твой папа не выгонит меня за палёные кеды.

Он не станет крушить мечты Бомгю, постепенно ставшие и его собственными, через переписку. Он всё объяснит, как следует, глядя ему в глаза. Бомгю не поймёт, не простит, и Тэхёну страшно было даже представить, что он скажет, но если такого конца не избежать, то он закончит всё правильно. Он зарылся лицом в подушку, игнорируя вновь пискнувший телефон. В груди всё сжималось до боли, до разноцветных звёздочек перед глазами, и забыться во сне казалось единственным верным спасением. Засыпать сейчас — как встречать последнюю ночь перед казнью, только вот непонятно было, чьей именно. Наверное, их общей. Вот будет здорово, если завтрашний день никогда не наступит.