Credendo vides

Матильда проснулась от дикого холода. Все тело ломило, казалось, его сковало льдом, но она заставила себя пошевелиться и с трудом распахнула слипшиеся веки. Она до сих пор прижималась к мертвому телу, которое не поменяло за ночь своего положения. Сев на холодный пол, девушка растерла непослушными, стертыми в кровь руками щеки и, осмотрелась. В открытую дверь склепа с трудом проникал утренний тусклый свет и завывающий ветер – на улице к утру началась метель. Заставив себя встать, Матти на негнущихся ногах добралась до выхода и осторожно выглянула – в свете дня и снега могилы казались не такими страшными, как ночью. Она вышла, убедившись, что ее никто не заметит, подошла к ближайшему дереву и начала отрывать нижние тонкие веточки, не обращая внимания на сыплющийся на нее сверху снег. Набрав нужное количество, Матти вернулась в склеп, сняла висящую над каменным гробом чашу для трав и, поставив на ее дно найденный здесь же огарок свечи, еле зажгла его украденными еще в доме спичками. Набросав их в чашу побольше, девушка сложила туда же ветки, радуясь, что они не успели намокнуть, и подставила руки к огню – этого костра едва хватило, чтобы согреть замерзшие пальцы и осветить склеп, чтобы можно было рассмотреть обстановку. Хао было все равно, но Матильда все же подошла и усадила его получше, да укрыла плечи длинными волосами, предварительно распустив косу. Сняв с себя плащ, она вышла и быстро пошла к забору, надеясь, что выйдет примерно там же, откуда сюда пришла, заметая свои же следы полами верхней одежды. Благо снег все шел – Матти плотно закрыла дверь в склеп, забросала вход снегом, но рисковать совершенно не стоит. Выбравшись с погоста, девушка вновь накинула на плечи мокрый плащ и поспешила прочь, лишь примерно догадываясь о том, куда ей идти. Когда она практически не могла двигаться, тихие улицы пригорода сменились оживленными площадями. Стараясь не попадаться никому на глаза, Матти осторожно продвигалась вперед, придерживая плащ у горла. Она уже заметила несколько цыган у яркого небольшого шатра – двое мужчин развлекали народ, подыгрывая танцующей цыганке, но Матильда знала, как быстро они могут исчезнуть, если вдруг увидят полицию. Уже не боясь, служанка медленно, как могла, побежала к ним, очень надеясь, что они помогут. Она упала прямо у ног танцующей девушки, с каким-то тупым удивлением отмечая, что ноги у цыганки босые, но она, кажется, совсем не чувствует холода. Девушка тут же склонилась, подобрав длинные юбки, а мужчины перестали играть и подошли ближе – один держался настороженно, а другой поспешил закрыть Матильду от любопытной толпы. Он уже заметил, что руки у девочки стерты, а губы синие, как лед. - Давай унесём ее, - мягко предложила женщина. Мужчина кивнул и, подхватив Матти на руки, занес ее в палатку. Девушка тут же вздрогнула, почувствовав тепло, и еле приоткрыла глаза. Она не сопротивлялась, когда цыганка стянула с нее мокрый плащ, уложила на что-то мягкое и, придвинув тусклую лампу ближе, попыталась осмотреть юную девочку. - Йо, - слабыми губами выговорила Матильда. Цыганка замерла, стягивая с ее ручек порванные и перепачканные в крови кружевные перчатки. – Помогите, пожалуйста. - В чем дело? – спросил мужчина, подходя ближе. - Ты ищешь Йо? – произнесла цыганка. – Откуда ты его знаешь? Матильда сглотнула, слабо улыбнувшись – по крайней мере, эти цыгане его знают, а значит, могут помочь. - Я, - она запнулась, не зная, как объяснить. – Мне очень надо. Цыгане переглянулись. - Мы не можем, - покачал головой мужчина. - Но мы может привести его сюда, - женщина дернула головой – раздался звук украшений. – Приведи его, а я согрею бедняжку. - Она же… - Всего лишь дитя, - одернула женщина. – Вряд ли с ее помощью ищут его. Цыган с сомнением посмотрел на Матильду, но отогнул ковер, который скрывал холодный настил в палатке и, отодвинув люк, исчез в заброшенной канализации. Спустя два часа, когда Матти уже отогрелась, поблагодарила цыганку за перевязанные руки и ноги, даже поела предложенный бульон из баранины прямо из фляги, решетка снова скрипнула, и на поверхность земли вылез тот самый мужчина. Следом за ним выбрался Йо, непонимающе сдвинув брови – цыган так и не смог ему ничего толком объяснить. - Матильда? – заметив девушку, Йо попытался приглядеться в полумраке комнаты, но, точно узнав девушку, радостно воскликнул. – Матильда! Матти улыбнулась и с радостью прижалась к груди цыгана, когда Йо обнял ее за плечи. Цыганка отступила и встала рядом с мужчиной, что привел принца цыган сюда, еле уговорив Микихису отпустить сына в город под свою личную ответственность. - Что ты здесь делаешь? – спросил Йо, отстранив от себя служанку. - Я искала вас, - Матильда облизала губы и поправилась. – Искала тебя. Хао убили, обвиняют тебя. - Я слышал… - Не верь, прошу тебя! Только не верь этому! – Матильда заплакала, кажется, у нее начиналась новая истерика, но Йо поспешил снова обнять ее, успокаивающе гладя по плечам. – Я видела, кто его убил, слышала разговор – господин Асакура знает о тебе, и знает, что вас с Хао связывало. И знает, что он еще не мертв, поэтому собирался через сутки раскопать тело и сжечь его. Он приказал положить гроб почти на поверхность земли. Йо в ужасе замер. - Он не умер, честно, прошу тебя, поверь мне… - скулила Матти, хватаясь за одежду цыгана. - Я знаю, - твердо произнес Йо. – Но если это правда, то уже сегодня Хао… - Я раскопала его, - еле выговорила девушка. – И спрятала, но господин Асакура еще об этом не знает... Йо уставился на девушку так, словно перед ним только что предстал бог, в которого он никогда не верил. Пару минут в палатке стояла гробовая тишина, нарушаемая только треском пламени в лампе, а затем молодой цыган повел головой, смотря на своих сородичей, и вновь перевел ошалевший взгляд на девушку. - Одна? – хрипло выговорил он. Матильда кивнула, пряча взгляд, полный слез. - Бедняжка, - выдохнула цыганка. - Я забираю ее, - решительно проговорил Йо, обнимая Матти за плечи и заставляя подняться. – Уходите отсюда к полудню. - Как скажешь, - согласился мужчина. Он протянул Йо лампу, когда тот спрыгнул в канализацию, и помог Матильде спуститься следом. Девушка уже ничему не удивлялась и ничему не пугалась – ободряющая рука, ведущая ее сквозь темноту, давала веру. Хорокей с большим, можно сказать, колоссальным сомнением посмотрел сперва на друзей, а затем на забор, окружающий погост. На дворе стоял вечер – еще не очень поздно, жизнь в городе кипит, но давно стемнело. При себе у ребят не было даже тусклой лампы, не смотря на то, что на улице шел снег, и в округе не горело ни одного фонаря. - Мы ни в коем случае не должны никому попасться на глаза, - тихо произнес Йо. Он держал за руку Матильду, которую они не могли оставить в таборе, потому что без понятия были, где девушка спрятала тело аристократа. Матти выглядела лучше, да и чувствовала себя так же – ей дали теплой одежды, переобули, накормили, дали выспаться в тепле, заговорили все раны, а так же дали трав путника, потому что даже расстояние от стороны Тьмы на сторону Света уставшему и изнеможённому телу давалось с трудом, но она держалась. – Если отец Хао уже там, надо действовать тихо. - А какая разница? – скептично поинтересовался Рен. – Он и так подумает на цыган, когда ничего не обнаружит в гробу. - Я сожгла гроб, скорее всего, он горит до сих пор, - непослушными губами выговорила Матти. - Есть вероятность, что он подумает, будто Йо мертв, - сказал Хоро. Он единственный из всей компании меньше всего хотел здесь находиться, но по крайней мере сейчас можно было увидеть его в истинном обличии – перевязанные повязкой, расшитой бусинами и орнаментом, волосы, длинный кожаный плащ, перчатки без пальцев, высокие сапоги, из левого торчал деревянный нож, позволяющий просто оглушить противника, а из правого вполне такой настоящий. - Ладно, хватит морозить тут мозги, давайте быстрее справимся, - решил Рен. Матильда первая пробралась на погост, следом за ней юркнул Йо, а Ренни обернулся на притормозившего Юсуи. - Чего встал? - Не по себе мне здесь, - буркнул букушаг. - Спокойно, - усмехнулся Тао. – Девушка в одиночку смогла могилу раскопать и вытащить тело, а ты трясешься? - Я не трясусь, мне просто не по себе, - повторил Хоро, с трудом протискиваясь через забор на кладбище. - Чего ты боишься? - Ну… Мертвецов… Рен приблизился к знакомому так близко, что тот даже ошалел, почувствовав на лице его едва ощутимое дыхание. - А чего нас бояться-то?.. – спросил Ренни, сверкнув желтыми глазами. - Да ну тебя! – Хорокей оттолкнул от себя друга и поспешил за ушедшими вперед Йо и Матти, сопровождаемый тихим смехом Рена. Матильда уверенно шла по погосту, хотя понятно было, что она петляет и не совсем понимает, как отсюда дойти до того склепа. На кладбище было совершенно тихо и пусто – смотрители еще не вышли обходить территорию, а навестить кого-то в такую погоду и такое время суток пришел бы только ненормальный. Хоро с Реном продолжали шепотом переругиваться, а у Йо внутри все сжималось каким-то сладостным томлением – ему было совершенно не страшно, он просто шел навстречу тому, кого любит. Наконец, Матти немного подскочила и уверенно свернула в сторону, уводя цыган все дальше и дальше. Долгая дорога и странное петляние начинали пугать даже Рена, но, в отличие от Хоро, он боялся не мертвецов, а попасть в ловушку. - Здесь, - уверенно произнесла девушка, останавливаясь у одного из склепов. Йо сразу метнулся к двери, с трудом открыл ее, ногой разбросав снег. Внутри царила кромешная тьма и холод, смешанный с запахом земли, но стоило хоть какому-то свету проникнуть в помещение, как бледная кожа аристократа отчетливо стала видна во мраке. Цыган бегом преодолел небольшое расстояние, разделяющее его с любимым, и сел рядом на колени, сразу начиная убирать волосы с красивого лица. Кожа Хао была холодная, словно лед, но мягкая и не фарфоровая. Йо успел испугаться, ведь Ма Голдва говорила иначе, но Хао вдруг очень громко вдохнул, дернувшись. Этот вдох заставил впечатлительного Юсуи, стоящего на улице, испуганно дернуться. - Йо, - хрипло выдохнул аристократ, еще и не заметив его рядом. Цыган облегченно улыбнулся, убирая выбившиеся длинные пряди за ухо любимого, и только тогда тот перевел взгляд. - Я думал, что никогда тебя не увижу больше, - выдохнул Хао, когда Йо крепко обнял его, шумно дыша в самое ухо. - Дурак, - тихо проговорил цыган. – Я же умру без тебя. - Эй, голуби, я все понимаю, но, кажется, на кладбище мы уже не одни, - послышался тихий голос Рена. - Я потом тебе все объясню, - сказал Йо, помогая подняться Хао, по выражению лица которого можно было понять, что он не понимает, что происходит, почему он вообще жив и где находится. – Надо выбираться. Йо скинул с плеча сумку, быстро достал оттуда теплый плащ, накинул его на плечи аристократа и помог подняться. Когда они вышли из склепа, Хоро и Рен лишь быстро кивнули Хао, а Матильда смущенно опустила взгляд, потому что Йо быстро повел Хао, у которого ноги совершенно не слушались воли хозяина, прочь, но он никак не мог отвести от своей служанки взгляд. Девушка быстро пошла следом, пригибаясь к земле – в стороне, кажется, именно там, где Хао захоронили, сновали какие-то люди. - Твою мать, - тихо выплюнул Рен, который шел впереди всех. Впереди он тоже увидел пару фигур, начало казаться, что небольшую группу цыган начали окружать. Хорокей первым резко свернул в сторону, уводя всю компанию не к выходу, а вглубь кладбища. Хао все время оборачивался, казалось, он до сих пор не осознал, что происходит, и это немного его тормозило – Йо тащил его насильно, толкая в плечи, и постоянно приговаривал, чтобы аристократ ничего не боялся, просто шел, смотрел на цыгана и не волновался. - Как думаете, уже поняли, что гроб пустой? – тихо спросил Хоро, когда вокруг, вроде, снова никого не было. - Вряд ли, - фыркнул Рен. – Это бы в газетах раньше срока оказалось. Мне кажется, статью с криков печатать начали бы. - Это точно, - усмехнулся Юсуи, который, кажется, уже достаточно привык к серым надгробным плитам, торчащих из снега, словно скалы из пены моря. Оказавшись у забора, ребята дождались подуставших друзей и помогли выбраться сперва Хао и Матти, а потом вылезли сами. Они еще не меньше получаса шли лесом, чтобы добраться до города – Матти и Хоро заметали следы еловыми ветками, да умная девушка начала заниматься этим еще на кладбище, Рен шел впереди, кошачьими глазами высматривая во тьме любую опасность, а Йо вел Хао, уверенно сжав его плечи. Аристократа трясло то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, но Йо не знал, видел и слышал ли он так же, как когда-то Йо, будучи куклой. Решив, что уж лучше петлять по коридорам канализации, чем попасться на глаза в самое опасное время – вечером, когда все вышли из своих домов, спеша на очередной маскарад, цыгане отодвинули ближайший люк и по очереди спрыгнули вниз. Хорокей задвинул решетку, удовлетворенно кивнул, радуясь, что все закончилось, и побежал за друзьями. Йо, отмахиваясь от заснеженных волос, зашел в дом советов. Сидящие тут Микихиса, глава дома Тао и парочка цыган, которые, как и Хоро, были букушагами, тут же прекратили все разговоры и немного поклонились сыну короля цыган. Тот поклонился в ответ и, буркнув извинение за опоздание, сел на свободное место. Прошло две ночи, считая ту, которую друзья провели в пути, несколько цыган успели наведаться в город, чтобы принести новости. - В общем, - кашлянул один из мужчин. – Никаких известий о том, что были какие-то странности на кладбище, в городе не наблюдается. - Неудивительно, - пожал плечами король цыган. – Как бы отец Хао это обосновал? Не скажет же он, что сам раскопал могилу сына. А как иначе они могли это обнаружить? - Возможно, новость появится позже, когда все сочувствующие отстанут от Асакуры и у него будет мнимая возможность навестить сына днем. - Могильщик бы уже принес новость о якобы раскопанной могилы. Согласитесь, преступник бы вряд ли стал закапывать ее обратно. - Ладно, что перетирать то, чего еще не произошло? - Как Хао? – подал тихий голос Йо, когда мужчины старше замолчали. Хао забрали у него сразу по прибытию: Асакура, кажется, не понимал, что происходит, и был далек от реальности. За ним обещала ухаживать Ма Голдва, но она наотрез отказался пускать Йо к себе в палатку и навещать аристократа, пока сама не сочтет это нужным. Прошли всего лишь сутки, но цыган весь извелся – он никогда и предположить не мог, что Хао можно так напугать. Хотя при мысли о том, что бы он чувствовал, лежа в гробу и видя лица плачущих родственников, вызывали у Йо суеверный ужас, который он бы ни в коем случае не хотел испытать на собственной шкуре. - Уже лучше, - произнес Микихиса. – На него произошедшее произвело сильное впечатление. - Даже представлять не хочу, - искренне выдохнул Йо. - Неужели эта девочка, Матильда, достала его в одиночку? Впервые вижу такую смелость, - не без восхищения произнес один из бакушаг. Мик кинул быстрый взгляд на сына, но все же решил сказать, полагая, что Йо уже и так сам все знает. - Ею двигала любовь. Она заставляет забывать и о страхе. Йо промолчал, теребя пальцами отворот плаща. Да, он знал это, и был уверен, что если бы был на месте Матти, поступил бы точно так же. Сейчас же девушка уже пришла в себя – она помогает женщинам табора готовиться к зиме, каждый раз благодаря за теплый кров и еду. Кажется, она готова была умереть, и очень удивлялась тому, что цыгане не погнали ее и не подняли руку, а приняли и приютили. - Йо, в городе пока спокойно, но вам все равно запрещено выходить из табора под любым предлогом, - Микихиса строго посмотрел на сына, который тут же поднял на отца взгляд. – Ни днем, ни ночью. Понял? Цыган кивнул, убирая волосы за ухо. - Ты можешь навестить Хао. Йо не стало так быстро, что глава дома Тао, который в этот момент делал глоток крепкого кофе и лишь на секунду закрыл глаза, не заметил, как сын короля цыган покинул помещение. - Этот мальчишка бы все кладбище методично перерыл, - уверенно заключил он. Йо столкнулся у палатки Ма Голдвы с шаманом и быстро ей поклонился, глубоко дыша. Он бежал сюда так быстро, что, казалось, ноги земли не касались. Старуха внимательно осмотрела цыгана с ног до головы, сверкнула черными глазами и, отступив, кивнула на вход, позволяя войти, а сама пошла вглубь заснеженного леса. Йо скользнул внутрь и пожалел, что заранее не набрал побольше воздуха в легкие – тут было так жарко, словно на улице стоял разгар лета. В полумраке цыгану удалось рассмотреть камин и висящие под потолком пучки трав. Он осторожно прошел вперед, обходя все препятствия, пока, наконец, не подошел к тонкому пологу, отделяющему небольшое пространство дома. Заглянув туда, Йо не смог сдержать улыбки, заметив лежащего на шкурах Хао. Его длинные волосы были переплетены в косу из пяти прядей – чувствовался почерк Ма Голдвы, которая вплела в локоны перья и деревянные бусины. Похоронное платье Хао сняли в первый же день, поэтому на бывшем аристократе красовалась белая холщевая рубашка, сейчас расстегнутая – Йо увидел у солнечного сплетения любимого ровный белый шрам, которому, казалось, уже много лет. Он осторожно подошел к Асакуре, сел рядом на колени, тихо поправил тонкое одеяло – ему не хотелось будить возлюбленного, он так много пережил всего за пару дней. Не удержавшись, Йо осторожно, самыми кончиками пальцев, провел по шелковым волосам, и это разбудило аристократа. Он моргнул, возвращаясь в реальность, повернул голову, тут же встречаясь взглядом с цыганом. - Как ты? – хрипло и тихо спросил Йо, продолжая водить по теплым щекам любимого костяшками пальцев. Хао пару секунд смотрел на него блестящими глазами, моргнул. - Когда ты рядом, - так же негромко ответил он. – Все хорошо. Йо склонился, коснулся его лба своим, обхватывая голову Хао руками. Он искренне не верил, что сможет жить без этого человека. - Ты только поправляйся, - прошептал цыган. – И возвращайся ко мне. - Забери меня хоть сейчас, - рассмеялся Асакура. – Ма Голдва постоянно что-то бормочет, вскрикивает во сне и совершенно не умеет готовить. - Она заботится о тебе, - улыбнулся Йо, касаясь едва ощутимым поцелуем горячих губ. - С тобой я бы был на ногах почти сразу. Хао немного привстал, скользя рукой в волосы любимого, притянул его к себе, накрывая его губы своими. Йо сразу ответил, осторожно избавляясь от плаща, чтобы не разорвать поцелуй. Он лег рядом, крепко обняв аристократа. В сердце было столько чувств, что, казалось, оно вот-вот разорвется, подобно вспыхнувшей звезде. Внутри как-то непривычно тянуло, словно затвердевало, сводило, но Йо, забыв обо всем, рвано продолжал целовать любимые губы, позволяя скользить руками по своему телу, чтобы притянуть ближе. - Ты точно хорошо себя чувствуешь? – жарко выдохнул Йо, чувствуя тонкие ладони, дергающие шнуровку на его рубашке. - Все прекрасно, - явно четче, чем пару минут назад, проговорил Хао. - Давай я сначала заберу тебя отсюда? – сказал цыган. Не потому что не хотел, а потому что ему самому было слишком жарко и душно, голова кружилась все сильнее. - Я истосковался по тебе. Йо замер, глядя в любимые глаза. Наплевав на нехватку воздуха и ощутимо накалившуюся температуру, он вновь склонился, мягко касаясь отвечающих губ, и перестал что-либо понимать, как и сам Хао, впрочем. Страх, ощутимый, словно холодная змея, скользнувшая в сердце, заставил отстраниться. Асакура неверяще провел по фарфоровой щеке ладонью, не в силах поверить, что перед ним его возлюбленный.