Blue Eyes Tell

Ты знаешь, что я хочу, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Мы успеем выспаться, когда умрем. Так что давай не будем спать, пока не состаримся. Будь моя воля, мы бы никогда не закрывали глаза, Наши глаза, Никогда! Так тяжело думать, что это исчезнет. Все, что имеет начало, имеет и конец. Почему бы нам просто не думать о последствиях И всегда жить сегодняшним днем. (Слова песни Adam Lambert — Never Close Our Eyes) Глубокая ночь с едва теплыми остатками лета окутывала Токио, попутно накрывая Чимина тонким одеялом, в которое он безуспешно кутался, пытаясь согреться. Чонгук великодушно предоставил ему свое спальное место, заняв спальню для гостей… Но Чону совершенно не спалось… Он искренне и безуспешно пытался понять, почему его так болезненно тянет к своему другу. Поведение Пака неприятно крутилось в голове, сменяясь непонятными вопросами, на которые хотелось бы знать ответ. Почему он так резко отреагировал, причиняя своими словами неистовую боль? Неужели Чон настолько противен ему? Анализировать это не хотелось от слова совсем. Но темная ночь — любительница притягивать самые страшные мысли, так ярко визуализирующая их, стоит только прикрыть глаза и ты в плену своих фобий. Приподнявшись с кровати, Чон испуганно вздрогнул, увидев боковым зрением темный силуэт, завернутый в одеяло, с подушкой в руках. — Чонгу-а… — еле слышно прошептал Чимин. — Можно я лягу с тобой? Чимин казался измученным, словно его преследовал в кошмарах серийный маньяк. — Я могу лечь на пол, если тебе некомфортно со мной… — пытался ровно дышать Чонгук, уже собираясь ретироваться вниз, но Чимин неожиданно толкнул его в грудь, прямо намекая этим действием, чтобы тот ложился обратно. Легкое недоумение в черных глазах Чона сменилось странной заинтересованностью, что же будет дальше… Удобно положив под голову подушку, Чимин повернулся на правый бок, наблюдая за привставшим на локтях Чонгуком… Весело усмехнувшись, Чимин произнес: — Походу это тебе некомфортно со мной… — С тобой что-то происходит, и я не могу понять, что именно… — сдвинув брови, проговорил Чон. — Понять проще, чем почувствовать… — отозвался Чимин, вложив свою руку в ладонь Чонгука, которую тот сразу же сжал, повернувшись к другу. — Ты самый прекрасный друг на этой Земле. Я тобой очень дорожу, но то, что я чувствую внутри — это всё неправильно с точки зрения моей семьи. — А с твоей точки зрения? — Чимин умиротворенно прикрыл глаза, слушая приятный ласкающий слегка хрипловатый голос Чонгука. — Все настолько сложно, что проще быть и не может… — горько прошептал Чонгу-а, оглаживая чиминову ладонь. — А я думаю, что все настолько просто, что заставляет лишь нас самих всё усложнять… — Может быть ты поспишь и всё станет лучше? — Я поддался дурацкому порыву чувств и сам загнал себя в клетку со зверем. — Наму? — Он самый… Чонгу провел рукой по мягким волосам юноши, прикрывая глаза от нежных чувств… — Так расстанься с ним. — Все слишком сложно… — Ты только что сам дал мне понять, что только мы все усложняем… Так проще… Нам проще всё усложнять… Просто — это скучно… Сложно — это интересно… — Нет, Чонгук-и, тут совершенно другая ситуация… Тут не просто интересно, тут опасно… Наму-дикий зверь… — Мы с Тэцу тебя защитим, в чем проблема? — недоумевал Чонгу, сердито сдвинув брови. «Проблема в тебе» — с грустью подумал Чимин, но так и не осмелился произнести это вслух. — Это моя проблема, Чонгук… Ты не сможешь ее решить…с Наму я также под защитой, хотя бы в школе… — Я тоже могу тебя защитить, Чимин. — его пальцы начали гладить чиминово лицо, глаза юноши были по-прежнему закрыты… Но лоб тревожно хмурился, создавая полоски… — Не бери на себя слишком много, ты не мой парень, ты мой друг… — А если я хочу брать на себя больше, чем твой друг? Чимин медленно разлепил веки, вглядываясь в озабоченное лицо Чонгука… — У тебя есть Мизуки… Тебе есть кого защищать… — Она мне симпатична… Но ты… — Чонгук осекся и резко замолчал, поджав губы. Пальцы легонько перепорхнули на мягкие пухлые губы, осторожно касаясь их… — У тебя такие красивые губы, Чимин… — боль съедала непонятные чувства Чонгука, ведь ему так хотелось прикоснуться к милому другу своими губами…еще раз… — Тебе кто-нибудь говорил об этом? — Да… — еле заметно улыбнулся Чимин краешками губ… — Один придурок напротив… Его голубые глаза весело заискрились, заставляя сердце Чона бешено биться… Мурашки покрывали все тело, и где-то в глубине разума Чонгук понимал, что пожалеет… Так не следует поступать… Но сердце так просит, что ему больше нет сил сопротивляться… Он не успевает понять, как притягивает к себе ошеломленного парня и целует его мягкие губы, сминая своими, прикусывая, умоляя Чимина поддаться ему навстречу и раскрыть их… Тело Чимина напряженно, рукой он упирается в твердый пресс Чона, пытаясь сохранить расстояние между ними… Пак не ведется, быть влюбленным в друга больно… но еще больнее сильнее влюбляться в него… — Пожалуйста, Чонгу-а… — сквозь поцелуй, пытался отстраниться Чимин. Губы Чона будто капкан, сжимающий все его нутро, из которого не хочется выбираться… Такие желанные и одновременно причиняющие боль… Уверенная рука Чонгука на спине юноши притягивала его все ближе и ближе, сокращая расстояние, удерживаемое Чимином. — Я настолько тебе противен? — печально отозвался Чон, разрывая поцелуй, легкие возбужденно горели, вбирая в себя желанный запах юноши. — Чонгук! — повысил голос Чимин, упорно отталкивая Чона, тяжело зажмурив глаза в которых блестели горькие слезы. — Чимин-и… — Чон нежно целовал его веки, вбирая соленую росу с его мокрых ресниц, приятно щекочущих губы. — А к черту всё! — бросил Чимин, впиваясь отчаянным поцелуем, словно нет пути назад и уже не будет, накрывая своим телом Чонгука. Тот бережно положил свои руки ему на плечи, покрываясь мелкой дрожью, будто не разум контролировал его тело, а наоборот. Страх перед Наму тотчас улетучился вместе с инстинктом самосохранения. — Он убьет нас обоих. — еле слышно шептал Чимин. — Я не дам нам умереть… — дыхание Чона сбивалось, парень отчаянно хватался за Пака, как за спасательный канат, летя с обрыва. Чимин вжимался всем телом, ощущая бурный поток новых чувств, перемешивающийся с одеялом холодных мурашек. Будто пропавший странник в пустыне, нашедший затерянный оазис. Он не мог никак напиться… Напиться Чонгуком… Согревая горячим дыханием, они ласкали друг друга, покрывая кожу поцелуями, вжимаясь телами, ощущая себя единой планетой в этой Вселенной. — Мне кажется, я знаю тебя целую вечность, Чимин-а… — Чон горел словно пламя под распаленным до предела юношей, становясь тверже. — Почему? Почему, Чон? — шептал Чимин, блуждая руками по телу Чонгука, сжимая талию, лаская бедра… Глаза Чона непрерывно смотрели на любимого друга, пока веки инстинктивно не закрывались от накатывающего экстаза, оставляя лишь белую полоску. — Чимин-и? — Почему? Почему ты это делаешь? Ведь я не Мизуки… — Чимин касался раскаленным языком мочки уха Чона… — Ты видишь во мне ее? Я правда похож на твою девушку? — уперевшись руками в кровать, нависая над Чонгуком, Чимин ждал ответа… «Я вижу в ней тебя…» — думал Чон… но ответ был совершенно другим. — Нам надо остановиться… — Тогда зачем ты это делаешь? Тебе нравится издеваться надо мной? — Я — гетеро… Мой отец очень строг и традиционен в этом плане… Я — будущее его компании… И я… — Что ты? — хрипел Чимин, впиваясь расширенными черными зрачками, заполнившими океан его глаз, в Чонгука… Резко перевернув Чимина на спину, Чон задрал его футболку, целуя живот, прогибающийся от неожиданности прикосновений. — Я просто… — Ты меня хочешь… — Хочу… и пускай я буду думать, что все мне это приснилось… — А что же мне делать? Если я не хочу превращать это в сон? — облизнулся Чимин, смачивая свои сухие губы… — Превратить эту ночь в приятное воспоминание… — А если я не хочу? — Чимин грубо схватил Чонгука за темные волосы, убирая его голову со своего живота, притягивая к своим губам. — Тогда мы два гребанных изменника… Это низко… — простонал Чон, почувствовав на своем члене сильную руку своего друга. — Очень низко и подло… — окидывая взглядом губы Чона, Чимин нежно массировал большим пальцем влажную головку плоти, глубоко дыша. Чон совсем терял рассудок, осоловело рассматривая красивое чувственное лицо Чимина, глаза которого закатывались от удовольствия. Внезапно он ощутил истекающий член своего друга, трущийся об его… Чимин мастурбировал оба члена, наблюдая за изменившейся реакцией Чона, сходившего с ума от такого раскрепощенного друга и его просто мазало от его действий, превращая в мягкое желе. С отчаянным стоном, Чон глубоко поцеловал Чимина, теперь уже удивляя своего партнера в ответку, заставляя широко раскрыть рот, сплетаясь языками, давясь слюнями и нехваткой воздуха… Может это теплая ностальгия или остатки дежавю… А может быть они предназначены судьбой либо влюбляются друг в друга заново? — Чимин, это ошибка… — все еще не выключая голову в пучине удовольствия, Чонгук пытался сдать назад. — На ошибках учатся… — парировал Чимин, вылизывая рот Чонгука, сильнее сжимая их члены, ускоряя движения. — Если тебя это так тревожит, представь меня девушкой… Девушкой с членом… — смеялся Чимин, заставляя Чонгука смеяться в ответ. — Нет, такой жанр аниме меня не устраивает… — простонал Чон, потянув Чимина на себя за футболку. С ним всегда так хорошо, так легко… Кажется, будто бы это уже было… Может в параллельной вселенной? А может быть в другой жизни? — Я сейчас кончу на своего друга и мне будет стыдно… — Чонгук продолжал расцеловывать Пака, его губы, шею, щеки, ключицы… боясь пропустить хоть миллиметр его разгоряченной кожи… — он положил свою руку поверх руки Чимина, помогая мастурбировать, наблюдая за прижимающимися друг к другу основаниями, продолжая целоваться, касаясь телами… Луна уже скрылась за темными облаками, превращая небо в черное полотно. Белые звезды покрыли их животы, растекаясь по коже… — Ты самый лучший друг на свете… — Чимин улыбался, сменив на небе луну, светясь так ярко, что Чонгуку казалось, будто он ослеп от его притягательной силы. Тяжело дыша, Чон, прикрывая глаза, принялся выцеловывать его живот, попутно слизывая их смешавшееся семя. Чимин не сводил своих глаз с этого прекрасного зрелища, вырывая свое сердце из груди и отдавая его Чонгуку без остатка… Пока они пытались вспомнить свое прошлое, ломая головы… Их сердца тянулись друг к другу, вспоминая каждое прикосновение, заставляя проживать это снова и снова, как день сурка… Их взгляды снова встретились, перехватывая дыхание, сжимая легкие, не давая сделать ни вдоха. С Мизуки такого не было, с Мизуки он мог полноценно дышать. Чимин же стал для него спасительным глотком воздуха в его собственной палате для душевнобольных, созданной психиатром в голове за год лечения в специальной клинике. Но выйти оттуда так просто Чон не мог. Вспоминая все адские мучения с врачом, его тотчас пробивала леденящая дрожь. — Чимин-и… Прости меня… — выцеловывая каждое слово на коже Чимина, он оставлял жуткие ожоги, заставляя Пака страдать от каждой сказанной буквы. — Я знаю… Семья… Мизуки… Ты — гребанный натурал… Я помню, Чонгу-а… — ком в горле заставлял морщиться от боли, сдавливая кадык… — Все очень сложно, Чимин… Я не знаю, что на меня нашло. — Чонгу-а, не надо… Я сам к тебе пришел… Что поделать, если ты не смог устоять перед моим вселенским обаянием. — пытался отшутиться Чимин, скрывая свою невыносимую боль в несбыточных фантазиях быть вместе. Не выдержав виноватого взгляда тёмно-угольных глаз Чонгука, Чимин отвернулся от парня, свернувшись калачиком, стараясь поскорее забыться и уснуть… Чон тотчас притянул его к себе, зарываясь носом в черные волосы Пака, с силой обхватывая юношу рукой, словно страшась проснуться без него. — Мы постараемся уснуть… А завтра наступит новый день… — дыхание Чонгука легонько касалось чиминовой шеи, отчего сердце юноши ускоряло свой темп. А в глазах его — волны непролитых слез. «Новый день… В котором мы не сможем быть вместе…» — реальность придавливала Чимина к кровати. «Новый день… В котором Наму будет тебя целовать…» — с горечью подумал Чонгу. «В котором я буду видеть в Мизуки лишь тебя».