Осенний цветок

— И сейчас, — заканчивала Акиха свой рассказ, — почему-то мне кажется, что эта таблетка очень похоже на твою судь… — Ни слова больше, — резко воскликнула Кохаку и внезапно прикоснулась губами к губам Акихи, а затем… ещё и лизнула её по носу. — Ты ч-ч-чего?.. ТЫ Ч-Ч-ЧЕГО ВЗДУМАЛА ДЕЛАТЬ?!! — завопила хозяйка тонким голосиной на весь особняк. — Не бойся, проверяла температуру. Не знали, что это новый способ, кстати, из Франции, — отшучивалась горничная чуть ли не с кошачьей ухмылкой. — Неправда! Ты пыталась меня совратить! — Боже… похоже, мой очередной замысел был так быстро раскрыт. Ну вот… — И зачем ты ещё так опечаленно говоришь об этом, — буркнула хозяйка поместья. — Но Вам всё-таки известно, госпожа Акиха, с каким обжигающим огнём я Вас обожаю и люблю, — поднесла Кохаку к губам Акихи палец и поцеловала его.       Темноволосая принцесса вновь засмущалась и потеряла дар речи, что её щёки обрели яркий-яркий пламенно-розовый румянец. На этот раз не посыпалось ни возмущений, ни проклятий, ни прочих вендетт: Акиха просто замерла на месте, прикрыла ладонью губы и глубоко дышала. Её широко раскрытые глаза как-то необычно по-кошачьи заблестели. Похоже, что этот вечер потряс до глубины души. Не это ли… та самая искра, что?.. — Ну ладненько, спокойной Вам ночи, госпожа Акиха, спите сладко! — и Кохаку выключила свет.       И вот всегда она так: скажет что-то настолько потрясное, что за сердце берёт, а затем отшучивается и сразу убегает. Не очень мне нравится эта её легкомысленность. Будь она неладна! Кохаку же могла и заразиться от меня. А может я хотела, чтобы мы вмести провели эту ночь… Стой, да чего я говорю такое. Даже если это на полном серьёзе думаю, то я всё равно больна, и не хочу никого заразить своей простудой. Да-а-а, нас так много разделяет: и радости, и горе, и предательства, и надежды, и всегда-всегда Кохаку оставалась рядом со мной. Даже без возражений позволяет мне пить свою кровь. Может, это и в самом деле нечто больше, чем привязанность? Эх, надо будет ей завтра рассказать об этом…