Нечто большее друг другу, чем принято.

Всё закончилось неожиданно. Голова наполнилась целой кучей вопросов и предположений. Может, Константин не такой уж белый и пушистый, а тот, кто вполне способен к домогательствам? Или же Лена совершила ту же попытку, которая была у меня в прошлый вторник, но она проебалась, в отличии от меня. Или же произошёл какой-то конфликт вообще не связанный ни с первым, ни со вторым. Эти, и другие догадки, крутились у меня в голове, пока я стоял, как вкопанный и наблюдал за местом, где только что всё это и произошло. У меня был испуганный взгляд, не знающий, чего ждать и что делать. — У тебя всё хорошо? — спросила Юля, увидев моё лицо. — Да. — смысла нет разъяснять здесь что я чувствую. — Пойдём, нас Оксана Владимировна ждёт. Мы отнесли бумажки учительнице. Юле захотелось мандаринов, поэтому, как только мы вышли из школы, тут же пошли в магазин. Выйдя из него, мы нашли в парке, недалеко от детской площадки, какую-то скамейку, куда постелили сменку, чтобы не отморозить себе пятые точки. На улице потихоньку темнело, шёл снег и был лёгкий мороз. Я рассматривал фонари, что мерцали тёплым светом и освещали нашу и остальные скамейки. Я вспомнил время, когда в этом же парке мелкий я гулял с мамой. Повествование от третьего лица. Это было двенадцать лет назад. На дворе декабрьский вечер. Светловолосый мальчик с большими карими глазами, лет пяти, одетый потеплее, как капусточка, бежал в сторону площадки, абсолютно не заботясь о льде под его ножками. Одно мгновение, и он плюхнулся на спину, прямиком на лёд. Любой другой ребёнок в такой ситуации, вероятнее всего, заплакал бы, но не этот мальчик. Он лишь беззаботно залился смехом. — Сашенька, ну чего ты так быстро бежишь? — рядом прозвучал ласковый голос. Дитя повернулось к женщине, с такими же карими глазами и светлыми волосами, смотрящей с любовью на своё создание. — Мама, я снежинка! — радостно залепетал малой. — Вставай, Снежинка ты моя. — с такой же лаской ответила женщина. Повествование от первого лица. Я с тоской смотрел на место, где это всё происходило. Год назад я вспоминал это, как просто приятный момент из жизни, но не сейчас. Жизнь так быстро проходит, что я до сих пор не могу смириться с маминой смертью. Я каждое утро внутри себя надеюсь, что придя на кухню, там будет стоять она, смотрящая любимые телешоу, а когда заметит меня, то обнимет, поцелует в лоб и выслушает всё, что внутри меня накопилось, но как же больно из разу в раз разочаровываться, видя совсем другую картину. У меня больше нет той семьи, которая была прежде. С Андреем мы даже после трагедии не начали нормально общаться, а любое проявление заботы всего лишь поручение от тёти, которая меня любит, но никогда не заменит мне родителей. Я вышел из задумчивости только когда Юля легла мне на плечо. Никакого подтекста, чисто дружеский жест тактильного человека. Я посмотрел на неё. — Ты грустный. — она смотрела на меня. Я не мог понять какая эмоция в её взгляде — то-ли замешательство, то-ли сожаление. — Ты в порядке? — Да. — я продолжил смотреть вдаль. — Просто воспоминания нахлынули. Юля протянула к моему рту дольку мандаринки, я взял его. Сладкий вкус немного утешил мою душеньку. Подружаня вернулась в обычное сидячее положение, откинувшись на спинку лавочки. — Кстати, Саш, — я посмотрел на неё, ожидая, — что ты мне рассказать сегодня хотел? Не самый лучший момент для того, чтобы обсуждать этот момент сейчас. Но ей простительно, Юля же не знает. Честно говоря, вспоминая, как Лена вылетела сегодня из кабинета Константина у меня напрочь отпало всякое желание ей что-то докладывать, вдруг волноваться начнёт, а мне это не надо. — Если честно, это не то, что рассказывают каждый день кому попало. — Хотя бы намекни, что это может быть. Как я, блять, должен намекнуть? «Я поебался»? «Я был с Жуком»? «Мой цветочек спустя два года снова тронули»? «Я шлюха»? Что?! — Мой цветочек спустя два года снова тронули. — да, я решил воспользоваться всё-таки чем-то из вышеперечисленных, не удивляйтесь. — Но не по любви. — Саша, блять, ну ты и намекнул. Мне теперь страшно. — после Юля хихикнула. — Не по любви — значит и не по согласию тоже? — Да, меня изнасиловали и после этого я с довольным хлебальником ходил всю перемену! — Ну так хули ты ссышь сказать? Сань, мы за 17 лет дружбы успели много хуйни вместе сотворить. Мы и голыми друг друга видели, и целовались, и встречались, и дрочили рядом, и порнушку вместе смотрели. Мы знаем друг друга, будто мы один человек. Меня уже ничем не удивить, рассказывай. Я тяжело вздохнул и думал, как бы мне это всё сформулировать. Вообще-то, меня попросили об этом не говорить, но этой можно доверять. — Не говори об этом никому. — получив в ответ кивок, я продолжил: — Помнишь прошлый вторник? И когда мы после седьмого пересеклись, когда я только сдал проект Жуку? Так вот, мне в тот день пришла просто гениальнейшая идея — предложить ему трахнуть меня вместо сдачи проекта. Хуй его знает, что творилось в моей башке в тот момент. — И что дальше случилось? — Всё получилось. В общем, сегодня это повторилось. У Юли было такое лицо, будто я ей сказал, что больше не гей. Она удивлённо… Нет, она В АХУЕ смотрела на меня, приоткрыв рот. — Подожди, а как это у тебя получилось? — Я сам толком не понял. Я ему такой: … — Может мы как нибудь по другому решим этот вопрос?.. — А он мне такой: …— Ну давай посмотрим, что ты умеешь… — И всё? А в этот раз как получилось? — На этот раз он мне предложил. Я видел, как Юля пытается переварить всё то, что я ей сказал, пока напряжённо чистила мандаринку. А говорила, что её уже ничего не сможет удивить. Мы сидели молча, я наблюдал за ней. Последний раз я видел её с таким лицом, когда рассказал, что признался в любви Жуку. Вот только в тот момент после шока Юля назвала меня дебилом, недумающим дауном и что за хуйню я вытворил, он же мой учитель и наверняка моя тётя и вся администрация школы уже об этом знает. Но увидев, что ничего не происходит и жизнь идёт, как прежде — она успокоилась. Спустя пять минут игры в молчанку, Юля сказала лишь: — Ну ты, это, будь осторожней. Мало ли что случиться может. — Обязательно. На следующий день в школу я уже пришёл с другим цветом волос. Мне надоела всякая яркая хреновина на башке, поэтому я окрасился в тёмно-синий. Первым, как всегда по вторникам, оказалась физика и, если честно, я не особо нервничал, даже помня вчерашнее. Осталось выяснить у Ани что произошло и всё. Вечером она конкретного ничего не рассказала, да и мы с Юлей как-то забыли поинтересоваться. Я очень рано пришёл в школу, что для меня это как-то необычно, даже Юлю я не встретил по дороге, а Колю тем более. Никогда не видел школу такой тихой и спокойной, особенно на первом этаже. Я, как ни в чём не бывало, подошёл к кабинету физики и открыл дверь. В помещении за столом сидел Жук с серьёзным выражением лица, а за ним Лена, что держала его за плечи и по настроению явно веселее, что-ли, но тут же превратилась в раздражённую, увидев меня. Очевидно, я что-то прервал. Константин стряхнул с плеч, будто пыль, руки моей одноклассницы, которые она тут же убрала, но осталась стоять позади. — Доброе утро. — поздоровался Константин. — Ты не видел Оксану Владимировну? В ту секунду, пока мой мозг продумывал ответ, во мне успело вспыхнуть неприятное чувство, давящее на грудь. Мне хотелось побыстрее убрать эту самоуверенную и надменную шлюху подальше. — Да, я её видел только что. — ответил я, и стал ждать его реплику. Если в этот момент он отправит меня за чем-то, тем самым оставшись снова наедине с Леной, я очень разочаруюсь и в себе, и в нём, ведь таким образом окажется, что я его игрушка, наивно доверившаяся человеку. Но этого не произошло, вместо этого, Константин пошёл сам, оставив Лену. С моих плеч будто свалился тяжелейший груз, что готов был мучать меня, пока не раздавит. Константин не желает быть с ней рядом, ведь у него есть вариант более преданный и тот, который ним действительно дорожит. По крайней мере, я предполагаю, что он об этом знает. — Ты всё испортил. — пробормотала Лена, чьи слова совершенно точно были направлены в мой адрес. — Лен, он не безвольное существо. Умей принимать отказ. — я, наверное, суюсь не в своё дело, но у меня как бы тоже есть чувства. — У меня всё прекрасно получается, просто он боится лишиться работы, вот и всё. — в тщеславии ей равных нет. Даже когда всё очевидно, Лена продолжает строить из себя непонятно кого. — Он видит в тебе только школьницу и не более. Ты ему не интересна. Успокойся уже. Так сложно за четыре месяца понять, что ему до лампочки на тебя? — в конце я хихикнул. Некрасова медленно подошла ко мне вплотную, в её глазах был гнев смешанный с разочарованием и приправленный печалью. Меня немного пугало её долгое молчание, и я даже сделал шаг назад, ожидая, что сейчас будет. Я неподвижно взглядом был прикован к ней, тем временем как она подрагивала, сжимая губы от эмоций. Казалось, это длится бесконечно, но если мыслить трезво, то от силы минуту. Мгновение. Я ловлю сильную пощёчину на лице, и ухватившись за пекущее и покалывающее место удара, изгибаюсь. — Ты только и умеешь, что лепетать языком, а головой думать не умеешь! — в порыве гнева, закричала она. — Ты никогда не поймёшь то, что я чувствую. Когда тебе сначала впервые удаётся кому-то открыться, а потом тебя отталкивают и отшивают, как бездушную псину! — всё с таким же криком продолжила она. — Когда ты, наконец, находишь смысл жизни в этом ебучем суровом мире, где ты каждый день приходишь домой, встречаешь бухого отца, а после ты вынашиваешь на себе двоих братьев, потому что мать свалила из дома! И тут смысл жизни тебя отвергает, отшивает, забивает хуй на твои чувства, а после ещё и не желает с тобой говорить. — злость вылилась в слёзы. —И что? — ответил я, таким же криком. — У меня тоже жизнь не сахар, но я не ною на каждом углу об этом, потому что знаю, что всем до пизды на мои эмоции. И на твои всем тоже похуй. Это не оправдание вести себя, как мразь. Наш конфликт прервал звук захлопывающейся двери. Мы оба повернулись в её сторону и увидели Юлю и Аню, в замешательстве смотревших на нас. Лена вытерла рукой слёзы и молча покинула кабинет, но Аня почему-то не последовала за ней, а я остался смотреть в одну точку, пытаясь прийти в себя. Эмоции из состояния каши постепенно возвращались в первозданный вид. — Что случилось? — Юля приложила руку с моему плечу. Я, продолжая втыкать в одну точку, тихо ответил: — Прости, я не хочу рассказывать. — хотя особо и нечего. Мой внутренний ребёнок хотел забрать себе «игрушку», которая ему не принадлежит. Мой внутренний ребёнок приревновал эту игрушку к другим и готов был подраться из-за неё. Очень печально, что осознание пришло только когда всё уже случилось. Лучше сменить тему. — Кстати, Ань, что у Лены случилось вчера? — Она зашла к Константину Ивановичу, у них был разговор, где она ему в любви признавалась, но он её отверг и Лена расстроилась. Только не говори никому. — Тоже мне проблема, на мои чувства вообще насрали и проигнорировали. Остальные одноклассники пока не знают о нашем споре, но это ровно до того момента, пока Лена не расскажет всё своему змеиному клубку, из-за чего в классе я (в какой уже раз) обрету статус бездушного ублюдка, а потом всё прекратится, будто срача и не было. Как только прозвенел звонок и все уже сидели на своих местах, ожидая каторги в виде контрольной, в класс зашёл Константин Иванович. При чём, весь такой бодрый и с энергичной походкой, будто к нему вовсе не домогалась полчаса назад школьница. В его левой руке была пачка тетрадей и листки, а второй он опёрся об стол, ожидая, когда все утихнут. Учитель, в своей манере, делал это всё с особой элегантностью, которая снова заставила меня на него засмотреться. «И не верится, что ещё вчера я прогибался под ним, как шлюшка.» — проскочило у меня в голове. — Кто раздаст? — спросил он, указывая на тетради. Вызвался мой одноклассник, а второй взялся за раздачу листов с контрольной. Во время этого я заметил, как Константин фотографирует какой-то лист, и через секунду мой телефон завибрировал от уведомления. Я посмотрел, что там — ответы, а внизу подпись: «Перепиши хотя бы парочку ответов, чтоб не было вопросов у руководства, за что четыре.». Я воспользовался ответами, но немного посмотрел на задания и поблагодарил свою гениальность. Вопросы и задачи были на каком-то непонятном, некоторые темы я, судя по всему, проебенил на тех двух неделях, в которые болел. Я спрятал телефон под стол, чтобы не вызывать подозрения у одноклассников. — А почему не пять? Я же старался. — отправил я ответ на сообщение. Да, вообще-то долбиться в жопу тяжело. — Мне кажется, ты больше стонал, чем старался. — а после я услышал как он усмехнулся. — А Вам что, не понравилось? — Саша, блять, переписывай контрольную. — написал он, а после тут же изменил сообщение и стёр слово «блять». — Я всё видел. — и в конце я добавил скобку, а после всё же решил приступить к работе. Прошло два урока, и мы с Юлей и Аней полетели в столовку, захватив с собой и Колю. Со слов Ани, Лена предпочла не есть вообще и поэтому Фролова (Аня) присоединилась к нам. Мы вкратце представили Аню и Колю друг другу. Повествование от лица Константина. Один день назад. — Можете идти домой. — с облегчением на душе, после двухчасовой репитиции объявил я. Это был какой-то ужас, который напрочь отбил у меня желание продолжать эту затею. Банальная самоуверенность в том, что я смогу скрасить суровые дни несчастных школьников стоила мне сил и нервов. Я уже начал жалеть, что уговорил директора доверить мне и Оксане проведение новогоднего праздника, но как бы тяжело мне ни было, хотелось довести начатое до конца. Я еле доковылял до кабинета, который показался мне по пути длиннее, чем обычно. Внутри меня ждали непроверенные самостоятельные и контрольные, которые отзываются головной болью и нестерпимым желанием бросить всё вместе с этим физматом. Но та эйфория, которую я получаю, когда объясняю этим маленьким засранцам тему, а потом вижу плоды своих трудов стоит того, чтобы лишние два часа просидеть за бумажной работой. Когда в дверь постучали, во мне проскочила мысль, что сейчас я дико хочу увидеть Сашу. Этого в некоторой степени капризного, но в целом спокойного и простодушного парня, который снова дал мне уверенность в том, что и без плохих целей меня тоже любить могут. Как же мне жаль, что я оказался слишком труслив, чтобы ответить ему мелким сообщением на признание в прошлом учебном году. Это всё равно был бы отказ, ведь такие симпатии к ученикам, обычно, ничем хорошим не заканчиваются. Тем не менее, видеть, как его руки дрожат, пытаясь сделать мне приятно, и как Саша содрогается, когда я касаюсь его чувствительных мест — особый вид удовольствия. — Входите. — ответил я на стук в дверь, даже не удостоив взглядом входящего, а всё так же продолжая писать красной ручкой в тетрадях. — Константин Иванович, Вы слишком заняты? — прозвучал из двери голос Лены Некрасовой. Очень странно, что она наведалась ко мне сейчас, хотя раньше так не делала. — Смотря, что тебе нужно. — я отвлёкся от проверки и откинулся на спинку стула, с огромной усталостью смотря на ученицу. Лена немного поёжилась, но подошла к моему столу и, сплетня впереди себя пальцы, взглядом бегала то на меня, то в совершенно разных направлениях. — Мне нужно Вам кое-что сказать. Это вопрос… — она сделала большую паузу, глубоко вдыхая, но продолжила: — …личного характера. — Лена получила в ответ мой вопросительный взгляд. Время замедлилось из-за её постоянных пауз в середине предложений. Мне это порядком надоело, но я не хотел её как-то напугать или расстроить, поэтому продолжал скучающе смотреть на неё. — Константин Иванович, Вы… — Лена громко сглотнула и взглядом впилась в пол. — …мне нравитесь. Мне хочется быть с Вами, больше ничего не хочется. — всё это время она не смотрела на меня. — Нет. Моё сердце занято. — этот ответ мне показался самым ясным, понятным, лаконичным, и не требующим разъяснений. — Пожалуйста! — заскулила ученица. Казалось, что ещё чуть-чуть и она заплачет. — Я взрослая не по годам и готова всё сделать, чтобы быть Вашей! — Если бы ты действительно была взрослой, ты бы умела принимать отказы. — повысив тон, отрезал я. Некрасова лишь всхлипнула и побежала к двери. Грубо её открыв, она выбежала, а затем хлопнула ею настолько сильно, что я даже дёрнулся и лишний раз проверил, не пострадала ли дверь. Осознав, что моё настроение на сегодня окончательно испорчено, я продолжил бумажную работу. Утро следующего дня началось, как и все предыдущие. Я встал, как мне это и свойственно, в пять утра и не особо спешил, ведь времени ещё вагон. Моё монотонное одиночество нарушает присутствие моего кота Марсика. Зная, как я люблю породу сфинкс, мои друзья, ещё до того, как мы разъехались по разным городам, подарили мне этого кота и теперь я счастливо трачу на него треть своей зарплаты. По крайней мере, это стоит того, чтобы каждый вечер приходить домой, зная, что тебя ждут, пусть и с целью получить от тебя еду. За кухонным столом я копошился в файлах на компьютере, лениво пожёвывая завтрак. Недалеко лежал телефон, на котором прозвучала мелодия звонка, я посмотрел, кто звонит и нехотя настраивал себя на разговор, тему которого я знаю наперёд. — Да, мам? — абсолютно не заинтересованным тоном начал я диалог. — Привет, Кость, как ты? — её настрой был явно позитивне, чем мой. — Я не разбудила тебя? — Нет. — У нас на Камчатке четыре вечера уже, вот и спрашиваю. Зачем ты в свою Москву переехал, до тебя фиг дозвонишься. — её привычка начинать беседу с упрёков никогда не пропадает. — Захотелось. — максимально холодно отрезал я. — Может ты хоть на Новый год приедешь? Миша и Виолетта за тобой скучают. — после этой фразы я услышал, как голос Миши ей на заднем плане говорит: «Не пизди». — Миша за мной скучает, а как же. — мы с младшим братом (Мишей) никогда нормально не общались. Вот с младшей сестрой (Виолеттой) вполне, но в остальном я не ладил с семьёй и при первой возможности попытался от них отдалиться. — Может и приеду, но если будет возможность. — Ты в детстве таким хорошим мальчиком был, а сейчас даже на три дня приехать не можешь. Я был хорошим, потому что был замкнутым и стеснительным, и во всём угождал родителям. Вместо того, чтобы перечить, я послушно ходил на богослужения, скрывал наличие парней и ненавидел весь мир, а когда заявил, что атеист и хочу изучать физику и математику, то меня тут же послали куда подальше, и по достижению совершеннолетия, я сбежал на другой конец страны. — Я не могу сейчас говорить, пока. Через два часа я оказался в школе, куда пришёл одним из первых. Я уже расположился и сидел на кресле, сидя в телефоне. В кабинет кто-то зашёл и я обернулся, чтобы посмотреть кто именно — это оказалась Лена. Я чисто из вежливости поздоровался с ней. — Доброе утро. — Доброе! — она выглядила веселее, чем вчера. Лена подошла ко мне сзади, но я продолжил свои дела, не обращая на неё внимания. — Извините за вчерашнее, я очень волновалась тогда. — Бывает. — Я тогда не имела ввиду, что Вам обязательно нужно быть со мной. Наверняка у Вас очень скучные будни и я могла бы скрасить их, если хотите.— в тот момент я подумал, может вспылить и рассказать о Саше или спокойно подождать, когда Лена закончит. Она положила свои руки и я тут же возмутился. — Мы могли бы… В кабинет зашёл тот, о ком я подумал несколько секунд назад. Саша зашёл, даже не подозревая, насколько меня выручил. Повествование от лица Саши. Я сидел на лавочке у окна и вспоминал, как я пытался побеседовать с Жуком, но он не позволил мне это сделать, под предлогом «занят». И вот сейчас я наблюдаю картину, как учитель разговаривает с этой чёрноволосой шалавой. Попытка оградить Лену от Константина конфликтом потерпела неудачу и спустя всего три урока она вертит хвостиком возле него, хотя тот не выражает какого-то согласия, но и несогласия тоже не особо. — Чё с тобой? — спросила только что подошедшая Юля. — Ты сейчас Лену взглядом задушишь, мне кажется. — Жаль, что нельзя так сделать. Я всего десять минут назад пытался просто потрындеть с Константином, но он сказал, что занят. И что я вижу? — всё это время я смотрел на них двоих. — Подожди. Ты из-за него с Ленкой и поссорился? — она села возле меня в ожидании подробностей. — Да. — а после я посмотрел весь вдохновлённый на неё. — Раз эту шлюху оградить от него не получилось, будем следовать другому плану. — И какому же? — Юля вся полыхала от интереса. — Привлеку внимание Жука к себе. А именно — сделав паузу для вдоха, продолжил: — заставлю его ревновать.