Очень высокие гэта

      — То есть ты хочешь сказать, что есть некая сила, которую ты применяешь, чтобы не прилагать никаких усилий?       — Да. — ответил Эр с невозможно серьёзным лицом.       Я продолжал пристально смотреть ему в глаза, стараясь передать своё понимание некоторой неблагозвучности его концепции. Да, именно, что ЕГО. Не знаю, сработал ли это мой мысленный посыл или что-то ещё, но он вдруг произнёс с некой досадой:       — Понимаю, на словах это пока плохо получается передать, но ты ведь понял, о чём я?       — Да, я понял. Но звучит и вправду забавно.       — Я надеюсь однажды суметь передать суть Дао на бумаге, но мне плохо верится, что это вообще возможно. — прозвучало с некоторой горечью в голосе.       Дао — понятие трансцендентное. Это что-то чрезвычайно неуловимое даже на чувственном уровне, а про передачу через слова, которые и куда более простые мысли искажают, и говорить нечего. Эру предстоит весьма непростая работа.       — Возможно, тебе и не нужно давать определение самому Дао. Достаточно описать его проявления, найти какие-то иллюстративные аллегории. Такие, чтобы необразованный человек сумел понять.       Эр сначала задумался, затем посмотрел на меня странным взглядом и спросил:       — Ты ведь приезжий.       Я заторможено кивнул.       — Уже решил, где остановишься?       — Нет.       — Отлично. Тогда ты поживёшь пока у меня. — в голосе моего милого Эра проскользнули повелительно-покровительственные нотки и я немного прифигел.       — Да, господин. — вырвалось у меня на автомате.       Эр уже начал собирать свой товар и на мои слова не обратил внимания. А я вдруг осознал, что этот даос мог быть кем угодно, но только не простолюдином: у него была светлая здоровая кожа, величественная осанка и использовал он высокую речь пусть и с элементами уличного жаргона.       — Мой дом недалеко. — произнёс он и направился вверх по улице в сторону запретного города.       Недалеко от центральной торговой улицы ещё и под боком у императорского дворца.       Боже, Эр, кто ты, что ты?       Дом Эра был небольшим, но богатым. Он находился в районе для чиновников высокого ранга, был сделан из красивой качественной древесины, а над входом висела подвеска с серебряными журавликами, которая звенела от порывов ветра.       Внутри было совсем темно и пусто.       — Ты живёшь один? — невольно полюбопытствовал я.       — Да. — Он немного неумело и не с первого раза сумел зажечь фонарик. — Моя жена скончалась тринадцать лет назад во время родов. На пятый год после её смерти я распустил всех слуг. Только старик-распорядитель отказался уходить даже под страхом смерти. — Эр улыбнулся своим воспоминания и закончил, — но и он покинул этот мир в прошлом месяце.       Одинокий хозяин дома провёл меня в гостевую спальню, где я вскоре остался один. Перед тем, как провалиться в сон, в моей голове успела промелькнуть мысль: «зачем Эр пытается торговать?»       Проснулся я через три часа полностью отдохнувший. Было ещё темно и хозяин дома спал — он немного посапывал во сне и, навострив слух, мне удалось это чётко расслышать.       Заняться было совершенно нечем и я решил попробовать собрать максимально всю информацию, которую успели получить клоны. Бегали они не более шести часов, а значит и сами ещё многое помнили.       В идеале, развеивать теневых клонов, которые существовали дольше пары минут всегда нужно в состоянии медитации, но эта техника была буквально создана для меня: для моей чакры и моего образа мышления. Поэтому я почти всегда пренебрегал этим правилом. Единственная расплата — это частичная или полная потеря воспоминаний клона. Поэтому сейчас мне было необходимо погрузиться в медитацию, ведь эти клоны изначально были созданы не для боя, а для сбора информации.       Я так увлёкся пересмотром новых воспоминаний, что вздрогнул, когда в дверь постучали.       — Войдите.       Дверь открылась и в комнату вплыл Эр.       — Будешь завтракать?       — Нет, спасибо. У меня есть кое-какое дело в городе. Я за этим и приехал.       — Что за дело, если не секрет?       — Нужно купить некоторые травы и лекарства.       — У тебя кто-то заболел? — обеспокоенно спросил мужчина.       — Да. Но не стоит переживать. Я из таусской школы целительства. К нам часто приходят поболеть.       Он немного успокоился и уточнил:       — Но ты ведь, наверно, много закажешь и у аптекаря уйдёт время, чтобы подготовить твой заказ? — прозвучало с робкой надеждой.       — Скорее всего дней пять-шесть. — подтвердил я.       — Тогда я надеялся суметь уговорить тебя провести со мной эти дни. Я знаю, что гостиницы стоят весьма недёшево и готов предоставить тебе эту комнату в любом случае, но мне бы хотелось продолжить общение с тобой.       — Мне тоже понравилось находиться в твоей компании и я не вижу причин для отказа.       Эр радостно улыбнулся и я спросил:       — Сегодня ты снова пойдёшь торговать?       — Да. Я буду на том же месте или где-то рядом. Приходи, когда освободишься.       Путь мой лежал не в самый процветающий район столицы. Меня заинтересовала одна аптека на отшибе, в которой продавали почти всё необходимое, кроме двух особенно дорогих и сложных в изготовлении лекарств. И всё было значительно дешевле, чем в других аптеках. Это был старый покосившийся сарай во дворе одного из жилых домов. Всё здесь было пропитано бедностью, болезнью и грязью. Люди сливали помои прямо на немощёную улицу, некрасиво ругались, подозрительно провожали взглядами, а кто-то игнорировал и продолжал надрывно кашлять, привалившись к стене.       Эта пугающая нищета внезапно отрезвила. Мне всё казалось, что я попал в дивный новый мир, но он был даже хуже старого, который я не очень любил. Я хотел помочь всем, но боялся подать пару монет голодающим детям. Вдруг их кто-нибудь решит убить ради пары граммов меди.       Мне приходилось заставлять себя не оглядывать и не разглядывать, чтобы ни с коем случае не пасть жертвой больного несчастного взгляда и суметь дойти до нужного места.       Сама аптека пустовала. Только за высокой прогнившей столешницей я заметил скрюченного тощего старика:       — Доброго утра, господин. — Старик немного откашлялся и продолжил, — желаете приобрести лекарства?       Он подслеповато щурился и не делал попыток встать с насиженного места.       — Доброго утра, уважаемый. Да. У меня будет большой заказ. — проговорил я с неуверенностью. — вот список.       Он принял свиток трясущейся рукой, а я всё сильнее сомневался, смогу ли получить здесь качественные лекарства.       — Я ничего не могу разглядеть в этих каракулях — недовольно пробурчал старик и вдруг пронзительно громко позвал, — ПАРШИВЕЦ, ИДИ СЮДА.       Из соседнего помещения вышел юноша в чистой, но поношенной одежде. От него сильно пахло травами, а взгляд его был донельзя разумный, какой изредка бывает у взрослых людей, а тем более у юнцов лет двенадцати.       «Паршивец» забрал у старика рукопись, пробежался глазами пару раз и кивнул.       — Будет сделано. — проскрипел старик.       — Хорошо. А через сколько дней будет готово?       Мальчик выслушал вопрос и показал восемь пальцев.       — Через восемь дней. — Ответил старик.       — Сколько я должен заплатить сейчас и потом?       Я посмотрел на старика, старик посмотрел на юношу, юноша задумался и выдал сложную комбинацию жестов, которую старик тут же перевёл:       — Тридцать медяков сейчас и двадцать пять потом. — ответил старик, а потом и сам удивился своим словам. — Эй, паршивец, ты чего там насчитал, счетовод хренов? Какие к чёрту пятьдесят пять медяков? Совсем совесть потерял?       — Уважаемый, я полагаю, что он правильно всё посчитал. У меня и вправду большой заказ. И лекарства в списке не из дешёвых.       — Да? — С подозрением уставился на меня старикан.       — Да. — Ответил я и вместе со мной кивнул мальчик.       Аптекарь вроде успокоился и я стал отсчитывать монеты, внутренне ликуя. Во-первых, мальчик хоть и был чрезвычайно юн, но явно разбирался в своём деле и теперь о качестве работы я почти не переживал, а во-вторых, это получилось даже дешевле, чем предположил клон после беглого осмотра этого заведения.       Передав деньги старику, который тут же их припрятал, я попрощался и пошёл в следующую аптеку. Она находилась значительно ближе к центральной улице. И насколько привлекательнее был внешний облик этого района и самой аптеки, настолько же более отталкивающими были цены.       Сначала мне загнули цену в триста монет и я уже попрощался со всеми больными циррозом и анемией, что придут лечиться в Чуэрон, но мужчина, стоявший за мной в очереди стал спорить:       — Торгаш проклятый, ты чего мелешь? Какие триста монет? Эта фигня стоит не больше тридцати!       — Это сложные комплексные лекарства. В их состав входят редкие растения и на приготовление уйдёт много времени.       — Ну и какие такие редкие растения туда входят? Кора мифического дерева Цзяньму что ли? И про приготовление чуши не мели. За тебя всё горелка приготовит.       — Но это точно не тридцать монет, а, как минимум, двести.       — Сто и не монеткой больше.       — Сто восемьдесят. Это крайняя цена.       — Сто десять или разговор окончен.       — Да ты меня ограбить хочешь! Вор. ВОР! — воскликнул продавец и добавил, — Сто пятьдесят и только из уважения к тебе.       — Сто десять или у-хо-жу. — Надменно ответил мужчина.       — Сто тридцать. — Поддался аптекарь, но мужчина продолжил молчать, — Господин, ты хочешь, чтобы я работал в убыток?       — …       — Сто двадцать       — По рукам. — наконец отреагировал мой герой и указал мне взглядом на прилавок.       Я быстро отсчитал половину от названной суммы и положил перед аптекарем. Он составил для меня расписку и передал её мужчине, с которым торговался, а тот, в свою очередь, передал её мне. Я чувствовал, что скоро начну светиться от радости. Теперь ни цирроз, ни анемия мне не страшны.       Я вышел из лавки и решил дождаться своего героя дня.       Он не заставил себя долго ждать и я поспешил к нему.       — Господин, я вам бесконечно благодарен. Могу ли я как-то отплатить вам, скажите.       Он окинул меня взглядом и спросил:       — Ты ведь из целителей?       — Да, господин.       — А где учишся?       — В Чуэ.       — На пиках Чуэ? — восхитился и обрадовался мужчина.       — Да, всё верно.       — Что же. Ты действительно можешь мне помочь. Это касается моей старшей дочери. Дело негласного характера. Осмотришь её?       — Да, конечно. Но можете вы хотя бы намекнуть на суть проблемы?       — Не здесь же. Пошли скорее. — он повернулся и пошёл в только ему известном направлении. — Поспеши. Мой дом недалеко.       Мы шли вглубь жилого района, заселённого в основном торговцами, ремесленниками и семьями мелких дворцовых служащих. Их можно было бы назвать представителями среднего класса, не будь они так бедны и малочисленны. Их доходы определённо были существенно больше, чем у большинства населения страны, но и жизнь в столице накладывает свой отпечаток. Они могли позволить себе красивый дом, но зачастую не имели возможности его содержать. Могли купить красивую одежду или украшение и, при этом, быть болезненно худыми от вечного недоедания.       — Господин, могу я узнать ваше имя? — спросил я у спешащего мужчины.       — Называй меня господин Мо.       Господин Мо был худым, в красивой верхней одежде, из-под которой виднелась нижняя, куда более дешёвая и поношенная. Он отлично торговался и кожа на руках у него была чрезвычайно сухой, а ногти грязными. Вероятнее всего, он лепил что-то из глины.       Я убедился в своей правоте, когда мы оказались около его дома. Во дворе сохли на солнце фигурки, изображавшие различных животных, а за перегородкой припрятались статуэтки обнажённых женщин с гипертрофированными формами: слишком тонкие талии, огромные груди, закрывающие частично живот и чрезмерно подробно проработанные гениталии.       Странно, что он не может позволить себе отъесть благородное пузико. Обычно подобные вещи со сверхъестественной силой привлекают массы людей.       — Слушай внимательно, если кто-то узнает, о том, зачем ты сюда приходил, я найду тебя и убью. — сказал господин Мо сурово, но от меня не могли укрыться страх, неуверенность и неловкость.       — Я понял.       — За той дверью находится комната моей дочери. Три дня назад я нашёл её на заднем дворе в разорванной одежде, в крови и семени. Я надеялся, что всё обойдётся, но ей хуже.       Ему очень повезло встретить меня. Я не местный и это легко понять даже по моему акценту. Но навыки у меня на неплохом уже уровне.       В столице же очень сложно найти квалифицированного и неболтливого мастера, который берёт приемлемую цену за свои услуги.       Я отворил дверь и скользнул в пропахшее лекарствами и болезненным дыханием помещение. Среди одеял и подушек затерялась совсем юная девушка с пепельным лицом и крупным синяком на скуле. Обследовав её, я понял, что у неё серьёзные внутренние повреждения, но вовсе не из-за изнасилования, а из-за банального избиения. Это мог сделать только человек с серьёзными проблемами, для которого причинять физическую боль другим равносильно половому акту.             Лечить было не слишком сложно. Всё было подвластно моему ещё скромному мастерству. С другой стороны, она бы не смогла протянуть три дня без помощи, если бы было что-то совсем тяжёлое.       Окончив, я погладил её по бледной холодной щеке, излечив синяк, и поспешил покинуть комнату, чтобы поговорить с отцом.       — Господин Мо, я закончил. С вашей дочерью всё будет хорошо, но ей нужны покой и забота.       Он был на кухне и готовил лекарство из тех трав, которые купил в аптеке. Его взгляд был сосредоточенным, а губы беззвучно шевелились, отсчитывая норму очередного ингредиента. После моих слов он отвлёкся и несколько рассеяно кивнул.       — Если вы не против, я бы хотел зайти завтра, чтобы удостовериться, что ваша дочь идёт на поправку.       Он внезапно ссутулился и, низко опустив голову, пробормотал:       — А что же будет дальше? Как мне её замуж выдавать? У неё жизнь только начинается и тут такое. — Не без труда расслышал я.       Как же мне сложно понять его печаль. Ведь он сам хороший, заботливый отец и в этом мире, возможно, было бы лучше, останься дочь под его присмотром. Но так лишь один я считаю, а потому подошёл и сказал:       — Её не тронули. Она избита, но чиста. Через месяц все ушибы сойдут и не останется напоминаний о том дне.       Он обернулся и с полунадеждой-полуогорчением начал возражать:       — Но я видел…       — Вы видели итог, но не знаете, что к нему привело. Как целитель, я с полной ответственностью заявляю, что того, о чём вы переживаете, не случилось. — мой голос был спокойным и твёрдым.       Ноги господина Мо стали слабыми от облегчения и он попятился к стене и шумно выдохнул.       Я покинул двор и оказался на узкой, но чистой улочке, с намерением, наконец, добраться до Эра. Я бы не удивился, если бы случилось что-то непредвиденное, но путь прошёл без приключений и через полчаса я уже устроился у своего друга-даоса под боком и рассказал:       — Я заказал всё необходимое, но срок изготовления оказался несколько больше, чем я рассчитывал. Пойду забирать только через восемь дней.       — Я в некоторой степени рад, что ты немного задержишься. — признался Эр и улыбнулся.       Мы тихонько переговаривались и я с интересом стал выпытывать у него, как делаются обереги и талисманы. Они достаточно сильно походили по смыслу на печати, но внешне отличались. Сам Е Байи никогда оберегами не интересовался. Точнее ему было всё равно, как они делаются. А мне было очень интересно и Эр неплохо в этом разбирался, поэтому пока он пытался торговать я стал палочкой на песочке разбираться в их устройстве, иногда задавая вопросы Эру. Он помогал до тех пор, пока я не добрался до самого сладкого: как соотносятся закорючки на местных оберегах с печатями.       К вечеру оказалось, что полностью.       Они работали по тому же принципу, но были не оптимизированы. То есть применяя теорию искусства печатей можно сократить или значительно усилить знак. Но я все же был искренне впечатлён этими архаичными прадедами печатей, потому что они весьма хороши, учитывая общий уровень развития этого мира. А ведь печати — это очень непростая наука. Даже просто понять их природу сложно.       Наш мир мало похож на то, как мы его воспринимаем своими органами чувств. Он не трёхмерный, абсолютно прозрачный и существуют в нём вещи и явления, которые мы либо не замечаем совсем, либо видим искажёнными.       Узумаки всегда отличались способностью понимать устройство мира чуть лучше. Был у нас некий дар: особенности мышления, интуиция, шестое, десятое или двадцать девятое чувство, искорка сумасшествия, ясновидение, придурковатость — не понятно. Но что-то было. А может, наоборот, — не было. Может, нам не хватало чего-то что есть у всех остальных.       И это, безусловно, важно, но в данный момент интересны последствия этой родовой аномалии. А именно возможность понимать печати, которые своей структурой связаны с тем миром, который существует на самом деле, а не с тем, который мы знаем. Сам символ печати — это лишь видимое отображение куда более сложной структуры.       Вершиной мастерства, на момент гибели человечества, являлось владение техниками Призрачных печатей, которые совсем не имеют отображения в осознаваемом нами пространстве.       Нельзя увидеть, нельзя почувствовать, нельзя прикоснуться. Но стоит попасть в зону их действия и ёбнет не по-детски (не в обиду детям будет сказано).       Тем временем, Эр пытался заработать на продаже своих высококачественных оберегов, но получалось откровенно паршиво: стоило покупателю сказать, что у него немного не хватает денег, или дома семья голодает, или в соседней лавке он «видел, чот похожее, но дешевле», как даос соглашался на копеечную цену, которая разве что стоимость расходников покрывала.       — А почему ты решил торговать?       — Чтобы заработать. — просто ответил Эр и я не стал допрашивать.       Захочет — расскажет.       Прохладный вечер опустился на город Ань — столицу Когудена. Тысячи фонарей освещали широкую и прямую главную улицу. Вместе с наступлением темноты становился громче шум и повышалась плотность толпы. Рисовать палочкой на песочке стало не удобно и уже не так нужно. Я мелким убористым почерком переносил все сегодняшние открытия на узкий свиток, а Эр занимался тем, что отлавливал за руки мелких воришек и продолжал вслух рассуждать о концепции Дао.       Внезапно начались странные шевеления и мне подумалось, что очередной знатный господин вывалился на променад. Прав я был лишь частично.       Люди расходились в разные стороны, а особо суеверные и вовсе шарахались по закоулкам. По центральной улице двигалась целая процессия из конных воинов. И они точно были не имперскими.       В Когудене водились только слабые низкорослые лошадки. Их использовали в военном деле только для перевозки грузов. И то, когда волов не хватает.       Эти же жеребцы были огромными, с удивительным серым окрасом. Под их кожей бугрились жгуты мышц, а мощные копыта нарочито мягко ступали по брусчатке, почти не создавая звуков.       Наездники тоже были необычными. Их кожа была почти белой, только губы и глаза — тёмные. Легкие доспехи отражали свет цветных бумажных фонарей. От них веяло чем-то знакомым с горы Мьёбоку. Я невольно вспомнил каменных жаб, местное масло и экзотическую пищу. Я много времени провёл на горе и именно там начал практиковать инедию.       — Так это и есть демоны?       — Да.       — Что-то не впечатляет. Я думал, у них там хвостики какие, крылышки, копытца будут. А тут даже самых захудалых рожек ни у кого нет.       — Странное у тебя представление о демонах. — почему-то очень тихо заметил Эр.       — Моё подсознание не так давно одобрило имя Демон. И я теперь в некоторой степени идентифицирую себя как демона.       — …       — И я представлял, что в душе выгляжу как-то более угрожающе. — продолжил я полушутливый разговор.       Эр прикусил губу, низко опустил голову и зажал руками столешницу.       — А почему ты сдерживаешь смех? — недоумённо поинтересовался я.       Ответил мне один из проезжающих мимо всадников:       — Потому что у моего народа очень хороший слух.       Просто заткнись, Наруто.       — Что? Всё время хороший? — невольно сорвалось.       Блять.       Всадник остановил лошадь и вместе с ним замерла вся процессия.       — Да, всё время. — вежливо ответил мужчина.       — Звучит напряжно. — заметил я.       Блять, Наруто, заткни внутреннего Шикамару.       Со стороны Эра послышался почти жалобный всхлип, а всадник махнул рукой и процессия продолжила движение, но без него. Мужчина ловко спрыгнул с коня и, держа его за уздцы, подошёл к нам. Я с интересом ждал, что же будет дальше, а дальше и в самом деле стало интересно.       — Это и в самом деле утомляет. — со вздохом произнёс мужчина. — Особенно среди людей.       — Но я вижу, что вы как раз покидаете столицу. Должно быть, это радость для вас.       — В некоторой степени. На самом деле мне очень интересен ваш мир. У вас столько всего интересного, — его взгляд как бы невзначай соскользнул на разложенные обереги, — и мне хотелось бы побывать в отдалённых от столицы местах. Я слышал, там всё иначе, чем Ане.       — А что вам мешает путешествовать?       — Отсутствие сопровождающего. Всё же люди непривычны к такой внешности и, если я приеду куда-нибудь в компании исключительно других своих собратьев, это может привести к конфликту.       — Вы не кажетесь конфликтным. Хотя внешность ваша и впрямь может вызвать некоторое неприятие. — мне стало искренне жаль такого общительного и любознательного демона и я предложил, — Возможно, вы захотите приехать в провинцию Чуэ. Я сам оттуда и планирую возвращаться в следующем месяце. Я бы мог стать вашим сопровождающим.       — Но не затруднит ли это вас?       — Мне самому интересно узнать о вашей стороне больше. Да и места у меня достаточно, чтобы разместить пару десятков человек.       — А как я смогу с вами связаться?       Этот демон мне понравился своей простотой и открытостью, поэтому я, недолго думая, оторвал кусочек от своего пергамента, чакрой нанёс печать связи и передал ему.       Он некоторое время вглядывался в рисунок и я сказал:       — Это талисман связи. Когда окажитесь в окрестностях провинции Чуэ — сожгите его при помощи внутренней энергии и я смогу вас отыскать.       — Я такого раньше не видел. - озадаченно произнёс демон.       — Свежая разработка. Её вообще мало, кто видел. Но работает безупречно.       — А чья это разработка? — малость охрипшим от непонятного волнения голосом спросил демон.       — Моя. — ответил я и словил ооочень странный взгляд.       — Я обязательно приеду. Во второй половине следующего месяца подойдёт?       — Да, конечно. — был бы я так уверен, как прозвучали мои слова.       — Тогда, до встречи. — попрощался демон.       — До встречи.       Стоило ему оказаться так далеко, что не видно, я растерянно произнёс:       — И чего он так постраннел?       — Видишь ли, дорогой мой друг, ты его заинтересовал. — ответил Эр.       — Глубиной своих синих глаз?       — Уж лучше бы глаз, но нет. Ему интересны твои навыки.       Я сначала не понял, а потом, как понял:       — Талисман?       — Да.       — Они ищут мастеров, чтобы переманить их к себе и получить технологии?       — Да.       — И это часть мирного договора?       — Да.       — А откуда ты это знаешь?       — Да.       — Темнишь, мой друг.       — Да.       Проявлять назойливое любопытство я по старой привычке не стал. Вскоре стало уже совсем поздно, мы собрались и пошли домой к Эру. Я снова оказался в его гостевой спальне. На сон мне хватило двух часов, а потом я под светом свечи стал читать свиток, одолженный у Эра. В нём были описаны основные виды талисманов и оберегов. Там встречались и истории создания, и методы использования. Словом, чудесное учебное пособие, авторства моего друга Ли Эра.       С наступлением утра я отправился навестить свою пациентку. Город уже начал оживать и господина Мо я тоже застал за делом — он лепил очередную фигурку прямо во дворе. Рядом с ним стоял таз с глиной, а на доске стояли уже готовые произведения искусства.       — Доброго утра, господин Мо.       — О, ты пришёл. — он был и удивлён, и рад. — Нян проснулась сегодня утром и попросила еды. Правду говорят, что на пиках Чуэ готовят лучших мастеров.       — Вы льстите мне, господин. — ответил я не задумываясь и спросил, — Могу я на неё взглянуть? Хочу удостовериться, что всё будет хорошо.       — Да, конечно, проходи.       Я уже отправился дальше, как вслед мне послышался неловкий вопрос:       — А как тебя зовут?       — Е Байи.       — Господин Е, а ты завтракал уже?       — Да, господин Мо.       — Хорошо.       Девушка спала, когда я вошёл. Её щёки показались мне куда румянее, чем вчера, и я не стал её будить. Она сама проснулась, пока я проводил диагностику. Её взгляд не сразу сфокусировался на мне и я уже готовился к крикам и панике, но она вовремя заметила зеленоватое свечение и спросила твёрдым голосом:       — Вы тот целитель, что спас меня?       — Просто вылечил, не спас. — аккуратно заметил я и продолжил мягким голосом, — Да, это я.       — Спасибо вам. Могу я узнать ваше имя?       — Меня зовут Е Байи.       — Господин Е, я буду молиться о вашем благополучии.       Эта фраза затронула какие-то струны и я вдруг ощутил лёгкое беспокойство.       — Не стоит, госпожа. Я всего лишь выполнял свою работу. Если вы хотите мне помочь, то лучше опишите мне того, кто на вас напал.       — Я не помню.       Ложь.       — Жаль. Я слышал о случаях похожих на ваш и, как мне кажется, даже знаю, как выглядит преступник. — девушка внимательно слушала, но не смотрела в мою сторону, — У него, скорее всего разбит нос, возможно от него часто сильно пахнет алкоголем и этот мужчина имеет завидные формы.       Она никак не отреагировала, но я слышал, как её сердце застучало быстрее.       — Всего хорошего вам.       — Прощайте, господин Е.       Подобный случай и в самом деле не первый, я знал это из воспоминаний клонов. Все девушки имели примерно один типаж: низкие, худые, очень юные, не из знатных семей. Нян повезло, что её не изнасиловали. Скорее всего отец бедной девушки вернулся домой и преступник сбежал.       Самым пугающим было то, что я сам видел этого человека. И видел, на что он способен, но не обратил должного внимания.       Я запрятался в очередном переулке и создал пару десятков теневых клонов, которые тут же меняли облик и расходись искать преступника.       Закончив, я пошёл потихоньку в сторону главной улицы, чтобы снова провести день с торгующим Эром. Но не успел я даже выйти из жилого района, как меня остановили:       — Эй, парень, подожди. — ухоженная мужская рука легла мне на плечо. — Не хочешь подзаработать?       Будь у меня мама, она бы научила меня валить подальше в подобных ситуациях.       — Хочу, господин.       Господин выглядел хорошо: он был стройным, не слишком высоким, в дорогой, но неброской тёмно-синей одежде. Лицо его было серьёзным и не вызывало отторжения.       — Хорошо. Работа простая. Сегодня вечером состоится банкет у одного важного человека. Я сейчас ищу юношей, которые смогут поработать в качестве сопровождения для его гостей и него самого.       — Звучит размыто, господин. Что конкретно будет входить в мои обязанности?       — Сидеть рядом, доливать вино, наполнять тарелки едой.       — Сколько платите?       — Сто монет за вечер. Но у тебя будет возможность заработать даже больше.       — Неплохо. — покивал я. — А будет ли у меня возможность отказаться от возможности заработать больше?       Загадочный господин несколько удивился моему иносказательному слогу и ответил честно и понятно:       — Всё на добровольной основе.       — Я должен это обдумать. У меня есть такая возможность?       — Да, разумеется. Но всего полдня. Если решишься, то приходи в лавку торговца талисманами Ки в четыре вечера. Продавец укажет тебе на сопровождающего. Скажи ему, что ты должен быть слугой на ужине.       — Хорошо, я всё понял, господин.       Я поклонился на прощание и пошёл срочно искать Эра. Предложение мне не понравилось, но возможность заработать сто монет была привлекательна. Всё равно заняться в столице особо нечем. А так хоть развлекусь. В лучшем случае — вместе с благородными господами. В худшем — за чужой счёт.       Но посоветоваться с Эром хотелось.       — Ты сегодня быстро. — обрадовался Эр и заметил, — Ты выглядишь взбудораженным.       — Да. Мне предложили работу на этот вечер.       — Уже звучит плохо.       — Платят много и уверяют, что ничего предосудительного делать не нужно. Просто подливать господам напитки и следить, чтобы тарелки не пустовали.       — Сам-то в это веришь?       — Естественно.       — Естественно, нет?       — Естественно.       — Зачем тогда рассуждаешь?       — Есть некий лимит того, что я готов позволить. Если он будет превышен — я просто уйду.       — Я не понимаю, зачем тебе моё мнение, когда ты сам всё решил.       — Если по итогу окажется, что ты был неприлично прав — я это учту на будущее.       Эр очень тяжело вздохнул и сказал:       — Запомни несколько правил. Во-первых, никогда не перечь. Повтори.       — Никогда не перечь.       — Ты плохо повторил. Пойми, даже если скажут извиниться за какую-то надуманную ерунду, ты возьмёшь, и искренне, от всей души извинишься.       — Да, я понял. Никогда не перечить. — сказал я уже серьёзно, но внутренне угорал, как пьяная гиена, с Эра-курочки-наседки.       — Во-вторых, всегда всем кланяйся так, чтобы поясница скрипела к концу вечера. И, наконец, в-третьих. Умоляю тебя, молчи.       — Что? — удивился я.       — Просто молчи. Если можно — молчи, если нельзя — молчи. Если отвечаешь, то говори либо: «Вы совершенно правы, господин»; либо «Я полностью с вами согласен, господин».       Сначала я хотел возмутиться, но потом понял, что он сказал всё то, что я и сам себе мысленно проговорил, когда решил согласиться.       — Хорошо. Спасибо за твою заботу, Эр.       Даос бросил на меня подозрительный взгляд и я искренне восхитился его проницательности.        Он чует подвох, но где этот подвох — не понимает.       А ведь всё просто.       Я есть хаос.       Без шуток.       Стоит мне оказаться в свете, как начинают происходить чудные вещи. И в этом нет и доли моей вины. В академии шиноби нас учили менять маски и быть тихими, почтительными, незаметными на свету. Но есть люди, которые вечно оказываются в интересных ситуациях. Таких совсем немного, но они способны притягиваться друг к другу. Иначе я не могу объяснить, как я, мой сенсей, а позже и Итачи оказались в одной команде. Ведь наша удивительная способность сеять хаос увеличивалась в десятки раз, стоило нам оказаться где-то вместе.       Теперь я один, но сенсей и Итачи навсегда будут жить в моём сердце. И мне даже плевать на деньги, на эти сто несчастных монет. Я сделаю этот вечер самым незабываемым для всех его участников, даже не пошевелив пальцем.