Очень высокие гэта

      Йи успел немного подрасти за две недели моего отсутствия. Его осанка всё ещё была неидеальна, так же как и походка, но теперь это было уже не так просто заметить.       Было бесконечно приятно видеть в его глазах радость и облегчение, когда он вышел встретить меня. Ученик мазнул по гостям взглядом, в котором я успел увидел некоторую неприязнь. Всё же Йи был довольно замкнутым и нелюдимым. Новые люди его совсем не обрадовали.       — Малыш, успокойся. Скажи лучше, это срочно?       Он явно затруднялся ответить, а это означало, что дело не срочное и я решил сначала познакомить его со всеми, расселить гостей и найти Гуолианга, чтобы проверить его состояние.       А потом можно будет разобраться с остальным.       — Там никто не умирает? — уточнил я на всякий случай.       — Нет, учитель.       — И не рожает? — добавил, немного подумав.       — Нет, учитель.       — Тогда давай я тебя лучше познакомлю с нашими гостями. — обернувшись я начал, — Это благородный даос Ли Эр. — желтоглазый отвесил приветственный кивок, — Эту прекрасную девушку зовут Лян-Лян. — сестричка мило улыбнулась и тоже кивнула, — А это Ли Вэй. — закончил я с одной стороной и представил малыша, — Это мой ученик, Йи.       — Приятно познакомиться. — безукоризненно вежливо ответил он и поклонился.       После знакомства Йи немного успокоился и его взгляд больше не выражал недовольства.       — Малыш, покажешь нашим гостям комнаты. Мы устали после долгого пути. А я бы хотел ещё навестить старейшину.       После моих слов Йи заколебался на мгновение и полушёпотом, почти плача, произнёс:       — Я не могу. Там ОНИ.       Значит, дело неотложное.       — Рассказывай. — выдохнул я.       Йи покосился на гостей и мне пришлось отойти с ним в сторонку, чтобы они не услышали.       — Они пришли спустя пять дней после вашего ухода. Представляли собой весьма жалкое зрелище — побитые, голодные, грязные. Но ничего критичного. Я решил поселить их в жилом крыле. Выдал чистую одежду, лекарства, обработал раны. Они сначала тихие были, а потом, как пошли на поправку, стали буянить. С каждым днём вели себя всё хуже. — глаза Йи подёрнулись дымкой болезненных воспоминаний, — Через неделю я был рад сообщить им, что на этом они могут, наконец, свалить, — от возмущения у Йи вырвалось грубое слово и он этого даже не заметил, — но эти… пациенты сказали, что им и здесь хорошо.       — А старейшина что? Ты обращался к нему?       — Да. Не сразу, но я понял, что сам с ними не справлюсь и попросил старейшину о помощи. — признался Йи и в его глазах стала плескаться обида.       У меня сердце оборвалось. Я сразу ободряюще похлопал его по начавшему обрастать мускулатурой плечу, пытаясь передать свою заботу. От такого Йи перестал сдерживаться. По щеке потекла слеза, а брови сошлись на переносице.       — Я сказал старейшине, что новые пациенты готовы к выписке, но предпочитают злоупотреблять гостеприимством Чуэрона. Он, — у Йи перехватил на мгновение дыхание, — сказал, что уладит этот вопрос. Но, — его дыхание снова перехватило.       Я поспешил его обнять. Он уткнулся мокрой мордашкой мне в плечо. Пару раз его плечи вздрогнули и, всхлипывая, он продолжил:       — Эти недо… недостойные господа… сумели притвориться, что… больны.       — Тише, подожди. — прервал я его и начал успокаивающе поглаживать по спине.       Спустя минуту он смог продолжить уже более уверенно, всё ещё утыкаться мне в шею.       — Старейшина решил, что это моя ошибка. — он судорожно вцепился в мою одежду.       — Он наказал тебя? — мягко спросил я.       — Нет. Старейшина сказал, что я не достоин быть вашим учеником. Он сказал, что будь он на вашем месте, выгнал бы.       — Это всё? — уточнил я.       — Да.       Ложь.       — Ты можешь мне всё рассказать. Ну же, малыш. Я же волнуюсь.       Он вздрогнул и зашептал:       — Он сказал, что расскажет вам о случившемся и вы обязательно выгоните меня, потому что вы достаточно благоразумны, чтобы не держать рядом такое ничтожество.       — Так и сказал? — спокойно спросил я и понял, что сейчас пойду убивать.       — Нет. Я не помню точно, но его слова услышали те пациенты и потом стали называть меня ничтожеством. Я не мог оставить их без присмотра и, — он вдруг обхватил руками мою талию и крепко обнял, — последние дни были похожи на ад, из которого вы меня спасли. Пожалуйста, не выгоняйте меня, учитель.       Я заметил удивлённые взгляды Лян и Вэя. Эра же чрезвычайно заинтересовал мой самодельный шезлонг и он вообще был не здесь.       — Я никогда тебя не выгоню, не расстраивай меня подобными словами. — зашептал я. — Мы сейчас во всём разберёмся и, если окажется, что ты где-то неправильно поступил, мы просто проведём работу над ошибками, чтобы ты знал, что делать в следующий раз.       Крепкие объятия, осторожные слова и тепло моей чакры помогли Йи быстрее успокоиться. Я аккуратно отстранил его за плечи и попросил, глядя в глаза:       — Отведи, пожалуйста, наших гостей в приёмный зал и накорми, хорошо?       — Не могу. — лицо Йи снова исказилось в рыданиях и он сокрушённо выдал, — Эти недостойные господа всё сожрали! — после чего оглушительно всхлипнул.       Моё дитятко ещё и голодное.       Я снова обнял его и стал согревать чакрой, пытаясь не заржать. Подростки, конечно, бесконечно милые существа.       — Просто отведи их в приёмный зал. Я сейчас разберусь с твоими «недостойными господами» и приду к вам.       Йи всхлипнул напоследок и оторвался от меня.       — Кстати, а сколько их? — спросил я.       — Трое, учитель.       — Хорошо, спасибо. Ступай. — я обернулся к бывшим спутникам и сказал, — У нас возникли некоторые сложности. Я сейчас со всем разберусь, а потом покажу вам ваши комнаты. Йи проводит вас в зал для приёмов.       — Удачи, братик. — пожелала Лян, схватила Вэя за рукав и потащила за Йи. Я направился в сторону жилого корпуса и сообщил, идущему чуть позади Эру:       — Это всего лишь больные. Я могу сам справиться.       Он хоть и делал вид, что его интересует всё, что угодно, но только не наш с Йи разговор, однако слышал его прекрасно.       — Не о тебе, Байи, я беспокоюсь.       Я даже обернулся, чтобы посмотреть на него. Эр выглядел, как всегда, донельзя спокойным и умиротворённым.       — Ты ведь явно уже заранее на стороне своего ученика и даже не собираешься всерьёз разбираться, кто на самом деле прав.       — Хм. Я знаю, что он сильно исказил детали произошедшего. И я собираюсь разобраться, кто кому чего сказал и сделал, а потом покарать провинившихся. Другое дело, что степень вины к степени наказания будет относиться в зависимости от того, насколько мне нравится тот или иной человек.       В этот момент мы уже находились в тускло освещённом коридоре и видели полоску света, выглядывающую из недозакрытой комнаты. Ясно слышались голоса и смех. Не медля я тут же открыл до конца дверь и увидел обвиняемых.       Они расположились на полу на подушках вокруг низкого столика, уставленного едой и заваленного монетами. Мужчины играли в карты на деньги, но обернулись ко мне, как только тихонько прошуршала дверь.       Они были одеты частично в свою, частично в Чуэроновскую одежду. На полу возле каждого лежал меч. Сами мужчины были гладко выбриты, выглядели опрятно. Они точно имели отношение к миру меча — это было понятно и по движениям, и по осанкам.       Послышался одобрительный свист. Один из них открыл рот, чтобы высказать, вероятно, своё мнение о моей особе, но так и застыл с открытым ртом, когда в проходе появился Эр.       — Доброго вечера, господа. Я главный целитель Чуэрона, Е Байи.       Я заметил лёгкое смятение, стоило им услышать мой мужской голос. Но они довольно быстро вернули себе самообладание.       — Доброго вечера, целитель Е. Меня зовут Дзянь Мингли. Это Дзянь Шайнинг, мой младший брат. Это мой племянник — Дзянь Пенг. Мы воины благородного клана Дзянь. — поздоровался старший из мужчин.       — Приятно познакомиться, господа. Мой ученик сказал, что вы отказываетесь покидать Чуэрон, хотя здоровы. — мой голос звучал мягко и немного вопросительно.       — Ваш ученик глуповат, ещё и лжец. — грубо отозвался Мингли. — В нашем клане с самого начала понимали, что из черни ничего путного не слепишь. Благородство — в крови. А какая может быть кровь у простолюдина?       — Я понимаю, — прервал я его с извиняющейся улыбкой, — Скажите, пожалуйста, в чём он соврал.       — Мы ещё не до конца выздоровели. У нас не сошли следы от ударов, Пенг всё ещё прихрамывает на левую ногу, а Шайнинг едва может шевелить пальцами на правой руке. А ведь он ей меч должен держать. Как мы можем уйти в столь плачевном состоянии?       Я прошёл вглубь комнаты и сел у свободной стороны стола. Эр остался стоять за моей спиной.       — Ваши раны неприятны. Я бы хотел удостовериться, что всё, чем можно было помочь, сделано, если вы не против. — произнёс робко я и посмотрел в сторону Пенга.       — Конечно, смотрите. — ответил за него Мингли и кивнул Пенгу.       Молодой мужчина стал закатывать штанину чёрной хакамы, полностью оголяя красивую накаченную ногу. Его бедро было перевязано тканевым бинтом.       Я пересел ближе к нему и начал развязывать узелок. Он легко поддался и вскоре мне открылся вид на глубокий, покрытый тонкой кровавой корочкой порез. Рана была серьёзной, но чистой, без гноя и воспалений. Заживать будет пару месяцев, но от хромоты этот юный воин скорее всего не избавится никогда. Будь у него золотое ядро — оно бы помогло вылечить тело.       Но мне как-то стало жаль молчаливого Пенга и я решил воспользоваться медчакрой и восстановить поврежденные мышцы. Ладони охватило слабое зеленоватое свечение, но я начал концентрировать больше чакры, чтобы она сумела залечить внутренние повреждения.       Только Пенг и Эр могли видеть мои манипуляции, остальным обзор закрывал стол. Даос впился безразличным взглядом в мои руки и даже не моргал, а Пенг не скрывал своего интереса и потрясённо выдохнул.       — Больно? — спросил я.       — Нет, целитель Е. Наоборот. Боль, наконец прошла. — с благоговением отозвался мужчина.       После этого Мингли тоже заинтересовался и присоединился к зрителям. Я уже успел восстановить мышцы и потому старший Дзянь успел увидеть, как срастались края раны, оставляя после себя лишь толстый розовый шрам.       — Не понимаю, зачем такому талантливому целителю брать в ученики совершенно бестолкового юнца. Ваши возможности невероятны. Никогда ничего подобного не видел. — запричитал Мингли.       — Ваша нога не восстановилась. Вы должны быть чрезвычайно осторожны, если не хотите, чтобы боль вернулась. Не стоит сильно перегружать себя. — проговорил я Пенгу, пока счищал бинтами кровь с срощенной раны.       — А когда можно вернуться к тренировкам? — ласковым басом спросил пациент.       — Через две недели. Лучше, через месяц. — ответил я, взглянув ему в глаза.       Я встал и переместился к Шайнингу. У него раны были и лучше, и хуже одновременно. С одной стороны, повреждены были всего лишь пальцы руки, а не нога. С другой же, повреждены сильно. Вокруг трёх из пяти была закреплена шина. Этот мужчина мне нравился немного больше, чем его старший брат, но значительно меньше, чем скромный Пенг. Однако выселить благородных господ хотелось слишком сильно и я не пожалел сил, чтобы срастить кости. Благо, они были всего-лишь сломаны, а не раздроблены.       — А вы разве не слышали, что здесь произошло? — спросил я дрожащим голосом.       — А? Вы о чём? — встрепенулся Мингли.       — Вы не заметили, что здесь весьма немноголюдно? — тихо спросил я.       — Так у вас ведь совсем молодая школа. Откуда здесь взяться большому количеству людей? — легко нашёлся с ответом Мингли.       — Школе уже пять лет. — возразил я.       Мужчины стали удивлённо переглядываться и я ещё тише ответил:       — Меньше трёх месяцев назад всех учеников и учителей убили. Прямо здесь, на территории школы. Я тогда вышел в лес и по счастливой случайности не погиб рядом с моими друзьями. Хотя, не уверен, что это именно счастливая случайность. Тогда были убиты мои жена и маленькая дочь. Ха. Мне иногда кажется, что я выжил по ошибке. — я горько улыбнулся.       Мужчины молчали и я чувствовал тяжёлый взгляд Эра.       — Но кто же мог совершить такое зверство? — внезапно горячо спросил Пенг.       Его потрясли мои слова. Он смотрел на меня сочувствующе и я не смог не послать ему благодарный взгляд.       Вернувшись к лечению я ответил на этот вопрос.       — Расследование зашло в тупик. Его ведут мастера с пиков Чуэ, ведь мы их ближайшие соседи и почти все учителя нашей школы обучались там. Но даже они не могут найти преступников. Однако… — последнее слово прозвучало хрипло и я замолчал.       — Однако… ? — переспросил Шайнинг, чьи пальцы я уже заканчивал лечить.       Я тяжело вздохнул и признался:       — Мне иногда кажется, что я вижу его.       — Кого? Убийцу? — не понял Мингли.       — Он преследует вас? — взволнованно спросил Пенг.       — Я не понимаю. Это словно наваждение. Он как призрак — в один момент я его вижу, а потом нет. Но взгляд… — по щеке пробежала одинокая слеза и голос стал дрожать от страха, — Я чувствую на себе взгляд его жёлтых глаз постоянно.       Они, как по команде, повернул головы в сторону Эра. Я тоже повернулся к нему и обратил внимание на возмущение в глубине безразличного взгляда, что буквально буравил меня. А после повернулся обратно к господам и спросил:       — На что вы смотрите?       — Там стоит человек. Около двери. — ослабшим голосом ответил Шайнинг.       Я медленно приблизился к его уху и прошептал:       — Но там никого нет.       После этих слов Эр внезапно решил тоже вступить в игру и выпустил тяжёлую тёмную энергию. Температура в комнате снизилась на десяток градусов и стало вдруг темно, будто свет заходящего солнца уже не мог осветить комнату через большое круглое окно. Через секунду всё прекратилось. Снова стало светло и тепло. Эр исчез.       — Я сам в этом виноват. — вдруг признался я.       На мне скрестились ошарашенные взгляды господ и я продолжил причитать, уже не замечая ничего вокруг:       — Нельзя вернуть мёртвых к жизни, но мне законы не писаны. Я ведь такой хороший врач. А какая разница: вытащить человека с того света до или после того, как его душа покинула тело. Это так просто. Нужно просто заставить сердце биться. Биться, биться, биться. Чтобы оно качало кровь, чтобы тело было тёплым, но разве это важно? Зачем телу быть тёплым? Это же не еда! — я поднял сумасшедший взгляд на Шайнинга, — Ведь не еда же? — задумался и спросил ещё, — Или всё же еда? — я поднялся с места и побрёл в сторону выхода, — Говорят, если вы не любите детей, значит вы просто не умеете их правильно готовить. Или это о собаках? Хотя какая разница? — продолжил нести бред я и скрылся в коридоре, оставив господ в одиночестве.       Эр находился в соседней комнате. Оттуда было хорошо слышно, что происходит, и, поэтому я присоединился к нему.       Даос стоял у окна и любовался видом соснового леса, совершенно незаинтересованный в происходящем. Меж пальцев был зажат очередной косяк, от которого вверх вилась ленточка плотного красноватого дыма.       А за тонкой стенкой разгорался спор:       — Нужно отловить эту нечисть. — твёрдо сказал Пенг.       Не зря он мне понравился.       — Нет, Пенг. Мы уходим сейчас же. — строго сказал Мингли.       Слышались копошения.       — Но как так, дядя? Он невероятный целитель и вылечил нас! Разве можно оставлять его. Эта тварь его убьёт.       Я бросил смеющийся взгляд на Эра. Тот в ответ тоже посмотрел на меня, но в глазах его совершенно не было веселья.       — Этот парень совсем свихнулся. Что толку пытаться спасать сумасшедшего? — прогремел Мингли.       — Он просто скорбит. Дядя, ты же слышал, что он сказал о своей семье. Мы должны помочь.       Шебуршения прекратились и Мингли устало вздохнул. Он произнёс уже без агрессии:       — Этот желтоглазый — не простая нечисть. Я сначала решил, что он человек — настолько плотная энергия от него исходила. Ты же знаешь, что это значит?       — Он силён. — ответил вмести Пенга Шайнинг.       — Не просто силён. Таких сильных тварей я сроду не видал. Чем плотнее энергия, тем сильнее нежить, но у него она, как у живого. — он снова вздохнул и признал, — Нам повезло, что не мы его цель. Иначе нас ничего не спасло бы.       — Неужели он настолько силён? — потрясённо спросил Пенг. — Но как так получилось?       — Ты же слышал, что бормотал этот полоумный. Он должно быть использовал некромантию, пока пытался вернуть своих родных и случайно призвал эту тварь.       Послышались шаги и вкрадчивое:       — Ты ещё молод Пенг и не знаешь, что иногда нужно уметь отпустить. Мне тоже жаль целителя Е, но он сам виноват в том, что с ним случилось.       — Но…       — Не спорь со мной. Как старший, я приказываю тебе, забудь об этом человеке и не смей себя винить в том, что не спас. Тут некого спасать. Собирай вещи, Пенг.       Дальше они собирались в тишине и вскоре покинули Чуэрон.       — А у тебя неплохо получается. — вдруг заметил я в тишине.       Эр сделал затяжку и спросил, выпуская изо рта густой дым.       — Что получается?       Я улыбнулся и честно ответил:       — Притворяться человеком.       Обычно спокойный и неторопливый Эр спустя мгновение оказался передо мной. Его рука обхватила и немного сжала мою шею. Не душа, но угрожая. Он сделал ещё шаг и оказался совсем близко. Его губы были прямо перед моими глазами и я мог ясно видеть, как по ним стали расходиться тонкие ниточки чёрных вен.       — Как ты понял?       Его голос был тихим и немного взволнованным.       — Глаза. Ты не всегда контролируешь свечение. Я сначала думал, свет так падает. Но сейчас ты выпустил столько энергии, что было невозможно не понять.       — Она достаточно плотная, чтобы спутать её с человеческой. — возразил хрипло Эр.       — Но пропитана смертью. — заметил я. — Слушай, а тебе обязательно держать руку у меня на шее. Не сказать, что мне не нравится, но отвлекает.       Он поколебался немного, но в итоге руку убрал.       — Ты чувствуешь природу энергии? — поинтересовался даос.       — Да. Но это не так просто, поэтому я только сейчас смог убедиться. — легко признался я.       Эр продолжал стоять слишком близко, но это не помешало ему сделать ещё одну затяжку, а потом выдохнуть дым мне в лицо. Я зажмурился и задержал дыхание, а потом вспомнил:       — Да, ещё и эта твоя травка.       — Ты и про «Цветочную кровь» знаешь? — глаза Эра стали слабо светиться в полумраке.       — Ну и название. Нет, я не знаю про неё ничего. Просто заметил, что у тебя клыки немного удлиняются, когда ты скуриваешь пару косяков подряд.       — И тоже поначалу решил, что показалось? — со смешком заметил Эр.       — Думал, что меня от твоей же травки накрыло.       Я увидел, что он снова хочет сделать затяжку и поспешил уйти с линии огня, но меня схватили за пояс и вернули на место. Более того, Эр склонился к моей шее и я почувствовал, как по тонкой коже скользнули клыки.       — И что мы будем делать? — прошептал даос, вдыхая мой запах.       — Для начала тебя надо накормить. — заметил я.       — Я не голоден. — возразил мужчина.       — А по тебе и не скажешь.       От близости я начал чувствовать возбуждение и мне хотелось поскорее выйти из такой щекотливой ситуации.       — А в чём проблема? — спросил я, стараясь сделать голос ровным, что было довольно непросто.       Меня огнём жгли его рука, обхватившая пояс и дыхание, щекочущее шею.       — Проблема в том, что я вампир, а ты человек. И обычно представители наших видов предпочитают убивать друг друга.       — Я друзей не убиваю. — отозвался я.       — Я тоже. — тут же добавил Эр.       Он по неосторожности (?) задел губами кожу и по моей спине пробежали мурашки.       Блять.       — Ну, вот мы всё и решили. — слишком бодро сказал я и надавил руками на плечи даоса.       Он нехотя отстранился и поинтересовался:       — А я всё ещё твой друг?       — Да. — для убедительности я ещё и кивнул.       — Ты не боишься меня? — Эр вернул себе обычный безразличный голос.       — Нет. Ты же совершенно безобидный. — уверенно ответил я.       — Безобидный вампир. Я оскорблён до глубины своей чёрной души.       — Больше чувств, друг. Иначе тебе даже ребёнок не поверит. — я пошёл в сторону двери и через плечо кинул, — Надо сходить за Лян и Вэем. Они, должно быть, устали с дороги.       Меня бесконечно интересовали две вещи: почему Йи поселил господ в жилом крыле, а не в больничном, и, почему Гуолианг меня не встречает. Поэтому прежде, чем отправить мальчика в Рюндзян за едой, я спросил его:       — Малыш, почему ты поселил господ не там, где полагается?       — Тогда пришлось бы разместить их поблизости от старейшины.       — И что? — совершенно не понял я.       — У него проблемы с контролем духовной энергии. Я боялся, что это будет мешать выздоровлению других пациентов. — ответил Йи.       — А почему ты раньше не сказал об этом? — охренел я.       — Так надо было сначала гостей разместить. — спокойно ответил ученик.       — Да, точно. Иди давай. — отпустил я его и поспешил к Гуолиангу.       На подходе к больничному крылу я ничего странного не заметил. Видимо, кризис уже прошёл и в последнее время выбросов энергии не было.       Однако с выводами поторопился.       Гуолианг сидел в центре комнаты в глубокой медитации. Его лицо было бледным и длинные ресницы отбрасывали густые тени на щёки. Он не заметил моего появления и я поспешил подойти.       Сев за его широкой спиной я начал проводить диагностику и был шокирован когда обнаружил, что его золотое ядро находилось на грани полного разрушения.       Меня сковал страх. Я не знал, что делать, но понимал, что если не сделать хоть что-то, в худшем случае, через сутки он умрёт, сгорит в собственной духовной энергии.       Мои пальцы начали дрожать, а сердце стучало так громко, что мешало здраво мыслить.       Десять, девять, восемь, семь, пять, блять, шесть, четыре, хаха, два, успокойся, один.       Мы тут на врача учимся не для того, чтобы потом трястись в самый неподходящий момент. Где твой профессионализм, тряпка? Представь, что это манекен. Тем более, что он и так скорее мёртв, чем жив.       Я открыл глаза, которые в какой-то момент успел зажмурить. Их стало щипать от непрошеных слёз, но паника сходила на нет и через секунду у меня получилось расслабить перенапряжённые мышцы и сразу стало немного легче.       Я продолжил проводить диагностику и её результатом стал окончательный вывод, что я идиот. Надо написать это где-то на видном месте, чтобы не забывать.       Никто Гуолианга не травил.        Его золотое ядро разрушается из-за потоков духовной энергии, что изменили своё течение. Это и привело к неспокойствию духа. Но я этого не заметил, потому что заранее решил, что его травят. Поверил, что у него нет проблем со здоровьем.       Как будто великий заклинатель, старейшина пика воинов Чуэ, признается, что не хочет жить. Что ищет смерти и вовсе не случайно попадает в глупые ловушки. Что во время медитаций направляет свою внутреннюю энергию в противоположную сторону, чтобы разрушить тело и разум.       — Ха, хотя, мог бы и сказать, раз передумал умирать. — вслух заметил я.       А он передумал, потому что сейчас явно пытался вернуть потоки энергии на положенное место. Но ломать — не строить, мой дорогой суицидник.       Я сменил медчакру на свою обычную и стал помогать возвращать каналам правильное положение. Плечи Гуолианга напряглись и дыхание участилось. Он почувствовал чужое присутствие, но понял что опасности нет и продолжил чинить то, что сам сломал.       Через десять минут настойчивого влияния нам удалось привести всё к более приемлемому виду. Это был ещё далеко не конец, но старейшина явно просидел в медитации не одни сутки и безумно устал. Он вышел из медитации, но я продолжал направлять потоки в его теле.       — Рад вашему возвращению, глава Е. — устало поприветствовал мужчина.       — Рад, что вы дожили до моего возвращения, старейшина Гуолианг. — весело ответил я.       — Жаль, что я не могу видеть сейчас вашего лица. Уверен, вы улыбаетесь.       Всё это время я старался держать руки на некотором расстоянии от его тела, чтобы не отвлечь от медитации, но теперь мне показалось уместным положить их ему на лопатки. Он почти незаметно вздрогнул и я сказал:       — Да, я улыбаюсь.       Старейшина и в самом деле был уже на грани и легко провалился в сон. Он стал заваливаться набок, но я вовремя подхватил его под руки и осторожно положил на татами, которыми были покрыты все больничные комнаты. Положив руки на солнечное сплетения я продолжил гонять энергию.       Странный вечер получился. Эр — вампир, Гуолианг — пытался покончить с собой. Только я, как всегда, дурак. Ничего не вижу и не понимаю. При этом продолжаю считать себя неплохим сенсором и эмпатом.       Ещё три часа я продолжал гонять чакру, хотя необходимость в этом пропала уже через полтора. Но нервы немного шалили и хотелось хоть что-то делать. Уже в ночи, когда усталость стала брать своё, я лёг рядом с Гуолиангом, чтобы быстро отреагировать на изменения в его состоянии, и уснул.       Приснилось прошлое, которое, то и дело, перемежалось с настоящим, создавая странные связи, находя сходства. Гуолианг был похож на Итачи и Какаши одновременно.       На Учиху он походил внешне — вытянутый, стройный, с бездонными глазами, скрытыми чёрными пушистыми ресницами. На сенсея походил поведением, которое мало отражало внутреннее состояние по меньшей мере девяносто девять процентов времени.       Я искал и находил в нём знакомые черты. Вероятно, поэтому и записал в родственные души так быстро.       Разбудил меня Гуолианг, но сделал это явно не специально, так как и сам продолжал спать. Он каким-то привычным для него движением притянул к себе и обнял. Рука, что лежала с другой от меня стороны оказалась холодной и именно её прикосновение вытянуло меня из сна. Не сильно раздумывая я обхватил её двумя своими и стал согревать.       Спать уже не хотелось, хотя на улице было ещё темно. Покидать объятия тоже не хотелось — в них было тепло и уютно.       Иногда я проверял состояние его ядра, но с ним всё было довольно сносно. Потоки энергии не шалили и теперь текли правильно, не мешая телу восстанавливать повреждения.       Ночной ветерок иногда задувал в окно и щекотал нос чудным ароматом сосен и свежести, который смешивался с тёплым запахом Гуолианга. Мне вдруг показалось, что так можно было бы провести вечность.       И эта мысль заставила в очередной раз серьёзно задуматься.       Я плохо знаю характер этого мужчины. Не знаю его мотивов и причин, побудивших сначала причинить себе серьёзный вред, а потом передумать. Не знаю его прошлого. Не знаю наверняка, что он чувствует ко мне. Я даже ещё не разобрался с тем, что произошло между ним и Йи, пока меня не было.       Я, кажется, ни хрена не знаю.       Уткнувшись носом в подмышку Гуолианга и наслаждаясь его успокаивающим запахом я всё пытался понять, что упускаю и упускаю ли.       Надоело мне это только на рассвете и вскоре проснулся виновник ночных дум. Я решил притвориться спящим, сам не понимая до конца, зачем.       По движению воздуха и звукам я угадывал его движения. Вот он открыл глаза и заметил меня. Аккуратно вытащил свою руку из моих, расслабленных. Потянулся к волосам, но замер в паре сантиметров, а потом, едва касаясь, стал заправлять выбившиеся из пучка пряди назад, открывая лицо. Закончив, он перестал касаться и просто смотрел, совсем не двигаясь.       Я решил «заворочаться во сне»: придвинулся ближе, обнял его одной рукой и снова успокоился. Провокация удалась. Через минуту после моих махинаций он снова поднёс руку к моему лицу и невесомо огладил пару раз пальцами щёку, потом шею.       Поняв, что я просыпаться не планирую, Гуолианг осмелел. Стараясь как можно меньше и плавнее двигаться он потянулся ко мне и коснулся сухими губами родинки на щеке. Это едва походило на поцелуй — он так боялся меня разбудить, что был даже слишком аккуратен. Но я обострил все свои чувства до такой степени, что от такой невесомой ласки онемели ноги.       Мне хотелось ещё, но Гуолианг снова лёг и просто наблюдал за мной, не решаясь более приставать к спящему.       Что ж. Жаль. Очень жаль.       Через четверть часа я решил, что уже можно просыпаться и открыл глаза. Сонным взглядом я скользнул от подмышки вверх и довольно быстро наткнулся на пристальный взгляд чёрных глаз.       — Доброго утра, старейшина. — коротко поздоровался я чуть хриплым ото сна голосом.       И продолжил осматривать положение, в котором находился. Выглядело всё так, будто я сам виноват в столь близком взаимном расположении, потому что Гуолианг успел убрать руку, которой обнимал меня, а моя всё ещё лежала поперёк его груди. На неё я и упёрся, что бы подняться и сесть на колени, продолжая играть полную утреннюю невменяемость.       — Как вы себя чувствуете? — успел спросить я, до того как стал заразительно зевать, едва успевая прикрыть рот рукой.       — Значительно лучше, чем вчера, глава Е. — ответил он тоже немного хриплым голосом.       Но я решил напоследок проверить состояние его ядра и уже привычно сложил руки на солнечном сплетении и начал диагностику.       — Кризис миновал, но на восстановление потребуется время. Через неделю вы сможете отправиться на пики Чуэ и продолжить восстановление там. Но лучше бы вам задержаться здесь подольше.       — А что насчёт яда? — спросил вдруг старейшина.       Я не удержал скептичного взгляда.       — Дело точно было не в яде.       — Почему вы так решили? — спросил мужчина и его взгляд стал ещё более тяжёлым.       — Яды так не работают. Те, что способны влиять на ядро имеют накопительный эффект и действуют постепенно, но их действие почти необратимо. У вас же всё произошло внезапно и довольно легко излечилось. — ответил я и тоже посмотрел на него тяжёлым взглядом.       Его зрачки немного расширились от удивления, когда он понял, что не один умеет пристально смотреть.       — У вас сместились потоки духовной энергии. Это могло произойти только при насильственном физическом вмешательстве в их работу. Поэтому я не берусь рассуждать о причинах вашей болезни. Здесь уже вам предстоит искать ответ, что пошло не так.       После этого я поднялся на ноги и покинул комнату. Мне очень хотелось переодеться в одежду попроще и поудобнее. Желательно, в штаны и рубашку.       Во дворе уже делал утренние упражнения Йи. У него стало неплохо получаться и мне просто стало интересно — это я такой хороший учитель или Йи невероятно талантлив.       Он всего полтора месяца провёл здесь, но был уже совсем не похож на себя прежнего. Те господа из клана Дзянь не догадались бы, что он простолюдин, если бы не короткая стрижка. Благородные всегда ходили с длинными волосами, как и совершенствующиеся. А он продолжал придерживаться более удобного варианта.       Было в этом что-то бунтарское, а потому не могло не нравиться. Когда подрастёт, перевяжу Орочимару на него. У него должно хватить сил на содержание такого духа.       — Вижу, ты не терял времени даром. Твои движения стали значительно лучше. — решил я высказать похвалу вслух, чтобы подбодрить ученика.       Но мои слова сбили его с ритма и он, запутавшись в собственных ногах, оступился и рухнул на землю. Его раскрасневшиеся от упражнений щёки покраснели ещё сильнее. На такую чудную картину нельзя было не рассмеяться, что я и сделал, а потом пошёл в свои покои.       Белую рубашку я заправил в белые же штаны и подвязал их поясом на талии. Чтобы не раздражаться от одного только вида летящих тряпок, обмотал рукава и штанины синими лентами. О том, откуда в местном гардеробе взялось хоть что-то не белое я не сильно задумывался, а просто был благодарен, что они есть.       Впервые за последние две недели я чувствовал себя действительно комфортно. Даже длинные волосы, убранные в небрежную косу перестали казаться чем-то отдельным и мешающимся.       Потом я пошёл готовить лекарства для Гуолианга. Ему нужно было сделать что-нибудь укрепляющее. К тому же не мешало проверить рану, оставленную оборотнем.       Прежде, чем войти, я постучал и, услышав разрешение, вошёл.       — Я принёс ваши любимые лекарства, старейшина. — воодушевлённо оповестил я.       — Я так и понял, глава Е. Вас можно лицезреть только будучи в полушаге от смерти или во время приёма лекарств.       — А вы бы хотели видеть меня чаще? — с напускной серьёзностью поинтересовался я.       — Да. Я даже готов пойти на некоторые жертвы. — полушутя ответил Гуолианг.       Я поставил поднос с отваром на стол, повернулся к нему и сказал с улыбкой:       — Раз так, то раздевайтесь.       Гуолианг едва заметно улыбнулся и ответил:       — Это слишком быстрое развитие событий. Может, сначала узнаем друг друга поближе? — если первая фраза была сказана ради шутки, то вторая звучала, как предложение.       — Мы уже спали вместе, куда ближе? — продолжил я и сам потянулся к его поясу и стал развязывать. — Ничего не беспокоит? — переключился я на рабочий тон.       — Очень хочется нормально помыться. Желательно — в реке. — признался старейшина.       Я успел распахнуть полы одежд и начал ощупывать шрам. Рана, нанесённая его же мечом заживала стремительно и сейчас, проведя полную диагностику, я не увидел никаких противопоказаний и спросил:       — Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться к походу на речку?       — Думаю, я готов. — ответил Гуолианг.       — Тогда я вас провожу.       Пока мы выходили из больничного крыла, старейшина успел привести одежды в порядок.       Едва остывший воздух начал прогреваться. Вэй и Лян ещё отсыпались, но Эр уже успел выйти на улицу. Он общался с Йи во дворе. Мальчик выглядел немного взбудораженным и явно наслаждался обществом даоса.       Эр почти сразу ощутил моё появление на улице и поднял взгляд, который довольно быстро сместился с меня в сторону старейшины, что шёл рядом и поправлял ворот. Он тоже заметил новое лицо и я повёл его знакомиться.       — Утречка, Эр. — поздоровался я. — Как спал?       — Как мёртвый. — равнодушно произнёс вампир, а мне потребовалось приложить титанические усилия, чтобы не заржать.       — Позволь представить тебе старейшину Чуэ, Гуолианга. Старейшина, это мой друг — даос Ли Эр.       Мужчины приветственно кивнули друг другу и Эр добавил:       — Приятно познакомиться, старейшина Гуолианг. Наслышан о ваших подвигах.       — Слухи преувеличивают мои заслуги. — не задумываясь ответил мужчина. — А как давно вы знакомы с главой Е? — вдруг поинтересовался он.       — Целых две недели.       — Почти две недели. — поправил я и пристально посмотрел на Эра.       Всё же до столицы я добрался сильно быстрее, чем думает Гуолианг. Даос сразу всё понял и подтвердил:       — Да, я немного ошибся. Двух недель ещё не прошло. А вы как долго знаете Байи?       — Около трёх месяцев. — отозвался старейшина.       — И уже успели обзавестись сединой? Почему-то я не удивлён. — ровным голосом пошутил даос.       Мне шутка понравилась, а Гуолиангу — нет. Его глаза подёрнулись корочкой чёрного льда и я поспешил сгладить угол:       — Я хотел показать старейшине путь к реке. Йи, накормишь наших гостей, когда они проснутся. А пока покажи Эру всё тут.       — Да, учитель.       Я пошёл в сторону заднего двора, чтобы через него выйти в лес. Проходя мимо Эра я заметил, как в его глазах на мгновение вспыхнули жёлтые огни. Оставалось только надеяться, что Гуолианг этого не заметил. Хотя не должен был. Днём это было совсем незаметно.       — Этот человек не вызывает у меня доверия. Будьте с ним осторожнее. — вдруг сказал Гуолианг.       — Нас с Эром уже многое связывает и я уверен, что могу ему доверять. У него есть некоторые странности и секреты, — туманно заметил я, — но они совершенно безобидны.       Мой уверенный взгляд встретился с двумя омутами.       Чёрный флаг. Это определённо чёрный флаг.