Очень высокие гэта

      Кто-то лежал прямо на дороге. Было много крови, особенно на лице и определить, кто это, было невозможно.       На подходе я активировал технику для диагностики и, стараясь не тормошить тело, проверил состояние внутренних органов и костей, чтобы понять, безопасно ли будет перенести этого человека в Чуэрон.       Больше всего я боялся, что у неё, а это была девушка, будут внутренние повреждения, потому что это не то, что я могу вылечить. Срастить кости, мышцы, заживить порез — сколько угодно. Но, например, удалить повреждённую селезёнку у меня скорее всего не получится. В этом мире таким не занимаются, а в прошлом я медициной мало интересовался. Да и не нужна она мне была с моей регенерацией.       К счастью, ничего того, с чем бы я не справился, не нашлось. Выключилась она от потери крови. У неё было несколько неприятных порезов и один из них на лице, пара трещин в рёбрах, сломанные запястье и несколько пальцев на левой руке.       Я постарался аккуратно поднять её, удерживая за спину и под коленями. Её голова расслабленно упала мне на плечо, пачкая белую одежду землёй и кровью.       Идти нужно было плавно, чтобы не открылись те раны, что успели перестать кровоточить. Обратный путь занял несколько минут.       Используя чакру ветра я закрыл ворота и направился в смотровую комнату больничного крыла. Положив девушку на кушетку я побежал к приёмному залу, двери которого были распахнуты настежь.       Оттуда доносились голоса и запахи еды. Было жаль нарушать установившуюся гармонию, поэтому я постарался сделать максимально спокойный голос и позвал, не светясь в проходе:       — Йи, подойди, пожалуйста.       На мгновение звуки стихли. Послышалось шебуршание и вскоре на улице показался мой ученик. Я тут же утянул его за собой, чтобы другие не услышали его удивлённого вздоха и вопроса:       — Почему у вас кровь?       — У нас новый пациент.       — О нет. — простонал парень.       — Не переживай, она без сознания. Таких лечить — одно удовольствие. — постарался беззаботно пошутить я.       Мы как раз подошли к цистернам с чистой дождевой водой. Йи снял крышку с небольшой бочкой, в которой мы хранили кипячённую воду и набрал два больших таза.       В смотровую я зашёл первым и успел поставить свой таз, когда Йи увидел окровавленное тело. Его пальцы ослабли, выпуская из рук второй таз, и мне пришлось ловить его.       — Чистые полотенца в том шкафу, если забыл. — поторопил я и развернул его за плечи в сторону упомянутого предмета мебели.       Безжалостно разрезая и выбрасывая испорченную одежду нашей молчаливой пациентки, я следил боковым зрением за действиями Йи, который вроде собрался с мыслями.       — Нужно отмыть её от крови и грязи. — сказал я парню.       Он протянул мне полотенце.       — И этим займёшься ты. А я пошёл готовить лекарства.       Мне было немного боязно оставлять его наедине с первым серьёзным пациентом, но я настойчиво напоминал себе, что с болячками Дзяней он справился на «отлично». А ведь это были его первые пациенты. До этого он шины и повязки только на мне вязал, учась.              Приготовить надо было только ромашковый отвар. Я помог воде закипеть побыстрее, отфильтровал и поспешил обратно, в смотровую.       Йи сидел на краю кушетки и, закусив губу, сосредоточенно оттирал кровь с лица. Он ещё не успел закончить, но вода в одном тазу была совсем грязная и я сходил и набрал чистой, а потом тоже взял тряпку и присоединился к юноше. Только теперь я заметил, что его глаза были красные.       — Знаешь её? — тихо поинтересовался я и начал залечивать кости запястья.       — Да.       — Как зовут?       — Ксиаофан. Но она обычно просит называть её Офан. — его голос дрожал и я решил больше ничего не спрашивать.       Через пол часа Йи закончил с обтираниями и я отправил его за чистой одеждой. Сращивать порезы оказалось муторно и скучно, но я старался делать это максимально аккуратно, чтобы шрамы были незаметными.       Особенно это касалось лица. На щеке был вырезан иероглиф, но какой именно понять было невозможно. Девушка явно сопротивлялась и разрезы получились кривые, разной толщины, один вообще уходил к уху, будто рука уехала или она неудачно дёрнула головой, когда лезвие разрезало плоть.       Скоро вернулся Йи и сказал, что во дворе его отловил Гуолианг и расспросил о случившемся. Меня это порадовало, так как отсутствовали мы уже около часа.       Напоследок мы обтёрли все рубцы ромашковым отваром, одели девушку в чистую одежду и я отнёс её в одну из комнат, что находилась совсем близко к той, где сейчас жил Лианг.       — Посидишь с ней? — спросил у Йи.       — Да.       — Я оставлю тебе эту печать. Сожги её, когда она очнётся и я приду.       Йи кивнул и устроился на татами около кровати. А я пошёл в библиотеку, чтобы в свете фонарей рисовать анатомические атласы.       Ко мне пришло осознание, что большую часть времени я был занят откровенно не тем. Когда базовый курс по оказанию первой помощи местными средствами был пройден, я пошёл по типичной программе целителей, изучая действия различных ядов, а также пути диагностики и лечения известных болезней.       Первое ещё имело смысл, когда дело касалось быстродействующих ядов, но всё остальное было совсем не так полезно, потому что там описывались не экстремальные случаи, а те, в которых есть возможность потратить пару часов в библиотеке в поисках подходящего диагноза без страха, что за это время пациент помрёт.       Конечно, знать это было полезно, чтобы ориентироваться хотя бы. Но куда актуальней было бы научиться оказывать экстренную помощь в случаях, когда человек находится слишком близко к смерти.       Это кажется очевидным, но есть один нюанс — в этом мире нет понятия «экстренная помощь». На эту тему даже есть прекрасный анекдот: все болезни делятся на два типа: пиздец и хуйня — первое не лечится, а второе само пройдёт. Если заменить слово «болезни» на «ранения», то картинка сложится крайне точная.       То есть я не обучался этому не потому что тупанул, а потому что информации мало, а та, что есть, не вызывает доверия. Придётся самому со всем разбираться, а мне казалось, что для начала нужно максимально освоить уже существующую программу.       И только теперь я понял, что здесь поле непаханное и начинать следовало как можно раньше. Анатомию мне пришлось хорошенько выучить по той же причине, по которой я учил расположение каналов чакры по атласам клана Хьюго. И теперь я занимался тем, что перерисовывал всё, что помнил.       Устройство человеческого организма здесь никто не изучал, потому что все пеклись о целостности тела, даже после смерти, и вскрытия никогда не проводили.       Но это пока.       Только утром я оторвался от своих художеств, потому что почувствовал, что Йи сжёг печать. Сна не было ни в одном глазу и я поспешил к ученику и пациентке, но выйдя на улицу осознал, что совсем забыл сменить одежду. Пришлось сходить переодеться. Хорошо что был похожий комплект из рубашки и брюк.       Помимо Йи и Офан в комнату заполз Орочимару, который уже успел подружиться с девушкой. Он занимал собой примерно две трети кровати, а блаженную моську положил на колени Офан.       — Орочимару, это Офан. Не обижай её.       — Учитель, а зачем вы всё время это говорите? Эти духи ведь никогда не ведут себя агрессивно.       — Они не нападают, потому что сами не хотят. Но эта фраза-приказ не позволит им навредить кому-то даже если им очень захочется или кто-то перехватит контроль и прикажет им это сделать. — пояснил я ученику и поприветствовал девушку. — Доброго утра. Меня зовут Е Байи. Я главный целитель Чуэрона.       — Доброго утра, меня зовут Офан.       У неё оказался невероятно красивый голос: низкий, с хрипотцой. Он заставлял мир вокруг мелко вибрировать.       — Йи, иди, приготовь завтрак.       Ученик ушёл, а я сел и стал осматривать руки девушки, чтобы проверить, хорошо ли залечены переломы.       — Ничего не болит?       — Нет.       Опять этот голос.       — Расскажете, что случилось? — поинтересовался я.       — Зачем? — насмешливо спросила она.       — Йи очень переживал за вас. И ещё вы совершенно точно родственники. Близкие родственники. — уточнил я.       Она удивилась, откашлялась и ответила:       — Мой отец умер на днях. Дом перешёл брату. Меня он не любит и решил выгнать. Я немного расстроилась и решила его побить. — она говорила коротко с небольшими паузами между предложениями. — Завязалась драка.       — И кто победил?       Она не ответила, а только бросила раздражённый взгляд. Какая злюка.       — Как вы поняли, что мы родственники?       — У вас носы одинаковые — с горбинкой. И у обоих есть весьма приличное количество духовной энергии.       — Нос и какая-то энергия? — скептично переспросила она.       — Именно. И то, и то — редкость.       Она задумалась о чём-то, а я не стесняясь рассматривал её. Офан обладала необычной красотой. У неё были красивые глаза и овал лица, но тонкие губы и немаленький нос с уже упомянутой горбинкой. Мне это казалось привлекательным и интересным, но в Когудене были совершенно иные представления о стандартах красоты. Считается, что девушка должна быть милой, с пухлыми губами и маленьким носиком. Такой типичной красотой обладала Лян.       Вернулся Йи с подносом, на котором стояла тарелка со свежесваренной кашей и большой пиалой ромашкового отвара.       — Офан, если хочешь, можешь остаться здесь. У нас достаточно места и ты сможешь в ближайшее время переселиться из больничного крыла в жилое. — сказал я девушке, а потом обратился к ученику, — А ты, малыш, иди отсыпаться.       После чего покинул комнату и постучал в соседнюю дверь.       — Войдите. — ответил Лианг.       Я открыл дверь и увидел этого невыносимо красивого мужчину, который сидел у окна и изучал очередной свиток.       — Ты пришёл потому, что хотел меня видеть, или из-за необходимости провести осмотр?       — Одно другому не мешает. — честно ответил я и сел напротив.       Я отработанными движениями начал развязывать пояс, но мои руки перехватили. Они легко поместились в одной руке Гуолианга. Прикосновение оказалось невероятно интимным, но мужчине было мало и он начал оглаживать кожу большим пальцем.       — Давай я сначала проверю твоё состояние. — предложил я ослабевшим голосом.       Он подумал и через секунду отпустил. Но моё спокойствие уже было подорвано и мелко дрожащими руками я продолжил избавлять его от мешающихся тряпок, чувствуя обжигающий взгляд.       — С тобой невозможно нормально работать. — тихо пожаловался я.       — Прости? — извинился мужчина, но вину свою явно не признавал.       Я сумел добраться через три слоя одежд к телу, но стоило мне коснуться солнечного сплетения ладонями, как сверху послышался насмешливый голос.       — Мне тоже не просто. Признай, тебе не обязательно раздевать меня для осмотра. Ты это делаешь только ради собственного удовольствия.       Я медленно закрыл глаза и закусил губу от досады.       — В критической ситуации ты не тратишь время на ненужные действия и прекрасно используешь свою магию через одежду.       Упс.       Он наклонился ко мне и проговорил на ушко:       — И с таким серьёзным видом касаешься меня, словно так и надо. А я сгораю под твоими руками. Доктор, вы так эгоистичны.       Медленно я поднял голову и увидел улыбающегося Лианга, который смотрел на меня слишком понимающим взглядом. Я почувствовал себя несмышлёным котёнком, которого застали на кухонном столе, стаскивающим колбасу с бутерброда. Это чувство было настолько сильным, что я попытался выкрутиться как тот котёнок и, состроив невинную мордашку, невинно произнёс:       — Мяу.       Улыбка пропала с его лица, а глаза распахнулись шире. Всё замерло на мгновение, а потом мир перевернулся: Лианг подхватил меня за руки и талию, а в следующее мгновение одним ловким движением повернул к себе спиной и прижал к груди.       Стало жарко.       От тепла, что исходило от его крепкого тела. От того, как его рука давила поперёк живота, заключая в тиски. От горячего дыхания, щекочущего чувствительный затылок. От члена, который упирался мне в зад.       — И как боги только додумались создать тебя? — потерянно вопросил мужчина.       У меня покрылась мурашками шея, онемел копчик и кровь стала усиленно приливать к паху. Теперь осмотр точно откладывается, а значит можно расслабиться и получать удовольствие.       Я повернул голову так, чтобы Гуолианг мог видеть, и, что важнее, целовать мою шею. Он проводил это движение внимательным взглядом и, только когда он увидел беззащитную тонкую кожу, осознал мою полную капитуляцию. Я стрельнул глазками из-под ресниц, на что его рука чуть сильнее сжала талию. Будто не совсем уверенный в происходящем, мужчина медленно склонился к моей шее, внимательно следя за реакцией, а, спустя примерно вечность, я, наконец, почувствовал прикосновение нежных сухих губ и блаженно закрыл глаза, стараясь не упустить ни одного момента ласки.       Гуолианг, едва касаясь кожи, прочертил губами линию. Это ощущалось как щекотка, но от удовольствия стало покалывать затылок. Совершенно неожиданно мужчина коснулся шеи языком. Я вцепился пальцами в обнимающую меня руку, а потом почувствовал неторопливый, даже немного ленивый поцелуй и не сдержал тихого стона.       Мужчина замер, а потом продолжил целовать и, вместе с тем, свободной рукой подцепил ворот рубашки и потянул его в сторону, открывая ключицу и плечо. Потом он повторил это с другой стороны и рубашка сама соскользнула, открывая грудь и плечи полностью. Ветер лизнул оголившуюся кожу и ощущения смешались. Я потянулся к ловкой руке, прогнувшись в пояснице, сильнее вжимаясь ягодицами в твёрдый член.       — Тебе не страшно? — прошептал мужчина.       — Чего я должен бояться? — с искреннем интересом спросил я.       — Ты полностью в моей власти. — прошелестел его голос около щеки.       Наши взгляды пересеклись и я с уверенной улыбкой предупредил:       — Только до тех пор, пока мне всё нравится.       Такой ответ его немного озадачил и после некоторых размышлений он поинтересовался:       — Ты спал с другими мужчинами? — его рука вдруг оказалась на шее.       — Да. — легко признался я.       Он немного сжал пальцы, но не так, чтобы это затрудняло дыхание. Просто дал понять, что ответ его взволновал. Неужели у него кинк на неопытность?       Он заметил мой недовольный взгляд, сразу перестал сжимать горло и тихо рассказал о своих переживаниях:       — Прости. — он отвёл взгляд, — Просто ты такой хрупкий и мне страшно прикасаться к тебе — боюсь случайно сделать больно, передавить. Ещё больше боюсь, что кто-то другой причинит тебе вред. И заранее ненавижу всех, кто вредил тебе раньше.       — Но причём тут мой опыт с другими мужчинами? — не понял я.       Лианг снова посмотрел мне в глаза и честно ответил:       — Рядом с тобой приходится прилагать много усилий, чтобы не терять контроль. Почему-то я уверен, что кто-то терял и делал тебе больно. Мне было бы спокойнее, будь я первым.       Он был прав. У меня был крайне неприятный сексуальный опыт на одном задании, но я получил профессиональную психологическую помощь, а потом сенсей и Итачи затащили меня на потрясающую своими последствиями вечеринку, после которой за нами закрепилось название созвучное Трём Великим Саннинам — Три Ебанутых Алкоголика.       А ведь мы были трезвыми.       — Переживать о прошлом бессмысленно. Ты ведь и сам это понимаешь?       У Лианга странно заблестели глаза и я понял, что своим ответом подтвердил его подозрения. Легко развернувшись в ослабевших объятиях, я обхватил его лицо руками.       — Плохие вещи случаются. Они случались со мной, случались с тобой. Со всеми случались. И будут случаться. — было странно говорить такие вещи взрослом человеку, но я видел, что он внимательно слушает и продолжил, — Но, когда все в Поднебесной узнают, что злое является злым, возникнет и доброе. Я оставляю свои обиды в прошлом, чтобы наслаждаться настоящим. Оставь и ты.       Он обхватил мои запястья и дрожащим голосом сказал:       — Ты всё понял? Ты понял, что я хотел убить себя.       У Лианга стал совсем потерянный вид и я притянул его в объятия. Он прижался щекой к моей груди и крепко обнял. Я успокаивающе поглаживал его по голове, иногда пропуская темные пряди между пальцами.       Он собирался рассказать что-то важное, что-то, что его беспокоит. Но мужчина всё не начинал говорить и я начал окутывать его своей чакрой, успокаивая. Взгляд невольно зацепился за седые пряди.       — В юности я полюбил не того человека. Он был прекрасным воином, заботливым учителем и жестоким любовником. Он делал мне больно и наслаждался этим, понимая, что я никому ничего не скажу. Я молчал. Позволял делать ему всё, даже когда стал достаточно сильным, чтобы сразиться с ним, потому что боготворил и не знал, что может быть иначе. Но однажды Тэрон сказал, что я ему надоел. Моя голова стала горячей и, когда он повернулся ко мне спиной, чтобы уйти, я одним ударом лишил его жизни. Иногда мне снится, как его голова падает на землю с глухим стуком, а следом и тело. Все решили, что он покинул пики, чтобы найти отца.       Тэрон. Мин Тэрон. Человек, основавший первую школу заклинателей на месте таусского монастыря, главой которого был его отец.       — Но его тело нашли.       — Ты думаешь, они тебя вычислят?       — Этим делом занимается Се Шучжень. Я знал, что меня найдут. И ещё я знал, что Шучжень со своей командой смогут выяснить все подробности. Мне показалось, что лучше смерть, чем столкнуться с призраком Тэрона. Но четыре месяца назад Шучжень закрыл дело, решив, что его убил Дух Греха — Паук.       — Они обычно отрывают голову, а не срезают. — заметил я.       — Мне хватило предусмотрительности изменить характер повреждений, чтобы было похоже на работу Паука. Но я не думал, что это обманет Шучженя. Сыграло на руку то, что прошло пятнадцать лет.       — Ловко. — похвалил я.       — Я убил своего учителя и возлюбленного. — напомнил мужчина.       — И правильно сделал.       — А как же «оставь обиды в прошлом»? — Лианг уже успел успокоиться и теперь поглядывал на меня с интересом.       — Ну, отомсти и оставь обиды в прошлом. Какая разница? Главное не позволять прошлому мешать тебе в настоящем, а то, как ты этого добьешься — совсем другой вопрос.       Мы немного посидели в тишине, потом Лианг спросил:       — Как ты понял, что тебе нравятся мужчины?       — Увидел красивого парня и понял, что хочу поцеловать его. — вроде даже не соврал.       — И всё? — Гуолианг отстранился и впился в меня удивлённым взглядом, — Увидел и сразу понял?       — Да. А как ещё может быть? — не понял я.       — Можно несколько лет думать, что это что-то другое, а потом проводить в библиотеке каждую свободную минуту в надежде найти лекарство.       — А ты не ищешь лёгких путей. — с уважением протянул я.       — Мы точно из одного мира? — шутливо спросил Лианг.       — Мы даже из одной школы. — напомнил я и начал поправлять одежду.       После исповеди Гуолианга голова прояснилась и мною было принято волевое решение — всё же провести осмотр. Под насмешливым взглядом мои ладони легли на солнечное сплетения.       — Ядро ещё слабое, но его нужно начинать использовать.       — Я могу тренироваться с мечом? — уточнил он.       — Да. Только не переусердствуй.       Я поцеловал его в щёку перед уходом и оставил одного. Ему это точно было необходимо. Даже у меня душа была не на месте, а о нём и говорить нечего. Он старался показать, что всё хорошо, но по глазам и энергии, что взволнованно металась в его теле, я понял, что ему было нелегко открыться.       И это заставляет ещё сильнее ценить такое доверие. Мы едва знакомы и наши отношения странные. Было ощущение, будто с момента нашей первой встречи и до этого сегодняшнего дня мы каждое мгновение провели вместе, но это было совсем не так. Мы по обоюдному согласию просто взяли и пропустили все формальности. Сразу нырнули с головой друг в друга, как я вчера с валуна в реку.       Был ли я удивлён, что такой сильный человек столкнулся с подобными проблемами? Совсем нет. Люди не от хорошей жизни закаляют характер.       Меня удивили его нежность, искренность и забота. Обретая сильную волю легко потерять умение сострадать. Но в его разбитом сердце осталось столько нерастраченной любви, которая выплёскивается через край при каждом прикосновении и слове, что он дарит мне.       Но смогу ли и я так?       — Братик!       — Доброго утра, сестричка. Ты чего такая взволнованная?       — Я не могу найти Йи. — она остановилась напротив и грустно добавила, — Очень хочется кушать.       — Он всю ночь следил за пациенткой и я отправил его отсыпаться. Пойдём на кухню, я научу тебя готовить кашу.       С Лян-Лян переживать о чём-то совершенно не получалось. Мы вместе приготовили кашу. На запах еды пришёл Вэй и девушка уже сама сварила порцию и для него.       — Чем займёмся? — полюбопытствовала сестрёнка, когда тарелки опустели.       — Это зависит о того, что вы планируете дальше делать: остаться здесь или пойти дальше?       — Я хочу остаться. — сразу ответила девушка       — Вы не против, целитель Е? Неужели можно остаться? — заволновался Вэй.       — Да. Но вам придётся стать частью этого места. — уточнил я.       — Что это значит? — спросил Вэй.       — Это заклинательская школа.       Вэй нахмурился, а Лян засияла от восторга.       — Неужели каждый может стать заклинателем? — задумчиво спросил мужчина.       — Если ты имеешь ввиду обретение золотого ядра, то нет. Не каждый. Но есть много того, что можно делать даже если вовсе не имеешь духовной энергии.       — Что, например?       — Можно заниматься исследованиями, помогать вести расследования. Можно и самой охотой заниматься, но только в команде с опытными пользователями духовной энергии. Но и как-то связывать себя с Сумеречным миром совсем не обязательно. За порядком в школе тоже должен кто-то следить. А можно отталкиваться от того, что вы уже умеете. Эр, например, предложил провести несколько уроков по финансовой грамотности.       — Это что? — не понял Вэй.       — Придёшь на урок и узнаешь. — ответил сам вампир, появившись в проходе.       — Кстати, а когда ты планируешь провести первое занятие? — спросил я и начал мыть посуду.       — Да хоть сейчас. Всё равно нечего делать. — пожал плечами даос.       — Сейчас не получится — я отправил Йи отсыпаться после ночного дежурства. А по поводу того, что заняться нечем… библиотека в твоём распоряжении. А вообще, можешь делать всё, что хочешь.       — То есть я могу делать всё, но при этом ничего не должен? — с намёком уточнил Эр.       Я задумался. На самом деле у меня голова большую часть времени была забита вопросом денег и проблемами содержания пусть и маленькой, но всё же школы. А ведь я должен вообще другим заниматься.       — Может побудешь управляющим? — предложил я и заметил, как заинтересованно блеснули глаза Вэя.       А Эр выдал:       — Скучно.       — Я могу. — тут же вклинился Вэй. — я почти всю жизнь занимался хозяйственными вопросами.       Так вот почему он так органично с метёлкой смотрелся.       — Я не знаю особенностей ведения хозяйства в школе целителей, но не думаю, что есть серьёзные отличия. — запричитал Вэй.       — Хорошо. — ответил я.       — Что хорошо? — переспросил мужчина.       — Хорошо, будешь управляющим.       Кажется он не думал, что я так легко соглашусь и теперь находился в смятении. Закончив с посудой я сказал:       — Пойдём я тебе всё расскажу и покажу.       Возможность избавиться от утомительных обязанностей была очень кстати. Поэтому совершенно не хотелось откладывать это в дальний ящик. Вэй и в самом деле понимал, что ему предстоит делать и был настроен выполнять свои обязанности безупречно. Он требовал подробностей, просил составлять списки того, что, у кого или где можно найти. Только с лекарствами мы возились несколько часов и даже обеденный перерыв пропустили — мужчина на ходу, между делом, съел плошку вчерашних риса и овощей.       Солнце клонилось к горизонту, когда мы с Вэем возвращались из леса. Я показывал ему места, где можно найти некоторые растения и объяснял, как их правильно собирать.       — И никогда не ходи в лес без Хинаты.       — Это ты о той странной кошке?       — Да. Это довольно сильный дух и она сможет защитить тебя от обитателей леса.       — Если это так опасно, почему бы не выращивать травы самим?       — Я тоже уже об этом думал, но раньше у меня не было такой возможности.       — Но сейчас ведь точно ничего не мешает. Вам только нужно объяснить мне и я сам всё сделаю.       — Я и сам не умею, если честно.       — А как вы планировали тогда этим заняться?       Да, как обычно: как-нибудь.       — Надеялся найти необходимую информацию в библиотеке, когда она понадобится. Но о садоводстве там ничего нет, как я недавно выяснил. Я не стал ничего делать по этому поводу, так как не думал, что возможность появится так скоро. — признался я и навострил уши. Кажется, у нас гости.       — А как вы смотрите на то, чтобы предложить это дело даосу?       Эр на грядках? Я бы посмотрел.       — Хорошая идея. Думаю, можно будет предложить ему заняться этим. И, Вэй, постарайся не двигаться. Хорошо?       — А что-то не так? — мужчина замер на месте и уже не нуждался в ответе, так как увидел свисающих на паутине Духов Пауков, удерживающих в своих мохнатых лапках Духов Самолюбия.       — Выглядят они угрожающе, но сил в них немного. Если не будешь двигаться, мне будет проще. — успокоил я его.       — Знаете, глава Е. Я ничего страшнее в своей жизни ещё не видел. — вопреки смыслу сказанного, голос мужчины не дрожал и даже прозвучал немного обыденно.       Духи Греха питались человеческими эмоциями и, в зависимости от рациона, принимали определённый облик. Паук был единственным грехом, которого называли не тем, чем он питался. Логичнее было бы всё же говорить, что это Дух Зависти, но внешне он очень напоминал паука. Для низшей нежити было не свойственно иметь узнаваемый облик.       У Пауков было несимметричное тело, походящее скорее на бесформенные мешки, по которым были разбросаны в хаотичном порядке глаза разных размеров. Ноги тоже имели рандомные очертания, но если не приглядываться, не пересчитывать и вообще смотреть издалека, то действительно было очень похоже на обычного паука.       Духи Самолюбия — это белая змееподобная хератень, которая в большинстве случаев не была способна передвигаться самостоятельно и привлекала жертв своими стонами, которые было сложно отличить от детского плача.       Но иногда Самолюбие и Пауки объединялись под началом сильного лидера, который, к слову, медленно приближался к нам. Это существо было сложено куда лучше своих миньонов. Прослеживался намёк на симметрию и даже количество ног с разных сторон было почти одинаковым. Тело было белым и покрыто толстым панцирем. Размеры зверюшка имела солидные, что мешало ей передвигаться быстро. Оно лежало брюхом на земле и толкаясь своими лапками медленно ползло к нам.       — Я, конечно, видел кое-что пострашнее, но то было вообще особым случаем. А так полностью согласен с тобой, Вэй. Выглядит не очень привлекательно. — сказал я и понял, что Вэй из тех людей, что в сложных ситуациях начинают очень активно общаться, чтобы отвлечься и не так паниковать.       Но открыть рот, чтобы что-то сказать, он не успел.       Предводитель этого стада с невыносимым трудом приподнял своё огромное тело над землёй, а потом рухнул обратно на землю и это стало сигналом для нападения: Пауки одновременно швырнули в нас своих белых напарников, которые в воздухе раскрыли пасти на сто восемьдесят градусов и, казалось, планировали проглотить нас целиком.       Используя чакру ветра я создал вихрь, который подбросил летящих на нас тварюшек на несколько десятков метров вверх. Формируя с удобной для обстрела скоростью Лезвия Ветра я начал прореживать ряды Пауков.       До того, как они успели отреагировать я смог обезвредить больше двадцати духов. Они начали отталкиваться от деревьев и атаковали в лоб, но со всех сторон. Я понял, что мне нужно либо войти в Режим Отшельника, чтобы улучшить реакцию и увеличить скорость, либо начать использовать что-то ещё.       Помимо самой элементарной техники стихии ветра, я мастерски умел пользоваться руками чакры. Это считалось техникой S ранга и приличные шиноби не стали бы использовать её в комплекте с Лезвиями уровня D.       Именно поэтому среди джонинов вы никогда не встретите приличных людей.       Лезвия летели по прямой траектории и их нельзя было использовать для уничтожения тварей за Вэем. А вот две дополнительные пары рук ловко и молниеносно огибали мужчину, пока я сам носился по деревьям и уклонялся от атак.       Я держал близлежащее пространство под контролем и видел абсолютно всё. Поэтому не пропустил появление особо проворного мелкого Паука, что неожиданно сильно оттолкнулся от ветки и летел параллельно земле прямо Вэю в лицо.       У меня было неудачное положение и я не мог использовать Лезвие, а чакроруки едва справлялись с другими духами.       Напитав тело чакрой, я сильно оттолкнулся от ствола дерева, в полете ухватил Вэя за плечо, отклоняя с линии атаки и другой рукой сформировал Лезвие, которое играюче располовинило проворного духа.       Через мгновение мои ноги коснулись земли и я толкнул Вея обратно в вертикальное положение, не давая упасть. Последними пятью движениями получалась уничтожить всех оставшихся Пауков и, одновременно с тем, к земле стали приближаться, отправленные пять с половиной секунд назад в воздух белые духи.       Руки сложили связку из пяти печатей и чакра ветра сформировала воздушную подушку над нашими головами и я толкнул её вверх. Недозмеи и сами падали с большой скоростью и, врезавшись в летящий снизу уплотнённый воздух, превратились в кашу.       Послышалось злое шипение главы стада, по которому я определил, что он вошёл в область поражения моей любимой техники и швырнул в раскрытую слюнявую пасть мини рассенган.       Вокруг нас стали с весёлым бульканьем шлёпаться тела расплющенных Духов Самолюбия.       Я сформировал заклятие Усмирения, напитал его хорошенько силой и отпустил во все стороны. Белёсая сияющая дымка проскользнула по полю боя и растворила в себе физические воплощения нечестивых духов.       Меньше десяти секунд на две сотни тварей! Гордый собой, я повернулся лицом к Вэю. Он был бледный и даже немного зелёный. Его плечи дёрнулись и в следующую секунду он кинулся в кусты.       Зря я ему упасть не дал. Ему та скорость великовата была. А я его туда-сюда. Всего два движения, но мозг охренел и теперь бедняга блюёт в кусте.       — Прости, Вэй. Я не подумал.       Ничего нового, собственно.       Я заметил, что его пучок совсем разболтался и поспешил придержать волосы, чтобы он их не испачкал. Рука с зеленоватым свечением легла на спину и успокаивающе стала поглаживать. Это помогло — спазмы прекратились и Вэй, немного отодвинувшись, устало уселся на травку.       — Спасибо. — прохрипел Вэй.       Я стукнул себя по лбу и залечил мужчине горло.       — Так вот, в лес без Хинаты не ходи. — напомнил я.       — А можно вы будете со мной ходить? — неловко поинтересовался он.