Очень высокие гэта

      Я вдруг заметил, что жизнь прекрасна.       Меня окружали приятные люди, будущее не пугало, настоящее было похоже на приятный сон. Даже ожидание возвращения Гуолинга не было омрачено переживаниями или зудящим нетерпением. Я был занят своими простыми делами, чтобы слишком много времени уделять лишним размышлениям.       Всё каким-то чудесным образом оказалось на своих местах.       Эра увлекло преподавание и он самозабвенно пытался научить всех всему подряд и вскоре уроки финансовой грамотности сменились уроками литературы, каллиграфии и музыки.       Да, старый морозильник умел и знал почти всё. Он забрал на себя почти все мои преподавательские обязанности и мне оставалось только вести занятия по целительству в послеобеденное время. На них ходили Йи, Лян и Эр.       Вэй же полностью переключился на хозяйственную часть. Стоило ему разобраться с текущими проблемами, как он активно занялся и занял Эра вопросом аптекарского огорода. Они частенько спорили о том, где лучше его разместить.       Лян, Офан и Йи много времени посвящали учёбе. Особенно Лян.       Эта маленькая девушка оказалась жадной до знаний и интересовалась всем на свете. В свободное время она помогала Вэю, чтобы тот тоже имел возможность ходить на занятия. Мужчина имел весьма однобокое образование, которого хватало для выполнения работы управляющего, но это не значило, что больше ничего ему не интересно.       Они учились с пугающим рвением, не боялись задавать вопросы и переспрашивать по пять раз, потому что никогда и не мечтали, что смогут получить столько знаний.       Это было интересно. В моём мире не было особой проблемы в том, чтобы купить книгу по интересующей теме и, прочитав её, изучить вопрос. Информация сама плыла в руки и от этого её ценность будто снижалась. Или же, наоборот, приобретала, наконец, свою настоящую стоимость.       Меня не интересовали ни литература, ни музыка, ни, тем более, каллиграфия. Я предпочитал проводить освободившееся время в библиотеке-лаборатории, пытаясь воссоздать технологии своего старого мира.       Иногда от этого накрывала ужасная ностальгия. Прошлое в этих искажённых, неправдоподобно светлых образах, казалось куда приятней и милее, чем должно было.       Похожее на прекрасный сон, о котором я забывал, стоило выйти из заполненного затхлостью и стариной помещения.       Но в том сне, начинало казаться, что здесь, в этом новом мире и новом теле, мне совершенно нет места. Я смотрел и видел отличия. Я слушал и узнавал, насколько иначе рассуждают местные люди. Я вдыхал запах соснового леса и не мог найти в нём ничего знакомого.       В библиотеке становилось невыносимо и на третий день отсутствия Лианга мне пришлось переселиться на улицу, чтобы не мучится ложно-светлыми образами Итачи и сенсея.       Это помогло и теперь, на четвёртый день отсутствия Гуолианга, я вдруг заметил, что жизнь прекрасна.       — Эр, мне нужно отлучиться на неопределённое время. Присмотришь за школой?       В глазах вампира мне показалось едва заметное недовольство.       — Помнишь, мы в столице с демоном общались и я пригласил его в гости? — начал объясняться я.       — Не ходи. — теперь я почувствовал беспокойство в безразличном голосе. — Ты обещал, что, если я окажусь прав в случае с банкетом, ты начнёшь прислушиваться к моим словам?       — Я сказал, что учту на будущее, что ты бываешь иногда прав. Я всегда держу слово и поэтому редко что-то обещаю. — возразил я.       — Йи рассказал мне о прошлой деятельности Чуэрона. Все в Рюндзяне знают, что здесь демонам не рады. Уверен, сами демоны тоже прекрасно это знают. — Эр отложил в сторону свиток, который читал и подошёл совсем близко ко мне. — Это опасно. Я точно тебе говорю, что ничем хорошим это не закончится. — он пристально вглядывался в моё бестолковое выражение на лице.       — Если что-то пойдёт не так, у меня есть ты.       Меня самого прошибло холодным потом оттого, насколько беззаботно звучал мой голос. Бедный Эр. Ему так не повезло встретить меня.       Ободряюще похлопав вампира по плечу я поспешил покинуть Чуэрон.       Демон использовал печать связи в Чэнду — городе у подножия пиков Чуэ. Это было ожидаемо и понятно, потому что он не знал ни сколько ему придётся меня ждать, ни не передумал ли я.       Жили демоны в складках пространства, в которых в прошлую эпоху обитали призывные животные. Джуби, чтобы уничтожить всех существ, пришлось эти складки разорвать. В итоге стало возможным перемещаться между измерениями через эти прорывы.       Один из них как раз находился среди скал у подножия Чуэ в паре километров от Чэнду.       И ещё в этом крупном городе жили люди прогрессивных взглядов — родственники и семьи заклинателей, сами заклинатели, купцы. Они за время переговоров между демонами и людьми уже успели привыкнуть к необычному внешнему виду союзников и вряд ли стали бы беспокоиться из-за появления очередной группки демонов.       Уже подходя к городским воротам я задумался, а как я смогу найти своего гостя, если даже имени его не знаю. Но стражник на воротах развеял все переживания:       — Вы ведь ищете господина Корин? Он сказал, что человек с голубыми глазами и родинкой на щеке должен будет скоро придти в город и просил сообщить ему, куда идти.       Корин? Точно демонское имя.       — Да, вы правы. Так и где я смогу его найти?       — Он со своими спутниками остановился в гостинице Ку Мирай. — сразу ответил стражник.       Совсем не по-когуденски звучит. Тоже демоны?       — Благодарю, хорошего вечера.       — И вам, юный господин.       Ку Мирай была гостиницей какого-то особо предприимчивого демона: мирный договор заключили три месяца назад, а он уже успел открыть свой бизнес в мире людей.       Внешне она мало отличалась от других гостиниц. Деревянная, трёхэтажная, с обеденным залом на первом этаже. Разве что цвета были более спокойные и гости по большей части обладали белой кожей, совершенно чёрными глазами и тёмными губами.       Своего черноглазика я не сразу заметил, так как он сидел спиной ко мне. Он со своими двумя друзьями ужинал и о чём-то жарко спорил.       Я подкрался, положил руку ему на твёрдое мускулистое плечо и с улыбкой спросил:       — Не помешаю, господа?       Не оборачиваясь, Корин накрыл мою руку своей и пьяненьким игривым басом заверил:       — Мальчики с такими сладкими голосами никогда не помешают. — он немного сжал руку, притянул меня к себе на колени и только теперь посмотрел на лицо. — Ой.       — Неужели моё лицо не так приятно, как голос? — спросил я, возмущенно приподняв бровь.       — Нет. То есть, да. То есть, я просто не понял, что это вы. — спутано и смущенно начал оправдываться пьянчужка.       Моя бровь ползла всё выше, а демон краснел всё отчаянней.       — Простите. Мне очень неловко за моё поведение. Я знаю, что у людей такие отношения не приняты и вам должно быть неприятно.       — Но вы продолжаете обнимать меня и гладить по колену.       — Да, согласен. Это отвратительное поведение.       Послышались два разноголосых низких хохота.       — Позвольте мне всё же встать с ваших колен, у меня есть возлюбленный и я бы не хотел и дальше оставаться в столь двусмысленном положении.       — Возлюбленный? — удивился один из друзей Корина.       Я обернулся к нему и, пересаживаясь на свободный стул, кивнул:       — Да, возлюбленный.       — Я сколько ни пробовал затащить в постель кого-то из вашего племени, ни разу не получилось. Сразу начинались эти разговоры: «так нельзя», «это недостойное поведение», «это неправильно». А у самого стояк.       — Каждый в праве считать, как ему угодно. Да, и стояк — всего лишь реакция тела. Это вообще ничего не значит.       — Значит — не значит… Какая разница. Почему нельзя потрахаться и разбежаться. Я бы ещё понял, если бы я предложил ему ребёнка родить. Тут да, уже никак. — мужик тоже был пьян и уже чуть ли не плакал от досады.       — А вы заклинателей пытались соблазнить? — уточнил я.       — Да. А больше и некого. Другие боятся. — пробурчал демон и вылил в себя почти полную кружку чего-то крепкого.       — У заклинателей есть некоторая устоявшаяся концепция мира и для них подобная связь непозволительна. В большинстве случаев вам ничего не светит. Кроме драки. Я так понял, что у демонов с этим проще. Так зачем усложнять? Меня, кстати, Байи зовут.       — Судзуки. — представился несчастный.       — Так вот, Судзуки, на кой тебе эти люди вообще сдались?       — Ну… как бы, — мужчина мило засмущался и шёпотом малоразборчиво пробурчал, — тёпленькие.       — Да? — я удивился.       Вообще, у Корина руки были холодные. Неужели он весь такой?       — Угу. Демоны не такие тёплые и мягкие.       Судзуки в своём расстройстве был похож на ребёнка.       — А почему ты не хочешь попробовать с женщиной?       Все трое посмотрели на меня, как на врага народа.       — Да, ты, запросы у ваших женщин, вообще знаешь, какие? — выразил третий друг общедемоническое возмущение.       Нда. Глупость сморозил. Я же и сам в этом мире стараюсь в сторону женщин не смотреть.       — Не у всех же? — попробовал оправдаться я.       — Конечно, не у всех. Но этих «не всех», хуй найдёшь. — на всё питейное заведение заявил Судзуки.       Почти все демоны подняли свои напитки и, в солидарность, демонстративно выпили.       — Меня Кейсай зовут. — представился самый трезвый и сразу же спросил в лоб, — А кто твой любовник? Кто-то из наших?       — Нет. Я соблазнил своего пациента.       — Пациента? Огата говорил, что ты талисманами барыжишь. — удивился Судзуки.       — В свободное время. Я целитель.       — Такой малявка, а везде без масла пролез. — своеобразно похвалил Судзуки.       — Так потому и пролез, что маленький. — серьёзно поддержал я сей безобразный разговор.       — Ха-ха-ха… — одобрительно заржал демон и со всей дури треснул меня раскрытой ладонью по спине, — Лять, вот это мужик и плевать, что как баба выглядишь.       Я едва успел напитать тело чакрой, иначе бы его лапища снесла бы меня вместе со столом. Огата, мой старый знакомый, старался грозно смотреть на выходки своего товарища, но в глубине пьяных глаз мне отчётливо виделось веселье.       — Зря я гнал, что ты не придёшь. — заключил Судзуки.       Так вот о чём они тут спорили.       Шутливо-томно я проговорил, глядя Судзуки прямо в глаза:       — Разве мог я не придти?       Мужчина посмотрел на меня другим, чуть более осознанным взглядом и охрипшим голосом поинтересовался:       — А у тебя с твоим пациентом надолго?       — Кто знает? — размыто ответил я.       — Как надоест, найди меня и я тебе сделаю так хорошо, что ты собственное имя забудешь.       Я уже хотел ответить что-то в тон, но внезапно музыканты заиграли знакомую мелодию и я весь повернулся к небольшой сцене.       

Я не единственный путник,

Что не сумел вернуть все долги,

Но уже ищет возможность вернуться

В ночь, когда мы познакомились.

И если я смогу сказать там самому себе:

«Ты не знаешь, что будет дальше,

Не стоит ехать с этим человеком».

Не скажу, чтобы не портить момент.

Я обладал тобой полностью,

Потом стало чего-то не хватать.

Ты стал всё чаще казаться незнакомцем,

Но сейчас я совсем не знаю тебя.

Верни меня в ночь, когда мы познакомились.

Я не знаю, что буду делать,

Но здесь меня преследует твой призрак.

Верни меня в ту ночь, когда я ещё не потерялся.

            Пахло весной, но снег не таял и температура была ниже ноля. Можно было сколько угодно говорить, что дурачку-Наруто всё привиделось, я всё-равно знал, что небо потеплело. Иногда мне слышались запахи прелой земли, поэтому я не мог и не собирался отказывать себе в мороженом.       Стояла тихая уютная ночь и тёплый свет фонаря только делал вид, что пытается осветить улицу. Я сидел на лавочке в домашних штанах и футболке, но холода не чувствовал совсем.       На небе постепенно гасли звёзды и загорался рассвет.       Внезапно я услышал тихий шорох. Сначала подумал, что показалось, но, выросший в скрытом поселении, и, воспитанный в лучших шинобьих традициях, я просто не мог не проверить.       На другой стороны аллеи, за рядом деревьев я обнаружил человека. Он был либо пьян, либо ранен и пытался сесть на скамейку, но промахнулся и сейчас валялся в снегу за мусорным баком.       Я уже был готов заржать, но почувствовал запах крови и поспешил к раненому. Он совсем не двигался, но стоило склониться над ним, как к моей шее приставили кунай. Да, так быстро и профессионально, что я смог только хлопать глазами.       — Я хотел помочь. — успокоил я. Его и себя заодно.       Острие щекотало тонкою кожу и становилось даже немного страшно. Я только сейчас сумел разглядеть, что этот человек был в облачении АНБУ. Но его лицо было скрыто не маской, а длинной чёлкой и кровью с грязью.       — И где ты только умудрился в грязи изваляться? У тебя наверняка маска свиньи.       Блять, Наруто, захлопнись.       — Наруто-кун? — тихо уточнил мужчина.       — Даааа… — мне конец.       Или нет.       Шиноби устало опустил руку с кунаем и перевернулся на спину. Он немного поморщился с раздражением вытащил из-под поясницы смятую банку от газировки.       — Итачи-сан? — удивился я.       А удивиться было чему. Саске, этот придурок, вечно носился со своим братом, как со священной коровой: «мой брат то, мой брат сё». Я и не сразу связал образ гения клана Учиха, неуязвимого Итачи с тихим, вежливым и улыбчивым молодым мужчиной, что иногда провожал и встречал Саске с миссий.       И тут такое.       — Выглядите скверно. — доверительно сообщил я.       — Да. Точно. Как свинья. Я всё понял и в первый раз. — слабым голосом заметил Учиха.       У него был потерянный вид. И уставший. Он мне впервые показался похожим на человека, а с людьми у меня всё просто:       — Вам бы в больничку.       — Нельзя.       Не удивительно. У АНБУшников с этим сложности. Нельзя просто в больницу припереться.       — Тогда домой. — легко определил я.       Но вот дальше случилось что-то невероятное. Этот примерный, тихий, скромный, сука, гений, который всегда ведёт себя подчёркнуто вежливо и отстранёно со всеми, вдруг с нескрываемым намёком уточнил:       — Ко мне или к тебе, солнышко?       Я был глубочайше шокирован, но общение с сенсеем и Джирайей не прошли бесследно, поэтому я в тон ответил:       — У меня только одна односпальная кровать. Если пойдём ко мне, придётся спать в обнимку.       — Это, конечно, ужасно, но я вне терпения.       Кажется, его по башке успели хорошенько треснуть.       — Тогда давай попробуем встать. — предложил я.       

Когда наш мир наполнился жестокостью,

Я впервые увидел слёзы в твоих глазах.

Тогда я ещё ни разу не касался тебя.

Верни меня в ночь, когда мы встретились.

Я обладал тобой полностью,

Потом стало чего-то не хватать.

Ты стал всё чаще казаться незнакомцем,

Но сейчас я совсем не знаю тебя.

Верни меня в ночь, когда мы познакомились.

Я не знаю, что буду делать,

Но здесь меня преследует твой призрак.

Верни меня в ту ночь, когда я ещё не потерялся.

             — Нравится? — вдруг спросил Огата.       — А? — я успел совсем потеряться, — Да. — Я повернулся к своим собеседникам и спросил, — Откуда эта песня?       — Из легенды. Очень старой. — начал, словно бывалый рассказчик Огата.       — О том, как два дебила не могли потрахаться так долго, что напридумывали себе поебени разной и, когда уже потрахались, им что-то как-то не зашло. — коротко пересказал суть Судзуки.       Огата сначала хотел возмутиться, что его перебили, но потом задумался и кивнул, подтверждая, что его друг всё правильно сказал.       Но у Кейсая было другое мнение:       — Вы бесчувственные животные. Сами нихера не поняли, и ребёнка вводите в заблуждение. — вспылил мужчина.       — Ну давай, умник, расскажи, чего мы не поняли. — скептично отозвался Сузуки.       — Байи? — уточнил Кейсай.       Я кивнул.       — Так вот, Байи. Герои этой легенды жили в очень неспокойное время. Они боялись открыться друг другу, хотя знали, что их чувства взаимны. Это были великие воины и они сражались за мир, не щадя себя, в надежде, что однажды они смогут быть вместе без страха, что кто-то из них умрёт в очередном сражении.       — Сражались за мир. — озадаченно повторил я.       — И когда война закончилась, они поняли, что слишком изменились и теперь…       — Им даже потрахаться не о чем. — перебил Судзуки       — Вот, хули, ты при ребёнке ругаешься?! — прорычал взбешённый Кейсай.       Выносите меня.       — А где ты тут детей видишь? — ответил на наезд Судзуки.       Кейсай почти интимным жестом взял своего друга за подбородок и резко, так что послышался стрёмный хруст, повернул его голову в мою сторону.       — А сколько тебе лет? — мягко поинтересовался Огата.       — За двадцать. Дважды. — честно ответил я.       — Он даже по нашим меркам уже совершеннолетний, так что не гони на меня Кей или я тебя снова без масла трахну в твою тощую задницу.       — Снова? — с нескрываемым удивлением спросил Огата.       — Я был очень пьян… — начал оправдываться Кейсай.       — Как и сейчас. — довольно намекнул Судзуки.       Кей бросил на наглеца гневный взгляд и уже открыл рот чтобы сказать что-то нелицеприятное, но передумал. Его лицо разгладилось, он окинул друга оценивающим взглядом и задумчиво кивнул:       — Как и сейчас.       Судзуки стал ещё более довольным. Поднявшись со стула, он протянул Кейсаю руку и стрельнул хитрыми глазищами в сторону лестницы. Кей посмотрел на руку, на улыбающуюся рожу, обещающую обеспечить ему сегодня все земные удовольствия, и, с видом величественной императрицы, будто делая одолжение, положил свою руку на раскрытую ладонь Судзуки.       — Нам надо сходить отлить. — вышел на секунду из образа Кей и предупредил Огату.       — Я так понимаю, что мне придётся снять отдельную комнату.       — Не зря тебя генералом сделали. Всё же ты весьма догадлив. — кивнул Кей и был утянут из обеденного зала.       Я обернулся к Огате и поинтересовался:       — Они всегда такие или только когда выпьют?       — Такого ещё не было. — признался мужчина и упал лицом в недоеденный стейк.       Разумеется, Огата был выше и значительно крупнее меня и нести его было очень неудобно. Повезло, что остались свободные комнаты и мне не пришлось тащиться с ним искать другую гостиницу.       Пока пьянчужка отсыпался, я решил прогуляться по ночному Чэнду. Город оказался почти таким же большим, как и столица. Жизнь в нём кипела круглосуточно. Я даже имел возможность насладится выступлениями уличных артистов.       Через пару часов после рассвета я вернулся к демону и с радостью обнаружил, что он уже не спит. Мужчина сидел на кровати, пялился в стену и почёсывал щетину.       — Я принёс водичку. — тихонько сказал я.       Огата замер, покраснел и убито заключил:       — Настоящий.       Голос у него был нормальный, но флягу я ему передал и пошёл просить тазик с водой, чтобы бедняга мог хотя бы умыться. Когда ставил таз, заметил, что Огата успел до ранок расчесать щёку и спросил:       — Бритва есть?       — Да, в сумке.       — А сумка где?       — В той комнате, куда мы изначально заселились.       — Ясно. Значит, бритвы нет.       Демон посерел и снова раздражённо почесал щёку. Беднягу было жалко и я вытащил из внутреннего кармана скальпель, задрал голову Огаты и сказал:       — Я очень хорошо умею пользоваться этой штукой. Если хочешь, могу побрить тебя.       В нём осторожность боролась с нежеланием терпеть дискомфорт. Всё же он меня совсем не знает.       — Давай.       Я уже заканчивал, когда за окном послышались матюки знакомым голосом и громкое ржание лошадей.       — Кажется, голубки решили продолжить путь без нас. — заметил я, вытирая остатки пены с лица демона.       — У нас договорённость — всегда выезжать в девятом часу с постоялого двора, на котором было решено остановиться.       — Интересная формулировка.       — Поверь, мы не сразу к ней пришли.       Потрясающая компания.       — Готово. Пойдём? — спросил я.       — Да. Кстати, а у тебя лошади, наверно нет. — вдруг переполошился Огата.       — Нет. Да и ездить я не умею. Если можно, я бы с кем-нибудь из вас бы поехал. — предложил я.       — Со мной?       — Идеально. — выдохнул я.       Демон понимающе улыбнулся и мы присоединились к двум другим спутникам, которые пытались успокоить недовольных коняшек.       — Ты прямо как моя жена. Подумаешь, перегар. — причитал Судзуки. — Неженка какой, нахуй. И ещё верный конь называется, чтоб тебя Диадан поимел.       — Тебе помочь залезть? — спросил Огата, подведя своего коня.       Я едва доставал макушкой до седла и его опасения не были лишены смысла.       — Спасибо, я сам. — ответил я и с трудом смог отвести взгляд от красивой мордахи скакуна.       Седло было странно устроено — я так и не сумел разглядеть стремя. С небольшого разбега мне удалось легко запрыгнуть на коня, но ему что-то в моих действиях не понравилось и он встал на дыбы, полностью оправдав моё недоверие.       Уцепиться было не за что и я обнял коня за шею. Когда он снова опустился на четыре копыта и попытался скинуть меня ещё раз, Огата был готов и дёрнул коня за гриву.       — Ты чего взбесился? — удивился демон.       — Забыл предупредить. Меня животные не очень жалуют. Особенно умные.       «И живые» — мысленно добавил я.       Все трое кинули на меня странный взгляд. Особенно мне не понравилось, как посмотрел Судзуки.       Огата не стал слишком заморачиваться этим вопросом и тоже запрыгнул на коня.       — Куда поедем? — спросил он.       — Сначала нужно выехать из города. Дальше можно проехать через две деревни, а можно напрямик. Вам же вроде было интересно посмотреть, как живут простые когуденцы?       — Не сегодня. — поспешно вклинился в разговор Кейсай.       — Не сегодня. — подтвердил Огата.       Всю дорогу меня смущали две вещи: рука Огаты, которой он вроде как придерживал меня, но это было скорее объятие, и настороженное лицо Судзуки. Мужчина становился всё более напряжённым с каждым поворотом.       Если на первое можно было не обращать внимания, то вот второе откровенно мешало наслаждаться поездкой.       Кони демонов были красивы, от них веяло мощью, а короткая шерсть сияла в лучах уже осеннего солнца, словно мокрый асфальт, о существовании которого здесь, разумеется, никто и не слышал.       И знакомая энергия горы Мьёбоку ворошила в памяти одни из самых светлых воспоминаний. Ею пропитались и кони, и демоны.       Меня уют и смутные ощущения старого родного дома всё пытались унести куда-то далеко, но я натыкался взглядом на недовольного притихшего Судзуки, и сказка развеивалась.       Сомнений было мало — демон понял, куда мы едем. Судзуки, единственный из своих друзей, знал, где находится Чуэрон. И мне было даже страшно представить, что происходит в его голове.       В то же время я старательно успокаивал себя тем, что с этими демонами точно получится поговорить и я в некоторой степени просто готовился к тому, что мы сначала будем долго или не очень выяснять отношения, а потом напьёмся и забудем о всех обидах прошлого.       Эх…       Мы решили даже в Рюндзян не заезжать и сразу поднялись к школе. Ворота были приветливо распахнуты, но во дворе никого не было, кроме якобы спящего в моём шезлонге вампира.       Я шёл впереди, но вдруг понял, что мои спутники замерли, едва перейдя порог. До того, как я успел обернуться и с напускной беззаботностью поинтересоваться, что случилось, мне в спину прилетели хлёсткие холодные слова Судзуки:       — Твой конь и в самом деле никогда не ошибается, Огата.       Демон был ошеломлён. В его глазах отражались священный ужас и неверие, что неприятно удивило. Потому что всё, что знал Байи о деятельности Чуэрона было обманкой. Раньше у меня только подозрения были и косвенные улики, но сейчас, видя лица существ, на которых эта деятельность была направлена, становилось очевидно, что разбрасыванием листовок и громкими заявлениями Каоши не ограничился.       — Зачем ты привёл нас сюда? — спросил Огата. — Ты разве не знаешь, что это за место?       — Это моя школа. Я последний, кто остался из её основателей. Хотя моя роль всегда была мала. Иначе бы вы знали моё имя. Не так ли? — сейчас точно не стоило врать. — Я не знаю, всего, что происходило между главой Каоши и вами, но, надеюсь, вы не станете перекладывать его заслуги на меня.       — Император людей уверял, что в его тайной полиции только лучшие из лучших, но даже они упустили эту тварь. — неожиданно зло произнёс Кейсай. Он совсем не слушал. — Огата, ты же не собираешься верить этому ублюдку?       — Я не желаю вам зла. — попробовал я ещё раз.       Но ни Кейсай, ни Судзуки меня не слышали. Для них это было чем-то очень личным и теперь они были совсем не способны вести мирные переговоры. Но был ещё Огата.       — Утром ты доверил мне бритву. Я лишь целитель, который по глупости и незнанию поплелся за своим сумасшедшим наставником. И сейчас я знаю, что это было неправильно. И я хочу искупить свою вину, пожалуйста.       — Тогда тебе следует сдохнуть. — легко определил Кейсай.       Я с надеждой посмотрел на Огату. И ничего хорошего в его глазах не увидел.       — Ты признал свою вину. У нас есть императорское дозволение уничтожить всё, что связано с деятельностью оппозиционного движения Чуэрон. — произнёс механическим голосом Огата.       Но его взгляд прояснился и он убеждённо закончил:       — Причастность к той резне Байи ещё необходимо расследовать. Однако это место мы можем и должны предать огню.       Этот демон был умён и умел чувствовать ситуацию. Он знал, что его друзья сейчас вышли из себя настолько, что совсем не способны здраво мыслить. Всё, что связано с этим местом вызывает у них неконтролируемое отторжение. В том числе и я.       Но, возможно, они смогут выпустить пар, когда превратят это место в пепелище?       — Эр, а где все? — спросил я.       Демоны вздрогнули и только теперь смогли увидеть вампира, который видимо использовал свои нечестивые фокусы, чтобы оставаться незаметным.       — Я отправил всех собирать ромашку.       — Для меня? — а мне она пригодится.       — Для себя. — обломал вампир.       Что же. Это, конечно, грустно. Мне здесь нравилось. Я уже стал воспринимать это место как дом, но у него дурная репутация и, вероятно, Чуэрон нуждается в очищении. Если это плата за возможность помириться с демонами, то она совсем невелика. Ни один, даже самый красивый дворец, не стоит мира.       Я посмотрел Огате в глаза и признался:       — Сам я не смогу уничтожить это место, но вы можете делать, что хотите.       Кейсай вытащил из складок одежд плотную стопочку талисманов и направился в сторону приёмного зала. Проходя мимо меня, он слегка коснулся моего плеча, но не толкнул. Это показалось хорошим знаком.       Мне не очень хотелось смотреть, как он активирует талисманы и школу начнёт пожирать пламя, поэтому я продолжал смотреть на Огату, который, казалось, даже немного расслабился, когда понял, что конфликт получится решить без крови.       Но тут моё сердце пропустило удар.       За спиной Судзуки, что стоял ближе всех к воротам, появилась Офан.       — Какого демона тут происходит? — спросила она спокойным низким голосом.       Меня всегда очаровывала и успокаивала её чудесная ругань, но в этот раз она сумела подобрать крайне неподходящую формулировку.       — Офан, тебе лучше уйти. — мягко попросил я.       Офан была похожа на меня в подростковом возрасте. Поэтому она не могла уйти. Девушка обладала острым зрением и сумела разглядеть талисманы в руке Кейсая. Конечно, она уже знала, что это и как оно работает.       Офан больше всего походила на тугой лук. Она имела болезненно прямую осанку, казалось, что её лопатки стягивает невидимая нить, узкие бедра, и крепкое худенькое тело. Уверенно и неотвратимо она догнала Кейсая и заступила ему дорогу.       — Отойди. — коротко приказал он.       Девушка совсем не испытывала трепета перед сильным воином, что был значительно крупнее и сильнее её. Она кивнула на талисманы и с небрежной улыбкой поставила демона перед фактом:       — Ты сможешь использовать эти штуки только после того…       О, нет. Ты же не бессмертная.       — … как засунешь их себе в задницу.       Блять.       В следующее мгновение мне пришлось ловить голыми руками клинок, намеревающийся снести Офан её дурную головушку.       — Это пациентка. Она ещё не пришла в себя после болезни. — попробовал я оправдать её поведение.       — Но так-то она права. — вдруг флегматично заметил даос.       Не, нахуй, я умываю руки.       — Какое отношение к вашему конфликту имеют эти деревяшки? — продолжил Эр.       И только теперь я заметил, огромную гору пепла на земле под его левой рукой. Он всегда держал косяк левой. И пока меня не было успел скурить целое поле.       — У вас могут быть претензии к Байи. Но в этом месте уже успели поселиться люди не имеющие никакого отношения к прошлому. Вы не можете уничтожить дом невинных людей.       Это, я надеюсь, он не себя невинным людем назвал.       — Знаешь, Огата. А он прав. — вдруг сказал совсем глухим и пустым голосом Кейсай.       Он приложил ещё силы и мне пришлось сделать вид, что я не контролирую ситуацию. Его меч впился в ладонь и оцарапал тонкую кожу на шее.       — Я сейчас просто убью его и наша месть свершится. — предложил Кейсай.       В его холодных глазах не осталось ничего от того милого интеллектуала, с которым я познакомился вчера. Только холодная всепоглощающая ненависть.       Хорошо, план Б.       — Если я умру, вы уйдёте отсюда, Огата? — спросил я.       — Да. — ответил за него Судзуки.       Я на секунду сумел перевести взгляд на Огату. Он был совершенно потерян.       — Огата, пообещай мне, что вы уйдёте отсюда и больше никогда не вернётесь. — почти приказал я.       Мужчина отмер. В нём было так много противоречивых эмоций. Они разрывали его, но в итоге он сумел взять себя в руки и твёрдо сказал:       — Обещаю.       Я ободряюще улыбнулся ему и в следующее мгновение напоролся горлом на меч Кейсая, вскрывая сонную артерию.       Было очень больно. В глазах заплясали вспышки и я чуть не помер на самом деле, но вскоре неприятные ощущения отошли на дальний план и я смог начать циркулировать небольшое количество чакры по кровеносным сосудам, замещая бьющую фонтаном из шеи кровь. Удар от падения немного сбил и я чуть снова не помер, но смог вернуть контроль.       Всё моё сознание обратилось внутрь. Нужно было поддерживать жизнь, но на грани, чтобы все решили, что я действительно мёртв. Это было не просто. Пришлось полностью остановить регенерацию и настойчиво прокачивать чакру по венам, но так, чтобы ни капли не покидало тела, иначе обман вскроется. Сознание всё время пыталось ускользнуть, а время текло мучительно неравномерно. Одно мгновение тянулось несколько минут, а следующие пролетали друг за другом незаметно и опять.       Когда прошли три минуты, я решил, что можно потихоньку возвращаться. Шея была залита кровью, и то, что смертельная рана полностью затянулась, не должно было быть видно. Количество крови в организме стало стремительно возвращаться к норме.       Я перестал контролировать чакру и прислушался.       И чуть не заплакал, когда услышал звуки боя.       Я лежал на боку, спиной к сражающимся. Стоило открыть глаза, как я столкнулся с другими. Чёрными и мёртвыми. Передо мной лежал Кейсай с разодранным горлом и укоризненно смотрел в пустоту.       Послышался крик, затем удар и судорожный всхлип.       Я немного повернул голову и увидел Офан, которую отбросили в сторону и она сильно ударилась о деревянной столб спиной. В её широко раскрытых глазах я смог разглядеть отражение того, что происходит за спиной.       Эр, испачканный серой демонической кровью с ярко светящимися жёлтым потусторонним светом глазами из последних сил отбивался от раненного озверевшего Судзуки и отрешённого Огаты.       Мне сначала показалось, что последний сражается только для вида, но потом он плавным отточенным движением скользнул под мечом Эра, схватил его за кисти и вывернул ему руки назад. Уставший вампир рухнул на колени и в следующее мгновение ему в спину упёрлась нога Огаты и даос впечатался лицом в землю без возможности подняться.       Офан моргнула и картинка исчезла, а в следующую секунду появилась вновь и показала Судзуки, заносящего меч над головой моего друга.       Они действовали как по учебнику. Высшего вампира можно убить либо сожжением, либо отрубив голову.       Я не стал напитывать тело чакрой, потому что почувствовал приближающееся воздушное завихрение и, едва заметным движением, вплел в него тончайшее лезвие ветра.       Которое идеально ровно и легко разрезало не ждавших опасности с моей стороны демонов поперёк туловища.       Офан с извращённым удовольствием и нескрываемым удивление следила за тем, как два трупа глухо ударились о землю. А я поспешил убедиться, что они мертвы.       Медленно я поднялся на ноги, размял немного шею и неторопливо, не забывая об осторожности подошёл к месту окончания битвы. Демоны точно были мертвы — их тела теперь состояли из двух частей и на земле было уже столько серой крови, что сомнений просто не могло остаться.       Я, походя, небрежно пнул по ноге даоса.       — Поднимайся, вредитель. Надо от трупов избавиться.       Вампир ещё немного полежал лицом в земле, совершенно не двигаясь, а потом медленно перевернулся и с опаской посмотрел на меня. А я начал осматривать тела, на предмет повреждений, пытаясь понять, под действия какой твари, можно замаскировать их смерть.       — А я говорил, что ничем хорошим это не закончится. — слишком довольно заметил вампир.       — Да. И, при этом, больше всех постарался, чтобы твои слова оказались пророческими. — с обидой заметил я.       — Мне было необходимо отомстить за смерть друга. — ровно заметил даос.       — Да, я так и понял, Эр. Это я во всём виноват. — мой голос немного дрожал и я замолчал.       Даос, конечно, заметил, что я на нервах и решил перейти к делу:       — Можно добавить в копилку грехов бастарда Йоту Ома ещё и этих троих.       — Хорошая идея. Тогда нужно отнести их на средний хребет. Там иногда находят «ёлочные игрушки». Поможешь? — спросил я.       — Конечно.       — Лошадей отпустим?       — Нельзя. Они довольно умные и, ходили раньше слухи, всегда приводят других демонов на место смерти их наездника. — просветил Эр.       Пока мы поспешно уносили тела, сначала демонов, а потом и лошадей, на средний хребет, Офан отмывала двор. Когда мы с Эром вернулись из очередного захода, к девушке присоединились Вэй, Лян и Йи. Они дружно перекапывали двор, выносили пропитанную кровью землю к реке и скидывали туда, а из леса приносили новую.       — Ну, хоть определились, где грядки разместить. — пробурчал Вэй.       Беготня с тяжёлыми неудобными грузами вымотала совершенно. Один заход занимал четыре часа, и мы больше суток только и делали, что бегали туда-сюда. В какой-то степени я был даже рад, потому что к моменту, когда пришло время имитировать работу бастарда Йоту Ома я был достаточно уставшим, чтобы не задумываться о своих действиях.       Это было существо с телом оленя, но вместо головы у него было человеческое туловище с руками, которые, при желании, можно было спутать с рогами. Оно было разумно, но мыслило альтернативно .Его любимым занятием было украшение деревьев в лесу. И не было для Йоту ничего прекрасней, чем гирлянда из человеческих кишок.       Я просто старался отключиться, как часто делал на миссиях, пока расчленял и развешивал по веткам тела недавних собутыльников.       На вечер седьмого дня отсутствия Гуолианга мы успели замести все следы, избавиться от всех улик, а кто-то даже немного отдохнуть. Я же не спал уже трое суток и только успел сжечь испорченную одежду, тщательно помыться и прилечь в свой шезлонг, как в распахнутые ворота влетел Лианг и ещё четыре человека.       Мужчина сразу направился ко мне и поприветствовал:       — Доброго утра, Байи. — моё имя он произнёс особенно мягко.       Я хотел посмотреть на него, но закатное солнце резануло и я с закрытыми глазами ответил:       — Доброго, Лианг. Как добрались? — я старался не показать той усталости, что на меня навалилась и голос прозвучал как-то совсем бесцветно.       — Замечательно. А у вас всё было хорошо, пока меня не было? — полюбопытствовал он и я заметил толику беспокойства в этом вопросе.       Врать не хотелось. Рассказывать правду тоже не было сил.       — Да, всё как всегда.       Разнообразно.