Очень высокие гэта

      — Я РОЖАЮ!!! — раздался душераздирающий крик Офан.       Опять? Сколько уже можно?       — Это не учебная тревога, я реально РОЖАЮ!       Правда что ли? Рано же ещё. Даже Лян пока пузатая ходит, хотя этот колобок скорее перекатывается из одной локации в другую и наводит везде шороху.       Я вылез из кроватки в больничном крыле, где оставался ночевать почти всегда последние месяца четыре. У нас с Лиангом отношения устаканились и мне получилось найти лазейку, чтобы спать отдельно. Этот мужчина обожает спать в обнимку, а я люблю просыпаться в холодном поту после очередного кошмара и будить его. Но он продолжал настаивать на том, чтобы спать вместе, убеждал, что я привыкну со временем, но, как итог, он просто выжил меня из моей же спальни.       Как раз, когда я окончательно убедился, что предпочитаю спать один, начался резкий наплыв пациентов. Слухи о целителе с горы у деревни Рюндзян разнеслись не только по провинции Чуэ, но и по многим соседним, и с тех пор приходится много работать.       В стенах Чуэрона теперь постоянно шатается пара десятков пациентов, которые сменяют друг друга, но все между собой похожи и, поэтому я уже потерял счёт тому, сколько людей вылечил, а скольких проводил на перерождение. Зато Вэй точно знает, у него всё посчитано.       — Я тебе сейчас на крыльце рожу, Байи! — перешла к угрозам Офан.       — Да иду я, иду! — проорал я и попытался попасть лапками в гэта, которые приходилось носить везде, даже в помещениях.       Ещё повезло, что я не один. Йи и Эр сумели овладеть техникой мистической руки и теперь лечили не хуже, чем я полгода назад. К тому же вампир сумел окончательно влюбить в себя Джию и теперь она, словно верная раба, переняла на себя все огородные дела.       Хотя ладно. Здесь я немного драматизирую. На самом деле Джие, кажется, зашла вся это растительно-ботаническая тема и она даже стала выращивать декоративные цветы, а не только целебные травы. Говорит, успокаивает, да и выглядит эстетично.       Потом к ней присоединился Черин, которые всеми правдами и неправдами отлынивает от охоты. Не без моей посильной помощи.       Были бы мир и покой в стенах Чуэрона, если бы не Лян и Офан. Эти колобки заметили, что беременность наделяет человека особенными правами и теперь эта небольшая бандитская группировка делает жизнь всех, находящихся в Чуэроне людей, веселее. С одной стороны, это хорошо — пациенты стараются поскорее выздороветь, чтобы покинуть этот дурдом. С другой плохо, так как мне из моего дурдома деться некуда.       — Можешь не торопиться, я уже родила! — недовольно крикнула Офан именно в тот момент, когда я вышел к ней на улицу.       Эта милая девушка расслабленно разлеглась в одном из четырёх шезлонгов моего производства и не торопясь, с видом госпожи, потягивала через трубочку молоко из кувшина. Погода стояла весенняя. От остывшей за зиму земли исходила приятная свежесть, а яркое солнце согревало нежной теплотой.       — Опять изжога будет. — буркнул я.       — У меня изжога не от молока, а от опасений за предстоящие роды. Ты же пока идти будешь мы обе уже родить успеем. — лениво проговорила она, жмуря сонные глаза.       — Я не торопился сейчас, потому что знал, что это очередное представление. Поверь, когда ты будешь рожать на самом деле, у тебя будет совершенно другой крик. Да и тебе ещё минимум восемь недель до родов.       Сегодня у меня был выходной, который я планировал провести с Лиангом, но у него появились срочные дела и нам пришлось отложить свидание на вечер. Поэтому я смог позволить себе лечь в соседний шезлонг и немного позагорать.       Доули пришлось снять и положить на лицо, а всё тело оказалось закрыто белыми просторными одеждами, так что «загорал» я весьма условно. Скорее просто грелся.       Может сложиться чувство, будто я чем-то недоволен. Но на самом деле меня всё устраивает. Жизнь бьёт ключом и даже не по голове. У меня есть Лианг, с которым сейчас получается проводить времени сильно меньше, чем хотелось, но от этого я ценю его ещё больше. Есть Эр, понимающий с полуслова, пусть и не всегда правильно. Есть Лян и с ней не соскучишься. Офан — хранительница хаоса. Вэй — жрец порядка. Йи — способный ученик, ставший внезапно выше меня на полголовы. Задумчивая красавица Джия, затюканный Черин. Вечно отсутствующие Бокин и Боджинг. Класс.       Работа мне моя тоже нравится. В ней я нахожу успокоение. Да, немного напряжённый график, а скоро должны будут появится на свет два малыша и станет совсем не продохнуть, но это сумятица делает меня счастливым.       К тому же со временем должно будет стать полегче. Лян после родов собирается возобновить целительскую практику и ещё я подумываю принять двух новых учеников, которые несколько последних недель обивают порог школы и просят стать их наставником. Они оба являются обученными по местным правилам целителями, а значит сразу смогут приступить к работе в госпитале.       — Доброго утра, Эр. Тебя то я и ждал. — поздоровался я с выползшим на улицу вампиром.       — Хочешь сделать это сейчас? — напрягся он.       — Да, пошли к Лян. Она недавно укатилась на кухню.       Я ухватил даоса за руку и с непробиваемой уверенностью повёл на серьёзный разговор. Мне ещё зимой пришла в голову мысль, что Лян должна знать, с кем решила связать судьбу своего ребёнка и Эр так и не сумел найти достаточно сильные аргументы против.       — Приятного аппетита, Лян.       — Шпашибо. — проговорила она с ложкой во рту.       Девушка была одета в лёгкое платье, которое ей подарил Эр. Он купил его на фестивале в честь начала весны и теперь она из него почти не вылезает. Говорит, что ткань очень приятная. Её кожа в середине второго триместра стала очень чувствительной и она постоянно ходила злая из-за этого и кошмарила народ. Но, когда в её жизни появилось это платье, чудовище обратилось человеком, правда немного уставшим от тяжёлого положения.       — Мы хотели с тобой поговорить. Точнее, Эр должен кое-что тебе рассказать. — обрезал я пути к отступлению.       Даос немного помялся, потом пододвинул табуретку, сел напротив Лян, взял её тонкую изящную ручку в свои широкие ладони и пристально посмотрел в глаза. Девушка продолжала увлечённо пожирать свою любимую кашу, но так как старалась не разрывать зрительного контакта, часть еды перестала достигать её ротика и падала на платье и пол.       В такой комичной атмосфере, Эр каким-то чудом сумел сохранить серьёзность и признался:       — Я вампир.       Ложка в руке Лян немного дрогнула и с неё на платье с весёлым шлёпом упало содержимое. Бровки девушки поползли вверх и она перевела непонимающий взгляд на меня.       — Высший вампир и довольно старенький, поэтому так хорошо маскируется под бодрячка. — разъяснил я.       Лян отложила ложку и в тишине стала стирать салфеткой еду с одежды. Её бровки нахмурились от тяжёлых дум и в итоге она спросила:       — А тебе ребёнок нужен не чтобы его съесть?       — Нет. Я буду любить его, растить и оберегать от любых опасностей. — заверил вампир.       — А дети вкусные? — не унималась девушка.       Эр явно находился в эмоциональном раздрае, так как не понял подвоха в вопросе и поспешно ответил:       — Нет. Совсем невкусные.       Лян наклонила голову набок, положила руки на живот и спросила у меня:       — Как я могу доверить своего ребёнка тому, кто откуда-то знает, что дети невкусные?       Шах и мат, друг мой. Тебя уделала малышка Лян. Посмотрим, как ты выкрутишься.       — Просто дети — это маленькие люди, а люди невкусные. Я уже несколько веков питаюсь только природной энергией и простой человеческой пищей.       — А ты какаешь? — вдруг заинтересованно спросила Лян.       Эр даже подавился слюной от смущения и бросил на меня взгляд полный мольбы о помощи, но, к его несчастью, мне тоже было любопытно и он это понял. Вампир поджал губы и хотел промолчать, но Лян возмущённо вздёрнула бровь и демонстративно погладила огромный живот.       — Да.       В принципе логично. Раз он ест обычную пищу, дышит и сердце у его бьётся, значит и ЖКТ должен нормально функционировать.       — Я почти как обычный человек. — добавил даос, пытаясь скрыть смущение.       Никогда не видел его таким. Словно подросток, которого родители застукали за рукоблудством.       — И в чём отличие? — продолжила опрос Лян.       — Я бессмертен.       — А если я откручу твою голову, как ты будешь себя чувствовать?       — Смертельно некомфортно. Но если потом обратно к телу приставишь, то я вернусь в норму за пару недель.       — Хмм… — озадачилась девушка.       — Если захочешь меня покарать, то воспользуйся огнём. — заботливо посоветовал вампир.       — А вдруг я тебя случайно полностью сожгу. Кто мне тогда будет свежие булочки по утрам приносить? А хотя нет, ты же забыл это сегодня сделать. — равнодушно заметила Лян, но в глазах сквозила обида.       — Я мигом. Это всё Байи. Он меня отвлёк с этими разговорами и я забыл о самом главном. — покаялся вампир и убежал в Рюндзян за свежей выпечкой.       — Крутишь им, как хочешь. — восхищенно сказал я.       — Я всего лишь голос этого маленького чудовища. — она с любовью посмотрела на свой живот, — Это он всеми крутит, как хочет. А Офан ещё не придумала, как назовёт ребёнка?       — А то ты не знаешь. — улыбнулся я.       Лян тоже рассмеялась и спародировала:       — «Когда увижу, на кого похож, тогда и придумаю». Мне видится, что это будет твоя маленькая копия. — призналась она.       Я изумлённо посмотрел на неё. И только теперь до меня дошло.       — Она не от меня понесла.       Теперь пришёл черёд Лян удивляться.       — Ты же вроде с Черином неплохо общаешься. Неужели он тебе не рассказывал, как она организовала оргию заклинателей на Среднем хребте?       — Что, прости? Оргию? Заклинателей? — девушка округлила свои огромные карие глаза и внимательно следила за каждым моим утвердительным кивком, — Но как ей это удалось?       — В этом есть и моя вина. По дороге туда, я ей рассказал про особенности мужского и женского организмов и ей захотелось испробовать знания на практике. Каким-то образом она сумела достать неплохой афродизиак, подозреваю, что позаимствовала у кого-то из наиболее уважаемых и немолодых участников Большой охоты, и добавила его в курильницы. Там и так все уже были навеселе и слово за слово, прикосновение за прикосновение, и получилось то, что получилось. Они тогда поэтому и задержались. Эр искал Офан среди десятков обнажённых и вусмерть пьяных тел.       — А Черин?       — А Черина Офан не предупредила и бедный подросток тоже оказался во власти дурмана. Но так как он не пьёт, его воспоминания оказались наиболее полными и живописными.       — Вау. А она в порядке после такого? — обеспокоилась девушка.       — В полном. Я тоже сначала волновался, но в итоге пришёл к выводу, что Офан — последний человек, о которой стоит беспокоиться. Она умеет влипать в истории и выходить из них довольной.       — Это понятно. Просто мне в своё время оргии не понравились, вот я и спросила.       — Мне тоже не понравилось, но это просто скорее с компанией не повезло.       Лян вдруг глубоко задумалась, а потом сказала:       — Если так подумать, то у меня тоже «компания» была не слишком приятная. И это наталкивает на мысль, что нам стоит попробовать организовать свою.       — Что? — не веря, что правильно понял, выдавил я.       — Оргию.       — Что?       — Устроим оргию и пригласим туда только приятных людей. Только представь: ты, я, Эр, Офан, Бокин, — тут она блаженно закатила глаза и продолжила список, — Йи, Джия и Черин. Ваааай.       Опять у девочки гормоны шалят. Можно было бы уже и привыкнуть, но разве можно нормально такое воспринимать. Я устало опёрся щекой на ладонь и решил поддержать разговор:       — А почему ты не хочешь пригласить на этот праздник жизни Лианга, Вэя и Боджинга?       — Ой, ну знаешь, если тебе захочется, то можно. Просто Боджинг какой-то противненький что ли. Вэй — козёл, а не мужик. А Гуолианг, конечно, красавчик, но такой холодный, что у меня сформировалось стойкое ощущение, что хозяйство между ног ему нужно только чтобы писать стоя.       АААААААААААААА…       Остановите мой внутренний ор.       Остановите Лян.       — Но звать его будешь ты, потому что мне страшно ему такое предлагать. Вдруг у него огромный… потенциал и он согласится.       — Хорошо. Договорились. Только давай отложим это мероприятие хотя бы на конец лета, чтобы вы с Офан успели восстановиться после родов.       — А сейчас нельзя? — с горящими глазищами спросила эта неугомонная.       — Нет. Офан ещё пока можно, но с ограничениями, а тебе не стоит.       — Жаль. — приуныла Лян и вернулась к поеданию каши.       — Она же остыла уже, наверно. Дай мне. — я протянул руку, забрал глиняную миску и нагрел содержимое чакрой. — Теперь кушай. Эр сейчас уже вернётся, а я пойду, ещё позагораю.       Солнце неожиданно ослепило даже сквозь вуаль. Слышался шёпот соснового леса, пели птицы и пахло весной. Я глубоко вдохнул этот пьянящий сладкий аромат и вернулся на свой шезлонг.       — Лян предложила устроить оргию. — пробормотал я расслабленно под нос.       — Я за, если будете вы с Лиангом. — прозвучал низкий голос Офан.       — Боги, с кем я живу?       — С молодыми, здоровыми, сексуально активными личностями. — менторским тоном ответила вместо богов девушка.       Меня окончательно разморило и вскоре я уснул. Привычные кошмары решили отступить, возможно, их напугал солнечный свет, и меня погрузило в нейтральное воспоминание. Или даже скорее приятное.       — Она что, совсем глупая? Где эта женщина успела сбыть мозги? — возмущался я.       — Я говорил, что тебе не понравится концовка. — сенсей задумчиво пощипывал моё плечо.       — Но я видел там признаки разума! Она же ушла от него, когда увидела, как он развлекается с той рыженькой красоткой. Здесь же написано: «счастливый финал». И кто, блять, после такого дерьма будет счастлив? Этот кобель?       — Наруто, успокойся. — попросил Итачи.       Мы втроём сидели в гостиной сенсея на его небольшом холостяцком синем диване и смотрели романтическую дораму. Точнее, сидели Итачи и сенсей, а я растёкся по ним сверху, так как места оставалось маловато.       — Не могу. Это так возмутительно. Он же козёл. Он её оскорблял, обманывал, унижал. И она от него ушла и прекрасно справлялась сама, но стоило этому утырку посталкерить за ней и поклясться, что он изменился, как она бросила всё и опять вернулась в его вонючее болото. В этом же нет никакого смысла!       Итачи устало выдохнул, а сенсей уткнулся в свою похабную книжонку. Нам не так часто удаётся провести время всем вместе вне миссии и сейчас был именно такой редкий момент, когда никому никуда не надо было спешить.       Сенсей вернулся с одиночной миссии вчера вечером и уже успел отоспаться. Итачи тоже был на одиночке и сдал отчёт пару часов назад и сразу пришёл к нам. У меня последняя миссия была два дня назад и сегодня ночью меня должны будут отправить вместе с командой Гай-сенсея.       — У тебя есть этому разумное объяснение? — деловито спросил я и изогнулся так, чтобы встретиться с Итачи взглядом.       — Не сказать, чтобы разумное. Просто так получилось, что она его искренне полюбила и страдает, когда находится вдали от него. Однажды он ей сделал так больно, что она сумела уйти, но от этого стало только хуже. Боль от его предательства никуда не делась, но добавилась тоска. Поэтому она так легко поверила в его слова о том, что он изменился.       — Но, Итачи, разве ей не должно было стать легче со временем?       — Это не всегда так работает. Тот мужчина приучил свою девушку терпеть и поэтому её любовь стала жертвенной. Она привыкла отдавать и перестала мыслить себя отдельно.       — Допустим. Но я всё ещё не понимаю, почему здесь написано, что здесь хороший финал. — вернулся я к основной причине недовольства.       — В общественном сознании, если любящие люди в итоге вместе — это хорошо. Даже если эта любовь делает их несчастными или они совершенно друг другу не подходят.       — И насколько это долговечно? — скептично спросил я.       — Не знаю. Мне кажется, что здесь есть два варианта: либо девушка сломается и станет неинтересна парню, либо она дойдёт до точки кипения и возненавидит его. Так же сильно, как до этого любила.       — То есть варианта «жили долго и счастливо» ты тоже не рассматриваешь?       — Угу.       — А вдруг мы с тобой два пессимиста, не способных поверить, что человек способен измениться в лучшую сторону?       — Три. — отозвался сенсей и тоже решил высказаться, — Я в клубе.       Я с требовательно глянул на сенсея. Он отложил книгу и решил заварить свежий чай, параллельно рассказав:       — Те черты, что мешают главному герою вести себя прилично с возлюбленной, не являются внешними, наносными. Это проявление его личности. Таков он сам по себе есть и это оставляет следы на его поведении. Из-за сложного детства у него не сформировался эмоциональный интеллект, что сделало его эгоцентричным.       — Но все мы эгоисты. — возразил я.       — Я разделяю понятия «эгоизм» и «эгоцентризм». Первое о том, что важны собственные чувства, но они могут быть зависимы и от чувств других. Например, ты можешь ухаживать за любимым человеком, потому что когда ему хорошо, тебе тоже хорошо. Эгоцентризм — это о том, что не важно, как чувствуют себя все остальные, если тебе хорошо. Горячо любимая девушка может страдать рядом с тобой, но, так как она рядом, это становится неважно.       — То есть он всё-таки тоже её любит? — удивился я, потому что это было для меня совершенно не очевидно.       — Да. Любит так, как умеет, поэтому бегает за ней и готов пойти на всё, чтобы снова быть вместе. Но стоит ей оказаться в его сетях, как он успокаивается и приобретает уверенность, что теперь всё правильно.       Чайник быстро вскипел и теперь сенсей заливал кипяток в заварник. Я любил мяту и сенсей всегда добавлял её, когда я приходил в гости. Её запах тут же заполнил комнату и я блаженно улыбнулся.       — В этой дораме показали утрированный образ. Мне кажется, что подобные вещи могут происходить в более счастливых и здоровых парах. — задумчиво произнёс Итачи.       Всё то время, что мы разговаривали, шли финальные титры. Внезапно музыка сменилась и стала ужасно противной и я поспешил выключить звук.       — Хочешь ещё что-нибудь посмотреть? — спросил Итачи.       — Думаю, нужно расходиться. Ты же ещё не отоспался после миссии. — напомнил я.       — Если сейчас пойду спать, то мы не увидимся ещё минимум неделю.       — Мне написали, что моя миссия четыре дня. Или тебе уже выдали бриф на следующее задание?       — Да. Я уйду в четверг на пять суток. Так что мы минимум неделю не увидимся.       — Но ты же устал. — попробовал я ещё раз отправить Итачи отдыхать, хотя очень не хотел, чтобы он послушался.       — Нет. Я посижу с вами, а потом мы с Какаши проводим тебя до ворот. — настоял Учиха и я не смог скрыть радостной улыбки.       Всё-таки я тоже скучал.       И скучаю до сих пор. Нормально ли так цепляться за мертвецов?       Я почувствовал мягкое прикосновение к щеке и открыл глаза. Рядом с шезлонгом на корточках сидел Лианг и обеспокоенно осматривал меня. Я приветливо улыбнулся ему и от этого ещё одна капля сорвалась с ресниц и мужчина снова подхватил её большим пальцем, не давая запачкать лицо.       — Всё хорошо?       — Теперь всё прекрасно. — уверенно ответил я. — Только вернулся?       — Да. Мне нужно смыть дорожную пыль и я полностью в твоём распоряжении.       — Тогда я пойду на наше место и буду ждать там. — я кокетливо улыбнулся, но Лианг продолжал смотреть настороженно.       Я легко поднялся и отыскал доули, что успела свалиться с меня пока я спал и поспешил вглубь леса. Устраивать свидания в Чуэроне стало совершенно невыносимо: кто-то всё время норовил перепутать корпуса или просто захотеть потрепаться.       Лианг продолжал настаивать на полной секретности и я понимал, почему. Наши отношения точно не будут приняты обществом и есть шанс оказаться изгоями. Но мне мучительно хотелось любить его открыто, а из-за этой стигмы я чувствовал себя скованно. Приходилось всё время оглядываться, сдерживаться, бояться. И с этим ничего не сделаешь.       Возможно, однажды мы сможем уйти на покой, спрятаться в безлюдной месте и полностью отдаться чувствам и друг другу. Уверен, Лианг оценит эту идею по достоинству. Ему самому приходилось постоянно быть начеку, но не только из-за меня, но и из-за ядра. Оно пока работало нормально и выглядело здоровым, но оставалась вероятность, что к нему вернётся Неспокойный дух.       Я чувствовал его напряжённость и старался делать всё, чтобы наши минуты наедине были наполнены только хорошим. Поэтому предложил перенести свидания вглубь леса, куда не ступала нога человека.       Оказавшись на месте я убедился, что в радиусе нескольких километров никого нет и начал раздеваться. Очень хотелось снять сексуальное напряжение, которое успело скопиться за последние три дня, что мы не могли уединиться.       Здесь было одно дерево, которое росло параллельно земле. Будучи молодым, оно склонилось из-за пробегавшей мимо неосторожной зверушки или из-за особенно сильного порыва ветра, но упорно продолжило расти.       Я вешал одежду на ближайший сук и, когда на мне осталась только лента, удерживающая растрёпанную косу, послышались шаги Лианга. Я поспешил сесть на дерево, спиной в ту сторону, откуда он придёт и принял наиболее привлекательную позу: перекинул косу через плечо, открывая вид на изящно изогнутую спину с тонкой талией и опёрся руками на ствол по бокам, чтобы создать более острый и трогательный изгиб плеч.       Пятёрка мне за соблазнение: Лианг замер, едва увидел меня. По звукам мне легко удавалось определять его местоположение, движения и даже настроение. Сейчас он любовался издалека, отчего у меня потеплело в груди. Нет комплимента более удачного, чем молчаливое восхищение.       Я почувствовал, как мои щеки стали горячими и на лице появилась смущенная улыбка. Свисающие к земле стопы дрогнули и я сжал пальцы на ногах, пытаясь унять предвкушение.       Лианг не стал меня долго мучить и приблизился. Костяшкой пальца он провёл по линии позвоночника от шеи до копчика, а я изгибался вслед за первым прикосновением.       — Меня очаровала лесная нимфа, что же я скажу своему возлюбленному? — низко прошелестел его голос.       Он встал совсем вплотную, так, что я чувствовал тепло его тела, и коснулся губами плеча, а руки положил на талию.       — Не переживай об этом. Если ты сумеешь сделать меня счастливым, я убью его ради тебя. — решил я примерить на себя роль нежити.       — А если у меня не получится?       Я сначала растерялся и не знал, что ответить, но потом придумал:       — Уже получилось.       Он улыбнулся мне в шею и его руки скользнули ниже. По бёдрам, синхронно добрались до колен и раздвинули их, а потом двинулись обратно, оглаживая бёдра с внутренней стороны. Он остановился немного не добравшись до моего стояка и я положил свои ладони поверх его рук и помог передвинуть их на более правильное место.       Лианг не стал мучить и удостоил вниманием своих умелых рук мой возбуждённый член. Одной он неторопливо оглаживал по всей длине, а другой массировал мокрую розовую головку.       В тоже время я прогнулся и сумел упереться ягодицами в его начавший твердеть член, а губами достал до подбородка.       — Хочу попробовать в этой позе. — прошептал я.       — Все ноги о кору сотрёшь. — предупредил Лианг и сам сильнее вжался в меня пахом.       — На траве меня пожрут муравьи. Я после прошлого раза ещё два дня отлавливал.       — Думаешь, здесь они до тебя не доберутся?       — Если мы попробуем в этой позе, то я готов пойти на жертвы.       Он улыбнулся моей своеобразной жертвенности и отстранился, чтобы через минуту приставить ко входу свой уже твёрдый, но не до конца вставший член, смазанный маслом. Головка легко скользнула внутрь и Лианг обнял меня а потом вошёл до основания и я оказался вжат в его твёрдое тело, скрытое дорогими шелками.       — Почему бы тебе не раздеться?       — А ты дашь мне для этого время? — шутливо удивился мужчина.       — В этот раз да.       Он немного отстранился и начал снимать одежду. От этого его член немного двигался внутри и продолжал увеличиваться. Это сводило с ума и не только меня. Закончив, Лианг порывисто прижался ко мне обнажённым торсом, обвил руками тело и начал двигаться.       У меня в этой позе не было возможности хоть как-то влиять на процесс и я просто откинул голову на крепкую грудь, обвил руками его шею и наслаждался уверенными сильными толчками, от которых внутри всё переворачивалось.       Мужчина сильнее надавил рукой на живот и я отчетливо ощутил, как изнутри на него напирал его огромный член. С губ сорвался первый стон и в этот момент в рот скользнули два пальца и начали хозяйничать, массируя нёбо, щёки, язык, оглаживая дёсны. Из-за этого стала активнее вырабатываться слюна и я не успевал её сглатывать. Она потекла по подбородку, быстро остывая и холодя кожу.       Лианг был совершенно прав: чем сильнее он вбивался, тем больше чувствовалась грубость древесной коры. И это оказалось достаточно больно, чтобы заглушать удовольствие. Я немного прикусил пальцы и, когда он освободил мой рот, грустно признал:       — Подожди, больно.       Он замер и попытался понять, где мне больно. Я поёрзал бедрами, пытаясь избавиться от впившихся в кожу кусочков коры и по этому движению он обо всём догадался. Мужчина аккуратно подхватил меня руками под коленями, легко поднял и повернулся вместе со мной спиной к недружелюбному стволу, чтобы самому облокотиться на него.       Лианг по очереди поднимал мои ноги выше заставляя демонстрировать чудеса гибкости. Бёдра оказались содраны в кровь и только теперь он вышел из меня полностью и поставил на землю.       Он уже знал, что в таких случаях мне нужно дать немного успокоиться и я смогу всё заживить в считанные секунды. На его лице не отразилось ни капли недовольства и от этого я почувствовал себя ещё более виноватым, поэтому подошёл к нему и обнял.       — Прости. — вдруг сказал он и тоже обнял меня.       — Это моя реплика. Тебе за что извиняться? — спросил я и смог, наконец, начать заживлять повреждения.       — Слишком увлёкся и не заметил, что тебе больно.       — Я тоже не сразу заметил, а как только понял — сказал. Как бы ты понял, что мне больно, если я и сам этого не знал?       — Со стороны бывает виднее. — тихо ответил мужчина.       Я отстранился от него и откопал в траве гэта. Секс на свежем воздухе был полон опасностей и больше всего хотелось избежать нападения муравьёв. Поэтому я быстро обулся и упёрся руками в ствол дерева, призывно прогнувшись.       — Опять мне тебя ловить придётся. — с явным удовольствие проговорил Лианг и встал позади.       Мы оба знали, чем это закончится и я с довольной хитрой улыбкой глянул на него из-за плеча. Печаль от неудачного начала испарилась вместе с грубыми резкими толчками.       Это была такая игра: Лианг старательно доводил меня до состояния, когда я не смогу самостоятельно удерживаться в вертикальном положении, а я делал вид, что пытаюсь держаться до последнего. В этот раз мои колени подогнулись всего через несколько минут. Мужчина, разумеется, только этого и ждал. Он подхватил меня на руки и поменял позу.       Ему больше нравилось видеть моё лицо, чем затылок, а я капризничал и говорил, что если делать это лицом друг к другу, то проникновение будет не настолько глубоким.       Но на самом деле мне тоже нравилось видеть его чёрные, затуманенные страстью, глаза и целовать горячие губы. Поэтому я не без радости обхватил руками его шею, запутался одной рукой в волосах, массируя затылок, и крепко сжал бёдрами талию.       А потом ещё бесконечно долго млел от глубокого поцелуя, неторопливых фрикций, трения собственного члена о поджарый живот и ласковых рук.       — Пойдём искупаемся в заводи. — предложил я, когда проснулся.       Лианг сидел на своей одежде, прислонившись спиной к дереву, а меня уложил сверху, накрыв своими руками словно одеялом.       — Пойдём. — легко согласился он и выпустил из объятий.       Я набросил на плечи только верхнюю накидку, а гэта и штаны завернул в рубаху и вручил Лиангу, который тоже решил не одеваться во все сто одёжек. Он покорно принял мои вещи, а мне осталось только нести себя и доули.       — В конце лета будет квалификационный экзамен для заклинательских школ. Я хотел узнать твои планы.       Лианг чуть ли не впервые спрашивал что-то касательно моей деятельности в качестве главы Чуэрона. Это было неожиданно, но приятно. Мне как раз нужно было поговорить со знающим человеком, потому что информация, полученная из воспоминаний Байи, в результате разговора с оборотнем в личине Лианга, и, из документов, спрятанных в кабинете бывшего главы, сильно разнилась.       — Я сначала планировал проходить этот экзамен, но со временем решил, что это лишнее и лучше остаться в статусе школы целителей. Это более безопасно, да и экзамен никакой не пришлось бы проходить. Но потом я покопался в документах и понял, что Чуэрон почему-то числиться именно как заклинательская школа. — удивлённо выдал я.       — А ты не знал?       — Нет. А ты откуда знаешь? — ещё сильнее удивился я.       — Последние четыре экзамена я входил в состав приёмной комиссии. И видел команду от Чуэрона последние два раза.       — Так вот куда он денежки сливал. — обрадовался я ещё одной отгаданной загадке.       — Ты о чём? — Лианг находился в полном замешательстве и я посчитал необходимым поделиться с ним своим открытием.       — Когда я остался один, мне пришлось срочно вникать в дела Чуэрона. До этого я совсем не интересовался управлением. У меня в голове были только Нурю и дочь. Иногда пациенты. Незадолго до резни, у меня прояснилась голова и я понял, что последние лет десять в рот смотрю человеку совершенно потерявшему связь с реальностью. Ты же знал, что Каоши Тиро сошёл с ума?       — Это все знали. — сразу отозвался он.       — А я понял только когда дочь немного подросла и появилась необходимость нести ответственность не только за себя, но и за малютку. Я планировал покинуть Чуэрон в ближайшее время. Но немного не успел.       — Соболезную. — Лианг сказал это искренне, но, когда я посмотрел в его глаза, неожиданно, увидел фальшь.       — Нет. Тебе не жаль. — мой голос прозвучал отстранённо и я сам не понял, почему.       Даже сквозь все звуки леса я услышал, как сорвалось с ритма его сердце, а дыхание замерло. Я поспешил неловко улыбнуться и оправдаться:       — Извини, не знаю, что на меня нашло. Я просто привык, что ты всегда искренний.       Мужчина немного успокоился, но всё ещё был в смятении и я решил отвлечь его своим рассказом.       — Я решил остаться в Чуэроне и пришлось разбираться в его делах. В бюджете оказалась дыра. Приличное количество денег постоянно утекало куда-то мимо казны. Последний раз это произошло прямо перед резнёй и я предположил, что этими деньгами господин Каоши оплачивал услуги наёмников. Всё же наша деятельность не несла прямой угрозы. Даже когда старик пытался сагитировать нас действовать агрессивнее мы отказывались. Целители. — хмыкнул я. — Но ведь за что-то нас всех убили.       Меня смутила последняя фраза. Всё же эта частичная связь с личностью настоящего Байи иногда проявляется в странной форме.       — А теперь оказывается, что эти же деньги шли на покупку заклинательской лицензии. Видишь ли, среди действующих членов Чуэрона не было ни одного, кто бы умел пользоваться мечом. А ты говоришь, что были некие люди, выступавшие от нашей школы, и, даже сумевшие удачно сдать экзамен. Дважды — в год основания и ещё три спустя.       Лианг находился в глубокой задумчивости и я решил выдернуть его вопросом:       — Получается, что вне зависимости от моего желания, нам придётся отправится на экзамен в конце текущего лета?       — Так будет лучше, но если совсем не хочешь, то я помогу тебе безболезненно переквалифицироваться в школу целителей.       Я задумался.       Звучит привлекательно, но я вспомнил ещё об одной детали:       — А что люди говорят? Ты же продолжаешь общаться со старыми знакомыми?       — Люди решили, что после твоей глупой смерти на Среднем хребте я занял пост главы и теперь это моя школа. Почти цитата.       — И ты не стал их в этом переубеждать?       — Не отрицал, но и не подтверждал.       — Тогда может и в самом деле тебе стоит стать главой? Школа маленькая и большая часть забот сейчас на плечах Вэя, так что должность теперь скорее номинальная, чем реальная.       — А ты?       — Я — призрак. Меня не существует. Но на экзамене могу выступить в качестве ещё одного члена команды. Сколько там участников должно быть?       — В прошлый раз было семь. Надеюсь, в этом году сделают меньше. Вроде собирались уменьшить до пяти. А то мы не сможем собрать достаточное количество участников.       — А глава может выступать с составе команды?       — Официального запрета нет, но такое крайне не приветствуется. Всё же школы должны показывать возможности учеников, а не глав.       — Да, тогда и в самом деле будет неплохо, если количество участников снизят.       — Должны. — убеждённо сказал Лианг, — С каждым годом растёт количество школ. Они могут просто не поместиться в месте проведения экзамена.       Мы, наконец, дошли до заводи. Я положил доули на землю и сверху придавил накидкой, чтобы её ветром не унесло, а потом, сверкая в свете закатного солнца голой попой помчался в сторону валуна и с разбега прыгнул рыбкой в ледяную воду.       — Как вода? Не слишком холодная? — спросил Лианг и тоже забрался на валун.       — Тёплая, на удивление. — убедительно соврал я и сумел даже скрыть стук челюстей.       Мужчина мне не поверил. Всё его недоверие отразилось в скептично приподнятой брови.       — Ты мне не веришь? — неподдельно возмутился я.       — Когда ты такой игривый, тебе доверять — себя не уважать. — припечатал Лианг и всё же прыгнул в воду.       Мы хорошо провели остаток вечера. За праздными разговорами, шатанием по лесу, редкими короткими сражениями с потерявшей всякий страх нечистью. Расставаться совершенно не хотелось и я решил уступить сегодня Лиангу и лечь спать вместе.       Разумеется, проснулся я сильно раньше рассвета и долго пролежал под тёплым боком, размышляя над планами на ближайшее будущее, которое решило подкинуть интересное испытание. Моя голова даже в какой-то момент собиралась разболеться, но врождённый авантюризм победил и я понял, что буду с нетерпением ждать последнего летнего месяца.       — Я РОЖАЮЮЮ!!!!! — раздался испуганный крик.       Я тут же подорвался с места, не заботясь о том, что могу разбудить Лианга, на ходу влез в верхнюю накидку и запрыгнул на гэта, подцепил порывом ветра доули и, ускорив максимально тело, выпрыгнул на улицу через окно.       Причин на столь быструю реакцию было две: во-первых, это действительно походило на крик человека собирающегося родить, а, во-вторых, это был голос Лян.       Ещё не успело затихнуть эхо её первого крика, отраженного от высоких деревьев, как я оказался рядом с девушкой на кухне. У Лян отошли воды в тот момент, когда она решила устроить ночной дожор и теперь бедняжка не могла понять, то ли ей плакать от радости, что скоро она перестанет походить на колобка и вечно хотеть есть, то ли стоит помянуть её любимую глиняную миску с не менее любимой кашей, что оказались на полу. Памятуя об изменившихся приоритетах девушки, я успокаивающе погладил её по спине и сказал:       — Не беспокойся, я куплю тебе новую мисочку. Лучше старой.       — Но мне эта нравилааааааась!       Роды длились больше двадцати часов. И почти всё это время продолжались схватки и раскрывалась шейка матки. Успели устать все: и ассистирующий Йи, и папаша Эр, которому роженица чуть все волосы не повыдергала, и другие пациенты, не сумевшие на своих двоих покинуть Чуэрон.       Единственный человек, чувствующий себя максимально уютно в развернувшемся хаосе, — Офан. Эта пузатая егоза безостановочно крутилась вокруг охреневшей Лян и не знала усталости. Зато стало понятно, зачем она, начиная со второго триместра, всё время экономила энергию — готовилась к этому моменту.       Ребёнок был здоровым, крепким, немаленьким и я даже сам не понял, как у него получилось вылезти из такой маленькой Лян. Эр судорожно перерезал пуповину и они с Йи отправились отмывать ребёнка. Офан тоже увязалась за ними, а я остался с Лян, чтобы привести её в порядок: заживил все повреждения, обтёр, переодел, перестелил кровать и устало сел рядом.       Скоро вернулся Эр с ребёнком на руках и передал его умотанной маме, которая проснулась, как услышала тихий детский плач.       — Привет, Ли Бэр. — Лян восторженно смотрело на своё творение.       — Добро пожаловать в этот мир. — поздоровался я.       — А ты мальчик или девочка, Бэр? — спросила девушка. — О, я смотрю, тебе не повезло. Не сможешь писать стоя, малышка.       Эр, несмотря на усталость, рассмеялся и этот звук был так прекрасен, что я невольно заслушался.       — Пошевеливайся. — пробурчала недовольная Офан и втащила выключающегося Йи.       — Дай поспать, сестрёнка. Ты же меня в могилу сведёшь. — стонал ученик.       — Офан, он прав. Всем пора отдохнуть и хорошенько выспаться. — решил я придти на помощь.       — Ну уж нет. — девушка широки поставила ноги и уперла руки в бока, а потом улыбнулась настолько злодейской улыбкой, что Орочимару бы от зависти удавился, — Теперь моя очередь!       — Для че… — не успел спросить Йи, как у Офан отошли воды.       Как?       Вот как она, блять, это сделала?