Очень высокие гэта

      — Как мы все теперь знаем, через месяц Чуэрону предстоит проходить квалификационный экзамен. — Эр грозно посмотрел на меня. — И так как сказать заранее об этом было невозможно по неизвестным нам причинам, на подготовку осталось крайне мало времени.       — Агу. — добавила Бэр, которая удобно разместилась в слинге на вампире.       — Традиционно, — невозмутимо продолжил вещать Эр, — Один из этапов экзамена содержит письменную проверку знаний — тест. И сегодня мы будем писать пробный вариант.       О, нет.       — Он расширен и содержит полный список вопросов…       Только не это.       — … и нацелен на то, чтобы проверить все ваши знания. Сидеть! — угрожающе гаркнул даос.       Спящая в моей нагрудной повязке Джундже недовольно заворочалась, но не проснулась. Откуда-то этот мерзкий кровосос точно знал, что ребёнка разбудит, а что нет. И идеально подбирал громкость и интонацию, чтобы не потревожить малышей и в тоже время оказать давление на провинившегося.       — Мне нужно в туалет. — нашёлся я.       — На перемене сходишь. — отмахнулся Эр.       Я растерянно уселся на место и судорожно искал в своей глупой голове отговорки, чтобы сбежать, но не находил их. И Джундже, как назло, беспробудно дрыхла, пуская слюни.       — Достаём листочки, вопросы на доске. У вас два часа на выполнение.       Эр раскрыл огромный свиток с почти сотней вопросов и повесил его на видное место. Бокин дисциплинированно поднял руку и желтоглазый мучитель ему благосклонно кивнул.       — Учитель Ли, насколько мне известно, на экзамене даётся минимум час, но вопросов не больше десяти. Почему вы дали так мало времени?       — Через два часа нам надо будет покушать и сменить подгузник. — серьёзно ответил Эр. — А теперь приступайте, время уже пошло.       В учебной комнате сейчас находились все постоянные обитатели Чуэрона кроме Лианга, сбежавшего на поиски более менее приличных мечей. И я теперь остро сожалел, что не отправился с ним, хотя он предлагал.       О моём священном ужасе перед письменными экзаменами в Конохе слагали легенды. Самый непредсказуемый шиноби, мастер печатей, пользователь сенчакры, непревзойдённый Узумаки Наруто покрывается холодным потом и впадает в состояние панического страха при виде листочка со словами: «проверочная работа», «контрольная работа» или «тест».       Соберись, Байи. Ты, во всех смыслах, уже совсем другой человек. Ты стал старше, видел конец света и сумел перенести свою душу не просто в другое тело, но и в другой виток мироздания. Не по статусу тебе бояться такой мелочи.       Я почувствовал прилив уверенности, поднял взгляд на стройный ряд вопросов и начал все их читать, чтобы убедиться, что мне известны ответы на все. Но уже на второй строчке взгляд замылился, голова затуманилась, а руки начали мелко подрагивать. Дальнейшее слилось в неясную чёрную кляксу.       — Уааааааааааа! — вдруг раздался громкий детский плач прямо под ухом.       — Ты чего здесь шатаешься? Решил заморить Джундже голодом?       Кто я?       Где я?       Ясность мышления приходила рывками: сначала я понял, что нахожусь на улице, и, что говорит со мной Эр. Потом я вспомнил, что должен покормить малышку, пока не пришла её мама и не отобрала. Только после этого я осознал, а не просто понял, что произошло.       Кажется, тест закончился минут десять назад и всё это время я колобродил по внутреннему дворику около кухни.       Я попытался припомнить, что я там понаписал в своём свитке с ответами и с некоторым успокоением разглядел в воспоминании длинный лист, заполненный ровными столбцами красиво выведенных ответов. Даже если я там где-то и ошибся, то что-то точно написал правильно.       С Офан и Лян у нас с Эром сложился негласный уговор: мамы ухаживают за детьми вечером и ночью, а папы — утром и днём. Почему папой Джундже оказался я, никто, кроме самой Джундже не знал. Эта милая беззубая девушка выбрала меня в качестве своего дневного носильщика, кормильщика и пеленальщика.       Я не обольщался и точно знал, что юная леди меня использует и не питает тёплых чувств, потому что первое, что я ей сказал: «что-то мне не нравятся твои глаза». У Бэр глаза сначала были голубые, но сейчас активно набирали пигмент и коричневели, а вот глаза Джундже сразу осветили мир насыщенным колдовским зелёным цветом и оттого мучительно напоминали одного конкретного человека, но мне было слишком страшно додумывать эту мысль и я постарался задвинуть её подальше.       Дитятко продолжало вопить и я поспешил на кухню, где стояли бутылочки со сцеженным молоком. Я схватил ту, что была с криво нарисованным зелёным цветочком, нагрел немного чакрой и начал пытаться уговаривать свою капризную женщину отложить истерику и поесть. Она и сама была не рада своему концерту и поломалась совсем немного для приличия, а потом с презрительным видом начала кушать.       — О, вот ты где. Там Гуолианг вернулся с мечами. Просил тебя позвать. — заглянула на кухню Лян.       Едва малышка в моих руках увидела её, как бутылочка с молоком пошла на хер и я, к слову, тоже. Джундже радостно заагукала и потянула свои загребущие ручонки к маминой подружке. Лян была совсем не против. Она радостно улыбнулась и забрала у меня мою неблагодарную дочь.       — Ты тогда иди, а я присмотрю за ней.       — Спасибо. — ответил я и вышел на улицу.       — Байи, возьми этот меч. — сказал Лианг, как только увидел меня, и с явным волнение протянул изящные белые ножны.       Подарок перекочевал в мои руки и я ощутил его немаленький вес, при небольших размерах, холод и короткий миг восхищения. Ножны и рукоять меча выглядели изящно и невинно. Белую основу оплетали тонкие серебристые веточки со скрупулёзно вылепленными крохотными листочками и бутонами.       Меч с тихим шелестом выскользнул наружу и трогательно блеснул в свете жаркого летнего солнца.       — Где ты нашёл такое сокровище? — заворожённо прошептал я.       — Это меч моей матери. — ответил мужчина.       Он рассказывал, что она была сильной заклинательницей, но погибла во время охоты, когда ему было двенадцать. От неё остались лишь истерзанное нежитью тело и этот меч.       Но вот, что интересно: несмотря на всю его красоту, этот меч был слаб. И в то же время выглядел так, будто только из кузни. Будто его сделали для красоты, а не для сражений и по назначению не использовали. Похожие ощущения возникали, когда я смотрел на меч Джии.       — Он красивый, но хрупкий. — вслух заметил я.       — Если напитать его духовной энергией, то он станет настолько острым, что хрупкость перестанет иметь значения. Попробуй. — объяснил Лианг.       Не было во мне уверенности, что это хорошая идея. Я не любил оружие, а оно не любило меня. Даже клинки из чакропроводящего металла, которые мне давал опробовать Асума-сенсей, кусались, оставляли ожоги. А здесь целый артефакт, самостоятельно перерабатывающий энергию владельца.       — Это плохая идея. — всё же высказался я.       — Но ведь ты сам говорил, что не разбираешься в оружие. Почему не хочешь попробовать? — настаивал мужчина.       — Я разбираюсь. Оно мне просто не нравится. — последнее я точно сказал зря и тут же попробовал выразиться аккуратнее, — Я не чувствую себя уверенно, когда мои руки чем-то заняты.       — Именно поэтому ты не отказался от моего предложения обучить тебя обращаться с мечом.       И именно поэтому постоянно нахожу отговорки, чтобы отложить начало обучения.       Но Лианг явно зациклился и не был готов принять мой категоричный отказ. Хм. На самом деле он прав. Ничего непоправимого не случится. Более того, есть шанс, что я ошибаюсь и делаю поспешные выводы. Вдруг этот меч и в самом деле создан для меня, а я просто ещё этого не понял.       — Ладно, я попробую.       Повреждения чакрой лечить всегда было долго и поэтому я решительно перехватил меч в левую руку. Если и пострадает, то это не так страшно.       Дыхание стало ровным и спокойным, поток чакры выровнялся и я направил его в меч. Но ничего не произошло.       — Подобные артефакты требуют более сильного потока энергии. Ты сможешь его усилить? — спокойно спросил мужчина, но я заметил нотки грусти в его глазах.       Сначала я думал отмазаться тем, что больше не могу, но, увидев его реакцию, решил действительно постараться.       — Я могу, но боюсь перестараться. — честно признался я.       — Не нужно сдерживаться. При первой активации лучше использовать всю силу, чтобы меч точно знал, на что способен его новый владелец. — продолжил наставлять Лианг.       Ох, ё.       Нет, девочки, мы так не договаривались. Если я единовременно выпущу максимум чакры, то разнесу к хуям не только Чуэрон и, но пол горы с деревней Рюндзян заодно. И я ни капли не преувеличиваю.       Для начала я решил попробовать одну сотую. Моя густая узумаковская чакра резко приобрела видимые очертания и плотным оранжевым потоком хлынула в меч, который тут же раскалился добела и жалобно зазвенел. Будь мой контроль чуть хуже, я бы не успел вовремя остановить поток и меч пришлось бы собирать по осколкам.       — Фуух. — облегчённо выдохнул я и попытался не обращать внимания на боль в руке.       Отката не было и чакроканалы остались целы, но меч, в отместку за жестокое обращение, решил прожарить мою ладонь до хрустящей корочки. Чтобы быстрее остудить его я приманил порыв прохладного ветра и закрутил его вокруг своей многострадальной руки.       — Никогда такого не видел. — услышал я сквозь пелену боли голос Лианга и постарался сконцентрироваться на нём, — Он отреагировал на твою энергию, но как-то странно. Что ты почувствовал?       Меч, наконец, перестала прожигать руку и я перехватил его за тёплое лезвие и аккуратно отлепил от того месива, в которое превратились мои пальцы и ладонь. Запах палёного мяса тут же ударил в ноздри и я поспешил отстраниться от мужчины.       — Я в порядке. Прости, мне нужно отойти. — бросил я на ходу.       Очень не хотелось его расстраивать. Пусть лучше будет думать, что мы с мечом теперь не разлей вода. Всё равно пользоваться буду только по назначению — гордо носить на поясе в качестве украшения.       План был хорош со всех сторон, но помешал его исполнению Эр, преградивший мне путь. Он недовольно посмотрел мне за спину — на Лианга, очевидно, — а потом спросил:       — Ты в порядке?       — Да. В полном. Отойди, пожалуйста. — решил я предпринять последнюю попытку бегства, но она с треском провалилась.       — Да что ты говоришь? — саркастично переспросил вампир и схватил меня за запястья повреждённой руки, которую я ещё не успел зажить, плюс на ней остались куски горелой плоти и кровь.       — Это из-за меча? — теперь Лианг встал ко мне вплотную и обеспокоенно разглядывал мою ладонь, демонстративно поднятую вампиром.       — Я в порядке. — решил ещё раз сказать.       — Ты получил магический ожог из-за этой низкосортной побрякушки. — холодно отчеканил Эр.       Он был в бешенстве и не пытался подбирать слова. Но Лианг игнорировал его ругань и продолжал разглядывать ладонь, заживающую прямо на глазах. Тогда с вампиром решил вести диалог я.       — Это хороший меч. Просто не подошёл. — мой голос звучал спокойно и я вливал в него немного чакры, стараясь таким образом утихомирить эмоции даоса.       Это сработало и взгляд Эра немного прояснился, однако ничего хорошего я там не увидел.       — Хороший меч для человека со средним объёмом духовной энергии. Мне интересно, каким идиотом надо быть, чтобы предложить такое оружие Байи?       Лианг всё ещё находился в прострации, но сумел ответить:       — Я наоборот боялся, что ему не хватит сил активировать меч. Поэтому предложил этот.       — Ты слепой? — со злой усмешкой спросил вампир.       Его глаза были наполнены неприязнью и я почувствовал себя крайне неуютно, так как стоял между двумя явно недолюбливающими друг друга мужчинами. От них обоих теперь исходили негативные эмоции и я кожей ощущал напряжение.       — Следи за словами, Эр. — мой голос прозвучал холодно и предупредительно.       — Мне надоело делать вид, что я ничего не понимаю. Байи, вы ведь так близки. — последнее слово прозвучало откровенно издевательски, — Но ты продолжаешь притворяться и вводишь господина Гуолианга в заблуждение. А ты, господин Гуолианг, так легко ведёшься на его ленивую дырявую игру, чтобы ни в коем случае не заметить, кого на самом деле трахаешь.       Рука Эра всё сильнее сжимала моё запястье и оно было готово вот-вот сломаться, но беспокоило меня вовсе не это, а то, что вампир не заботился о прочих слушателях, среди которых оказались Йи и Офан. До этого они тихонечко перебирали оружие, но теперь во все глаза наблюдали за бесплатным представлением.       Не люблю прилюдных ссор. Особенно с перебиранием нижнего белья. Особенно в такой чудесный день.       — Лианг, не слушай его. — устало попросил я. — Он просто устал и зол на меня за то, что я не посчитал нужным рассказать о предстоящем экзамене.       Решение обратиться к наиболее вменяемому оппоненту оказалось верным. Лианг выглядел совершенно спокойным и, если слова вампира его как-то и задели, то не так сильно, чтобы разозлиться. Я сумел поймать его задумчивый беспокойный взгляд.       — Можешь, пожалуйста, обучить всех основам владения меча, чтобы они себя случайно не поранили? — с тёплой улыбкой попросил я.       — Конечно. Ты потом присоединишься?       — Нет. Основы я знаю, а большего мне и не надо. И давай вечером поговорим, когда освободимся.       Лианг кивнул и ушёл вместе с Йи и Офан, так ни разу и не взглянув в сторону даоса. Как только мы остались с ним наедине, я вырвал руку из его хватки и устало спросил:       — Что это было?       — А на что было похоже? — невозмутимо спросил Эр.       — Больше всего — на детский каприз. — честно ответил я. — Тебе что, скучно стало? Зачем ты пытаешься вывести его из себя?       Вампир открыто смотрел в глаза, но у меня не получалось прочитать его эмоции. Словами отвечать он не захотел и я решил надавить на жалось.       — Ты мне чуть руку не сломал. У меня, конечно, всё быстро заживает, но боль я чувствую как и все.       — Прости.       — Прощаю. Было бы здорово, если бы ты ещё и перед Лиангом извинился, но лучше не стоит и пытаться. А то ещё больше гадостей наговоришь. И как ты только выжил с таким скверным характером? — причитал я.       — Именно из-за характера и выжил. — улыбнулся Эр.       — Ты чего улыбаешься? Здесь же никого нет.       — Это искренне. Я ждал, что ты меня выгонишь, но, как всегда, ошибся. На твой счёт я всегда ошибаюсь.       — Не раздражает? — усмехнулся я.       Даос запрыгнул на ограду, чтобы смотреть на меня сверху и склонившись близко к лицу задорно признался:       — В последнее время я всё чаще замечаю, что мне нравится ошибаться.       Послышался недовольный плач Джундже и я, потеряв всякий интерес к вампиру, потерявшему совесть, поспешил на кухню, чтобы забрать свою малышку у Лян. Естественно, я злился на вампира. Его слова были резкими и очень злыми и, только благодаря своей бесконечной разумности, Лианг не обратил на них никакого внимания.       Но попытка подпортить наши отношения была засчитана и поэтому я чувствовал необходимость серьёзно поговорить с обоими по отдельности.       Но, к несчастью, не знал, о чём. Моё умение уболтать даже гигантскую жабу внезапно помотало белым платочком и капитулировало перед сложившейся ситуацией.       Очень хотелось заставить Лианга забыть о неприятном инциденте и оторвать вампиру уши, но первое было невозможно, а второе бесполезно и даже опасно — был риск, что безухий даос окажется ещё менее приятным.       Поэтому, идя вечером в свою комнату, где уже должен был дожидаться меня Лианг, я испытывал неприятное волнение. А когда увидел, что он уже уснул, не стал будить, и просто устроился под тёплым боком.       — Итак, девочки и Вэй. Сегодня, пока Лианг учит с Йи, Черина и Джию размахивать железяками, я расскажу вам как убивать.       Лян, Офан и Вэй явно были заинтересованы в обучении и совсем не жалели, что Гуолианг не стал их дальше обучать. Для Вэя и Лян это не имело смысла, так как они были самыми обычными людьми и совсем не владели духовной энергией. А Офан оказалась настолько неуклюжей, что было просто страшно доверять ей меч лишний раз.       Да и времени осталось меньше месяца, а учитывая все тонкости обучения, за это время она в лучшем случае научилась бы правильно дышать и делать вид, что меч — это продолжение руки.       Йи ещё осенью оказался под крылышком Лианга и каждую свободную минуту упражнялся с деревянной палкой, а меч получил одновременно со всеми остальными. Ему имело смысл попытаться освоиться с тяжёлой железякой, чтобы во время экзамена суметь показать плоды трудов своих.       А вот бывшим колобкам и старику Вэю нужны были простые, грубые, местами грязные способы радикально решить любую проблему.       — Начнём с простого. — я достал из рукава три разных талисмана собственного производства и приступил к лекции, — Красная бумажка — это огонь. Синяя — вода. Серая — медиум. Первая нужна, чтобы сжечь того, кто вам неприятен. Вторая, чтобы потушить, если вы вдруг передумали сжигать заживо. Третья — изменяет свойства первых двух. Она не самостоятельная и может применяться только в паре с красной или синей. Медиумы изменяют способ высвобождения других печатей. Данный экземпляр имеет имя «медиум-три». Он создаёт узкий коридор, что позволяет увеличить дальность атаки и уменьшить площадь. Сейчас я вам это продемонстрирую.       Первая печать удобно легла в ладонь. Я направил её в сторону поваленного последним ураганом дерева и активировал коротким импульсом чакры. Красная бумажка обратилась пеплом, высвободив столб огня. Дерево загорелось.       Потом я проделал те же действия с синей бумажкой и она тоже исчезла, потушив разгорающееся пламя водой.       — Это без медиума. А теперь смотрите, что будет, если под синюю бумажку положить серую.       Тонкая струя воды выстрелила в бедное дерево, оставив в нём идеально ровное круглое сквозное отверстие диаметром четырнадцать миллиметров.       — Круто, я тоже хочу. Дай. — никто не любил мои печати так сильно, как Офан и я сам.       Я передал ей её стопочку листов и сказал:       — Сейчас ты должна потренироваться. Пока стопка не закончиться домой не пойдёшь. — предупредил я.       Офан только этого и ждала. С горящими глазами, она вырвала стопку из моих рук и убежала тренироваться.       — Так как вы не являетесь пользователями духовной энергии, для вас я приготовил ещё кое-что. — теперь из моих рукавов вывалились два браслета, состоящие из крохотный светло-оранжевых кристалликов. — Это моя духовная энергия. Я постарался рассчитать их объём так, чтобы для использования одной печати требовался один камень. Однако, если вы используете печать с медиумом, то тогда придётся потратить две единицы. Браслет должен быть надет на ту руку, которой вы планируете направлять действие печати. — я помог им завязать браслеты и продолжил, — Ваши печати отличаются от тех, что я дал Офан. Здесь есть лишняя линия в рисунке. Вот здесь, видите? А здесь специальный пунктир. Если потянете, то нижняя часть талисмана легко оторвётся по этому пунктиру. Делать это нужно тогда, когда вы уже взяли бумажку в нужную руку и прицелились, потому что как только рисунок станет верным, он сам высосет из браслета необходимое для активации количество энергии. Вот вам ваши стопочки, идите тренируйтесь. В браслетах по две сотни кристаллов, этого должно хватить на четыре таких стопки.       Лян и Вэй уверенно кивнули и встали в достаточном отдалении друг от друга. А меня вдруг посетила тревожная мысль:       — А я говорил, что в лесу нельзя использовать красную печать с медиумом?       — Нет. — уверенно ответил Вэй.       Ой, бля.       А куда там Офан ушлёпала?       Среди деревьев разглядеть её фигуру не получилось и я решил прислушаться. В следующий момент новый порыв ветра принёс с собой отчётливый запах палёного дерева. Чакра сама пропитала тело и я помчался в сторону пожара.       Офан стояла на небольшой полянке в окружении стены огня. Пламя весело взмывало вверх, успело сожрать несколько сосен и перекинуться на соседние деревья. В считанные секунды в иссушенном продолжительной жарой лесе образовывался новый филиал ада и в его центре стояла хрупкая, но бесстрашная фигурка Ксиаофан.       Её глаза почернели и в них ярко отражались безумствующие языки беспощадного пламени, но девушка только безразлично наблюдала за их чарующим танцем. Наши взгляды пересеклись, но Офан не заметила меня и продолжила удовлетворённо осматривать дело рук своих.       Я хотел предупредить её, чтобы она задержала дыхание, но сразу понял, что на эти слова уйдёт слишком много драгоценного времени и сосредоточился на серии ручных печатей для одной из наиболее сложных известных мне техник стихии воздуха: «Вакуумный барьер».       Тридцать семь печатей, мощный поток энергии для покрытия максимального радиуса и огромные затраты чакры на поддержание в течение полутора минут. В радиусе двухсот метров совсем не осталось воздуха. Я почувствовал, как его границу пересекли двое и тут же замерли.       Офан схватилась за горло и судорожно пыталась вдохнуть, но у неё ничего не могло получиться. Скорее всего Лян и Вэй тоже сейчас объяты паническим ужасом и вот-вот потеряют сознание. Но огонь почти сразу начал стремительно затухать и даже красные от тления прожилки вскоре погасли. Офан рухнула на землю и впилась руками в землю. Её тело била крупная дрожь, но я продолжал удерживать барьер до тех пор, пока не был уверен на все сто, что пожар окончательно унялся.       Отовсюду слышалось, как мелки птицы и зверьки теряют сознание, но больше всего врезались в головы молчаливые стенания девушки на поляне.       Я оборвал поток чакры и пространство тут же заполнилось свежим воздухом. Офан начала судорожно глотать его, перевалившись на спину, а потом задорно рассмеялась.       — Смешно ей. — буркнул я и пошёл проверить Лян и Вэя.       — Что это было? — смог выдавить управляющий, а потом зашёлся в приступе надрывного кашля.       — Это я так пожар тушил. Вы в порядке? — я помог Лян подняться на ноги и направил целебную чакру по её дыхательным путям.       Они оба никак не могли перестать давиться воздухом и откашляться.       — И как это могло потушить пожар? — спросила Лян.       — Огонь не может существовать без воздуха. — ответил Вэй.       Лян удивлённо посмотрела на него, а потом перевела вопросительный взгляд на меня.       — Да, для горения необходим воздух. Поэтому, когда разводишь костёр, его обязательно нужно раздувать. Только тогда он сможет набрать силу.       — Да, точно. — вспомнила Лян.       — О, нашла. — вылезла из-за дерева растрёпанная Офан.       — Ты как? — решил ради приличия спросить я.       — Замечательно. — сразу отозвалась она, а потом устало привалилась к дереву и, глядя на небо сквозь широкие кроны, сказал ещё более хриплым, чем обычно, голосом, — Было у меня ощущение, что не стоит мешать огонь с медиумом.       — Но ты всё равно это сделала. — констатировал Вэй.       — Да. Было интересно, почему этого делать не стоит.       — И как? — насмешливо спросила Лян.       — Довольно показательно. — кивнула пироманка.       Тренировки с моей сумасшедшей тройкой продолжились. Благодаря Эру, который всё же признал, что повёл себя некрасиво, и старательно впахивал в госпитале за троих у меня появилось немного свободного времени. Мой арсенал оказался весьма богат и всего через неделю я сумел с гордостью смотреть на новоиспечённых головорезов.       Конечно, практика у них была своеобразная: мы шараёбились по лесу и с угрожающим «кыс-кыс-кыс» пытались отыскать хоть какую-то захудалую нечисть. А её приходилось именно искать, потому что один вредный мужчина с большим, кхм, мечом старательно вычищал лес чуть ли не дважды в неделю.       Иногда получалось наткнуться на какую-нибудь тварюшку, которую и добивать было жалко — глядишь, сама не сегодня, так завтра откинется.       Ещё под шумок от нас сбежали те два несчастных целителя, что на протяжение месяца шатались под стенами Чуэрона и умоляли взять их в ученики. Хватило доходяг всего на три месяца, но винить порядочных людей было сложно. Всё же даже мне иногда хочется перестрелять половину постоянных обитателей Чуэрона, хвала моей выдержке, ещё держусь.       Ещё Офан справедливо заметила, что раз сплю я мало и большую часть ночи страдаю в одиночестве, то будет логично, если мы поменяемся графиками присмотра за Джундже и теперь в единственное тихое время суток, когда у меня обычно выдавалась возможность позаниматься исследованиями, проводил в шезлонге вместе со своей слюнявой очаровашкой.       Именно поэтому во время утреннего занятия, когда в класс влетел грозный Эр с не менее грозной Бэр, я почувствовал себя беззащитным и почти голым. Он деловито прошёлся по притихшему классу, не останавливая взгляд ни на одном ученике, но я жопой чуял, сейчас что-то будет. Думаю, это поняли все.       — Никогда не думал, что встречу такого удивительного человека. — вдохновенно начал вампир, продолжая медленно двигаться между рядами вытянувшихся по струнке учеников. — За свою долгую жизнь, я успел повидать всё. Точнее, так мне казалось. Но недавно я столкнулся с чем-то совершенно невероятным.       Голос Эра стал зачарованным и в каждом жесте сквозило неподдельное восхищение. Я даже расслабил булки и стал с интересом внимать. Тут даос, не поворачиваясь ко мне, торжественно попросил:       — Байи, встань.       Я тут же поднялся с места и притянул непонимающие взгляды всех и каждого.       — Я знал, что целитель Е — человек удивительной судьбы. Что он обладает бесконечным множеством невероятных талантов и способен поразить до глубины души любого, даже такого видавшего виды даоса, как я. Но в этот раз он превзошёл все мои ожидания.       Однокашники стали бросать на меня восхищённые взгляды и кивали в знак поздравления. Только теперь я окончательно убедился, что мы сами вершители своих судеб и способны победить даже свои наиболее укоренившиеся страхи. Было приятно осознавать, что моя работа оказалась настолько хороша, что Эр решил меня выделить. Обычно он такого не делал.       — Из девяноста семи вопросов, данных в тестовой форме, то есть с четырьмя вариантами ответа, ты, сделав невозможное…       Что-то мне это не нравится.       — … умудрился везде выбрать неправильный ответ.       Послышались удивлённые вздохи, а мои щёки отчаянно заалели от стыда.       — То есть даже если бы мы решили положиться на судьбу и выбирать ответы, не читая вопрос, или, если бы ты попросил Джундже тыкать пальчиком туда, куда ей захочется, даже тогда не получилось бы добиться такого впечатляющего результата. — только теперь Эр посмотрел на меня и искренне попросил, — Позволь пожать тебе руку.       Ох. Какой ужас.       А, хотя плевать. Подумаешь, волнуюсь во время тестов. Тоже мне проблема.       Я протянул другу-кровопийце руку, он тут же крепко пожал её и указал на моё место, предлагая сесть. А сам продолжил разбор работ в своей обычной манере.       — Лучший результат оказался у Бокина. Всего две ошибки. Вот твоя работа, если с чем-то не согласен подойди после урока. Потом у нас, совершенно неожиданно, оказался Йи. Не понимаю, как у такого бестолочи Байи может быть настолько способный ученик, уверен, это всё моё благотворное влияние. Так, дальше у нас Боджинг. Хороший результат. Дальше Лян и Джия. Не так хорошо, но вы всё равно молодцы. Вот ваши работы. А вот Вэй и Офан даже не пытались сделать вид, что…       Бла-бла-бла.       И зачем я только привёл это чудовище в Чуэрон?       Школа опустела накануне нашего отбытия на экзамен. Весь последний месяц мы настойчиво вылечивали и выпроваживали пациентов, с просьбой предупредить всех в своей деревне, что в течение последней недели лета в Чуэроне никого не будет. Но люди продолжали приходить ещё долго и только этот день стал первым, когда в этих стенах не осталось посторонних.       Отдельно пришлось договаривать со старейшиной Урче — главой Рюндзяна — о том, чтобы они приютили у себя тех, кто, по своему неведению, всё же придёт к воротам опустевшей школы.       — Как же это оказалось тяжело. — выдохнул я.       Лианг возобновил успокаивающие поглаживания по животу. Он так удобно и красиво устроился около окна со свитком, что я не посмел не испортить ему вечерний отдых и распластался по его телу, требуя любви и участия. Я долго рассказывал какие все вокруг плохие, капризные и непостоянные, а он участливо гладил меня по животу и не забывал выразительно кивать в такт моим словам.       Но от своей бумажки так и не оторвался. Поэтому я тоже решил присмотреться, что же там такое интересное написано. Пришлось немного изменить положение и даже принять более надлежащую позу (клянусь, чистая случайность). Лианг правильно понял мои телодвижения и помог устроиться на своей евротушке так, чтобы мы могли читать вместе.       Это оказалось письмо от кого-то из старых приятелей Лианга и в нём были изложены слухи и предположения некоего господина До касательно предстоящего экзамена, который я уже ненавидел каждой частичкой своей чёрной души. Чтиво было написано приятным живым почерком, пестрило увлекательными фактами о других знакомых заклинателях, но по основной теме оказалось бессодержательным.       Если бы этот До просто написал, что никто ничего не знает, то получилось бы куда лаконичнее и честнее. Но слог был настолько хорош, что я с удовольствием углубился в семейные перипетии семьи Бао и в подробности спора садовника с кожевником на тему, имеющую какое-то отвлечённое отношение в проблемам организации предстоящего мероприятия, но даже сам автор письма честно признался, что не знает, какое.       — Этому человеку стоило писать художественную литературу. Такой талант пропадает. — заметил я.       — Ха-ха-ха. Я обязательно ему об этом напишу. Надеюсь он ещё не превзошёл своего учителя и я смогу от него отбиться при встрече. — весело ответил Лианг.       — Горячая голова?       Мужчина, наконец отложил письмо и начал перебирать пряди моих волос. Я блаженно откинул голову ему на плечо и мгновенно разомлел от ласки.       — Не без этого. — в итоге признал он.       — Ммр. — неопределённо отозвался я.       С четверть часа царила тишина, но она не казалась умиротворяющей, потому что я всем своим существом чувствовал, что Лианг пытается подобрать слова для разговора. Если бы не это, я уже давно уснул от его заботливых прикосновений.       — Мне всё не дают покоя слова Эра. — неуверенно выдохнул он.       — Да, эта желтоглазая язва умеет поселить в голове суетные мысли. Что именно тебя беспокоит?       — Его слова о том, что я тебя плохо знаю.       — Разве? — лениво отозвался я.       — Мне тоже сначала показалось, что это не так. Но я продолжал об этом думать и понял что у меня есть некоторые пробелы. До этого я думал, что они незначительны.       — А сейчас решил, будто это имеет значение?       — Да.       Мне резко стало не по себе. Многие привычки шиноби я впитал с синтетическим молоком ещё в приюте. Например, любовь хранить секретики. Это был закон выживания — чем меньше о тебе знают, тем хуже для врагов.       В Конохе считалось дурным тоном расспрашивать не только друзей, но даже родственников о таких простых вещах, как состояние здоровья, не беспокоит ли старая рана, насколько вырос объём чакры, выучил ли ты новую технику… «Только пока секреты выживания остаются секретами, они работают» и «что знают двое знает и свинья» в академии слышалось чаще, чем даже «Наруто не отвлекайся».       И больше всего на свете я не хотел становиться отрытой книгой. Вы можете иметь своё мнение, догадки, но вам не следует знать наверняка. Смотрите, слушайте, подмечайте, только спрашивать не надо, прошу.       — Что ты хочешь узнать? — с напускным спокойствием спросил я.       Теплилась во мне надежда, что вопросы не будут слишком сложными.       — Что тебе снится по ночам?       — Прошлое.       — Можешь рассказать подробнее?       — Зачем?       — Я хочу знать, что тебя так пугает.       — Кровь, кишки, упрёки мертвецов. Ничего интересного. — флегматично отозвался я.       — В чём они тебя упрекают?       — В основном в том, что я, тварь такая, всё ещё не сдох. — рука, заправлявшая мне прядь за ухо, дрогнула.       Что-то я нервный сделался. Нужно спокойнее быть.       — На самом деле мне постоянно снится что-то новенькое, поэтому не получается окончательно привыкнуть. Даже одно и то же воспоминание может иметь разные атмосферу, посыл, настроение. У меня весьма богатое воображение. — с улыбкой заметил я.       — Ты говоришь об этом так, словно это пустяк.       — Это пустяк.       — Хороших людей не должны мучить кошмары.       — В идеальном мире — пожалуй. Да и не могу сказать о себе, что являюсь хорошим человеком.       — Почему?       — Много сожалений? — предположил я. — Это слишком сложный вопрос. Есть ощущение, но откуда именно оно родом не знаю. Окружающие судят тебя по поступкам, но ты сам склонен оценивать свои мысли. Иногда я становлюсь бессердечным. Надеюсь, тебе не придётся это видеть.       — А Эр видел? — вдруг спросил дознаватель.       Только не говорите, что моего самого прекрасного, пусть и ставшего вдруг не в меру любопытным, мужчину в миру одолела ревность.       — Нет.       Это только для тех, кто ближайшим рейсом отправляется на перерождение.       — Мне показалось, он знает о тебе что-то важное, чего не знаю я. — в итоге поделился своими настоящими переживаниями Лианг.       — Он думает, что знает. — я хитро улыбнулся.       — Что заставило его так думать?       — А кто не ошибается?       — Он совсем не глуп. Он бы не стал делать поспешных выводов. — неожиданно польстил вампиру Лианг.       — Могу предположить, что он видел крайние проявления некоторых вполне очевидных черт. Хм. Он видел, что я решительный. Лёгкий на подъём. Неконфликтный. Легко расстаюсь с вещами, но последнее не совсем так. Однажды я купил ярко оранжевую рубашку отвратительного качества и потерял едва ли не на следующий день. До сих пор вспоминаю с тоской.       — Ты любишь яркую одежду?! — Лианг пересадил меня лицом к себе с такой лёгкостью, словно я маленький котёнок, а не взрослый мужчина.       Он был шокирован. То есть из всех моих откровений, больше всего его удивило это?       — Люблю яркие цвета. Во всём. Особенно тёплые, например, красный или оранжевый. Но приходится ходить в белом, чтобы ещё ненароком с проституткой не перепутали. А то были инциденты. — я неловко почесал затылок.       Лианг смотрел на меня с восхищением, словно на деньги, найденные в кармане старой куртки, что последние три года пылилась в подвале.       — А теперь хочу целоваться. — решил я заканчивать разговор.       Лианг уперся рукой мне в грудь, не давая перейти к сладенькому.       — Ещё один вопрос. Откуда даос узнал о том, какого рода у нас отношения?       — Он заметил, что ты как-то странно на меня поглядываешь. Выразил свою обеспокоенность. Я заверил, что волноваться о моей чести поздно и вообще жертва здесь ты. Он немного поплевался ядом и отстал.       — Как давно это случилось?       — Ещё осенью.       — Потрясающая наблюдательность. — Лианг убрал руку и мои губы добрались до его.       Секс в кровати — лучший секс. Никто не пытается тебя цапнуть, поцарапать, впиться в кожу. Поэтому постельные игрища затянулись до полуночи и Джундже я забирал у уже давно уснувшей Офан.       — Доброй ночи. — сказал я тихо, чтобы не разбудить детей и устроился в соседнем шезлонге.       Эра тоже поймали на ночных пошатунчиках и теперь вампир на пару со мной наслаждался обществом своей «самой прекрасной женщины в мире» в тёмное время суток.       — Доброй. — ответил он не открывая глаз.       Он лежал в том шезлонге, который я смастерил первым. Такая невидаль привлекла внимание и в итоге я сделал ещё один. А потом ещё два. Особенно удались последние, но вампир настойчиво продолжал занимать своей персоной именно мой шезлонг.       — Я смотрю, ты уже смирился.       — А что мне остаётся?       Похвальная покорность судьбе. Эр пытался писать трактат по ботанике, но днём времени не было из-за уроков и пациентов. Тогда он решил заниматься своими делами ночью, но и это время у него безжалостно отжали.       Малютка Бэр развалилась на своём папочке и беззаботно дрыхла. Джундже тоже вскоре растеклась одеялком и всем своим видом показывала, что лежать мне в такой позе всю оставшуюся жизнь.       По утру внезапно началась суматоха. Все повылезали из своих комнат и самозабвенно бегали туда-сюда в поисках необходимых в дороге предметов, которые на самом деле уже давно были упакованы, по помельтешить и покричать было святым делом, поэтому мы с Эром не стали выражать своё недовольство и я, по обоюдному согласию, прилепил к земле между нами печать тишины. Сразу стало слишком тихо, что вызвало смутное ощущение дискомфорта и я ослабил ток энергии в печать, что бы слышать приглушённый звуки чужой возни.       — Как же удобно быть твоим другом. — вдруг пробормотал Эр.       Мы с закрытыми глазами продолжали нежиться на солнышке, старательно игнорируя внешнюю суету. Только, когда в пределы барьера вошёл Лианг я лениво приоткрыл один глаз и сквозь заразительную зевоту спросил:       — Выходим?       — Да.       Я, стараясь не кряхтеть, как старый дед, оторвал свою многострадальную тушку от благородной древесины, повязал шарф и уложил в него Джундже. Потом поднял с земли Доули, а босыми ногами встал на гэта.       Вроде готов.       — Выглядишь забавно. — заметила Лян, когда я проходил мимо неё у ворот.       — Благодарю.       В этот раз экзамен решили проводить на Синей горе. Она находилась у самой границы центральной провинции с противоположной стороны от Чуэ. Идти туда ногами пришлось бы с неделю, но Лианг без особых трудностей сумел выкупить демонических лошадей. Они были совершенно чёрными и использовались чаще в качестве тягловых.       Они тоже оказались крупными и красивыми, но даже мне, человеку не разбирающемуся в лошадях, было очевидно, что они не шли ни в какое сравнение с серыми боевыми скакунами, которых я видел в столице и ещё… хотя не важно.       К несчастью, эти животные тоже оказались довольно умны и старательно сторонились меня. Пришлось срочно думать, что делать. Как вариант, оставить ребёнка Офан и добираться отдельно своими ножками. Или можно пристроиться с кем-то другим.       Последняя идея приглянулась куда больше и я стал перебирать варианты. Ехать с кем-то большим не стоит, лошадку жалко. То есть все умелые наездники отпадают. Тогда нужен кто-то, кто легко подружится со своим скакуном.       Я начал приглядываться сначала к Лян и с неудовольствием заметил, что она лошади боится даже больше, чем лошадь меня. Не подходит. Есть ещё Офан. Но она же немного сумасшедшая. С ней уже мне страшно ехать.       Я всё же решил рассмотреть этот вариант и с удивлением увидел, как легко она запрыгнула на свою кобылку, а та и не против. Оглядывается постоянно, млеет от рук девушки, гладящих гриву.       — Офан, мы едем с тобой. — поставил перед фактом.       Джундже успела проснуться и теперь с явным непониманием рассматривала морду скакуна.       — Запрыгивай, красавчик. Прокачу с ветерком. — улыбнулась девушка.       С ребёнком на груди пришлось сильно осторожничать и залезать в три этапа: отдать дитятко Офан, залезть самому, забрать дитятко у Офан.       — Фух. Жарко. А ты выглядишь уверенно в седле.       — Папа научил. Я часто ездила с ним в столицу и в Серую провинцию за сырьём. Так что езжу отлично. А ты я смотрю не очень.       — Они меня боятся. — грустно признался я.       — Не безосновательно. — со смехом заметила Офан.       — Тогда была чрезвычайная ситуация. Обычно я довольно милый.       Дорога заняла всего три дня. Первую ночь мы провели в городке, где я год назад неплохо провёл время с одним очаровательным стражником. Я старался сильно головой не крутить, но это не помешало мне убедится, что старого знакомого нигде не было видно. Город не маленький, так что это не удивительно.       В следующую ночь мы остановились в незнакомом городе, который был значительно крупнее предыдущего. Очень хотелось прогуляться по нему, но времени осталось только на сон и я всё это время присматривал за Джундже.       Когда к концу третьего дня мы выехали к подножию Синей горы Лян, Офан и Вэй не смогли сдержать блаженных стонов. Они были не из робкого десятка и я старался следить, чтобы ни у кого от бесконечной скачки задница не отвалилась, но дорога всё равно была довольно утомительной.       Лошадей пришлось оставить в конюшне при гостинице в маленьком городке близ единственной человеческой тропы, ведущей наверх. Синяя гора Не была слишком высокой, её вершину не украшала белая шапка, но и маленькой её назвать язык не поворачивался. Дорога наверх была достаточно пологой и удобной, чтобы каждый мог насладиться прогулкой, но попадались иногда и труднопроходимые участки.       Было весьма непривычно оказаться в окружении лиственного молодого леса, который густо покрывал почти всю близлежащую территорию. Здесь даже ветер слышался иначе и пели другие птицы. Если закрыть глаза, то можно на мгновение представить, что я недалеко от сорок четвёртой тренировочной площадки. Не хватает только истошных криков неудачливых ниндзюков, решивших пособирать грибочки в лесу Смерти.       О том, почему Синяя гора называется «синей», догадаться оказалось несложно. Почти вся земля была застелена ковром из незабудок.       — Люди научились окрашивать ткани в любые цвета, кроме этого. Почему-то такой синий можно наблюдать лишь у растений. — сказал я.       Это было похоже на сказку. Даже Джундже притихла и с восторгом наблюдала своими зелёными глазищами за бесцельно летающими маленькими белыми бабочками.       — Не только у растений. — вдруг сказала Офан.       Я обернулся к своим спутникам, пытаясь выразить вопрос взглядом, но в ответ они вдруг заулыбались. Даже холодный обычно на людях Лианг позволил себе короткую усмешку.       — Почему вы смеётесь надо мной? — не понял я.       Жёлтые глаза загадочно блеснули и вампир соизволил ответить.       — Офан имела ввиду твои глаза. Хотя, как по мне, они куда красивее.       В нашей компании только Бокин и Боджинг не имели возможности привыкнуть к подобным выкрутасам учителя Ли. И, если Бокину хватило самообладания, чтобы сохранить невозмутимость, то Боджинг споткнулся о собственную ногу и чуть не оказался погребён под авоськами с вещами.       — А твои глаза похожи на ослиную мочу. — вернул я комплимент.       Лян и Офан тихонько захихикали, но потом что-то случилось и Офан заржала в голос. Я обернулся и увидел возмущённую моську Лян с ярким красным следом на щеке. Она смотрела на Бэр, а Бэр довольно улыбалась беззубым ртом.       — Моя защитница. — Эр ласково потрепал малышку по щеке и весь засиял от счастья.       — Байи, а какого цвета мои глаза? — спросила сквозь смех Офан.       Цвета кофе. Но ты не знаешь, что это такое кофе.       — Чернозём. — не совсем то, но близко.       Офан выглядела оскорблённой, а Джундже стала угрожающе замахиваться на меня своей пухленькой ручонкой.       — Цвет плодородной земли, цвет жизни и сытости. — поспешил добавить я.       Офан улыбнулась и сказала:       — Молодец, выкрутился.       — А у меня? — смущенно спросила Лян.       — Терракотовый.       — Скучно. Опиши, как для Офан. — попросила девушка.       Ох, где там моё красноречие?       — На западе есть странный народ, что верит в существование единого бога, который лепит людей из глины, а потом отправляет на землю. Однажды, чтобы ускорить процесс, он решил использовать формы. Но в них люди получались не так хорошо: кривые, слепые, глухие. Так и сложилось, что хорошие люди сделаны руками, а плохие — в формах. Чтобы последние не выглядели так жалко, бог стал украшать их и дополнительно окрашивать, стараясь скрыть несовершенства. Но твои глаза похожи на обожжённую глину, как будто бог решил, что ты и так прекрасна и не стал ничего менять.       Лян раскраснелась от удовольствия и смущения. Я остался доволен произведенным эффектом и снова начал смотреть вперёд. Чем выше мы взбирались, тем старше и гуще становились деревья. В их тени совсем не донимал летний зной, от которого все мои спутники уже успели порядком натерпеться.       — Байи, мы скоро придём. — сказал Лианг.       Я и сам это чувствовал. Мой слух улавливал звук толпы, состоящий из голосов, шорохов, топота, редкого звона мечей. Пока мы шли по лесу я скинул доули на спину, но теперь пришло время вернуть её на законное место.       Заклинателей было море. Это были не только монахи, но и воины. Пёстрая толпа состояла из очень разных людей и все они казались взволнованными предстоящим экзаменом.       — И как мы только ни с кем не пересеклись, пока поднимались? — удивилась Лян.       — Обычно на место проведения экзамена все добираются на мечах. Это негласная традиция, поэтому никто не расстроится, что мы её нарушили. — ответил Бокин и поправил огромную сумку на плече.       Лян мило покраснела от его внимания и я чуть вслух не умилился этим голубкам. Лян мне как младшая сестра, Бокин — отличный парень. И они оба друг к другу неровно дышат. Короче, благословляю.       — Я должен сходить и зарегистрировать нашу школу как участника. — предупредил Лианг и исчез в толпе.       — А нам что делать? — Офан опасливо оглядывала толпу.       — Лучше подождать нашего главу здесь. — решил я.       Вдруг Лян тихонечко подёргала меня за рукав. Так она себя ведёт только в одном случае.       — Байи, мне надо по нужде.       Она опасливо оглянулась в сторону Бокина, чтобы убедится, что он не слышал этих возмутительных слов, а потом жалобно посмотрела на меня.       — Эр, возьми, пожалуйста, Бэр.       Вампир тут же забрал уставшего ребёнка к себе на руки. Джундже я передал Офан и спросил у неё:       — А тебе не нужно в туалет?       — Нет. Я в гостинице сходила. — после этих слов девушка бросила насмешливый взгляд на менее удачливую подругу.       Я подхватил Лян под локоток и повёл с поляны обратно в лес. Чтобы девушка могла чувствовать себя комфортно, я выбрал наиболее непроходимое направление и мы потихоньку стали углубляться в чащу по звериным тропам. Когда шум толпы стих, я отпустил Лян к ближайшим кустикам, а сам отошёл подальше, чтобы тоже не отвлекать от процесса своим присутствием.       Путешествовать с детьми оказалось сложно. На самом деле я успел очень устать за последние три дня, но в этом лесу душа пела. А теперь ещё и удалось на пару минут оказаться в относительном одиночестве и я подумал, что было бы здорово однажды выбраться сюда одному. Или с Лиангом. Найти тихую полянку, устроить пикник.       А потом навещать это место при каждой возможности, чтобы в итоге отстроить небольшой домик, способный вместить только двоих. Он стал бы нашим тайным местом и, однажды, когда Йи станет совсем взрослым и уверенным заклинателем, оставить все заботы ему и исчезнуть для мира в тени деревьев.       Никогда бы не подумал, что захочу жить отшельником, но Лианг заставил изменить меня свои взгляды и теперь я чувствовал трепет, когда представлял нашу тихую семейную жизнь.       — Я всё.       — Тогда давай возвращаться.       Я снова взял Лян за руку и мы прогулочным шагом вернулись на поляну, чтобы убедиться в очередной раз, что оставлять Офан наедине с людьми — плохая идея. Эта женщина по сути ничего не сделала. Она просто стояла, удерживая на руках дочь, а перед ней весьма эмоционально о чём-то втирал один знакомый красавчик, которому я когда-то дал прозвище «перспективный парень», что б его.       Остальные спутники в разговор не лезли, но уши поразвесили и с интересом наблюдали за развернувшейся драмой. А вместе с ними ещё человек пятьдесят, что просто по счастливому стечению обстоятельств имели возможность послушать концерт.       Ох уж этот любитель поистерить на публике.       — О, лисёнок, ты, наконец, вернулся. — сладким голосом пропела Офан, когда увидела меня.       Блять.       — Да, солнышко, я так скучал. — ответил я не менее приторным голосом и увидел, как скривилось лицо До Лонгвея — первого и единственного возлюбленного моей почившей жены.       — Конечно, скучала. А ещё этот господин пристаёт ко мне со всякими глупостями. — Офан обличительно ткнула пальчиком в Лонгвея и в её глазах загорелись недобрые огоньки.       — Кто вы, господин заклинатель, и почему беспокоите мою Офан. — я встал рядом со своей шальной подругой, а Лян быстренько заняло удобное место около Эра и теперь тоже стала наслаждаться представлением.       — Я — отец её ребёнка. А вот кто вы и чем вы занимались только что в лесу с незамужней девушкой? — Лонгвей демонстративно кивнул на Лян.       Молодец. Прекрасно знает, как вести себя на сцене. Теперь требовательный взгляд перешёптывающейся толпы обратился ко мне. Я не любил прилюдных скандалов и судорожно искал способ решить всё тихо-мирно. Но я не учёл, что в этот раз выступаю не соло, а в команде.       — Да какой из тебя отец. Вот настоящий отец. — Офан похлопала меня тыльной стороной ладони по груди.       — И поэтому он прямо у вас на глазах развлекается с другой девушкой? — продолжил нападки Лонгвей, а я с облегчением осознал, что Офан и сама с ним справится.       — Они ходили по делам. — обтекаемость ответила девушка и толпа насмешливо зашепталась.       — И по каким же? — Лонгвей картинно заломил бровь, выразив общий скепсис.       — По личным, так что вас они не касаются. — отрезала Офан и переложила Джундже с одной руки на другую.       — Давай я её возьму, а то у тебя, наверно руки устали. — тихонько предложил я, надеясь, что эта реплика окажется за кадром. Зря.       — Не трогай своими порочными руками моего ребёнка!       — Да с чего ты вообще решил, что он твой?! — раздухарилась Офан, а Джундже задорно угукнула.       — Мы похожи, как две капли. На глаза посмотри, глупая женщина!       Офан потеряла дар речи от возмущения, а я демонстративно посмотрел сначала на Лонгвея, потом на Джундже и с внутренним содроганием таки признал до конца:       — И в самом деле похожи.       Офан возмущенно воззрилась на меня, а колдовские зелёные глаза Лонгвея победно блеснули. Толпа зашуршала.       — Да какой из тебя отец! Ты же свою дочь даже ни разу не навестил! — нашлась Офан.       — Я же не знал, что ты понесла. — легко оправдался мужчина.       — Так ты ещё и не знал! И после этого ты ещё смеешь называть себя отцом? Думаешь, если присунул вовремя, то имеешь какие-то права? — презрительно процедила Офан.       Я сумел выхватить у неё из рук Джундже, которая начала уставать от впечатлений. Только когда малышка посмотрела на меня своими огромными травянисто-зелёными глазами мне в голову пришла до банального простая мысль.       — Солнышко, нам пора кушать.       Офан была навеселе из-за словесной потасовки и не сразу разгадала мою затею. Всё же Джундже кушала меньше часа назад и ещё было рано. Но она быстро сообразила и потеряла последние крохи интереса к Лонгвею. Джундже удобно устроилась в одной мой руке, Офан я подставил вторую и мы гордо удалились в кустики. Ждать, когда вернётся Лианг и спасёт всех нас.       И что-то мне подсказывает, что господин До, с которым мой бойфренд переписывается — это До Лонгвей. А, значит, договорятся как-нибудь.