Очень высокие гэта

      Идея с гэта была хороша тем, что я мог с большим комфортом говорить с Лиангом. Не приходилось постоянно задирать голову и пытаться докричаться до вершины горы, стоя у её подножия. Это из очевидного.       Не очевидный плюс — можно заниматься сексом стоя, до тех пор, пока ноги держат. То есть гэта помогали разнообразить интимную жизнь. И это я ещё не говорю о том, как чудно реагирует Лианг, когда видит меня только в них. Без одежды.       — А у вас есть другой лук? Поменьше. — ровно спросил я и всеми силами пытался игнорировать насмешливые взгляды.       — Нет, это стандартный размер для мужского лука. — ответил другой, более сдержанный ассистент.       — А женский меньше? — сразу уцепился я за спасательный круг.       — Да. — последовал невозмутимый ответ.       А этот, с чёлочкой, начинает мне нравится.       — Тогда дайте мне женский, пожалуйста. — вежливо попросил я.       — Женский лук только для женщин. Мужчина должен стрелять из мужского. — тут же влез первый.       Я старательно не обращал внимания на смешки, раздающиеся со зрительских трибун и высокомерные взгляды других участников, но вот этот конкретный индивид заставлял меня хотеть убивать.       — Есть ли ещё какие-то ограничения, о которых вы забыли упомянуть? — спокойно поинтересовался я.       Хотя искренне хотелось оторвать голову этому нехорошему человеку и скормить Хинате. Но кошечка была достаточно избирательна и такую гадость не стала бы даже нюхать.       — Хватит тянуть время. Сделайте уже, наконец, свои три выстрела. Вы задерживаете очередь.       Хотя может Орочимару окажет мне услугу? Хм.       Так вот, возвращаясь к теме гэт. Они помогли увеличить высоту, с которой я взираю на этот несовершенный мир, полный глупцов, отчаянно делящих всё на женское и мужское. Но реальный мой рост от этого, разумеется, не изменился.       И длина рук соответствовала человеку ростом сто шестьдесят сантиметров, а не сто девяносто. Ранее это не создавало трудностей, но вот в мои лапки попал он — лук.       И здесь проблема сидела на проблеме, потому что, как уже должно было стать очевидно всем присутствующим здесь зрителям и другим участникам, мои руки для сего орудия коротковаты. И это было ещё не так страшно, как то, что я вообще в принципе никогда до этого лук в руках не держал. А потом мы плавно переносимся в мою прошлую жизнь и вспоминаем выдающиеся результаты по метанию чего бы то ни было на большие расстояния.       Итак, ситуация: я должен сделать то, чего никогда раньше не делал из неподходящего мне по размеру оружия. Ещё и мишень поставили на расстояния в один ли, то есть примерно четыреста метров. Ещё и правила сделали драконовскими: все три стрелы должны попасть в свои мишени.       — Вперёд, Лисёнок! — с трибун раздался ободряющий хор, состоящий из голосов Лян, Офан и Вэя.       Действительно, чего это я нос повесил. Мне же не обязательно играть честно. «Не пойман — не вор», а меня точно не поймают. Я даже на экзаменах на чунина читерил, что мешает сделать это и здесь? Если я Ибики наебал, то и вас, козлов ретроградных, натяну.       Я взял три стрелы разом и постарался максимально натянуть тугую тетиву. Раздались уже откровенно-издевательские смешки, но и несколько уважительных взглядов уперлись в мою странно-непропорциональную фигурку.       Закрыв глаза, я начал творить магию. Точнее технику. Ничего нового придумывать необходимости не было. Старые добрые Руки чакры мне в помощь. Только нужно было сделать их настолько тонкими, чтобы нельзя было разглядеть.       Это была мощная техника и даже если влить в неё совсем немного энергии — сила поражала. В то же время, чем меньше чакры, тем она прозрачнее.       Я использовал минимум, необходимый для активации и потянул нити к наконечникам стрел. Они послушно начали оплетать цель и теперь пришлось открыть глаза, чтобы проверить, что их действительно не видно. От радости у меня немного дрогнула рука и я чуть не сшиб с головы доули.       — Ебать мой лысый череп. — сорвалось тихое ругательство.       Я снова закрыл глаза и собрал достаточное количество сен-чакры, чтобы чувствовать пространство вплоть до мишеней и в следующее мгновение невидимые нити намертво впились в красные сердцевины и я отпустил тетиву.       Стрелы даже не пытались делать вид, что полетят по вменяемым траекториям: одну я плохо зажал пальцем, она просто сорвалась и целеустремилась в направлении обратном, от того, с которое следовало лететь; вторая полетела сильно выше необходимого в сторону трибун; третья же особенно порадовала, потому что, наплевав на все законы физики, выстрелила в бок и намеревалась добавить отверстий в голове противного наблюдателя.       К сожалению, мне нужна была победа, и я резко стянул нити так, чтобы стрелы притянулись и всё-таки пронзили свои мишени. В полёте они успели совершить трюки высшего пилотажа. Даже мне захотелось протереть глаза — настолько нереалистично это выглядело.       — Десять, десять, десять. — холодно произнёс я. — Вы записывайте давайте, а не глазейте — очередь задерживаете.       Смотритель соревнований мило порозовел и зло сияя глазищами выплюнул:       — Это не по правилам! — и обличительно ткнул в сторону мишеней.       Да что б тебя, дорогой. Вот чего ты такой душный?       — Что именно не по правилам, уважаемый? Попадать в мишени? — с насмешкой спросил я.       И зрители, и прочие участники с интересом уставились на смотрителя, ожидая, что он ещё придумает. Мужчина это заметил и от волнения не сумел сказать ничего лучше, чем:       — Нужно нормально стрелять.       Взгляды снова обратились ко мне.       — Это не было указано в правилах. Более того в правилах не были обозначены «нормы» стрельбы. Всё, что было необходимо — трижды попасть в мишень с расстояния в один ли.       — Этот таус совершенно прав. Он не нарушил своими действиями ни одного правила. Лишь продемонстрировал свою необычную технику стрельбы. — вмешался главный распорядитель экзамена и главная причина моего скверного настроения, неподражаемый господин Ши Хуи.       Судьба жестока, а мир тесен. Оставалось лишь надеяться, что он меня не узнает.       Вообще, с какой стороны ни посмотри, а это было невозможно. Для начала — я мёртв. В этом мире нет ДНК экспертизы и определить, чьи там кости остались на пепелище бывшего публичного дома было невозможно. Более того, скелеты должны были не просто покрыться сажей, но и обратиться чуть ли не мелкой крошкой. Здание сложилось внутрь и массы тяжёлых перекрытий должно было хватить, чтобы раздробить всё, что не горит при температуре горения дерева.       Но даже если бы мы представили, что у самого сильного заклинателя Когудена остались сомнения касательно моей кончины, узнать во мне «монаха Е» было весьма непросто. Благодаря гэта я был сейчас с ним одного роста, плюс доули с вуалью, плюс после встречи с Йоту мой голос так и не стал прежним — звучал ниже.       — Господин Ши, этот человек точно использовал хитрость, чтобы справится с заданием. Вы не видели, но он даже не сумел до конца натянуть тетиву. — голос члена наблюдательной комиссии дрожал, а сам он он немного сжался под насмешливым взглядом Хуи.       Так получилось, что этот человек невольно создал мне проблем. Господин Ши внезапно решил немного отстранится от светского мира и переключить внимание на заклинательский. С его связями и положением было достаточно легко получить императорское дозволение и стать главным во всём этом цирке уродов. А именно так происходящее выглядело.       Среди желающих проходить экзамен были люди настолько интересные, что даже Эр выражал восхищение. Чтобы экзамен не превратился в балаган, господин Хуи решил разделить всё на два этапа.       Первый — отборочный. Количество участников от одной школы не более семи человек. Задача — набрать как можно больше баллов в различных испытаниях. По итогу только двадцать школ, набравших наибольшее количество очков смогут пройти во второй и заключительный тур.       Здесь и начинаются проблемы Чуэрона. Мы рассчитывали, что этап будет только один и на него допустят по пять участников от школы. Но Ши Хуй на то и Хуй, что сделал всё, конечно, очень грамотно, но сложно для нас.       Среди испытаний: стрельба из лука, полёт на мече, заполнение кристалла силы, танец с лепестками, письменный экзамен, пять основных заклятий и — барабанная дробь — конкурс талантов, то есть демонстрация особой техники.       По идее, если бы была возможность отправить Бокина заниматься всем этим, то первый тур стал бы для нас весьма условным препятствием. Но участвовать во втором туре могут только те, кто участвовали в первом.       Так как из-за очень высокого порога вхождения во второй тур нам был важен каждый бал, писать тест отправился самый мозговитый из нас. И пока Бокин занят, остальные Чуэроновцы должны превозмогать.       Суть в том, что не существовало списка универсальных умений для заклинателя и все испытания вынуждали демонстрировать навыки, которыми далеко не каждый владел, ввиду отсутствия необходимости. Кто-то не использовал заклинаний и предпочитал меч. Чьё-то духовное оружие никак не подходило для полётов. Про стрельбу из лука и говорить ничего не хочется.       Ши Хуи создал такие условия, что узкоспециализированные школы никак не смогли бы покинуть Синюю гору с корочкой. «Только те, кто стремятся развивать своих учеников всесторонне, учитывая их особенности, достойны получать деньги из императорской казны и считаться школой» — отличные слова.       Боджинг хорошо показал себя в полёте на мече. Черин справился с танцем, получив высший балл. Всё же с мечом он управляется хорошо и упражнение с разрезанием парящих лепестков выполнял чаще всего безупречно. Но стрелять из оставшихся Чуэроновцев никто не умел.       Поэтому я оказался тут с луком, противным смотрителем и благородным блюстителем порядка господином Ши, который вот прямо сейчас зачем-то очень-слишком-близко подошёл ко мне и как бы невзначай бросал прожигающие взгляды на лицо, скрытое вуалью.       — Не важно, каким образом господин монах сумел справиться с заданием. Даже если он сделал это не совсем честно — важен лишь результат. Зачислите ему заслуженные тридцать балов и добавьте ещё десять лично от меня. — мужчина даже не смотрел в сторону экзаменатора, продолжая прожигать меня своим любопытным взглядом. — Могу я узнать имя столь выдающегося участника?       — Е Рюндзян. — безразлично ответил я. — Благодарю за вашу помощь, господин Ши.       — Не стоит. — сразу отмахнулся он. — Скажите, а не тот ли вы целитель Е из Рюндзяна, что способен вылечить любые недуги и даже вырвать человека из круга перерождения?       — Лисёнок! — раздался спасительный крик Офан. — Лисёночек, сейчас будет твоя очередь на заполнение кристалла.       — Уже иду, солнышко. — облегчённо отозвался я и быстро протарабанил, — Прошу меня простить, господин Ши, но я вынужден вас оставить. Благодарю вас за вашу помощь. — поклонился и поспешил удрать.       Но Хуи решил последовать к месту проведения другого испытания вместе со мной. Только теперь я сумел осознать своё стремление сбежать от него. Что-то заставляло хотеть не попадаться лишний раз ему на глаза, но вот только что?       Дело в страхе попасться? Скорее всего так.       — Вы так и не ответили на мой вопрос.       — Да, я целитель Е из Рюндзяна. Но вы же понимаете, что не стоит верить слухам — они не имеют связи с реальностью. Мои навыки весьма посредственны. — ответил я и продолжил размышлять.       А что будет, если он раскроет мою личность? Узнает, что я тот самый Е Байи, что выскользнул из его ванной комнаты и сымитировал свою смерть. Теперь, когда я перестал быть никем, приобрёл высокий статус и известность, превратился из милого мальчика в признанного мастера своего дела.       — Офан, возвращайся на трибуны. Не стоит ходить здесь одной. — попросил я, когда девушка оказалась достаточно близко, чтобы не приходилось кричать.       — Боитесь, что кто-то может навредить вашей возлюбленной?       — Боюсь, что она снова окажется втянута в историю. А разбираться потом мне.       — Я сама могу за себя постоять. — она угрожающе похлопала рукой по небольшой сумке, в которой хранилась целая коллекция печатей на любой вкус и метод убийства.       — Но договариваться с родственниками тех, на ком ты постоишь, придётся мне. Иди, не стоит оставлять Эра с Лиангом наедине надолго.       — Ладно, удачи. — она перевела безэмоциональный взгляд на развесившего уши Хуи и сказала, — А вы, господин, постарайтесь не совершать резких движений.       Благосклонная улыбка на лице мужчина стала хищной и он уже был готов что-то ответить, но Офан это было неинтересно и она гордо направилась в сторону трибун.       — Не обращайте внимания, у неё острый язык и никаких манер, но она вам не навредит. — решил продолжить разговор.       — В вашем окружении много интересных личностей. Императорский казначей Ли Эр, бывший старейшина в школе Чуэ Гуолианг, девушка без инстинкта самосохранения. Как звучит её полное имя?       — Ксиаофан.       — Как «рассвет»?       — Да.       Когда рядом с вами идёт кто-то вроде господина Ши, люди вдруг становятся такими вежливыми. Толпа расступалась и мы смогли быстро перейти в другую часть поляны, где располагался огромный шатёр, а перед ним несколько высоких подставок с закреплёнными сверху сияющими желтоватыми камнями. Перед каждой стойкой находились экзаменаторы — представители старых школ, которым не нужно было проходить через этот стресс с переквалификацией.       — Школа Чуэрон. — произнёс один из них.       — Так быстро. — выдохнул я.       — Есть некоторая польза от моей компании. — с улыбкой ответил на это Хуи.       — И в самом деле. — не стал отрицать я.       Экзаменатор был довольно опытен и не дрожал перед высоким начальством. Он быстро, но без суеты, выполнял свою работу. Вместо предыдущего кристалла, заполненного другим участником, он поставил новый и пригласил меня приступить к выполнению задания.       — Как только в него проникнет ваша духовная сила он закроется. Поэтому вы должны единовременно выпустить максимально возможный для вас объём энергии. Чем темнее по итогу станет кристалл, тем выше будет ваш балл.       — Благодарю. Я могу приступить? — мне понравился этот человек и я хотел быть вежливым.       — Говорят, вы грубы в речах. — вдруг сказал Хуи.       А потом положил свою граблю на мой кристалл и тот резко почернел.       — Это максимальный балл. — невозмутимо сказал экзаменатор и внёс в бланк оценку.       — А вы довольно деспотичны, господин Ши.       — Статус обязывает. — он пожал плечами и склонил голову набок.       Небольшой порыв ветра поддел вуаль и она опасно качнулась, но я знал, что моего лица она не откроет и не переживал. Зато увидел с каким маниакальным интересом проследил за этим Хуи.       Это опасно.       Я с самого начала не очень хотел скрывать свою личность, но пошёл на поводу у Эра. Он решил, что иначе у меня могут возникнуть проблемы. Вампир просто не был знаком с сенсеем. Помню, он даже раздумывал избавиться от своей маски, потому что под удар попадал не только он, но и близкие. И у меня, и у Итачи состоялось несколько малоприятных инцидентов с теми, кто всеми правдами и неправдами желал узнать, как выглядит седовласый с рождения ниндзя.       Чем больше ты пытаешься что-то скрыть, тем выше цена провала. Люди становятся злее и иногда проще не таить, а просто рассказать, чтобы последствия были не так жестоки.       — Что вам ещё осталось, целитель Е?       — Пять заклятий и демонстрация особой техники. — отозвался я.       Он ходил за мной словно привязанный и это натолкнуло меня на мысль, что ему что-то от меня нужно. Понимаю, гениально. Но у меня от его голоса мозги отшибает.       — Касательно грубости. Это правда. Я редко веду себя прилично, поэтому не буду сейчас подбирать слова и прямо спрошу: вам что-то от меня нужно?       Хуи внимательно выслушал, а потом рассмеялся. С его неправдоподобно красивым тембром голоса смех звучал настолько прекрасно, что я меня сбилось дыхание.       — Вы правы. У меня есть один друг. И друг этого друга очень болен. Я боюсь, что мой друг последует за своим другом в могилу. Он слишком легко привязывается. Мне удалось уговорить его приехать сюда, чтобы немного проветриться, но я пообещал, что приведу к нему целителя Е, о котором в последнее время даже в столице заговорили.       — В столице? — не поверил я.       — Всё меньше тех, кто не слышал о загадочном целители, что высок ростом, груб в речах, но обладает мягкими ласковыми руками, которые своим светом способны залечивать любые раны.       — Хорошо, я помогу.       — И что вы хотите взамен?       — Сделайте пожертвование моей школе. А то наш управляющий постоянно донимает меня тем, что я проедаю и без того скромный бюджет.       — Любите побаловать себя?       — Нет. Я весьма неряшлив и часто порчу вещи.       — В это сложно поверить.       Я даже притормозил от такого заявления.       — Человек, что так уверенно передвигается на гэта высотой едва ли не в один чи, не может быть неряшлив.       — Это разные вещи. Гэта требуют определённых физических навыков, а неряшливость больше про невнимательность, забывчивость.       Хуи задумчиво кивнул, принимая ответ, а потом спросил:       — Вас не расстраивает, что я так легко раскрыл ваш секрет?       — Это просто баловство, а не секрет.       — А вуаль?       — Тоже.       Это и в самом деле несерьёзно. Все уже успели забыть про меня, но я продолжаю прятать лицо и только создаю этим лишние волнения.       — Если я попрошу её снять, вы снимите? — в голосе Хуи я услышал нотки разочарования.       — Да. У меня самое обычное лицо и мне нечего скрывать.       Ну, узнает он меня и что с того. Оба — взрослые, образованные люди с высоким статусом. Договоримся как-нибудь.       — Мне снять? — у потянулся рукой к доули, но господин Ши перехватил мою руку.       Она была раза в полтора меньше, чем у него, хотя наши глаза сейчас были на одном уровне.       — Не стоит. — он тоже обратил внимание на переплетение наших рук, — Мягкая.       Он огладил тыльную сторону ладони большим пальцем. Я решил воспользоваться моментом и пустил слабый импульс по его телу, чтобы проверить состояние ядра.       — И как у вас получается сохранять ядро в таком отличном состоянии? — решил поинтересоваться я.       Господин Ши тут же отпустил мою руку и это натолкнуло на странную мысль:       — Или же это только видимость?       — Вам стоит быть осторожнее. — дружелюбно посоветовал Хуи.       — И в самом деле.       Мы успели дойти до места прохождения испытания с заклинаниями, но экзаменаторы о чём-то горячо спорили и не заметили своего начальника. Во мне внезапно проснулась любовь к людям и я решил отвлечь мужчину разговором:       — Вы подошли к вопросу организации экзамена со всей серьёзностью. Такой размах и количество участников больше, чем когда-либо, но в то же время везде относительный порядок. Особенно это задание меня поразило. Вы добавили к списку базовых заклинаний ещё два, придуманных не так давно. Это смело и, как по мне, уместно.       — Пытаетесь отвлечь меня?       — Да. Не люблю конфликтов. К тому же они уже почти договорились.       Он усмехнулся, но поддался и поддержал разговор:       — Заклинатели в большинстве своём индивидуалисты, а для организации подобных мероприятий нужны определённые опыт и знания. Вы же знаете, что порядок проведения экзамена всё время изменялся? — я кивнул, — Это недопустимо. Мы поспорили с Его Величеством, что я смогу организовать всё на века.       — Любопытная история.       — А почему вы не идёте? Полигон чист, экзаменаторы, наконец, вернулись к своей работе.       — Это испытание буду проходить не я.       — И кто же?       — Я.       Офан передала мне Джундже, отобрала бланк для этого задания и гордо прошла к экзаменаторам. Малышка сразу начала дёргать меня за вуаль, но сил стянуть доули или оторвать ткань ей не хватало и она всё сильнее теряла к ней интерес.       — Все дети такие? — спросил Хуи.       — Какие?       — Активные. — мне показалось, что у него на языке крутилось другое слово.       — По большей части.       Джундже обратила внимание на незнакомого дяденьку и теперь начала тянуть свои ручонки к нему. Мужчина не двигался и вообще теперь внимательно наблюдал за тем, как Офан без лишних расшаркиваний начала обстреливать экзаменаторов заклинаниями. Чтобы отвлечь ребёнка я создал иллюзорную лисичку, которая тут же завладела всем вниманием Джундже.       Офан уже успела закончить и требовала с побледневших и растрёпанных экзаменаторов максимальные баллы. Они пытались ей возразить, но она демонстративно кивнула в нашу сторону и несчастные смогли заметить своё высокое начальство. Они тут же пошли навстречу и вскоре девушка подошла к нам довольно сверкая глазами.       — Как тебе мои коммуникативные навыки?       — Неплохо. Можно было и более изящно, но ты ещё только учишься. — кивнул я и передал Джундже маме. — А как там Йи?       — Он уже давно закончил. За конкурс талантов у нас максимальный балл.       — Опять ты постаралась?       — Нет. Я смирно сидела там, где ты сказал. Он сам. Не забывай, мы с ним родственники. — она подмигнула и унеслась к остальным.       — Я так понимаю, что вы закончили.       — Да. Осталось только дождаться человека, который сдаёт письменный экзамен. — отозвался я.       — Тогда, возможно, вы будете не против познакомиться с моим другом и посетить его друга. Второй этап будет проходить завтра, а сейчас ещё даже не обед. Я смогу обеспечить вам комфортные условия и верну к положенному часу.       — Мне нужно предупредить главу. Давайте встретимся через полчаса в Бухте Цветов?       — Как пожелаете.       Я вежливо поклонился и отправился на поиски Лианга. Мою спину прожигал взгляд Хуи, но это не вызывало дискомфорта. Всё же он умеет вести себя прилично и то, что было на банкете в доме господина Цин, не показатель. Одно дело — отдых в тесной компании и совсем другое — общение двух благородных мужей. Особенно когда одному что-то нужно от другого.       — Дорого дня, глава. Могу я с вами поговорить? — Лианг стоял с другими важными заклинателями, но в разговоре едва ли принимал участие.       Он легко сумел покинуть компанию и мы вместе отошли немного в сторону. Я протянул ему свитки с оценками за стрельбу, кристалл и заклятия.       — Как прошло? — он по очереди просмотрел бумаги, — Везде максимальный балл. — прозвучало восхищённо, — А здесь ещё и дополнительные. Я надеюсь ты ничего странного с луком не делал? — мужчина тепло улыбнулся.       — Нет, я вёл себя прилично. Но подробности расскажу завтра — сейчас мне нужно бежать.       — И даже не скажешь куда?       — В столицу скорее всего. Появился пациент из знатных. Должны будут хорошо заплатить.       — Ты же предупредил Офан? — с опаской уточнил он.       Я мило улыбнулся, но через вуаль это нельзя было разглядеть. Тогда я положил руку ему на плечо и сердечно заверил:       — Она не такая страшная. Ты справишься.       Лианг усмехнулся и махнул мне рукой, мол, иди уже.       — Вернусь завтра утром.       У нас не было возможности поговорить, а ведь было о чём. О вчерашнем инциденте с Лонгвэем он так и не узнал, потому что тот ушёл до того, как вернулся Лианг. Потом навалились хлопоты с размещением в гостинице и обсуждением плана дальнейших действий. Когда мы успели договориться было позднее время, а утром все были сосредоточены на надвигающемся безумии.       Теперь же я вообще оставляю его наедине с бесами, а сам буду развлекаться в столице.       Выходя на одну из самых красивых открытых полян Синей горы я с удивлением обнаружил, что около господина Ши стоял не кто-нибудь, а господин Цин Ко. Чем меньше становилось расстояние между нами, тем больше поводов для беспокойства у меня возникало.       — Вы пришли. — отозвался белый изнурённый Ко.       — Это господин Цин, мой друг, о котором я вам рассказывал.       — Приятно познакомиться, господин… — начал я приветствие с поклоном, но тот перехватил меня за руки сказал:       — Не стоит, целитель Е. Я столько слышал о вас и долго не мог найти.       — Неужели есть какая-то сложность в том, чтобы найти меня? — удивился я.       — Вы хоть и не прятались, но слухи, что пришли в столицу были не полными. У меня не было возможности узнать о вашем местоположении. — он частил и переживал, — Хуи сказал, что вы согласились помочь моему другу. Он в Ане. Если полетим на мечах, будем в столице до заката. Я вижу, у вас есть меч и это не должно стать проблемой…       Хуи положил руку ему на плечо. Ко тут же замолчал и я смог сказать:       — Господин Цин, я не обучен полёту на мече. Это скорее украшение. — я кивнул на бело-серебристые ножны.       В глазах Ко вспыхнула паника.       — Вы можете полететь со мной. Но гэта лучше снять. — сразу же предложил Хуи.       — Хорошо. Так и поступим.       — Какие гэта? — не понял Ко.       В следующий момент я распахнул полы верхней накидки и глаза господина Цин округлились. Он мог только молча наблюдать как я снимаю и убираю слишком длинную одежду в сумку, а потом спрыгиваю с гэт и становлюсь на тридцать сантиметров ниже. Хуи же сделал вид, что его это совсем не интересует, но то и дело поглядывал в мою сторону. Мужчина обнажил свой меч и положил его на воздух.       — Позвольте вам помочь. — он протянул руку.       — Не стоит. Я часто летал в паре и неплохо могу удерживаться сам.       Мне было немного завидно, что даже Цин Ко, который не обладал большими запасами чакры и явно не слишком много времени уделял медитациям, мог летать на мече. Среди знати было не мало таких, как он. Тех, кто по верхам овладел наиболее утилитарными навыками, чтобы максимально упростить жизнь.       Я легко запрыгнул на лезвие и встал на самый кончик, чтобы не задевать мужчину сзади полами доули. Мечи взмыли и наш маленький отряд направился в столицу на весьма приличной скорости. Ветер шумел и отчаянно пытался скинуть с меня доули, но она держалась не только на честном слове, но ещё и на чакре. Хотя вуаль брыкалась достаточно сильно, чтобы постоянно открывать моё лицо, никто его не увидел. Цин Ко был слишком сконцентрирован на управлении мечом, а Хуи стоял позади и с высоты своего роста мог видеть только «доули-вид сверху».       Как и говорил господин Цин, во дворе его загородной резиденции мы оказались ещё до того, как небо окрасилось в тёплые цвета. Я легко спрыгнул с меча и залез обратно на гэта. Всё же босиком ходить по улице не слишком прилично. Да и грязно. В лесу хоть травка была.       Из здания навстречу тут же выбежали слуги во главе с очень приятным человеком — управляющим Ли. И нет, это не мой злой Ли Вэй. Это Ли из семьи Цин. В прошлый раз он проявил ко мне такое участие, даже несмотря на все свои хлопоты и насыщенную работой жизнь, что я не мог не улыбнуться ему. Естественно, за вуалью этого увидеть было нельзя.       Мужчина спешно поклонился мне и Хуи, а потом поспешил доложить:       — Господин стал совсем плох. Лекарства не помогают. Кровь идёт не переставая.       — А что за лекарства? — тут же вклинился я.       Когда дело доходило до медицины, формальности и даже вежливость порой очень пагубно сказывались на всех.       — Семьяр-имбирь. — отчитался управляющий и только потом понял, что сказал это незнакомцу.       — На иве настаивали? — продолжил я.       Теперь мужчина оказался готов и прежде, чем ответить, бросил вопросительный взгляд на своего господина. Ко кивнул, не глядя на своего слугу. Его взгляд был прикован ко мне.       — Да. На иве.       Я уже почти год веду исследовательскую деятельность и успел сильно дополнить знания о многих лекарственных травах и болезнях. Например, семьяр-имбирь был отличным противовоспалительным сбором и неплохо спасал от простуды — это все знали. А я опытным путём выяснил, не без помощи своих диагностических печатей, что от него поднимается давление и разжижается кровь.       — Тогда неудивительно, что кровит. От этого лекарства кровь становится словно вода и легко покидает тело. У вас есть горькая полынь? Сделайте из неё отвар.       — Вы ещё даже не взглянули на больного. — заметил Хуи.       — Сейчас взгляну и назначу лечение. Полынь нужна лишь чтобы нейтрализовать пагубное воздействие предыдущего лекарства.       — Тогда пойдёмте скорее к нему. Ли, приготовь то, что сказал целитель Е. — Ко магнитом тянуло в дом.       — Подожди, друг. Я понимаю, ты торопишься, но нельзя забывать и о безопасности. — остановил его Хуи, а потом посмотрел на меня и вежливо предупредил, — Если вы расскажете кому бы то ни было о том, что увидите здесь сегодня, не успеете заметить, как ваша школа превратится в пепелище, а все, кто вам дорог окажутся в положении хуже рабского.       Мужчина с любопытством ждал моей реакции и я не собирался его разочаровывать:       — Теперь, когда со всеми формальностями покончено, я могу пойти к пациенту?       Хуи удивлённо изогнул брови.       — Мне довелось такое повидать в домах знатных господ, что даже самому до конца не верится. Не думаю, что вы сможете удивить меня больным любовником. — ответил я максимально откровенно.       Если хочешь, чтобы люди были честны с тобой, нужно притвориться искренним человеком, незаинтересованным в их тайнах.       — Проходите, целитель Е. Нам сюда. — повёл меня Ко.       Я последовал с ним и со всё большим беспокойством наблюдал за этим благородным господином. Он запомнился мне добродушным, открытым, весёлым и неглупым. Теперь же он весь превратился в сплошной комок нервов.       Чем глубже мы проходили в дом, тем больше нарастал удушающий запах благовоний, лекарств и болезни. Только одного его мне оказалось достаточно, чтобы понять — я бессилен. Двери в одну из комнат оказались приоткрыты. Ко раздвинул их до конца и утонул в полумраке помещения.       Окна оказались заставлены ширмами из плотной бумаги, всюду висели робкие красные огоньки, от которых исходил запах благовоний. Центр комнаты оказался завален подушками, одеялами и даже обработанными шкурами животных. Постельное бельё было тёмным и на его фоне, даже во мраке сияла мертвенной белизной костлявая рука. Когда-то она была красивой, изящной, с длинными пальцами и светлой мягкой кожей.       Я заметил, как эта рука сжала одеяло, когда Цин Ко склонился над больным и, кажется, поцеловал его.       — Господин Цин, я вынужден попросить вас покинуть помещение.       Простите, но пациент не рад вас видеть.       — Это точно необходимо? — голос мужчины стал мягким и он был обращён не только ко мне.       — Да. Мне важно иметь возможность говорить с пациентом без лишнего внимания. Это очень отвлекает и есть вероятность пропустить что-то важное.       — Я буду за дверью, но, уверяю, целитель Е тебе не навредит. — прошептал он своему возлюбленному и только потом встал и покинул помещение.       Хуи отвалился в самом начале. Его точно не интересовал больной и он больше переживал за своего друга. Не безосновательно, хочу заметить. Мой нынешний пациент, затерявшийся в тёмных шёлках, скорее мёртв, чем жив.       Я не предсказатель, но прекрасно знал, что увижу. Мужчина-любовник, кровотечение, смрад гноя и кала, болезненная худоба. Наверняка ему очень больно и он попросит лишь о безболезненной смерти.       Всё, что мне доступно, — избавить от боли. И выслушать. Или просто побыть рядом в последние часы. Я вытащил из сумки печать для обезболивания и подошёл к пациенту. Откинул одеяло, задрал рубашку и приклеил печать к пояснице.       Юноша лежал на боку в позе эмбриона. Его таз и промежность были плотно перемотаны белой тканью в несколько слоёв, но даже так, на ней уже успели расцвести несколько красных бутонов.       Печать активировалась и послышался тихий блаженный стон. Только сейчас я обратил внимание на лицо и это заставило меня почувствовать, как земля уходит из-под ног.       — А вы и в самом деле хороши, целитель Е. Господин Цин не давал мне насладиться муками в одиночестве и всё время говорил о вас. Не думал, что вы сможете так легко избавить меня от боли. — прозвучал хриплый шёпот.       Юноша немного изменил положение и с интересом уставился на вуаль. Я чувствовал боль за его судьбу и мне виделось, что это будет правильно, поэтому снял доули.       — Рад, что сумел увидеть тебя снова, Кошики. Жаль, только обстоятельства не радуют.       Он вздрогнул и с искренним изумлением разглядывал моё лицо.       — Я тоже запомнил тебя. Ты ведь монах Е?       — Да. Странно, что ты меня вспомнил. Ты тогда так напился. — я усмехнулся, но Кошики совсем не оценил причину веселья.       — Я никогда не напивался до того, чтобы забыться. — с некоторым сожалением признался парень. — Не тот статус.       — Управляющий Ли назвал тебя господином. — заметил я.       — Только потому что я сумел достаточно сильно понравится Ко. Любовь благородных господ столь переменчива.       — Мне кажется, что господин Цин будет любить тебя вечно. Он на грани помешательства из-за твоего состояния.       Кошики закатил глаза и его лицо стало выражать вселенскую усталость. Неужели я сказал что-то настолько глупое?       — Сколько тебе лет? Хуже ребёнка. — звучало беззлобно. — Вроде умные благородные господа, но так наивны. Что ты со своей верой в сказочную любовь, что этот невыносимый Ко… Постоянно твердит, что я не заслужил, что не понимает, как такое могло случится. Закономерный итог для шлюхи. Никто из нас хорошо не кончает. — его глаза подёрнулись пеленой воспоминаний.       Я взял его за руку и стал направлять целебную чакру, чтобы отогнать слабость.       — Помнишь Вужоу и Реншу? — вдруг спросил он.       — Да. Они тогда пришли вместе с тобой. — мне не нравилось то, что я видел в его глазах.       — Вужоу умер от внутреннего кровотечения. Хозяйка отправила его обслужить трёх вояк. Они его порвали и бросили умирать в комнате. Его нашли только утром, он был ещё тёплым. А Реншу разрубил мечом его постоянный клиент. Наверняка снова не удержал язык за зубами. Шлюхи никогда не умирают красиво. И вечной любви тоже не существует. Если бы у меня была возможность прожить ещё несколько месяцев я бы успел ещё раза два сменить покровителя, который «любит меня, как никого до этого».       Его голос становился всё громче и под конец он надрывно закашлялся. Едва Кошики восстановил дыхание, как его глаза сверкнули жгучей злостью и он признался:       — Я ненавижу всех этих людей. Моё первое детское воспоминание — как какой-то грязный мужик пихает мне в рот свой член. Разве могло со мной случится хоть что-то хорошее после этого?       — Почему ты себя не выкупил? — перебил его я. — У тебя было столько богатых покровителей, уверен ты смог бы.       Кошики отвлёкся этой мыслью, откинулся на подушку и рассказал:       — Было слишком много тех, кому приходилось хуже. Я с восьми лет только этим и зарабатывал — привык. Научился нравится и терпеть. Мне хотелось помочь другим выкупить себя, но в итоге все накопленные деньги уходили на похоронные расходы. Нормально похоронить шлюху не так просто, как даже обычного бродягу. Только не нужно думать, что я хороший человек и достроин вознестись. Если это ты выбираешь, куда отправится человек, то лучше оставь меня на земле, ведь я состою из ненависти. Будет лучше, если я продолжу ненавидеть здесь, чем там.       Дверь отъехала в сторону, пропуская внутрь господина Цин. Он нёс в руках отвар, от которого исходил стойкий аромат полыни. Его глаза ещё плохо видели в темноте и я не боялся, что он сможет разглядеть моё лицо.       Я увидел, как сжался и напрягся Кошики, и перехватил напиток у господина Цин. Но он не собирался покидать комнату. Только обошёл ложе и сел с другой стороны.       — Этот румянец на щеках заставляет меня верить в лучшее, целитель Е. — он провёл по порозовевшей скуле Кошики дрожащими пальцами.       — Напрасно. — отозвался я помог юноше отстраниться от нежелательного прикосновения.       Я разместился позади него, помог принять сидячее положение и упереться костлявой спиной мне в грудь.       — Пей. — приказал я.       Кошики даже не подумал выказать неповиновения и обхватил чашу дрожащими руками. Я не стал отдавать её ему и продолжал придерживать, пока он медленно пил горькое лекарство, которое его не спасёт.       — Больше не хочу. — слабо сказал он.       В миске осталось слишком много жидкости, чтобы считать приём лекарства состоявшимся, но я не хотел заставлять его что-то делать и отставил чашу в сторону. Кошики успел пригреться на моей груди и я усилил поток чакры, чтобы увеличить температуру тела. Его руки удобно легли в мои и юноша блаженно откинул голову мне на плечо.       — Что вы хотите сказать, целитель Е? — пришёл в себя господин Цин.       — Сегодня его путь будет окончен. Всё, что я могу сделать, помочь уйти без боли.       Кошики было совершенно плевать на наш разговор. Он всё глубже погружался в сон.       — Но ему лучше, я вижу!       — Ведите себя тише или покиньте помещение.       Он поймал мой строгий взгляд и замер.       — Ты? — выдохнул он.       Мне было нечего на это ответить и я промолчал. Ко тоже молчал. Моя личность его не так сильно интересовала, как Кошики.       — Могу я остаться с ним наедине? — спросил он спустя час.       Кошики глубоко спал.       — Нет.       — Он вам рассказал? — напрягся мужчина.       — О чём?       — О том, кто это с ним сделал?       Я усмехнулся. Он спрашивал, потому что и в самом деле не знал.       — Здесь не о чем рассказывать. У всего есть свой предел и тело Кошики достигло своего. Вы с ним спали? Брали его сзади?       Он молчал но по глазам я всё прекрасно видел.       — Тогда в этом и ваша вина есть.       Он спрятал лицо в ладонях и сгорбился.       — Что вы чувствуете, господин Цин?       — Мне очень больно. — раздалось едва слышное бормотание.       — И что вы планируете делать с этой болью? Жить или умереть? Носить в себе или выпустить? Выпустить во благо или во зло?       Он не отвечал. Моя чакра продолжала усыплять пациента. Мы долго сидели в тишине втроём и, когда нас стало двое, я переложил тело Кошики на кровать, поднялся, надел доули и разбудил Ко словами:       — Теперь вы можете остаться наедине.       Улица встретила чудесным ночным воздухом. Голова проветрилась в считанные секунды, но к одежде успел прилипнуть запах болезни и благовоний. Слова Кошики меня беспокоили. Я невольно переносил его слова на нас с Лиангом и чувствовал смутное беспокойство.       Не хочу знать, какого это — быть без него. Если сейчас нет никаких внешних обстоятельств, что вынудят нас расстаться, это совсем не значит, что они не появятся позже. Хочется верить, будто мы не такие, как другие и всё у нас будет хорошо.       — Выглядите спокойно. Неужели вам удалось вылечить этого оборванца?       — В некоторой степени. Он умер. А нам пора возвращаться, господин Ши.       — Я чувствую себя злодеем. Обещал предоставить вам комфортные условия, но вместо этого вы провели пол ночи с двумя безнадёжно больными простецами.       — Это моя работа. — отозвался я и снял гэта, готовясь к длительному полёту.