Очень высокие гэта

      Линию поведения с господином Хуи я продумал заранее. Было очень важно создать видимость того, что всё произошедшее между нами является чистой воды недоразумением. Это было совсем не сложно, потому что оно действительно являлось таковым.       Я вывел формулу идеальной линии поведения и выделил то, чего делать ни в коем случае нельзя. А именно, нельзя: краснеть, робеть, смущаться, заикаться, тупить, отводить взгляд, зажиматься, замечать двусмысленности, самому вести себя двусмысленно и говорить то, что может быть принято за намёк, избегать его.       Нужно вести себя достойно, согласно статусу. Нужно самому поверить, что тогда ничего совсем уж странного не случилось. Нужно отыграть чёрствого сухаря, не обращающего внимания на намёки и прочую дребедень.       Я был готов. Настолько, насколько это вообще было возможно в подобной ситуации. И поэтому моё лицо осталось бесстрастным, а разум холодным.       — Вы совершенно правы, господин Ши. Благодарю за помощь. — вежливо произнёс с поклоном.       Я успел развернуться и сделать несколько шагов по направлению к господину Го, но замер, едва над площадкой пронеслось спокойное, но выразительное:       — Постойте.       Голос Хуи заставлял потоки природной чакры колебаться. Только теперь я ясно почувствовал его технику.       — Я должен кое-что вам отдать.       Чтобы это ни было, я обойдусь. Честно. Можно я уже пойду?       Точно, «не избегать».       Пришлось обернуться и последовать к Хуи. За нами наблюдали сотни пар любопытных глаз. Особенно странно было оказаться под прицелом остекленевших глаз Лонгвея, который всё ещё стоял около господина Ши, придавленный его невероятной Ки. Даже мне стало сложнее дышать, а ведь я человек привыкший.       — И что же это? — голос звучал незаинтересованно.       — Сто монет. Вы тогда их честно заработали, но так и не смогли получить. — он вытащил кожаный мешочек из рукава и протянул мне. — Здесь немного больше, но давайте будем считать, что это с процентами.       Я обречённо протянул руку и в неё лёг весьма увесистый кошель.       — Благодарю. Я уже не надеялся получить эти деньги. — честно признался я и спрятал мешочек в запах верхней рубахи.       И впервые пожалел, что не надел нижнюю. Взгляд мужчины прожигал кожу насквозь. Он внимательно следил за каждым моим движением, заставляя чувствовать себя недостаточно одетым.       — На этом всё, господин Ши? — голос звучал буднично.       Без гэт я снова оказался карикатурно ниже всех. Это усиливало чувство собственно ущербности, которое появлялось даже от короткого взгляда на всепонимающую, снисходительную улыбку Хуи. Он всем своим видом показывал, что не верит моей игре, но этого оказалось недостаточно, чтобы я вышел из образа.       Мне удавалось сохранять невозмутимость, а все эмоции клубились на краю сознания. Я словно наблюдал из-за толщи воды, но в то же время видел всё достаточно чётко.       — Есть ещё одно дело, но оно может подождать. — ответил он.       — Тогда я пойду. Хорошего дня, господин Ши.       — Благодарю. И вам хорошего дня, монах Е.       Я поклонился, развернулся и ушёл, наконец, вместе с полуобморочным господином Го в шатёр. Он лёг на свободную кушетку и я начал проводить диагностику. Ничего серьёзного там не оказалось. Это были внешние, механические повреждения, а кровь у него пошла, потому что он умудрился прикусить щёку.       — Ваши раны неприятны, но не опасны. — выдал вердикт и начал лечить.       Вскоре мужчине стало легче дышать. Он насладился этим облегчением, а потом всё же решил спросить:       — Это правда? То что сказал о вас господин До.       — Да. — отозвался я.       — Я не заметил у вас признаков озлобленности. Однако господин До явно питает к вам весьма горячие чувства.       — Кажется, я случайно увёл у него девушку. Во второй раз. — с улыбкой ответил я.       Го Дэй рассмеялся. И я тоже. Всё же напряжненько это было.       В этот момент в палатку влетел Лианг. Теперь я в полной мере осознал, как хорошо ходить с открытым лицом, потому что я смог радостно улыбнуться ему и он это видел. Правда, радости не разделял и выглядел весьма сурово, но это такие мелочи.       — Целитель Е, вы в порядке? — спросил он.       — В полном, глава Гуолианг.       — Тогда я надеялся поговорить с вами.       — Разумеется. Я уже закончил лечить господина Го и готов уделить вам столько времени, сколько необходимо.       Хоть вы и будете ругать меня, но хотя бы наедине. А наедине все проблемы решаемы.       — Тогда давайте пройдёмся.       Я кивнул, попрощался с господином Го и последовал за Лиангом. Мы долго шли в молчании, пока не оказались на тропе, ведущей вниз с горы к той гостинице, где мы остановились. Здесь никого не было и нас не могли подслушать, поэтому я решил начать первым:       — Так о чём ты хотел поговорить? Босые ноги приятно тонули в прохладной мягкой траве, дышалось легко и теперь можно было быть полностью уверенным, что все сложности позади. Осталось только договориться, а договариваться я умею хорошо.       — Много о чём. У нас внезапно появилось множество тем для разговора. — его голос оставался холодным и чужим. — Я даже не могу решить, с чего лучше начать.       — Начни с того, что тебя больше всего беспокоит. — предложил я, так как хотел уже почувствовать его тепло, а не эту отчуждённость.       Он вдруг усмехнулся, но продолжил идти вперёд, не глядя на меня.       — Это не так просто. Не думаю, что готов услышать ответ. Поэтому я лучше спрошу, что-то более безобидное. Чем тебе так не угодил Лонгвей, что ты решил присвоить себе его ребёнка?       Опачки. Ну, да. Лонгвей Лиангу друг, но это не значит, что нужно давать ему безлимит на вседозволенность.       — Я никого не присваивал. Джундже мне, конечно, дорога, но я никогда не буду отнимать право на отцовство у господина До. Если он желает попробовать себя в роли родителя, мне же лучше. Появится свободное время.       — Он сказал, что ты настраиваешь Офан против него.       — Он ошибся. — я пожал плечами.       — Тогда почему он так ей неприятен? Он же весьма неплохая партия для неё, но она продолжает его отвергать.       — Это ты у самой Офан спрашивай. Я не лезу в её личную жизнь.       Но могу предположить, что она предпочитает более сдержанных и спокойных людей.       — С этим вопросом всё? — уточнил я.       — На данный момент — да. — подумав ответил он. — Почему ты снял доули? — вопрос прозвучал резко.       — Твой друг попросил меня это сделать. Ты и сам всё видел.       Лианг казался незнакомцем. Очень хотелось получить от него поддержку и я мог мечтать только о его прикосновениях. Но он слишком зациклился на последних событий и не мог переключится. Мне захотелось попробовать ему помочь.       Босая нога неловко скользнула на чуть влажном сине-зелёном ковре и я начал заваливаться назад на Лианга. Он рефлекторно поймал меня, но не в объятия, как я хотел, а за плечо. Помог восстановить равновесие и тут же отпустил, словно ему неприятно меня касаться.       От этого стало очень мерзко на душе. Внутренности затопила неуместная обида.       — Зачем ты снял доули в лесу? Если бы не это, то и Лонгвей не стал бы просить. — холодно продолжил он.       — Офан попросила.       Это был отвратительный ответ, как ни посмотри. Ничего не объясняет и вызывает ещё больше вопросов. Ещё сильнее накаляет атмосферу отчуждённости. Я не железный, но сейчас всё же стоит засунуть чувство собственной важности поглубже.       — У неё есть некоторые проблемы со здоровьем и ей было необходимо увидеть моё лицо, чтобы успокоиться.       — И что это за болезнь такая, от которой помогает подобное лекарство? — скептично и раздражённо спросил Лианг.       Он тоже устал.       — Искажение восприятия мира, эмоциональная нестабильность, чувствительность к внешним социальным факторам, спутанность сознания. Это основные симптомы. Названия у болезни нет. Из-за большого скопления людей, ругани и волнения у неё начался приступ. Она попросила посмотреть на моё лицо, потому что это что-то знакомое и понятное. То что напоминает о доме и помогает успокоится. Я не думал, что наблюдатели обратят на это внимание. Но если бы знал, всё равно бы снял. — спокойно объяснил я.       — Она так важна для тебя?       — Она — моя ответственность. Офан доверилась мне и я не собираюсь предавать её доверие.       — Но моё предаёшь постоянно. — горячо перебил он.       — О чём ты?       — Я тебе тоже доверился, но продолжаешь вводить меня в заблуждения.       — Мне всё ещё не совсем понятно, где я тебя предал. — честно сказал я.       Всё же предал — слишком сильное слово.       — Ты никогда не показывал своих возможностей. Ты создал образ человека, которого нужно защищать, оберегать. Хотя совсем в этом не нуждаешься…       — Неправда. — перебил я.       Он точно хотел наговорить ещё очень много, но основную претензию я понял, и решил скорее развеять его переживания.       — Я никогда не скрывал. Мне удалось справится с оборотнем, который доставил тебе проблем, помнишь? Но это не значит, что я не нуждаюсь в защите. Меня нужно оберегать и обо мне нужно заботиться. Но не физически, а духовно. Это то, с чем я не всегда готов справляться один. Сейчас на меня напал ты и я не понимаю, чем заслужил это. Давай лучше разойдёмся и остудим головы. — предложил я и отправился обратно на гору.       Лианг не пытался меня остановить. Это было ни хорошо, ни плохо. Это было никак.       Парочки вроде должны ссориться, но у нас это было впервые и мне не понравилось. Не хочу чувствовать его своим врагом.       Прогулка помогла. Я смог успокоиться, разбросать мысли по полочкам и даже составить примерный план разговора с Лиангом. Свежий лесной воздух отлично проветривал голову. К тому же я вспомнил о своей маленькой мечте о доме в глуши. Может предложить ему эту идею?       Ещё получилось признать свою вину. Всё же я и в самом деле всегда стараюсь казаться слабее, чем есть на самом деле. Это на уровне инстинктов и может вводить в заблуждение. Да и я знал, как Лианг меня воспринимает. Но даже не пытался переубедить. А он действительно переживал.       Меня тоже можно понять. Я никогда ни с кем не состоял в подобного рода отношениях и до сих пор не мог понять, что не один. И должен считаться с чувствами ещё одного человека.       — Монах Е.       Вот, например, аньская история. Чем не тайна? И ведь не из тех, о которых я не мог бы рассказать. Это та часть моей жизни, которую совершенно точно не имеет смысла скрывать. Но я почему-то так и не рассказал. И это надо будет исправить.       — Господин Ши, мы снова встретились. — доброжелательно проговорил я.       Ссора с Лиангом настолько выбила меня из колеи, что я даже не посчитал нужным ощутить беспокойство из-за того, что сейчас оказался где-то в глуши наедине с Хуи. С другой стороны, а чего мне бояться?       — Рад, что у нас появилась возможность поговорить приватно. Я хотел извиниться перед вами за то, что делал вид, будто мы незнакомы. Мне нет оправданий, но примите во внимание обстоятельства нашего знакомства. Они были весьма специфичны и меня одолело смущение. — начал я заливаться соловьём.       На лице Хуи появилось непонимающе-удивлённое выражение. Мне показалось, что он не ожидал от меня столь спокойного отношения к «обстоятельствам».       — Предлагаю считать тот инцидент обычным недопониманием. — закончил я.       Он разглядывал меня, словно неведомую зверушку, что, вопреки всем законам мироздания, может говорить человечьим голосом. На его губах появилась весёлая усмешка и это могло значить, что угодно. Но, кажется, он только что подписал мне приговор.       — Монах Е, вы снова так бесчувственны. Я начинаю думать, будто часть моих воспоминаний подменили. Но так как это невозможно, прошу вас ответить на один вопрос: вы правда думаете, что я упущу вас снова?       Только тебя мне, дорогой, не хватало.       — Но у вас нет другого выбора. Я не мальчик из борделя и не безродный ремесленник. Мне нет нужды следовать у вас на поводу и соглашаться на что-то, что мне не интересно. — прозвучало спокойно и уверенно.       Мужчина подошёл ближе и навис сверху. Сначала ему было просто весело, но теперь я сделал его игривым и почти злым. Хуи потянулся рукой к моему лицо, но я не шелохнулся.       — Интересно. Как ты сумел предположить, что меня интересуют твои желания. — он нежно погладил по щеке, а потом его пальцы замерил около век. — Ты от меня больше не сбежишь. И тебя не спасут ни статус, ни покровительство Гуолианга, ни народная любовь. Ты верно заметил, я деспотичен.       Мне стало смешно. Я ударил его по руке, избавляя себя от необходимости терпеть его касания и с искренним любопытством спросил:       — Ты правда думаешь, что являешься единственным хищником в этом лесу?       Он не ответил, но его улыбка стала пугающей.       — Хорошего дня. — пожелал я и спокойно покинул его.       Хуи не стал преграждать мне дорогу и я смог без приключений добраться до центральной поляны и найти Эра, Лян и Офан с детьми. Вскоре мы встретились с остальными и дождались вручения всех необходимых бумажек об успешной сдачи экзамена. Лианг вёл себя спокойно и не избегал, но и поговорить не пытался.       Следующим утром мы отправились в дорогу и начались три дня страданий.       Дети постоянно капризничали от усталости и хотелось лезть на стену. Только и радовало, что Хуи пока отлип, а, значит, у меня есть возможность подготовиться к его приходу. Нужно укрепить защиту Чуэрона и продолжить воспитание наименее защищённых Лян и Вэя.       К тому же я придумал, что можно сделать, чтобы меньше переживать за Офан. А то она немного безголовая.       — Дом!       — Увааааааа!       Лян и Бэр едва ли не дорожку целовали и мне показалось, что они обе даже прослезились от счастья. Все были в той или иной степени рады оказаться в родных стенах.       Я спрыгнул с лошади и помог спуститься Офан с Джундже. Девушки великодушно согласились подвезти меня на обратном пути. Последний день никто не жалел животинку и добрались мы до Чуэрона днём, а не вечером, как планировали.       Мне нравится думать, что все соскучились по домашней еде. Я не так часто готовил, этим всё больше занимались Йи и Лян. Однако сегодня я решил позволить всем отдохнуть и отправился на кухню сам. Как-то неожиданно ко мне присоединился Эр.       — Что будем готовить? — спросил вампир, снимая верхнюю накидку, чтобы широкие рукава не мешались во время работы.       — Не знаю. Может вонтонов налепить?       — А продукты остались? Наверняка нужно за мясом идти. Здесь только замороженное. — Эр залез в ящик с термическим барьером.       — Я могу разморозить. — робко предложил я.       — Не стоит. Может получится, как в прошлый раз.       — Я буду нежнее. — прозвучало очень неуверенно, почти вопросительно.       Вампир посмотрел на меня из-за дверцы ящика, решил, что доверять мне нельзя и ушёл со словами:       — Попрошу Вэя купить свежее мясо.       Когда Эр вернулся я уже месил тесто. Он решил поискать, что там из овощей осталось.       — Зачем нам столько редиса? — послышался крик из подпола.       — Он дешёвый.       — Поэтому можно положить его в погреб и позволить сгнить. Его же никто не ест. — бурчал даос.       — Я говорил Вэю не покупать, но он всё время забывает. — решил оправдаться я.       — Раз он покупает, то пусть сам и ест. Я даже согласен готовить ему отдельно: каша из редиски, тушёная редиска, редиска с редиской, редиска с солью, свежая редиска, редиска на пару, варё…       — Не стоит. Он либо помрёт от такого рациона, либо сбежит. — засмеялся я.       — О, теперь другое дело. — хмыкнул вампир.       — А?       — Ходил мрачнее тучи. Ни разу не улыбнулся за последние три дня. — он поставил рядом на стол миску со своим овощным уловом и попытался поймать мой взгляд.       Я сначала засмущался и пересосредоточился на тесте, но потом решил не заниматься этой ерундой и поднял голову.       — Что случилось? — серьёзно спросил он.       — Лианг со мной не разговаривает. — сразу признался я.       У даоса дёрнулся глаз, но он сумел вернуть себе спокойствие и осторожно спросил:       — Почему бы тебе самому с ним не поговорить?       — Я жду, когда он будет готов.       — Он не вонтон, чтобы приготовиться. Если он не хочет с тобой говорить, то тебе следует просто послать его. Или поговорить. А лучше поговорить и послать.       — Ты хоть раз любил? — устало спросил я.       — Я любил. Часто. И очень сильно. Свою последнюю жену я провожал с мыслью, что не прочь последовать за ней. — спокойно ответил Эр.       — Тогда ты должен понимать, почему я не могу поступить так, как ты советуешь.       — И очень зря. — заключил он, а потом ушёл мыть овощи.       Скорее всего он прав и мне стоит подойти первым. В моём понимании он виноват в ссоре больше, но, если мыслить чуть более объективно, то, пожалуй, дело во мне. Значит я и должен идти первый.       Вонтоны получились на славу. Тесто прекрасно удерживало мясной сок внутри и кушать их горячими должно было быть очень вкусно, но меня запах мяса уже давно не дразнил. Я только с удовольствием наблюдал, как другие уплетают их один за одним.       Потом я сходил в Рюндзян, купил целую корзину голубики и нашёл Лианга. Он оказался у заводи. Его тело было ещё влажным после купания, но одежда находилась на теле в надлежащем виде. Мужчина задумчиво рассматривал валун и водную гладь. Его брови были немного нахмуренны и весь его вид выражал благородную грусть.       Я оставил корзину у дерева, а сам вышел к нему на берег, старательно создавая шум. Лианг обернулся и, не меняясь в лице, посмотрел на меня. С языка чуть не сорвались слова: «а ничего так погодка», но я вовремя прикусил язык и смог сказать то, что от меня требовалось:       — Прости. Я признаю, что не всегда был достаточно искренним. Меня слишком пьянит твоя забота и я стараюсь искать больше возможностей, чтобы чувствовать её.       Он долго молчал, а я смотрел в ноги и не смел поднять взгляда. Мне стало казаться, что ему плевать на мои извинения и он не хочет со мной говорить. Но тишину прорезал его низкий приятный голос:       — Это костыль, Байи. — услышав своё-не своё имя я внутренне похолодел и даже не сразу уловил смысл слов.       — Костыль?       Лианг снова вернулся к созерцанию красоты природы. Его слова разливались по заводи мягкими волнами, но каждая из них царапала меня изнутри, будто песком, что приносило и уносило море.       — У тебя есть множество волнений на сердце, но ты не хочешь ими делиться. Они ранят тебя, доставляют боль. И тебе нужно, чтобы кто-то вылечил тебя своим теплом. Ты заставляешь о себе волноваться. Получаешь, что хочешь. Но продолжаешь прятаться. Мне неприятно осознавать, что за всё это время я так и не смог стать достаточно близким, чтобы ты рассказал о своей боли. И это заставляет меня сомневаться в том, что я действительно тот, кто тебе нужен…       — Я не думал, что это так важно. — встрял я и тут же пожалел.       Мужчина замолчал и я понял, что он больше ничего мне сегодня не скажет. Моя голова горела огнём, а в груди разворачивалась пустота. Я был готов расплакаться прямо здесь, но ноги унесли меня в сторону школы.       Единственное, что могло меня сейчас спасти — работа. Больных ещё не было — мы планировали забрать их из Рюндзяна завтра. Поэтому я окопался в библиотеке, в которой старался не появляться, потому что в ней часто вспоминалась прошлая жизнь. Начинало казаться, что я сижу в своей маленькой квартирке в груде свитков и книг, моя голова в очередной раз забита разработкой новой печати. У меня нет лишних эмоциональных ресурсов для переживаний о чём бы то ни было.       Совершенно неожиданно меня сморил сон. Появилось чувство безопасности и навалилась ужасная усталость. Только теперь я вспомнил, что не спал уже больше недели.       Сознание выключилось и всё стало чёрным, густым. Сквозь эту черноту, будто сквозь толщу воды до меня доносились голоса. Они были далёкими, искажёнными. Слов было не разобрать, но я понял, что они принадлежат Итачи и сенсею. Я пытался плыть, брыкаться. Я надеялся увидеть их и услышать, о чём их разговор. Но от этих движений расходились колебания, что совершенно глушили далёкие родные голоса.       Я полностью расслабился, сдаваясь этой толще, рассчитывая послушать хоть так. Это успокаивало поначалу, но потом я заметил, что звуки становились тише. Словно я погружаюсь всё глубже. Но сил сопротивляться уже не было. Хотелось услышать, как можно больше.       Чувство невесомости нарастало, а моё сердце стучало всё громче. Этот звук так мешал.       Утро началось с попытки отодрать себя от пола. Продолжилось разговором с недовольной Офан. У неё на руках сидела коварная Джундже и пыталась дотянуться до моего уха, чтобы оторвать его, скорее всего.       — Мы по всей школе бегали, тебя искали. А ты в библиотеке спал. Я волновалась. Пыталась припахать к поискам Эра, даже твоего Лианга нашла, но они оба сказали, что с тобой всё в порядке. Но им же нельзя верить. И я, нет, мы! Мы искали. А ты просто спал в библиотеке!       — Угу. — поддакнула Джундже.       — Прости.       — Что прости? Я же права была. Эти два индюка совсем тебя не знают. Ты же от библиотеки шарахаешься, словно там забытый мясной схрон или выгребная яма. А тут поспать решил. — она сбавила обороты, выдохнула и спросила, — Что случилось?       Она выглядела так грозно и обеспокоенно одновременно, что я сумел ясно ощутить, стоит ей узнать, кто или что стало причиной моего расстройства, она это уничтожит с особым садизмом. От такой безоговорочной поддержки я весь растаял и бросился в объятия.       Босой я был ниже Офан на семь сантиметров. Поэтому смог удобно обхватить её и Джундже, а потом насладиться мягкими успокаивающими поглаживаниями по спине.       — Давай просто погуляем в лесу. — проговорил я ей в плечо.       — Хорошо. — легко согласилась она.       Долго обниматься не получилось, потому что Джундже не оценила своего положения и начала хныкать.       — Тише, тише. Прости. — сказал я ей и она простила. Протянула свои пухлые ручки, выражая стойкое желание покататься теперь на мне.       — Сходим к заводи? Я вчера припрятал там целую корзину голубики.       — Для меня, надеюсь.       — Нет. Но меня отшили и теперь она твоя.       Мы вышли на лесную тропу и молча наслаждались прогулкой. Корзина оказалась перевёрнута, а голубика, в большей степени, съедена различной лесной живностью. Когда Офан разочарованно подняла с земли корзину, обнаружила внутри крепко спящую белку. Она долго разглядывала её, а потом заметила:       — На тебя похожа.       — Слышишь Джундже, белочка на тебя похожа. Прошу перестань дёргать меня за волосы.       — Да, нет. Не Джундже, а ты Байи. Вы с ней — одно лицо. Будешь теперь не лисёнком, а бельчонком. — твёрдо решила Офан.       Но лисёнок так то ближе к правде.       — Ха-ха. Ты бы сейчас себя видел. Так щёки надул, словно и вправду белка.              После прогулки мы разошлись по своим делам. Мне нужно было привести из деревни больных, коих оказалось всего семь, заняться улучшением защиты Чуэрона и ещё много всего по мелочи.       Бессмысленная болтовня с Офан и работа помогли вернуть душевное равновесие. До обеда я неотрывно возился с новыми пациентам, потом пошёл ковырять барьер, а это дело по сути своей является лучом, то есть имеет начало, но конца не видать. Этим я занимался до самого вечера, потом забрал Джундже у Офан и мы в компании Эра с Бэр провалялись всю ночь во дворе на шезлонгах.       На следующий день мне удалось выхватить Йи и мы вместе ушли возиться с настройкой барьера. Я, по возможности, рассказывал ему о структуре, но куда больше внимания уделял управлению этой махиной. Накрутил я там знатно, но Йи, хоть и сводил временами глаза к переносице, вникал быстро.       — Эта штука должна прикрывать этот стык, но всё поехало немного. Принеси глину, попробуем замазать.       — Но это же лицевая сторона, учитель. Нужно тогда будет потом ещё краской красить, а у нас нет. Да и всё равно видно будет. Старая уже выгорела на солнце. — начал нудеть этот невыносимый ребёнок.       — Не переживай, я потом здесь кустик посажу. И никто не увидит. — решил договориться по хорошему.       — Но я же буду знать, что там творится! — возмущался ученик.       — Ладно. Хорошо. Я подвину сетку барьера. Ты доволен?       Йи глянул на меня с подозрением, а потом кивнул.       — Тогда можешь идти. Я здесь сейчас надолго засяду.       — Я могу чем-то помочь, учитель?       О, у кого-то проснулась совесть?       — Да. Отойди и не загораживай мне свет.       Ещё один вечер наедине с тобой, красавчик. Только ты, я и палящее солнце. Я столько времени уделяю разве что Джундже, но теперь есть ещё ты, мой дорогой барьер.       После заката работать было не слишком приятно — барьер был уже под завязку напитан энергией и силовые линии слепили в темноте. Поэтому я решил сделать ещё один обход пациентов. С одним дедулей я неожиданно зацепился языком и заболтался так, что чуть не упустил время забирать Джундже.       А потом ещё одна ночь и ещё один день.       Лианг успел выбраться на неделю на охоту, а я всё собирался с мыслями и не мог набраться смелости поговорить с ним ещё раз. Было так сложно, ведь я понял, что теперь придётся быть действительно честным. Пора показать себя, открыться.       Разумеется и речи не было о том, чтобы поведать о моей прошлой жизни. Да и это не было так важно. Лианга интересовало то, что у меня на душе. И это не требует подробностей и имён. Достаточно искренне говорить о своих чувствах и желаниях.       Я составил очередной план и даже прописал всё на бумажке. Возможные вопросы, варианты ответов. Мой взгляд метался по строчкам, пытаясь найти в них хоть какой-то смысл.       — Это какая-то срань. — заключил я и скомкал очередную бумажку.       Кажется, у меня слишком много свободного времени. Лучше бы занялся чем-то полезным.       — Но это же бессмысленно. — пробубнил я и взлохматил без того растрепавшиеся волосы.       Работа вообще не идёт. С пациентами ещё нормально и барьер я смог закончить, но на что-то творческое мой мозг был не способен. Все мысли сразу скатывались к одному бессердечному мужчине, что взял и просто свалил на охоту.       Вернуться должен в ближайшие два дня и тогда его ничего не спасёт: я зол, соскучился и признал свои ошибки.       Дверь отъехала в сторону, пропуская в мою комнату Эра. Вампира было легко узнать по бесшумным шагам — настолько тихо только он мог передвигаться. Поэтому мне даже не пришлось поднимать голову.       — Байи, там… — начал он безразлично, но под конец фразы затих.       Продолжения всё ещё не было и я хотел попросить его уйти, ибо очень занят, но, когда я увидел его взгляд, у меня перехватило дыхание. Паника. Глаза вампира были наполнены паническим ужасом.       — Что случилось? — с подозрением спросил я.       С таким лицом ничего приятного он мне точно не скажет.       — Там Офан… — он снова затих под моим пытливым взглядом.       — Что? Она опять что-то натворила?       — Она мертва.       Я встал и подошёл к Эру. Он следил за мной до смерти перепуганными глазами.       — И чего ты стоишь? Пойдём. — сказал я.       Он развернулся и повёл меня на улицу. Был ранний вечер. За день воздух прогрелся так, что было сложно дышать. Даже до ворот Чуэрона я дошёл с трудом, а стоило оказаться снаружи, как пришлось прилагать немало усилий для каждого вздоха и шага.       На тропинке, что вела к Рюндзяну, всего в двухстах метрах от школы лежало тело девушки. Около её головы сидел побелевший Йи. Его руки, покрытые зелёным сечением, кружили вокруг пробитого черепа.       — Йи, сколько тебя учить, что техника мистической руки на трупах не работает? — устало спросил я.       Он вздрогнул, поднял на меня мокрый взгляд и зелёное свечение погасло. Он с трудом смог выговорить:       — Но я подумал, что вдруг она ещё жива, учитель. Может вы посмотрите? — его всего трясло.       Я подошёл к девушке и убедился, что она мертва. А будь жива, ничем не смог бы помочь. Судя по всему, она упала и не успела сгруппироваться. Ударилась головой о камень. Череп треснул в области виска. Часть головы почти в кашу. Вместе с мозгом.       — Что произошло? — спросил я.       Йи судорожно гладил сестру по лбу, размазывая кровь. Он открыл рот, но вместо объяснения вырвалось рыдание. Я обнял его и прижал к себе так, чтобы он не видел труп. Через поглаживания по спине моя чакра попадала в его организм и успокаивала, усыпляла.       — Мы хотели сходить собрать ежевику. Там её очень много и это тропа безопасна. О… — всхлип, — …она оставила Джундже Лян и пообещала, что не всё съест, принесёт что-то и им то-тоже. Но на обратном пути она вдруг стала странно себя вести. Шептала и встала на месте. Я испугался и пытался до неё дозваться, но она отшатнулась и чуть не упала. Попросила не резать её и не бить. Просто дать уйти. Но я же никогда… никогда бы не сделал. И замер. Но она стала отходить назад и сказала, что ей нужно в смотровую к Байи. К вам учитель. И её нога провалилась в ямку. Она же просто оступилась, но здесь столько крови и эта странная штука… — его дыхание стало ускоряться — … я начал сразу лечить, но ничего не работало. Только кровь сворачивалась, но снаружи. У неё было такое странное дыхание, судорожное. И резко остановилось. Всё вдруг остановилось. Разве так бывает?       Он смотрел растерянно и надеялся на отрицательный ответ.       — Твой учитель обо всё позаботится. Твоей вины здесь нет. Твоя сестра сильно болела. А тебе следует поспать, хорошо? — прошептал ему успокаивающе.       — Нет, не надо, пожалуйста. — он знал, что я могу усыплять прикосновением и теперь начал вырываться.       Я прижал его крепче и поспешил заверить:       — Если не хочешь, я не буду. Ты поможешь мне подготовить Офан? — голос звучал ровно.       Но на её имени всё внутри сжалось.       — Да. Я помогу. — сказал он заторможено.       — Тогда иди вперёд и подготовь всё. — приказал я и отпустил его.       Парень, что был уже прилично больше меня ещё какое-то время продолжал утыкаться мне в шею, но в итоге собрался с силами и, бросив испуганный взгляд на тело, поспешил наверх, к школе.       Едва силуэт ученика скрылся за деревьями, мои ноги подкосились. Пальцы вцепились в притоптанную траву и на левой ладони я ощутил сырость. Здесь всё пропахло кровью. Но было её не так много. Пара брызг на траве и едва видимые капли на стволе ближайшего дерева. Большая часть пропитала тёмные волосы и землю под её головой.       Я подполз ближе и стал осматривать её. Диагностика показала, что сейчас больше всего ей мешает остановившееся сердце, но, скорее всего, дыра в голове тоже доставляет определённый дискомфорт.       Хорошо, что она мертва и не чувствует боли. Это весьма удобно и завлекательно.       Я закрыл её веки, просунул руки под колени и плечи, оторвал от земли и чуть не уронил: одежда на спине тоже оказалось в крови и по ней рука почти соскользнула, но я успел её перехватить.       Стоит быть осторожнее. На ноги я вставал, стараясь уделять больше внимания таким мелким деталям, чтобы, например, случайно не поскользнуться на камне, о который она разбила голову.       Стоит быть спокойнее. Это всего лишь труп, каких я видел миллионами. Это только источник зловония и в этом теле нет ничего важного. Его нужно просто привести в порядок и похоронить.       Стоит быть честнее. Хотя бы с собой. Это не просто тело, это когда-то была Офан. Я уже скучаю и очень был бы рад, если бы это всё оказалось их с Йи и Эром дурацкой шуткой, но ты слишком хорошо отыгрываешь роль мертвеца, Офан.       — Байи. — позвал вампир. — Ты в порядке?       — Странные у тебя вопросы, друг.       — Ты выглядишь таким спокойным.       — Выгляжу. Но давай не будем об этом. — попросил я и мужчина замолчал.       Он шёл рядом со мной и это очень успокаивало. Эр всё ещё здесь и поможет справится с тем, что Офан ушла.       Я посмотрел на её лицо. Не знаю, что я ожидал там увидеть, но только не открытый рот с вывалившимся языком. Солнышко, почему ты не могла, как все нормальные трупы, его проглотить?       — Ха-хахаха… — я тихонько рассмеялся.       Потом поймал перепуганный взгляд вампира и попытался успокоиться, но вместо этого только сильнее рассмеялся. Пришлось остановиться, совсем немного не дойдя до ворот. От истерического смеха руки начали слабеть и это, наконец, помогло вернуть спокойствие.       — Эр, помоги убрать ей язык. У нас же там сейчас есть твой пациент семи лет, который любит гулять во дворе. — попросил я.       Только теперь вампир посмотрел на Офан, а потом перевёл подозрительный взгляд на меня.       — Не переживай, она не укусит. Скорее всего.       Кто знает, какие мышцы у неё будут сокращаться?       — Ох. Слишком стар я для твоего чёрного юмора. — высказал он, но потом аккуратно убрал язык в рот и помог переложить Офан так, чтобы голова откинулась назад.       — Ты теперь врач и тоже обязан так шутить. — улыбнулся я.       Эр придержал ворота и мы вместе поспешили в сторону трупохранилища. Там дожидались своих родственников тела наименее удачливых пациентов. Оно состояло из двух смежных комнат. В одной температура держалась стандартно на отметке примерно +5 градусов Цельсия — идеально для хранения, а во второй +15. В ней мы подготавливали тела к погребению.       Во дворе мы пересеклись с Джией, но её перехватил Эр и я смог скрыться в здании медблока. Йи уже был здесь с тазом воды и чистыми тряпками. В комнате для омовений было несколько тумб, доверху набитых саванами. Ещё стоял ящичек с косметикой, швейными принадлежностями и расчёской.       Мы сумели быстро подготовить тело. Опыт у нас был весьма богатый, а у Офан была всего одна рана и ту стало не видно, когда мы помыли и расчесали волосы. Йи полностью сосредоточился на работе и даже не обращал внимания, на подрагивающие руки и ноги Офан. Он уже привык видеть посмертные судороги и я только сейчас задался вопросом, а насколько это нормально в его возрасте. Ему ещё даже шестнадцати нет.       — Она такая красивая, когда не кривит лицо. — заметил я.       — Похожа на благородную даму. — зачарованно кивнул Йи.       Только теперь его лицо снова увлажнилось из-за слёз.       — Иди поспи. Я отнесу её в холодную комнату. Похороним завтра утром.       — Можно я останусь с ней? — робко попросил он.       — Нет. Там холодно. Не переживай, завтра ты увидишь её, обещаю.       Йи нехотя покинул комнату, а я перенёс девушку в холодильник и сам остался там. Чакра ускоренно циркулировала по телу, согревая.       Лицо Офан казалось чужим. Первый шок у меня прошёл и остался чисто исследовательский интерес. Дело в том, что во время общения, она всегда активно использовала мимику и мне даже стало казаться, что её лицо от рождения выражает скепсис относительно умственных способностей каждого, на кого она смотрит. Но теперь я с удивлением взирал на очень симпатичное личико, которое не портили ни тонкие губы, ни нос с горбинкой. Она не подходила под местные стандарты красоты, но это не помешало ей свести с ума половину заклинателей на экзамене.       После второго тура мужчины липли в ней, словно банный лист и даже прикрытие в виде Джундже спасало далеко не ото всех.       Кстати о Джундже. Нужно бы забрать её у Лян, тем более, что моё время бдения скоро подходит. Хотя малышка теперь на мне будет круглые сутки.       Я покинул холодную комнату и отправился искать Лян. Но её нигде не было. Вообще было довольно пусто везде. В жилом крыле разве что перекати поля не хватало. Вэя ни в одной из кладовых тоже не нашлось. Грядки в аптекарско-цветочном огороде никто не полол.       Пришлось использовать сен-чакру, чтобы расширить область обзора. Теперь поиски можно было считать оконченными, так как все находились на кухне. Оттуда разносился отчётливый аромат ромашкового чая.       В тесном помещении и в самом деле оказались все постоянные обитатели Чуэрона, кроме тех, что отправились на охоту. В центре комнаты сидела покрасневшая Лян, у которой слёзы из глаз текли двумя водопадами. В руках девушка держала пустую миску. Рядом с ней сидела Джия и успокаивающе гладила Лян по спине. Юная заклинательница чувствовала себя странно, неуместно, но старательно пыталась успокоить молодую маму.       Одну из стен подпирал Вэй. Его руки были скрещены на груди, а брови близко сошлись на переносице. Йи крутился у печки и грел очередную порцию отвара для Лян. Вампир же сидел в сторонку с двумя детьми наперевес.       Моё появление заметили не сразу, так как каждый был донельзя сконцентрирован на своём занятии. Я сразу понял, что идти спать здесь никто не планирует и подумал, что имеет смысл принести выпивку.       — Братик. — прошептала Лян.       Давно она меня так не называла.       — Да, сестрёнка? — откликнулся я.       — Как там Офан?       О ней поздно волноваться.       — Всё в порядке. Завтра утром мы все с ней попрощаемся.       Слёзы из огромных красно-терракотовых глаз потекли с новой силой. Она попыталась спрятать лицо, но руки были заняты, а волосы убраны в аккуратную причёску. Я подошёл к ней и она смогла ткнуться носиком мне в живот. Я приобнял её за плечи и стал передавать чакру, чтобы успокоить.       — Вэй, сходи за эрготоу. Думаю, сегодня у нас есть смысл нажраться.       Управляющий сделал два шага, а потом замер и уточнил:       — А дети?       — Ни я, ни Эр не можем по-настоящему опьянеть.       — Но без вас в этом мало смысла. — заметил он и снова привалился к стене.       — К тому же Лян — кормящая. — добавил Йи и поменял пустую миску в руках девушки, на полную.       — Бедные. Даже выпить не можете. — заметил я и забрал у Эра Джундже.       Мы долго сидели на кухне в тишине, а потом Йи спросил:       — Учитель, вы сказали, что Офан болела. Но чем?       Он спрашивал тихо, стараясь никого не потревожить. Но после затяжной тишины слух у всех обострился, поэтому теперь на меня с любопытством смотрели все.       — Её разум был против неё. Постоянно обманывал. Показывал то, чего нет. Заставлял слышать странные вещи. Игрался с её страхами и навязчивыми идеями.       — Она поэтому оступилась? — поинтересовался Йи.       Он был ужасно взволнован.       — Да. Ты же сам был свидетелем того, как её сознание спуталось. Она вела себя странно, не в соответствии с ситуацией.       — И давно это у неё? Я никогда не замечал. — поинтересовался Эр.       — Всегда было. Но в последние пару лет усиливалось. Она старалась во время приступов находить меня. Обычно мы шли гулять и разговаривали. Это помогало ей различать реальность и обман. Её отец страдал от той же болезни.       Снова воцарилась тишина. Вскоре Лян начала клевать носом и Джия повела её в комнату. Йи и Вэй тоже ушли. Мы с Эром, по старой привычке, разместились во дворе на шезлонгах, а малышки разлеглись сверху и сладко засопели.