Очень высокие гэта

      — Во время вашей первой встречи она тоже на той тропе была. — голос Эра разорвал тягучую ночную тишину.       — Да. Вся в крови. У неё на пол лица были очень глубокие порезы.       — И даже шрамов не осталось.       — Я тогда ещё не знал, какая она. Думал, со шрамами на лице никто замуж не возьмёт. — на лице расцвела улыбка.       — Офан и «замуж». Звучит взрывоопасно. — поддержал вампир.       Сейчас был период звёздных дождей. Серебристые точки одна за другой соскальзывали с чарующего синего небосвода, намертво приковывая взгляд. Последний летний месяц подходил к концу и мне очень ясно вспоминалось то время, когда Чуэрон внезапно наполнился множеством голосов, хотя до этого здесь были только я и Йи. А ещё раньше — совсем никого, кроме меня.       — Ты в порядке?       — Теперь да. — ответ дался легко. — Сначала было слишком много разных эмоций и мыслей, но смерть есть смерть. Я слишком часто с ней сталкивался, чтобы удивлять каждому её приходу.       — И тебе совсем не больно? — допытывался Эр. Но голос его был тихий и спокойный, словно ответ не так важен.       — Ещё пока нет. Но скоро я начну скучать и тогда множество вещей будет напоминать о ней и причинять боль.       — А если уйти в другое место, то тебе станет легче?       Это так не работает. Даже если уйти в другой мир, тоска не исчезнет.       — Нет. Дело же не в конкретном месте. С человеком могут быть связаны фразы, отдельные слова, природные явления, определённый вид одежды, еда, например, голубика, другие люди и много чего ещё.       — А у меня плохая память. Я быстро забываю всё, связанное с любимыми некогда людьми.       — Не повезло. — сразу отозвался я.       Вампир только усмехнулся на это и никак не возразил.       Через несколько часов начал загораться рассвет. По телу распространилась нега, но в то же время внутри ворочалось желание поскорее предать тело Офан земле. Было ещё очень рано и мне хотелось себя чем-то занять. Я всё время склонялся к желанию отыскать в кладовой лопату и пойти копать могилу.       Первые лучи солнца коснулись век и тут терпение окончательно покинуло меня.       — Присмотри за Джундже. — бросил вампиру и переложил малышку на шезлонг, застеленный пледом.       Было тепло и Эр обладал отличной реакцией, так что это совершенно точно было безопасно. Дитя дрыхло и на мои телодвижения не обратило внимания.       — Ты надолго? — спросил Эр.       — Часа на полтора-два. Хочу выкопать могилу. Гробы у нас есть готовые.       Подготовка заняла больше времени, чем я рассчитывал. Могилы бывшего состава Чуэрона находились в низине и там земля была податливой, но место закончилось и копать пришлось немного выше. Лопата постоянно натыкалась на камни и я откровенно умаялся, пока с ними разбирался. Проще было уже вообще руками раскапывать.       Именно в тот момент, когда я закончил, на кладбище приполз Вэй. У него был очень вялый вид и покрасневшие от недосыпа глаза.       — Помощь нужна?       — Здесь уже всё готово. Осталось только всех собрать. И гроб протереть не помешало бы. Мы их давно заказывали, точно запылились.       — Тогда я пойду позову всех. У меня на гробы аллергия. — с кислым лицом признался управляющий.       Интересно, откуда у него такой недуг взялся.       — Хорошо. Пусть тогда все сюда идут. Только Йи отправь ко мне. — попросил я.       Гроб действительно стоило протереть. На нём была не только пыль. Ко дну прилипли комья земли, а внутри осталась древесная стружка.       — Доброго утра, учитель.       Йи выглядел грустным и напряжённым. Его кадык подрагивал, руки теребили полы рубашки, глаза и веки покраснели, губы плотно сжались. Неплохо держится.       — Доброго, малыш. Помоги перенести это ближе к холодной комнате.       Вместе было намного удобнее. Скоро я уже укладывал холодное тело Офан в гроб, под внимательным взглядом её брата.       — Поднимай. И внимательно смотри под ноги.       Мир немного расплывался. Йи шёл спереди, а я сзади и поэтому мог видеть тело девушки. Но, вместе с тем, гроб казался пустым. Всё вокруг тоже было неполным. Стало слишком много пространства и меньше голосов. Дело не только в том, что нас стало меньше. Дело ещё и в настроении тех, кто остался.       Мне никогда не нравились похороны и я стремился поскорее с ними закончить. Этот ритуал не казался мне хоть сколь нибудь значимым. Люди сначала прощались с пустым телом, потом торжественно прятали под землю, с глаз долой, и шли провожать душу, которой на самом деле всё равно.       Единственное, что важно — это чувства живых. Каждый, кто кого-то потерял должен иметь право на освобождение. Больнее всего, когда не получается обрубить связь и отпустить. Мертвецу плевать, а живому — в тягость.       Так я старался поступать. Этому меня научил Итачи, уход которого был медленным, но даже это не помогло быть к нему готовым. Он же единственный, кто всё ещё тянет меня назад. Эту ниточку сложно назвать полноценными оковами, но она держит крепко. Давно было пора от неё избавиться, но мне всё время казалось это неправильным. Или так я оправдываю свою слабость и невозможность обрезать нить. Будто после этого все мои воспоминания о нём исчезнут.       — Встань к остальным. Дальше я сам справлюсь.       Йи послушно отошёл к другим провожающим. Я же сконцентрировался на потоках воздуха, поймал подходящий и пропитал его своей чакрой. Гроб оказался поднят потоком стихии и медленно опущен в свежую могилу.       — Скажите, если есть что и я закрою. — спокойно оповестил я.       Лян вдруг вздрогнула, прикрыла ладошкой рот и заплакала. Бэр в её руках последовала маминому примеру и тоже захныкала. Я поспешил забрать у неё малышку. Сквозь слёзы Бэр не сразу заметила моё лицо. Но стоило ей увидеть улыбающегося взрослого, как она почти сразу успокоилась и тоже улыбнулась.       — А вы, целитель Е, разве не хотите что-нибудь сказать? — спросила Джия.       Этот вопрос волновал не только её.       — Хочу. Но мне показалось, что это будет лучше сказать в конце.       — Скажите сейчас, учитель, пожалуйста. — попросил Йи.       Он неотрывно смотрел на одну из прошлогодних могил и голос его звучал отчуждённо.       — Хорошо. — я попытался вспомнить, что же вертелось недавно в голове. — Вам могло показаться, что Офан умерла внезапно, но, к сожалению, люди нечасто предупреждают о дате своей смерти. Это помогает нам копить сожаления, от которых не избавиться, ведь они не реализуемы. Вы столько всего не сказали, столько ещё не успели сделать, а человека уже нет. Будто по-настоящему вы так и не были вместе…       Я почувствовал присутствие Лианга и других ребят, что ранее отправились на охоту. Они уже шли сюда. Вероятно, летели всю ночь и почему-то спешили. Не увидев никого из нас в Чуэроне, они могли спросить у кого-то из пациентов, что любили выйти из больничного крыла, чтобы полюбоваться лесом и цветами, взращенными Джией.       В груди зародилось очень странное чувство и мучительно захотелось замолчать, но слова лились и лились. Лианг точно их слышал, так как в какой-то момент начал идти быстрее и вскоре я смог видеть его взволнованное возбуждённое лицо.       — Но вы были вместе и делали ровно столько, сколько могли и считали тогда нужным. Всё, что хотели сказать — говорили. Что хотели сделать — делали. Если у вас появилось сожаление, оно пустое. Вам больно и разум безостановочно ищет источник боли, но не находит его и придумывает сам. Нам могло показаться, что мы отдали слишком мало. Нужно было намного больше. Но на самом деле мы отдали ровно столько, сколько могли.       В глазах Лианга заранее появился страх. Он не был дураком и обладал определённым чутьём. А может ему удалось увидеть наш приговор в моих внезапно заболевших глазах и услышать в хриплом от першения в горле голосе. Внутри всё болезненно сжалось стремясь спрятаться от моих же слов.       Эта была та ситуация, в которой у людей часто случается ступор. Мне тоже стало очень страшно и поэтому тело действовало само, а я только с ужасом наблюдал со стороны и очень хотел оглохнуть или лишиться зрения, чтобы не видеть широко открытых чёрных омутов, что судорожно ловили каждую деталь.       — Лучшее, что мы можем сделать — отпустить. Сожаления разрушительны. Эти отношения становятся односторонними, потому что вы бьётесь, каждый со своей стороны, но ответа не получите. Люди уходят. Иногда по своему желанию, а иногда — нет. Не держитесь за них. Иначе вы можете упустить множество других возможностей.       Глаза горели и я уже был на грани того, чтобы отпустить эмоции, но нужно было завершить речь. К тому же у меня в руках лежала Бэр и она тоже начнёт плакать. Только одинокая слеза скатилась вниз, а взгляд чёрных глаз внимательно отследил её путь.       — Я говорю это вам, а не над могилой Офан, потому что ей уже ничего от меня не нужно. А мне ещё предстоит скучать по ней и этого достаточно.       Остаток похорон проходил так спокойно, что даже начинало казаться, будто все мы здесь призраки. Бокин, Боджинг и Черин присоединились к проводам. Лианг тоже постоял немного со всеми и я старался не смотреть в его сторону. Хотя уход заметил сразу.       Лян плохо спала и устала от слёз, поэтому теперь была тихой и подавленной. Но даже в таком состоянии она не смогла не улыбнуться Бэр, которая стала задорно смеяться как только снова оказалась в руках мамы.       Крышка опустилась на гроб, лопата легла в руки. Простой физический труд совсем не занимал мыслей, но отлично притуплял чувства. Поэтому я смог вдоволь поразмыслить над последним подарком Офан. Об этом пугающем откровении, что смогло мгновенно взрастить идею.       Она была проста. Она заставляла дрожать руки. Я боялся возвращаться в Чуэрон. Мне хотелось спрятаться под землёй рядом с Офан. Мне хотелось сделать хоть что-то хорошее для Лианга. Это казалось невыносимым и хотелось слабовольно опустить руки, заключить, что я слишком маленький и глупый для этого.       Но это был лишь образ, что я рисовал в его глазах. На самом деле во мне достаточно любви, чтобы справиться.       Лопата отправилась в кладовую. Ватные ноги вели в сторону спальни. Дверца легко отъехала в сторону и я на минуту замер, любуясь печальным нахмуренным лицом.       — Так, значит, на этом всё? — тихо спросил он.       Я медленно вошёл. Медленно задвинул дверную перегородку, специально стараясь совсем не создавать шума. Медленно повернулся и занял место за столом. Как можно дальше от мужчины, что сидел у окна. Потянулся к какой-то бумажке и уткнулся в неё взглядом, представляя, что я здесь совсем один. И сам себе вслух проговорил всё то, что ранее пришло в голову.       — Часто мы влюбляемся в неподходящих людей. Бывает очень сложно признать неуместность своих чувств, но нет ничего более правильного, чем не пытаться бороться за такие отношения. Ты сказал, что тебе кажется, будто ты мне не подходишь. Это неправда. В тебе я смог найти всё, в чём могу нуждаться. Ты сдержан и можешь контролировать свои эмоции, даже когда хочется всё уничтожить. Поэтому во время нашего общения мне не приходилось отмалчиваться и стараться не отсвечивать. Я всегда чувствовал, что ты готов меня слышать. При этом ты никогда не врёшь и не увиливаешь. У меня есть дар и он же моё проклятие — я всегда знаю, что у человека на сердце. И я полюбил твою искренность.       — Ты любишь меня? — робкий вопрос.       — Да. Я люблю тебя.       Боги, я же никогда ему этого раньше не говорил.       Лианг оказался слишком близко. Он развернул меня к себе и положил одну руку на мои, нервно сжимающие ткань штанов, а другой мягко обхватил лицо, чтобы видеть мои глаза. В его омутах разгорались надежда и радость.       — Я тоже тебя люблю, Байи. Всё время, что мы были на охоте, я думал о тебе и не переставая перебирал бусины на браслете, что ты мне когда-то подарил. В дали от тебя, ещё и в ссоре, моё сердце ныло и страдало. Я так хотел вернуться поскорее к тебе, что заставил учеников лететь всю ночь. Мне было уже всё равно на наши разногласия, но теперь ты ещё так легко и обыденно говоришь, что любишь меня. Разве это не значит, что всё хорошо? Что мы сможем со всем вместе справиться? Почему мне кажется, что ты собираешься меня бросить?       Мои губы задрожали и захотелось сдаться этому блаженному заблуждению, но это было бы так нечестно.       — Не ты тот, кто мне не подходит, а я тот, кто не подходит тебе.       Лианг сильнее сжал мои руки.       — О чём ты?       — Мне с тобой очень хорошо, а тебе со мной плохо. Это я во всём виноват. — мои щеки снова намокли от слёз, — Делал вид, что не замечаю твои обеспокоенные взгляды, игнорировал твою боль. Делал вид, что всё хорошо. Но правда в том, что мне хотелось так верить. На самом деле я помню каждый раз, когда твой взгляд становился далёким, словно ты вдруг чувствовал себя одиноким. Тебе хочется знать всё обо мне, чтобы помогать и быть сопричастным. Ты хочешь узнать, кто я такой, потому что всё ещё любишь незнакомца. Я говорил себе, что ещё не время. Ещё слишком рано и можно немного подождать. И однажды я откроюсь тебе, покажу своих демонов. Чтобы ты мог быть спокоен. Ты ведь в этом нуждаешься?       Лианг задумался, а потом уверенно ответил.       — Да. Но я готов ждать.       — Проблема в том, что я никогда тебе не откроюсь.       Его лицо выражало удивление, непонимание.       — Я люблю тебя, но не способен дать того, что ты так хочешь. И это будет причинять тебе всё больше и больше боли, пока ты не возненавидишь меня. Ведь уже бывали моменты, когда рядом со мной тебе было хуже, чем вдали? Ответь. Стой!       Он встал и хотел спрятаться от меня, но я успел поймать его. Мне пришлось залезть на стол, чтобы видеть его глаза, полные обиды и слёз.       — Отвечай! — приказал я.       Он отшатнулся, но я грубо притянул его к себе за плечи.       — Да. — он отвёл взгляд и тихо добавил, — Сейчас, например.       — Посмотри на меня. — он помедлил, но нехотя поднял взгляд, — Дальше будет только хуже. Я не смогу измениться и тебе ко мне не пробиться. Ты не сможешь найти ключ, потому что замка нет. Там сплошная каменная стена, за которой твориться такое, что даже меня иногда пугает.       — Это не так плохо. Теперь я буду знать и не стану питать ненужных надежд. Да, это сложно, но ты первый, кто с таким вниманием отнёсся ко мне. Мне достаточно и того, что я просто любим тобой. Это стоит всего. Прошу, не бросай меня, Байи. — он в открытую плакал и уже откровенно умолял.       Если бы я с самого начала знал, чем всё закончится, не стал бы и начинать эти отношения.       — Это для тебя. Это всё для тебя. Ты должен идти дальше. Зачем тебе мучится со мной, когда в мире есть столько людей намного лучше?       — Если это для меня, то не бросай. — продолжал молить мужчина. — Байи, я только тебя вижу. Мне никто кроме тебя не нужен.       — Тогда это для меня. — лазейка нашлась сразу, — Я не хочу видеть, как ты превращаешься в собственную тень. Тонешь в череде уступок. Перестаёшь замечать собственные потребности. Я не приму твою жертву. Уходи.       — Ты меня выгоняешь? — он стал похож на ребёнка.       — Чуэрон и твой дом. Но это моя спальня и тебе здесь делать больше нечего.       Он рассеяно осмотрел комнату и всё пытался за что-нибудь зацепиться. Лианг внезапно замер. Его взгляд приковала кровать, а потом он повернулся ко мне и в его взгляде проснулась решимость.       — Можно поцеловать тебя? На прощание.       Я грустно усмехнулся.       — Надеешься затащить меня в постель?       Он вздрогнул и вся его уверенность испарилась.       — Иди, прошу. — я так устал.       Лианг закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Его спина вновь стала прямой и, когда он посмотрел на меня своими чёрными омутами, я едва не утонул. Он вдруг стал спокойным.       — Как я смогу уйти, если ты продолжаешь меня держать?       Только теперь я заметил, что мои руки судорожно вцепились в его плечи. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разжать пальцы.       — Ты уверен, что я должен уйти? — он спрашивал серьёзно с беспокойством и надеждой.       Нет. Нет, останься. Не уходи, пожалуйста.       — Да. Иди.       Я отвернулся и отошёл к окну. Мужчина продолжал стоять в центре комнаты и я чувствовал его взгляд. Это стало успокаивать. Пришло сомнение в верности моего категоричного решения. Чем дольше он там стоял, тем больше мне казалось, что всё это было глупой истерикой. Сейчас он подойдёт, обнимет меня и всё будет как прежде.       Послышались тихие шаги, шорох дверной перегородки. Я остался один.       И всё же этот мир реален. Почему мне казалось, будто это прекрасный сон, когда кошмары продолжали мучить и всё вокруг шептало о моей наивности? Слепой, легкомысленный, глупый Наруто. Где ты оставил голову?       Внезапно чувства обострились. Щёки горели и чесались от высохших слёз, нос забит соплями, глаза болят, словно песка насыпали, солнце такое тёплое, воздух пахнет свежестью, шелестят иголки в сосновых кронах.       Я откинул голову и упёрся затылком в тёплую гладкую древесину. По комнате летали сияющие пылинки. Красиво. Пустовато, конечно. Но всё тело наполнила лёгкость. Будто с меня слетели стотысячетонные кандалы, а в мрачную душную пещеру, наконец, проник свежий ветер.       В груди всё болело, но разум кристально чистый и в этом есть долгожданное освобождение. Неужели меня это так тяготило? Ваша невнимательность, господин Узумаки, поражает воображение.       Зато теперь точно понятно, что всё сделал правильно.       Послышался негромкий, но уверенный стук в дверь.       — Войдите. — голос прозвучал неожиданно хрипло и слабо.       Дверь открылась и в проходе показался Эр. Он сразу подошёл ко мне и сел напротив, вглядываясь в лицо.       — Что случилось?       Беспокоится. Как мило.       — Я впервые в жизни последовал твоему совету. — я весело улыбнулся.       — Которому? — вампир был строг и встревожен. Моя улыбка его совершенно не убедила.       — Я поговорил с ним и… — стало внезапно тяжело выдерживать пронзительный взгляд жёлтых глаз и я заинтересованно посмотрел в окно на двор, — …послал. — голос дрогнул.       Эр не стал больше ничего спрашивать. Он подался вперёд и заключил меня в крепкие объятия. Я сначала упёрся руками ему в грудь, но потом мои плечи вздрогнули. Крепко прижавшись к его груди я в очередной раз расплакался.       — С этим явно нужно что-то делать. — посмеялся я сквозь слёзы. — Это ты во всём виноват. — вампир перестал дышать от возмущения, которое можно было почувствовать даже не глядя ему в глаза. — Только успокоился, а тут ты со своей поддержкой. Грех не разреветься. Может я в положении? Ха-хахахаха.       — Не шути так. Я же чуть было не поверил.       От этих слов я рассмеялся ещё сильнее и слезы быстро высохли, но я продолжал сидеть в объятиях, пока не начали затекать ноги. Можно было бы разогнать кровь чакрой, но, как ни посмотри, а пора было приступать к выполнению своих обязанностей. Эр нехотя разомкнул руки, когда я начал отстраняться. Он смотрел вопросительно.       — Дела не ждут. — оповестил я.       — Может, сегодня подождут? — предложил он.       — Нет. Нельзя отлынивать. Во-первых, мне нужно заботиться о Джундже. Во-вторых, Йи один там скорее всего зашивается.       Эр нехотя согласился с моими доводами и жизнь потекла в привычном русле, но всё воспринималось несколько иначе. Мой разум, вечно забитый мыслями о Лианге, теперь стал работать куда усерднее. Неожиданно возросла работоспособность и вечером появилось свободное время.       Было забавно повсюду ходить в слинге и следить за дополнительной парой маленьких ручонок, что вечно норовили помочь во время осмотра очередного пациента, или размазать ещё не высохшие чернила по бумаге. Джундже вела себя спокойно. Только попервости воротила нос от Лян, когда та пыталась её покормить и пришлось вернуться к бутылочке.       Я смог подготовить ритуал для передачи Орочимару. Йи успел сильно вырасти и в последнее время его резерв стремительно увеличивался. Теперь у него было достаточно энергии, чтобы безболезненно содержать ручную змейку, питающуюся исключительно энергией хозяина. Они всё равно постоянно ходили парой.       Йи отыскался на кухне вместе с Лян и Джией. Они мило о чём-то беседовали и прерывать их было бы весьма грубо, но я вообще человек противный, иногда могу быть хуже Эра.       — Йи, пойдём за мной.       Все вздрогнули от неожиданности и обернулись.       — Учитель?       Я не стал дожидаться пока он со всеми распрощается и вышел на улицу. Он тоже скоро показался и мы вместе пошли на внутренний двор, где я подготовил печати. Выглядело это весьма пугающе. Так вышло, что для столь безобидной вещи, как передача зверушки, пришлось использовать около двух сотен бумажных талисманов, подвешенных на ниточках вокруг площадки, на которой кровью была вычерчена многосоставная печать.       — Ложись на эту связку символов. А и разденься по пояс.       Свою рубашку я тоже снял и повесил на перила террасы. Пришло время уменьшить количество татуировок.       Йи мялся и неловко возился с узлами на одежде. Но даже так, вскоре ему пришлось лечь, на указанное место и я начал проводить ритуал. Для этого было достаточно только по очереди активировать связки печатей. Первая — обрывала связь меня и змея. Вторая — создавала новую между Орочимару и Йи. Энергии уходило немало, но я мог себе это позволить.       Через минуту моя рука стала сиять белизной, а у Йи вокруг торса обвилась красивая татуировка в виде змея. Мордочка находилась между ключиц и из неё кокетливо торчал язычок.       — Он пару дней в печати посидит, не трогай его. — сказал я удивлённому ученику.       Йи удивлённо разглядывал мою руку и ничего не понимал. Я указал взглядом на его торс и только теперь юноша обратил внимания на то, что я ухитрился осквернить его юное тело, а он и не заметил.       — Спасибо, учитель. — восхищённо прошептал он.       — А теперь оденься, бесстыдник. — бросил я, будучи уже в рубашке.       Лианг отправился на одиночную охоту. Он успел написать и разослать несколько писем, поговорил со своими учениками и ушёл на рассвете. Мы с Эром встречали солнце на шезлонгах, придавленные своими принцессами. Он прошёл мимо, но я старательно притворялся мёртвым. Точнее, спящим.       Когда его шаги стихли, Эр вдруг сказал:       — Выглядит обычно. Одежда в порядке, лицо спокойное, глаза здоровые. С ядром тоже вроде всё в хорошо.       — Отлично. — облегчённо выдохнул я. — Спасибо.       — На здоровье. — безразлично бросил вампир.       Днём ко мне подошёл Йи и передал письмо. Мне не часто кто-то писал, но случалось. Бывало пациенты могли прислать очередную благодарность с пожеланиями всего наилучшего. Поэтому я спрятал свиток в запах одежды и не обращал никакого внимания. Только вечером, когда игривая Джундже добралась до него и успела даже немного надорвать я вспомнил о нём.       Лента соскользнула с бумаги и я неторопливо развернул письмо. Уже после первой строчки стало понятно, от кого оно:       Мне удалось понять смысл твоих слов только глубокой ночью.       Я вспоминал нашу первую встречу. То, как подал тебе руку, помогая встать со мной на меч. И как удерживал твоё хрупкое тело, когда ты уснул во время полёта.       Тогда мне казалось, что я уже знаю о тебе всё. Тогда мне впервые стало хорошо просто от того, что ты рядом. Тогда была ночь.       Но потом ты дважды отверг мою помощь и впервые захлопнул дверь прямо перед моим лицом. Тогда было утро.       Мне вспомнилась одна старая легенда, которую любят рассказывать демоны людям, потому что она о любви двух мужчин.       Два воина, что жили в очень неспокойное время, имели неосторожность влюбиться. Они боялись открыться друг другу, потому что знали — в любой момент кто-то из них может умереть. Воины решили остаться влюблёнными незнакомцами.       Неожиданно, война всё же закончилась. Ничто не мешало их счастью. Но счастья всё не было. Чем больше они узнавали друг друга, тем сильнее им хотелось вернуться в ту ночь, когда они впервые встретились и ещё не знали друг друга.       Я тоже хотел бы вернуться в ту ночь.       Не для того, чтобы выбрать другой путь. Я хочу вернуться, чтобы ещё раз пережить каждый момент с тобой.       Мне удалось понять смысл твоих слов и я благодарен, что ты не испугался. Я же стал трусом и боюсь подойти к тебе, чтобы сказать это в лицо. Более того, я решил сбежать, бросить своих учеников и пост, доверенный тобой.       Прости.       Под влиянием момента я зачем-то сжёг письмо. И тут же пожалел.       Целую неделю ничего не происходило.       Сначала я радовался, что работа стала быстрее заканчиваться, но потом становилось откровенно нечем заняться. Начинать большой проект или исследование не хотелось, потому что не было бы возможности погрузиться в него с головой. А все маленькие я уже успел осуществить за последний год.       И вот уже целую неделю нам с Джундже было нечем заняться. На этой почве я стал тратить больше времени на паранойю с говорящим именем «Хуи». Чуэрон успел за короткое время превратиться в неприступную для заклинателей крепость. Чем больше у вас чакры, тем веселее вам будет ломиться к нам в гости.       Но проблема в том, что никто не пытался на нас напасть. Сначала это было чертовски обидно, но со временем я начал чувствовать липкий страх каждый раз, когда к нам в Чуэрон приходил очередной пациент.       Раньше я не понимал, зачем, не просто наступил, а сплясал на хвосте того тигра. Но сейчас мой разум был чист и можно с уверенностью заявить, целитель Е — ебанутый адреналиновый маньяк. И он заскучал.       Несмотря на панику, глубоко внутри разливалось удовлетворение. Это же проблемы! Мои любимые проблемки.       Так вот сидим мы с Джундже сейчас в библиотеке и ищем идеи для исследования. Я уже был в отчаянии, ведь целую неделю ничего не происходило. Хотелось лезть на стену.       — Повезло тебе со мной, Джундже. Гиперактивных взрослых единицы, а тебе достался целый я.       — Баааи.       — Да, дорогая.       — Хыыы. — малышка довольно улыбнулась и воздух наполнился характерным ароматом.       — Покакала, моя красавица? Пойдём купаться?       — Угу.       Половину немаленькой купальни теперь занимала детская зона. Мне повезло наткнуться там на Лян, которая тоже пришла отмывать своё дитятко. На самом деле мы частенько тут пересекались. График приёмов пищи у девочек совпадал, а, соответственно, и прочие графики тоже.       — Байи, это последние чистые пелёнки. — с намёком проговорила Лян.       — Ты купаешь, я стираю. — поставил я свои условия.       — По рукам. — кивнула девушка       Лян была хорошей мамой. Она совсем немного старше Йи, но добросовестно выполняет роль родителя. Иногда девушка жаловалась, капризничала, но потом хлопала себя по щекам и брала эмоции под контроль.       С ней можно было распределять обязанности и уход за детьми становился в разы проще. Как, например, сейчас. Так получилось, что с купанием она справляется лучше. А я, не без помощи нескольких шинобьих хитростей, тратил на стирку минимум времени. И результат был отличным.       Я развешивал идеально чистые пелёнки на внутреннем дворике прачечной и насвистывал что-то под нос. Мелодия была настолько искажённой, что даже я забыл изначальный мотив.       И тут заколебался барьер. Кто-то с огромным резервом настойчиво ломился в главные ворота. Хотя, нет, не очень настойчиво.       Я поспешил закрепить последнюю пелёнку и поспешил к воротам. Моя боевая готовность была безупречной — чакра усиленно циркулирует по телу, а слинг пуст. Встав в нескольких метрах от ворот, я распахнул их порывом ветра и уже был готов броситься в атаку, но       — А, это ты? — разочарованно протянул я. — Господин До, что вы забыли в нашей глуши? — я пытался быть радушным хозяином, но так, без огонька.       — Отойди в сторонку. — этот смертный посмел отпихнуть меня в сторону, — Я не к тебе.       — И к кому же?       Мужчина уверенно следовал вглубь школы, но мне было лень за ним идти и я повысил голос, чтобы он услышал. Лонгвей остановился, осознав, вероятно, что понятия не имеет, куда идти.       — Мне нужна Офан. Хочу с ней поговорить. — всё же рассказал он.       Этот зеленоглазый чудак сумел достичь определённых успехов в отношении моей реакции на него. Стоило ему начать говорить, как появлялось трудно сдерживаемое желание убивать.       — Это я могу устроить. И даже не без удовольствия. — охотно отозвался я и повёл его к задним воротам. — Она на кладбище. — решил всё же пояснить я.       — И что она там забыла? — пробурчал воин карабкаясь по извилистой тропе.       — То же, что и все. — неопределённо ответил я.       Я не злодей, на самом деле. Мне было понятно, что известие о её смерти станет для Лонгвея неприятным и, возможно, даже болезненным. Но он мало её знал и она тоже не проявляла к главе пика воинов никакого интереса. Будь Офан жива, послала бы этого надоеду.       — Вот здесь. Она умерла чуть больше недели назад, вскоре после того, как мы вернулись с экзамена. Несчастный случай. Можешь расспросить её бр… — Лонгвей схватил меня за шею и впечатал в дерево. — …брата. — спокойно закончил.       — Издеваешься?       — Ни капли. Сегодня Девятый день. Можешь провести со мной ритуал, если хочешь. И убери, пожалуйста, руку, а то у меня уже почти не осталось воздуха.       Я очень вовремя ускорил ток чакры и впитал немного сен-чакры, потому что этот козлина ещё сильнее сжал пальцы и легко мог сломать мне шею.       — Нежнее, прошу, господин До.       — Опять?       — Что «опять»?       — Опять ты лишил меня возлюбленной.       — Не драматизируй. Вы были едва зна… — воздух закончился, когда мне в грудь впечатался кулак.       Я старался быть гостеприимным, вежливым, понимающим. Но этой доброты он не оценил.       Моя рука сомкнулась на его запястье и послышался хруст, а за ним крик боли. Можно было бы и закончить на этом, но я находился в расстройстве и внезапно вспомнил всё хорошее, что этот человек мне сделал.       Я заломил его сломанную руку за спину, и впечатал лицом в ствол дерева, которое протяжно застонало и захрустело, на землю посыпались иголки и веточки. За этими звуками почти затерялся стон моей жертвы.       — Послушай, дорогой Лонгвей. Отговоркой, что у тебя просто «горячая голова» нельзя будет пользоваться всю жизнь. Более того, уже сейчас это неприлично. Ты должен быть более сдержан, даже если говоришь с неприятным тебе человеком. Я же держусь. Не в данный конкретный момент, но ты меня так активно провоцируешь.       — А не пойти бы тебе… ааааа.       — Я пойду, но сначала договорю, засранец. Итак, на чём я остановился. Ах, да. Ты меня бесконечно бесишь своей любовью к театральщине. Ты же истинный истероид, тебе нельзя доверять меч. Я уж не говорю о власти. Вот мне Лианг показывал одно твоё письмо. И у тебя же прекрасный слог. Вроде информации ноль, но интересно. Пошёл бы лучше в писатели. Вреда меньше, и даже польза будет.       Внезапно Лонгвей вспомнил, что у него есть ноги и вторая рука. Воспользовался он ими бестолково, видимо был в бешенстве. В итоге вторая его рука тоже оказалась в заломе, а ноги подкосились от ленивого удара по коленям. Он запрокинул голову и теперь смотрел на меня снизу вверх.       — Я тебя уничтожу.       — В очередь, молодой человек. Она пока короткая, но не думаю, что после господина Ши тебе что-то достанется.       Его глаза гневно блеснули.       Мне этот балаган надоел и я решил его выпроводить. Пациенты во дворе смотрели на нас неожиданно спокойными взглядами. И когда только привыкнуть успели? Здесь же так скучно было всю последнюю неделю.       Пока выводил этого гневно сопящего ежа, успел залечить ему запястье. Ворота снова распахнулись порывом воздуха и горе-любовник оказался выкинут на улицу.       — Господин До, мне жаль, что судьба вас так не радует на любовном поприще. Но не стоит обвинять в этом окружающих. Всего хорошего, прощайте.       Двери громко захлопнулись у него перед носом. Он пытался дальше ломиться, но чем дольше стоял у ворот, тем быстрее барьер пожирал его энергию.       Я незаметно заглянул к Лян и, увидев, что она ещё занимается с детьми, решил сходить на речку и остудить голову. Заводь встретила приятной прохладой. Не раздеваясь, я с разбега прыгнул в воду с валуна и над головой сомкнулась толща прохладной воды. Сразу стало очень хорошо и удушающая жара больше не доставала.       Раньше задерживать дыхание у меня получалось на несколько минут, но в новом теле лёгкие были совсем не развиты и пришлось притягивать пузыри воздуха с поверхности. Это неожиданно расслабляло и мне подумалось, что быть водяным не так уж и плохо.       Вдруг послышался громкий всплеск — в воду прыгнул кто-то ещё. Он весь был в белых одеждах, которые тут же начали красиво клубиться, закрывая лицо нарушителя спокойствия. Я вдруг вспомнил, как мы с Лиангом однажды тоже оказались в воде будучи полностью одетыми. Этот противный старик бросил меня с валуна в воду, а потом прыгнул вниз сам. Его одежды так же развивались, но тогда была ночь.       Словно во сне, я хотел повторить свои тогдашние действия и потянуть мужчину за ногу ко дну, но тот, совершенно неожиданно, справлялся с этим и сам. Незадачливый пловец стремительно шёл ко дну, будто был каменной статуей.       Не без любопытства я наблюдал за этой картиной, пока не увидел лицо мужчины. Это был Эр. Этот идиот не умел плавать. Как и любой порядочный вампир, этот желтоглазый морозильник в воде становился совершенно беззащитным.       Его перепуганный взгляд встретился с моим. Мне было реально интересно, что он тут забыл и я всё ждал прозрения, но оно не приходило, к тому же вампир выглядел откровенно жалко.       Я подплыл к нему, за что получил ещё одну порцию удивления, намотал его волосню на кулак и поплыл к берегу. За испорченный отдых, я отомстил не слишком изящно — вытаскивал его на берег, продолжая удерживать за волосы, а потом отпустил и, обездвиженный из-за пребывания в живой воде, мужчина неизящно упал на травянистый берег.       — Это была попытка самоубийства? — вампир продолжал лежать неподвижно, — Тогда мог бы выбрать другое место. Ты же знаешь, что я очень люблю здесь купаться.       — Яя… — к нему начала возвращаться подвижность. — … думал, что это ты.       Говорить ему было пока тяжело. Голос оказался очень низким и хриплым.       — Я?       — Ты хочешь покончить с собой.       — Зачем? — не понял я.       Вампир стыдливо отвёл глаза.       — Не важно. Ты нахрена в воду прыгнул? Чтобы придавить меня ко дну своим телом и я точно не смог всплыть?       — Хотел вытащить.       — Как? Ты же не можешь находиться в живой воде!       — Забыл. — безразлично ответил он.       — Неужели и вампирам не избежать старческого маразма? — устало вопросил я.       Ждать пока это чудовище придёт в себя не было времени. Мне нужно было забрать Джундже у Лян и отправляться на обеденный осмотр больных. Да переодеться тоже стоит.