СИЦИЛИЙЦЫ

      В дом Да Винчи бочками завозилось спиртное. Нанятые работники устанавливали софиты, игровые площадки, чистили огромный бассейн… в общем, суета стояла несусветная, и радовала она только одного человека — Габриэля Сивори. Сын эмигрантки из Англии и одного из верхушек клана «Короны» стал единственной занозой, которую Даниэль мог с удовольствием выносить подле себя. Взрывной и развязный мальчишка восемнадцати лет был истинным чертенком, то и дело вляпывавшимся в одну историю за другой — от драки в клубе, до подрыва бензоколонки. Улыбка шкодника не сходила с его лица даже перед упреками отца и причитаниями матери. Даньку он обожал всем сердцем, всегда пытался его вытащить с собой на ночные рейды запрещённых гонок на мотоциклах и машинах, но тот оставался нелюдим за пределами своего клуба «Танцующий Дьявол». Теперь же, когда предстояла знатная вечеринка, взъерошенный светловолосый пройдоха Габриэль не мог упустить возможности немного пошалить.       — Завтра ты станешь женатым мужиком, и мы больше не сможем часто встречаться, так что сегодня должны повеселиться за все упущенные деньки! — Заключил Габриэль деловито, мазнув пальцем по сливочной розе на одном из огромных праздничных тортов.       — Почему не сможем встречаться? — Удивился Даниэль.       — Ну разве что то будут званые обеды твоего папаши или семейные ужины в ресторане, походы по театрам и магазинам. Скукота! Никаких отрывов, гулянок, спонтанных тусовок и баб! В общем, ты станешь примерным муженьком и к тридцати годам обзаведешься пузом до колен, а то и лысиной. — Габриэль поморщился.       — Это мы еще посмотрим. — Недовольно поджал губы Даниэль.       — Посмотрим, посмотрим! — Слишком злорадная усмешка Габриэля не внушала доверия.       — Ты меня уже пугаешь, Габ. Что ты там придумал? — Даниэль и правда имел причины беспокоиться.       — Да ничего особенного, увидишь, — злорадно хохотнул мальчишка. — Ты ж в курсе, что к нам припрутся родственнички твоей благоверной?       — Ну да. Я, если честно, не в восторге. Боюсь, как бы наши парни не натворили дел.       — Да не парься! Я все устрою.       — Вот это-то меня и беспокоит.

***

Автомастерская Конти       Марко до последнего сопротивлялся как мог, но был не в силах противостоять доводам Арно о том, что это надо клану, к тому же, это не просто просьба, это — приказ. Веский аргумент. На этой вечеринке должны быть люди от «Лимите», и ему выпала великая и сомнительная честь оказаться среди нескольких избранных, представляющих лицо всей Семьи. Он никак не мог понять, почему, собственно, он?! Всего лишь «солдат», мелкая сошка, шестерка, автомеханик, о существовании которого наверняка еще и не все соклановцы в курсе. Есть люди куда более важные и подходящие под подобное мероприятие, и у каждого из них есть свои «золотые» детишки, которые спят и видят, как бы полизать дону жопу, чтоб удостоиться роли избранных — быть приглашенными на свадьбу его любимой дочери. Так за какие такие заслуги ему была оказана такая большая честь? Он этого не знал. А Арно, сука, молчал.       Хочешь не хочешь, а собираться на чертов мальчишник все-таки пришлось. Паоло тоже был против этой затеи, но что он мог поделать? Отговорить Марко не получится, он понимал, что это не его желание, а потому ворчал пуще обычного.       — Не вздумай там напиться или принимать всякую дрянь. Знаю я, чем заканчиваются все эти так называемые вечеринки у богатеев, — брюзжал испанец, — не забывай, завтра у тебя море работы, чтоб был мне с утра как огурец!       Марко и сам прекрасно это знал, поэтому всячески избегал лишних забот и выходил «в свет» крайне редко. И уж тем более не в компании с Арно, любителем напиться до усрачки и вечно страждущим женского внимания и знатного мордобоя.       Как выяснилось, в гардеробе Марко не оказалось ничего подходящего для подобного случая. Арно пришлось волочь его еще и в парикмахерскую, чтобы сбрить двухдневную щетину и привести отросшие за год лохмы в порядок. А после — пытать примерками в дорогущем бутике, подбирая достойный выхода наряд. Выбор пал на белоснежные парусиновые штаны с несуразными ремешками вдоль линий швов, белую майку и поверх нее — рубашку размахайку с кричащим рисунком и лейблом малоизвестной Марко фирмы.       Все это было «не его». Марко привык носить пусть и не модную, но простую, удобную одежду. И как бы Арно не старался привить ему вкус, Марко уже стукнуло двадцать восемь, и он далек от заразного модного безумия. С большим удовольствием он бы запрыгнул сейчас в привычные джинсы и безразмерную футболку. А еще лучше — в кожаный мотоциклетный костюм и шлем.       — Арно, это кошмар. Ты издеваешься надо мной?! Если ты не в курсе, то это мальчишник, а не гавайская вечеринка!       — Вот именно, это мальчишник! Вечеринка, а не свадьба! И бантики-пиджачки тут не в кассу. И вообще, Сан-Марко, не ворчи. Ты глянь, какая красота. Хоть на человека стал похож.       Марко глянул на себя в зеркало и снова ужаснулся: сплошная мажорная пестрота. От природы красивые сине-голубые глаза на фоне всего этого яркого безобразия совершенно терялись. Выцветшие на солнце русые волосы неопрятно торчали на затылке, словно его хорошенько ударило током. А после того как его еще и обкорнали в парикмахерской, зачем-то оставив погуще поросль на затылке и срезав глупую челку, которая теперь то и дело лезла в глаза, страшно выбешивая, он скорее был похож на недалекого американского туриста. Причем, туриста — гея.       — Я никуда не пойду. — Сурово отрезал Марко.       — Не ссы, там все такие будут.       Почему-то это не успокаивало. Но Арно и этого показалось мало. Он буквально силой затолкал Марко в кеды совершенно дикой расцветки, которые, ко всему прочему, оказались ему не по размеру и неприятно жали большие пальцы. Уже через полчаса ноги парня гудели от пульсирующей боли, и он про себя придумывал разные способы, как бы ему прибить Арно, да так, чтобы тот помер не сразу, а сперва хорошенько помучился. В конце концов Марко плюнул и смирился. Если Арно хочет, чтоб клан опозорился — ради бога. В другой раз уже с собой не потащат.       Вместе с другими приглашенными он сейчас ждал Арно у входа на виллу Ладзаро Да Винчи, где и будет проходить сие великое мероприятие. Марко глядел на дом и сад, раскинувшийся до самых въездных ворот. Помпезно. Богато. Он не любил всего этого вычурного и показного величия, демонстрации своего достатка и якобы эстетического вкуса, присущего хозяевам. Не понимал этой величавой, но такой холодной красоты и видел всего лишь непропорционально большой особняк, обнесенный глухим забором, больше напоминающий красивую открытку, нежели жилой дом, фамильное гнездо. Слишком охраняемый, слишком высокий, слишком пафосный, чтоб считать его «домом». Единственным плюсом был красивый и ухоженный сад. Он благоухал так, что кружилась голова, а фигурно выстриженные розовые кусты усыпали цветы, хотя розам давно не сезон. Как им это удалось? Загадка.       Кроме них с Арно, из «своих» тут еще двое малознакомых молодых людей.       -«Чьи-то детки», - решил про себя Марко.       Не обошлось и без Рафаэля Орески, который помогал патрулировать территории со своими ребятами, следя за порядком. Его и видно-то не было, но зато с ними, конечно же, был Луциан Виничетти. Марко его сторонился, внутренне чувствуя какой-то холодок, хотя они почти никогда особо не общались и толком не разговаривали. Луциан не рвался на контакт, он всем своим видом показывал равнодушие. Ещё бы, он же консильери! Правая рука дона и личный советник по всем финансовым вопросам! Ему по статусу не положено лично якшаться с мелкой рыбкой вроде Конти. Да и здесь он только по одной причине: Канторини, сославшись на дела, велел ему лично присутствовать и не упускать молодняк из виду, тщательно следить, чтобы они вели себя пристойно, и вмешаться в возможные конфликты с мужчинами из «Короны».       Пропускные ворота уже распахнулись, впуская авто прибывающих гостей. Дорогущие машины подкатывали к центральному входу, останавливались всего на несколько секунд, выпуская вновь прибывших, и, делая крюк вокруг фонтана, выезжали за территорию. Но здесь, при входе, их ждал неожиданный сюрприз: высокий бугай охранник встретил их в неожиданно откровенном наряде римского воина. Только на поясе его вместо клинка был прикреплен пистолет и попискивала рация. Жестом руки он остановил гостей.       — Сдаем все оружие. И в этой одежде нельзя. Вас не предупредили о дресс-коде?       Арно удивленно вытаращился:       — Дресс-коде?       — Сегодня вечеринка в стиле Древнего Рима. — Глядя на недоуменные лица гостей, охранник самодовольно улыбнулся. — На ваше счастье, вон там, — он указал на небольшую крытую палатку во дворе, — выдаются тоги и сандалии. Одежду, вплоть до трусов, сдаете там же, и только после этого я вас пропущу.       — Что за херня?! Какой еще, блин, Древний Рим?! Это что, шутка?!       Возмущению Арно не было предела, ведь он готовился основательнее всех, и теперь все его старания пойдут коту под хвост. Луциан тоже не светился счастьем, но возникать не стал.       — Успокойся. Тебе все равно раздеваться, какая тебе разница сейчас или потом, когда будут стриптизерши, — проворчал он.       Марко обрадовался больше всех. Ему не придется позориться в этом цветном взрыве дорогого и неудобного хламья.       Все еще ворча, Арно вместе со всеми поплелся разоблачаться.       Каким облегчением для Марко было скинуть ненавистные кеды! Получив долгожданную свободу, его пальцы охотно нырнули в просторные шлепки, а туника приятно холодила кожу. Вот только отсутствие нижнего белья его немного напрягало. Странные правила. Не хватало только потерять это одеяние где-нибудь посреди толпы и засветить всем своей неземной красотой.       Луциан облачился в голубую тунику, нахлобучил венец и выглядел не иначе как римский император, правда, ржач Арно, когда он его увидел таким, немного смутил его, и венец он все-таки снял. И без того серьезное лицо мужчины теперь стало каменным, Марко даже показалось, что он вот-вот заедет Арно по роже.       — Ну вот, теперь приятного отдыха сеньоры. — Заключил охранник, пропуская гостей внутрь дома, за полупрозрачную занавеску, прямо в царство греха.       Здесь было почти темно. Все окна в доме занавесили плотными шторами; повсюду блистали разноцветные софиты, клубился сигаретный дым, по лестницам на высоченных шпильках ходили полуголые официантки. Гул и смех десятков людей в разноцветных длинных и коротких тогах доносился отовсюду, куда не поверни головы. Народу было не протолкнуться, словно это не мальчишник, а элитная клубная вечеринка. Явственно ощущался запах дымящейся конопли.       Видя, как Арно при этом сразу оживился, Луциан нахмурился:       — Начинается.

***

      Среди всего этого Габриэль был как рыба в воде. Он несся, кружась в танце и хохоча, лапая по пути официанток, пока на очередном па его случайно не занесло на только вошедшего юношу. Габриэль, в силу своего невеликого роста, уткнулся в широкую грудь гостя носом, а бокал с красным вином, что был у него в руке, опрокинулся на белоснежную тогу незнакомца, забрызгав немного и лицо.       — Упсь! Скузи! (Извините!) — Хохотнул Габриэль, с интересом рассматривая симпатичного голубоглазого парня, тут же подмечая спортивное сложение и рельефные бицепсы, на одном из которых красовалась тату в виде солнечного затмения. Недурно, недурно.       — Ничего. — Немного с досадой буркнул Марко, стирая капли с лица и глядя, как расползается красное пятно на белой ткани. — Бывает.       — Сальве! (Привет!) А ты красавчик. — Улыбнулся Габриэль, и, к изумлению Марко, вдруг слизнул пару капель вина с его груди, и прежде чем тот успел как-то среагировать, понесся дальше в толпу. Марко передернуло. - «Ёпрст… Начинается». - Ему было здесь крайне неуютно. Все эти пошлости, громыхающая музыка, море спиртного, движущиеся в едином ритме тела, всполохи разноцветных лучей светомузыки. Воздух в доме настолько спертый, что кружится голова. Дорогие ароматы духов давно перемешались с резким запахом пота, дымом сигар и кальяна. Он поспешил удалиться из помещения, отрываясь от своих, ныряя вглубь просторного, словно зала в замке, холла. К его счастью, здесь оказался выход в сад. Но счастье оказалось недолгим. Здесь, у бассейна, было не менее людно. Разгоряченные выпивкой гости, совершенно не стесняясь друг друга, светили оголенными частями тела. В закоулках сада уже уединялись парочки, наскоро удовлетворяя свои нехитрые потребности.       — Боже. За что мне это?! — Взмолился Марко.

***

      Даниэля только что оповестили о прибытии людей из клана «Лимите», но кто конкретно приехал, он не знал. Да и ему было откровенно насрать, лишь бы все обошлось без драк и поножовщины, а обещанный Габриэлем сюрприз не был направлен против людей Канторини, иначе дело может кончиться плохо.       Он пытался разыскать Габриэля среди прочих гостей, но юноши в золотом хитоне нигде не видно. Сам герой этой вечеринки надел длинную ярко-красную тогу императора, расшитую золотом по краю. Голову венчал золотой лавровый венец. Как не пытался Дани распрямить свои упрямо вьющиеся от влажности длинные темные волосы, они тут же обратно превращались в завитушки. Он хмуро посмотрел на свое отражение в зеркале, поправляя выбившуюся из-за уха прядь. Девушки млели от его утонченной, почти эльфийской внешности, хотя он себя слишком красивым никогда не считал: высокий покатый лоб, широко расставленные крылья носа, впалые щеки и глубоко посаженные глаза достались ему от отца, а тонкие, аристократичные черты лица и руки, кокетливая родинка слева, прямо над верхней губой и длинная густая вьющаяся шевелюра — от матери. Нянька Мария считает его слишком худым и всячески пытается откормить, но Даньку и так все вполне устраивает. Танцор должен быть стройным, легким и гибким!       Дорогих гостей — консильери Канторини и еще нескольких прибывших с ним избранных парней из «Лимите», немедля увели к фонтанам спиртного полуголые девицы, не обделяя их ласками и улыбками.

***

      Арно оставался все время поблизости, но внимание его стремительно рассеивалось соразмерно количеству выпитого им спиртного и облапанных девиц. Очень скоро он оставил Марко в одиночку блуждать посреди этого «Содома и Гоморры». Луциан словно испарился, но хотя Марко не видел его среди мелькающих в полутьме лиц, снующих меж ярких всполохов софитов, он точно знал: тот где-то поблизости и наверняка следит за каждым из них. Он подхватил с подноса стакан с наименее странной на цвет жидкостью и выпил залпом. - «Что я тут делаю?! Кто тут жених? Почему нам его даже не представили? Наверняка, очередной богатенький дуралей с пивным животиком и необремененный интеллектом».       Он все больше чувствовал себя не в своей тарелке. Не сказать, чтобы парень был стеснительным или нелюдимым. Просто его стихия — это свобода и скорость! Он жил по-настоящему, лишь оседлав свой спортивный шивер и мчась куда глаза глядят по ночным улицам Палермо, не думая ни о чем. Становился собой, дыша полной грудью, слушая рокот мотора и свою любимую музыку, громко стучащую в наушниках. Здесь он чужой. И вся эта роскошь не производила на него должного впечатления. Ну, дом. Ну да, большой. Ладно, очень большой. Просто огромный особняк, где можно запросто заблудиться.       — Юху! Опять ты, симпатяга! Это судьба! — Откуда ни возьмись прямо перед Марко вынырнул вездесущий Габриэль. — Слушай, а я тебя раньше не видел…? — Слащавое личико задумчиво скривилось.       — Это вряд ли.       — И все же, мне кажется, где-то видел. Ты не участвуешь в запрещенных гонках?       Марко удивился еще раз. Откуда он вообще про них знает?! Но снова парень не дал ему ответить, перебивая:       — Ладно, пофиг, меня зовут…       — Габриэль, засранец! Где тебя носило?! Мне сказали, что пришли люди из «Лимите». — Так рядом с ними появился запыхавшийся и слегка подпитый «император» Даниэль. Лавровый венец уже съехал набок, а взъерошенные волосы разметались по взмокшему от духоты лицу. Марко он только махнул рукой, не обращая никакого внимания, словно его тут и не было. — Их должны были привести ко мне, но эти извращенные ублюдки уже разбрелись по территории, теперь их не найти. Наверняка уже нажрались и тискают баб.       «Вот это номер», - Марко поджал губы.       Он сделал вид, что ничего не слышал. Даже слегка развернулся боком, но краем глаз рассмотрел обоих юношей, смекнув, что тот, что одет в красное, и есть виновник торжества. Парню от силы лет двадцать-двадцать два, а выглядел он и того моложе, благодаря слишком светлой для итальянца коже. Они одного с ним роста, ну, может, Марко немного повыше. Совсем чуть-чуть. Сперва Марко показалось, что парень слишком худой, даже тощий, однако, он быстро уловил, что у парня просто фигура танцора: крепкие плечи, сильные руки, но слишком тонкая для мужчины талия, плюс эта крутая упругая попа. Тут нельзя ошибиться. И эта грация тела и жестов, рельефность мышц, прямые стройные ноги. Он невольно покосился в его сторону, отметив, что черты лица жениха приятны и совсем не напоминают более резкие черты его отца Гатто. Он как-то видел его фото в Интернете. В свои годы глава "Короны" был весьма недурен собой и пользовался большим успехом у женщин. Он, разумеется, улавливал сходство: те же губы, тонко очерченный подбородок, разрез глаз. Больше всего его ему понравились глаза. Выразительные, тепло-карие, но, когда в них ударяет яркий свет, тут же меняют цвет до почти золотистого оттенка с темной окружностью радужки. Зрачки сильно расширены: сразу видно, что парень выпил, причем, изрядно. А может, даже курнул.       «Надо же, я ошибся. Он совсем не такой, каким я представлял. Все одно, еще один маменькин сынок: пошляк и развратник. Убежден, что эта чудо-пати — его задумка. Решил оторваться напоследок? Уверен, это не последний раз, и женитьба ничего не изменит для него. Слава Богу, его нареченная не видит его здесь, среди всего этого… безобразия. А меня — Эстель. Точно был бы большой скандал. Эх. Паоло снова оказался прав. Ладненько, поторчу с полчаса, и когда все будут в стельку, просто мирно улизну домой. Может, даже удастся выспаться».       Парни продолжали болтать, не замечая его.       — Ну и пусть. По крайней мере двоих из них я видел. Один — Арно Монсавельи, жмется с девахой где-то в районе беседки, а другой пожирал меня своими глазюками как тортик со сливками. Не ищи, на главном представлении я все равно их выцеплю.       — Габриэль, я тебя прошу. — Взмолился Даниэль. Он замолк, только сейчас заметив, что рядом с ними стоит еще один слушатель, незнакомый ему. — Твой друг? — Кивнул он в сторону уже уходящего Марко.       — Нет, я думал это твой друг. Такой красавчик. Я бы с ним замутил.       — Не знал, что ты любитель мальчиков, — хохотнул Дани и оценивающе посмотрел в спину юноши.       — Я тоже, — рассмеялся Габриэль, — я всех люблю. Так, ладно, народ разгорячен, я пошел готовиться! Повеселимся!       — Ради всех Святых, держи себя в руках!       — Зачем? Сегодня твой последний день свободы! — Хохотнул Габриэль и скрылся в толпе.       Марко пошел прочь, на ходу подхватив с подноса полуголого официанта бокал с шампанским. Он не собирался напиваться: так его меньше донимали, предлагая отведать то вина, то какой-то мутноватой зеленой дряни, украшенной пестрыми зонтиками. Музыка частично заглушала голоса и смех, так было даже лучше.       Даниэль уже подустал от шума и толпы, постоянного внимания, уже хотел было уединиться у себя в комнате и отдохнуть; ведущий торжества резко отключил музыку и громко объявил особую, торжественную часть этой вакханалии. Народ притих.       — А теперь прошу пройти всех гостей на задний двор, усаживайтесь на диваны или укладывайтесь прямо на газон, устраивайтесь поудобнее, потому что сейчас вас будут согревать самые горячие девочки Палермо! Стриптиз-шоу! Виновника торжества прошу пройти к своему трону, а дорогих гостей из «Лимите» на ВИП места, расположенные возле трона Императора!       Даниэль глубоко вздохнул и обреченно побрел к своему трону, натужно улыбаясь гостям. Ох, как ему не хотелось связываться с дамочками легкого поведения. Он никогда не изменял Камилле и не собирался этого делать и на мальчишнике. Все это, от и до - фантазия Габриэля.       Как по волшебству, за спиной Марко возник Луциан.       — Марко, тебе надо дважды повторять? Идем. Где Арно?       — Понятия не имею. Где-то здесь.       — Хм, — Луциану это не понравилось. Арно были даны четкие указания не отходить от Марко. — Идем со мной.       Он проводил его до мест на заднем дворе, где было готово все для продолжения праздника. Накрытые столы ломились закусками и напитками, все было уставлено свежими цветами: фрезиями, нежными чайными розами и утонченными ирисами. Все портило только обилие разношерстного народа.       Арно уже ждал их на обозначенных местах для ВИП персон, подле трона «императора Калигулы», как про себя окрестил его Марко.       Луциан начал выговаривать Арно за отлучку. Марко не слушал их. Его внимание привлек трон. Он посматривал в сторону жениха, пытаясь угадать, что же они там приберегли для людей Ангела? В одном он не сомневался ни секунды: Луциану это не понравится. Он с любопытством наблюдал за женихом и его вертлявым приятелем.       Понравится или нет, но пиршество было масштабным. Места ВИП и трон находились практически в центре всего действа. Перед тем как начать шоу, всем гостям принесли напитки. Даниэль присел на свое место и удивленно воззрился на Марко, чувствуя, как беспокойно заколотилось в груди сердце. - «Твою ж мать… так он тоже из «Лимите». Жуть какая, что я там при нем плел о них?»       Поймав на себе внимательный небесно-голубой взгляд, Даниэль немного растерялся, смущенно улыбнулся незнакомцу, вздохнув спокойнее лишь когда остальные ВИП-гости заняли свои места и никто не затеял скандал. Значит, этот человек не распустил язык. Парень держался спокойно, но было видно, что все, что здесь происходит, не вызывает в нем никаких приятных чувств. Габриэль прав, он очень даже ничего. Светловолосый, загорелый, глазастый, и заметно, что ходит в спортзал, хотя качком его не назвать. Хорошее сложение контрастировало с приятным лицом и наивно-детскими глазами, большими и слишком уж выразительными. Одни эти его пушистые ресницы чего стоят, но сразу видно, что парень махровый натурал. -«Да уж, на такого девушки, наверное, пачками вешаются. У Габриэля нет шансов».       К ним поднесли поднос с бокалами шампанского.       — Позвольте представить вам, господа, виновника сегодняшнего торжества: Даниэль Ладзаро Да Винчи, единственный сын и наследник Империи своего отца, наш Император сегодня и без дня — муж прекрасной Камиллы Лоренцо-Канторини!       Народ довольно загоготал.       — Прошу, возьмите по бокалу и выпьем же за жениха! За нашего дорогого Даниэля!       — Даниэль! За тебя!       — Салют!       — Да не… — Хотел возразить Даниэль, поднимаясь с трона. Ведущий передал ему микрофон.       — Прошу Даниэль, пару слов всего, в честь твоего праздника.       — Ну, во-первых, приветствую всех вас, дорогие гости. — Это было адресовано уже клану «Лимите». — Прошу, чувствуйте себя здесь как дома. Мы очень старались для Вас. И спасибо, что посетили это безобразие. Искренне надеюсь, что все останутся довольны.       Толпа восторженно взревела, салютую бокалами. Люди Канторини присоединились к поздравлению, хотя по лицу Виничетти на миг и скользнула недовольная ухмылка.       — Отлично! Тогда приятного отдыха и за вас, мои друзья! Пьем до дна, в знак нашего грядущего союза и объединения наших Семей в одну! — Дани обернулся к «Лимите» и протянул бокал, чуть приподнимая в их сторону, мельком зацепив взглядом того светловолосого, а после чего, с чувством выполненного долга, осушил бокал до дна. Привкус ему показался странноватым. Горьковато как-то для шампанского. Хотя черт его знает, это дорогущее коллекционное отцовское шампанское.       Микрофон опять перекочевал в руки ведущего, который, разогревая толпу юмором, наконец, объявил первый номер.       На ВИП-гостей смотрели не без интереса. Луциана многие знали и так. Консильери Ангела постоянно появлялся подле последнего и искусно вел дела, зная себе цену, но одно то, что он почтил своим присутствием подобное мероприятие, говорило, что Канторини всерьез намерен поддерживать мирное сосуществование обоих кланов, присылая лучших из своих людей. То же относилось и к Арно. Молодой красавчик и повеса, бойкий, пробивной и верный, он также был на хорошем счету даже среди людей Гатто, поэтому сегодня его встречали очень тепло, как старого доброго собутыльника и хорошего друга.       Остальные держались более официально. Что до Марко, то он вообще не понимал своей роли здесь. Массовка, не иначе. Он ловил на себе испытующие взгляды множества любопытных глаз. Люди и гости Да Винчи спрашивали друг друга, гадая, кто же этот голубоглазый красавчик, сидящий аж рядом с Луцианом?       Марко залпом опустошил свой бокал, покривившись от горьковатого вкуса. Пойло. И это они называют коллекционным шампанским?! Арно же выпил, даже не крякнув, и подхватил второй, криво улыбнувшись кислой мине Луциана.       Тем временем, в центр действа на всеобщее обозрение публики выкатили огромный торт. Музыка заиграла медленная и вызывающая, сразу стало ясно, что сейчас будет! Крышка на верхнем ярусе торта медленно отошла, и над ним появилась девушка блондинка в крайне откровенном, сверкающем камнями топе, едва удерживающем пышную грудь, и в маленьких, плотно прилегающих трусиках, с каемки которых свисали ленты белой материи, легко развевавшиеся от её малейшего движения. Зрители загоготали и пошло засвистели, когда она сжала свои прелести в руках, дразня, а потом легко выпорхнула из торта, взбегая на небольшую сцену, где для номера уже были установлены три шеста. Она заняла центральный и извивалась возле него как змея, то легко взмывая под музыку, то вдруг крутясь вокруг него и соскальзывая на одних только руках, задрав и раздвинув ноги. Публика возбужденно присвистывала и аплодировала, требуя продолжения.       Даниэль наблюдал сначала напряженно; потом его тело посетила внезапная легкость, голова слегка закружилась, но это было даже приятно. Гул ревущих голосов сливался с музыкой.       «В бокале что-то было… черт» — Успел он только и подумать, прежде чем еще одна девушка стриптизёрша подплыла к нему и начала тереться о него бедрами, с загадочной улыбкой утягивая его на сцену с шестами. Этим дело не ограничилось. Так же она подошла к Арно, заманить которого вообще не составляло никакого труда. Следующим был Марко и Луциан. Их она обрабатывала особо внимательно: усаживалась на их колени, изображая поступательные движения ближе к бедрам, утыкала их носы в мякоть своей груди, вертя перед их носами своей едва прикрытой аппетитной попкой. Она позволила себе даже облизнуть губы Луциана, чем тот остался крайне недоволен и сразу скривил нос, брезгливо утираясь. С Марко обошлись иначе. Девушка бесцеремонно взяла его за руки и уложила его ладони на свои ягодицы.       Тех, что уже были у шестов, развезло под действием добавленного в шампанское наркотика, и они, не стесняясь, выплясывали с еще парой девиц, участвовавших в шоу. Белокурая принцесса взяла Луциана и Марко за руки и потянула за собой.       Луций уже давно просек, в чем тут дело. Еще когда раздали шампанское, он, пригубив его лишь слегка, почувствовал примесь постороннего вещества. Сведущий в таких делах, он предусмотрительно отставил бокал, но, к сожалению, не смог упредить остальных. И теперь все представители клана «Лимите» пустились кто во что горазд. Один Марко еще каким-то чудом не разъехался по швам перед грудастыми девицами и не тискал их за сиськи, как это делал сейчас Арно.       — Этого следовало ожидать. — Вздохнул Луций, отстраняясь от навязчивой девицы, отдавая её на растерзание Марко.       Девушка состроила обиженное личико, но довольствуясь своей добычей в лице Марко, провела его к шесту, где Даниэль целовался с брюнеткой, обнимающей его за талию. Сама принцесса ушла к центральному шесту. Пока девочки развлекались и раздевали парней, без смущения пробегаясь губами по их телам, она выдавала финтили, поднимаясь и скатываясь по блестящему шесту.       Даниэль вошел в раж, музыка была для него самым действенным наркотиком, а в сочетании с химическим препаратом превратила его в разнузданное пламя, коим он был на сцене своего клуба. Он танцевал с девицей, но в какой-то момент она отвлеклась на другого гостя, и незаметно для себя он перешел к танцу с Марко. Красная тога слетела с него как ненужная тряпка, оставляя в набедренной повязке, которая не смогла бы скрыть и побочного действия этого чудо-средства — весьма заметного возбуждения. Перед глазами все плыло, он почти не различал реальности отдаваясь танцу, заводя в это безумие и Марко.       Луциан, дабы не смотреть на этот беспредел, деликатно отвел глаза. Выволакивать мальчишку, да и остальных, было бессмысленно и бесполезно. Все гости уже были точно такими же. Одна сплошная каша из полуприкрытых тел. В конце концов, это идея сопляка Да Винчи. Люди Ангела лишь его гости. Чего хотел, то и получил! Пусть развлекаются. «О, а мальчики времени даром не теряют».       Марко даже не понял, в какой именно момент он оказался на сцене, да еще и в совершенном неглиже; все плыло перед глазами, сливаясь в одно гулкое марево, посреди которого маячили чьи-то очень красивые глаза. Он не мог оторваться от их глубины и, окунаясь в них, не заметил, как поцеловал чьи-то разгоряченные губы. Эти же губы ответили на поцелуй довольно пылко, а горячие руки удерживали голову Марко в ладонях, не желая отпускать, теснее прижимая его спиной к шесту.       — Идем ко мне. — Шепнул Даниэль на ухо Марко, заключая нежно его мочку меж своих мягких губ и едва прикусывая. Он не осознавал толком кто перед ним, хотя явственно чувствовал, что это мужчина, ему как будто стало все равно как именно, но он хотел его сейчас больше всего на свете. Габриэль, более сведущий в подобных делах, не раз хвастался ему, что с мужиками ему куда приятнее, чем с женщинами. Дани вдруг стало безумно интересно самому это проверить и именно с этим мужчиной. Перед глазами его проплыла красивая тату на плече его избранника… кажется, черное солнышко… или может, солнечное затмение или типа того… он не понял.       Марко подался к нему.       — Идем. — Выдохнул он, обнимая его и перенимая его пыл. Вспыхивая от каждого нового прикосновения, он жадно вбирал трепещущими ноздрями аромат разгоряченного мужского тела. Он совершенно не понимал, кто перед ним и что происходит, почему все его чувства притупились, кроме одного, превращая его в единый оголенный нерв.       Даниэль взял его за руку и, чуть пошатываясь, быстро повел за собой; периодически он останавливался, чтобы прижать Марко к стене или перилам и снова впиться в его распухшие от поцелуев губы: ему так хотелось почувствовать бедрами его возбуждение, и, видя, что парень не против, он вновь утягивал его за собой.       Вокруг почти в каждом уголке дома жались тела, слышались вздохи. Кто-то танцевал под бойкую музыку, но их уже было меньшинство.       Спотыкаясь и не в силах оторваться хотя бы на минуту, они, продолжая ласкать друг друга, кое-как поднялись по лестнице на второй этаж. Ввалившись в спальню, Дани на ощупь довел Марко до своей кровати и повалил, падая на него сверху, и снова впился в раскрытые манящие губы.       — Ты с ума меня сводишь. Я хочу тебя. — Шептал Дани, пылко выдыхая в чье-то лицо, лаская обнаженные бедра.       — Не сомневаюсь. — Раздался рядом с ним холодный хлесткий голос Луциана. Он не выпускал мальчишек из виду и не думал вмешиваться, пока не увидел, что все выходит из-под контроля, и они уже не ограничиваются поцелуями, а всерьез намерены уединиться. Тут уже было без вариантов.       Он настойчиво отстранил Даниэля, при этом почти не касаясь его, ведь это могло аукнуться позже, ухватил почти безвольного Марко под руки и потащил вон из комнаты.       — Эй, куда?! — Возмутился Дани, но ноги его слабо слушались, и он не смог остановить их.       — Отпустите меня, что вы делаете?! — Марко был недоволен. Его тошнило. Наркотик продолжал блуждать в его венах, отравляя организм, не привыкший к подобному.       Долго упрашивать Луциана не пришлось. Они как раз находились возле бассейна, вокруг которого было яблоку негде упасть из-за парочек… и не только. Один миг, и Марко, с громким всплеском, шлепнулся в прохладную воду, трепыхаясь и охая.

***

      Дани шатало. Он хотел было побежать за ними, но, оступившись на лестнице, прокатился целый пролет кувырком. Подняться, кажется, не было сил. Габриэль, как ангел хранитель, разве что измалеванный следами трех или четырех разных помад, оказался тут как тут.       — Дани, ты в порядке? Как прожженный тусовщик, он отлично рассчитывал время действия и эффект от любого наркотика.       — У меня забрали ЕГО!       — Кого?       — ЕГО!       — Это мне прямо сразу все прояснило.       — Какой-то хрен увел его… а ведь мы только собирались с ним перес… у тебя оказывается такие красивые губы… — Даниэль потянулся к Габриэлю, но тот увел его руки в стороны, помогая подняться на ноги.       — О дружище, я тебе об этом припомню завтра! — Рассмеялся Габ, волоча друга в ванную. — Кажется, я не рассчитал дозы в твоем случае.       — Тошнит, — буркнул «император», еле волоча ноги.       — Еще бы. Более того, тебя вот-вот отру… отрубило. — Досадливо заключил Габриэль, уже пыхтя и затаскивая Даниэля на ближайший свободный диван.

***

      Может, холодная вода помогла, а может, действие препарата наконец немного рассеивалось, но вытащили Марко из бассейна почти вменяемого. Он сплевывал воду и чертыхался, но узнав Луциана, волочащего его на ближайший шезлонг, притих, переводя дух. Ему стало стыдно, что тот застал его в таком жалком состоянии, тем более совершенно голого.       — Что случилось? — Осторожно спросил Марко, не находя в себе сил заглянуть мужчине в глаза. Он как мог прикрывал свою наготу полотенцем, начиная зябнуть на ночном ветру.       — Ты перепил, пошел в загул и брякнулся в бассейн. - Коротко и ясно. Ничего лишнего.       — Ясно. Спасибо, что помогли.       — Не за что. Сиди здесь, я принесу одежду и найду Арно. Вы едете домой. Такси уже ждет на выходе.       — Но как же…       — Домой. Вечер окончен, я сказал.       Пытаться что-то возразить Луциану бесполезно, да и чаще всего чревато неприятными последствиями. Он уже пошел прочь, оглянувшись на Марко своим суровым взглядом и им же пригвоздив его на месте. Марко и не возражал. Однако в голове все еще звучал чей-то полушепот, согревающий все внутри непонятным теплом.