СИЦИЛИЙЦЫ

      В это утро Ладзаро проснулся очень рано. Странное волнение не покидало его со вчерашнего дня. Он списал это на подготовку к грядущему торжеству, хотя внутренне прекрасно понимал природу своих опасений. Он гнал от себя дурные мысли, но вереница бессвязных образов и мыслей переполняли чашу его терпения, доводя до нескрываемого раздражения. Ко всему, ему успели в красках доложить о неприятном инциденте, произошедшем вчера у Даньки на мальчишнике. Только подумать… его сынуля зажигал с кем-то из людей Ангела! Уму непостижимо.       Он представлял себе, как все это дошло до Камиллы, которая уже наверняка думает, что его сын разгильдяй и развратник. Хотя, кто даст ему гарантий, что и девичник не обошелся без приключений?       Он уже знал, кто был зачинщиком и с утра успел вправить мозг Габриэлю, который сегодня должен будет выполнять роль шафера. Выбор шафера Гатто не понравился. По его мнению, Габриэль слишком поверхностно относился к грядущему союзу.       Что до Дани, это утро было для него очень тяжелым. К общему волнению перед свадьбой добавлялись неслабое похмелье и ссадины на руках и подбородке от вчерашнего падения. Он весьма смутно припоминал события вечера после начала стриптиз шоу.       — Габ, что вчера было? Отец, кажется, зол на меня слегка, но не говорит, в чем дело. Что я натворил? Ты что-то подсыпал в шампанское, пройдоха?       — Я же умею разогревать толпу. Ох, что было! Что было! Была настоящая оргия! Все веселились! Я тебя нашел на лестнице, и ты решительно стремился к моим губам, сетуя на то, что у тебя что-то отняли… или кого-то, — Габриэль загадочно хихикнул, поправляя белую бабочку на костюма Даниэля, — хорош принц… ничего не скажешь.       — Погоди, так это к тебе я лез?! Мы что… мы целовались??       — Вот еще! Если бы мы целовались, сегодня на утро вместо головы у тебя болела бы задница, дружище, уж поверь мне.       — Фу. Скажешь тоже… Я не такой как ты, я только по девушкам. Точнее, только по одной… Всё, в жизни больше с тобой не буду тусоваться.       — "Зарекалась коза в огород не ходить". Волнуешься? — Габриэль заглянул в глаза друга.       — Да не особо. Очень.       — Присядь.       Они сели на край кровати.       — Мне не просто волнительно, я до усрачки боюсь.       — Вот за честность я тебя и обожаю.       — Н-да, а я вот всю жизнь думаю: какого я с тобой вообще связался?! — Нервно усмехнулся Даниэль в попытке пошутить.       — Все просто: ты смертельно скучный тип, а я добавляю в твою жизнь немного развлекухи.       За окном раздался сигнал автомобиля.       — Пора, Дань. Готов?       — Не-а.       — Идем, трусишка! — Габриэль буквально выволок его из дома.       Ладзаро уже ждал Даниэля в машине. Это был шикарный автомобиль: подарок, присланный от имени Канторини вчера вечером. Водитель докуривал сигарету, а увидев ребят, подрядился открыть дверь для каждого, помогая сесть. Еще три машины с людьми Гатто и гостями со стороны Даньки уже отправились к одной из старейших часовен Палермо — Капелле Палатина, минуя пробки.       — Что так долго? Я жду тебя целую вечность! — пожурил сына Гатто, однако, видя его волнение и то, каким он вырос мужчиной, дон невольно залюбовался им. Улыбнулся украдкой, и пряча в уголках глаз скупые слезинки, похлопал Даньку по плечу, подбадривая по-отечески.       — Камилле сказочно повезло с таким мужем как ты.       — Спасибо, пап. — Тепло улыбнулся Даниэль.       — Все будет хорошо, сынок. Я тоже волновался, когда мы с твоей мамой… — Гатто осекся и замолчал. Затем повернулся к Габриэлю, уже являя на лице суровость. — А ты, охламон… чтоб никаких выходок на свадьбе, или я тебя закопаю живьем. Понял?       — Понял. — Охотно кивнул Габриэль.       — Я могу вдруг и забыть, что твой отец мой близкий друг!       — Хорошо, сеньор Ладзаро. Обещаю. Все пройдет идеально.       — Смотри мне!       Конечно, Гатто говорил в шутку, но неприятностей с людьми Франческо Канторини именно сегодня, когда его обожаемый сын наконец-то остепенится, он не хотел. Все должно пройти без сучка и задоринки.       — Лионе, поехали. Мы и так задержались.       Водитель, так же при параде, и даже с цветком в петлице, кивнул шефу и вскочил за руль, мягко хлопая дверью.       — А, черт… погодите! Я забыл цветок!       — ДАНИ!       — Я сейчас! Он наверху.       Дани выскочил из машины под чертыханье своего отца, и опрометью побежал в дом. Нежная белая орхидея, точно такая же, как будет в букете невесты, ждала его на тумбе.

***

      Капелла Палатина, место молитвы сицилийских королей, была выбрана Ангелом для венчания своей дочери не случайно: много лет назад именно здесь он произносил свои брачные клятвы, как и многие годы назад его родители. Это была дань уважения его семье и своего рода традиция.       Сегодня Капелла буквально утопала в цветах и белоснежной органзе. Сводчатый зал был полон гостей, неторопливо и торжественно рассаживающихся по скамейкам, расставленным между колоннами из египетского гранита и зелёного мрамора, устремляющимися под золотой мозаичный купол, откуда на всех смотрят вдумчивые глаза Святых. Потолок Капеллы представляет собой редкий для Европы и свойственный скорее мечетям Египта и Магриба деревянный сталактитовый плафон, украшенный надписями и фигурами пирующих музыкантов и плясунов, воплощающих собой победу, власть и щедрость. Бронзовые входные двери украшены узором в виде аканта, а ручки — в виде львиных голов. Арабские широкие стрельчатые арки ведут взор вновь прибывших гостей прямо к алтарю. Пол Капеллы, также с арабскими мотивами, искусно украшен инкрустацией из мрамора, гранита и порфира. Он настолько красив, что его не стали застилать коврами, оставив лишь одну тонкую красную дорожку в проходе между скамьями, дабы невеста не оступилась на высоких каблуках, когда отец поведет её к алтарю.       Сейчас здесь присутствовали представители не только обеих Семей, но и члены других приглашенных содружественных Кланов со всей Италии, и не только. Такое событие, как торжественное единение двух самых больших и непримиримых кланов никак не могли пропустить!       Гости со стороны жениха уже заняли свои места. Прибытие Даниэля и его отца ждали с минуты на минуту. Ангел нервно теребил светлый шелковый галстук в ожидании появления Камиллы. Сегодня ему вести свою дочку к алтарю! Жаль, что её мать не увидит, какой она выросла красавицей, как горят её глаза из-под тонких тосканских кружев вуали, как она подплывет с ним рука об руку к алтарю, и он вложит её хрупкую ручку в ладонь будущего супруга. Он так переживал, чтоб нигде не ошибиться и не подвести дочь, что с утра был сам не свой, однако его люди не могли не заметить, что сегодня он не нервный, а, скорее, слишком рассеянный и не в меру сентиментальный. Не даром с утра он расплакался над семейным фото, расцеловал служанку, подавшую ему костюм, а потом щедро наградил одного из своих охранников только за то, что тот искренне подметил, как хорошо босс смотрится в смокинге.       Люди всё прибывали. Уже приехали последние гости со стороны Даниэля. Ангел пересекся глазами с Блэк-джеком и Тасканьо. Где же сам жених и Ладзаро? Неужели Данька передумал? А вдруг передумал Ладзаро? Тогда он точно труп! Сорвать самое важное событие в жизни его любимой дочери он не позволит никому! — Успокойся, босс. Я позвонил их охране, они уже выходят, — успокоил его Луциан, и едва заметно улыбнулся Тасканьо, когда их взгляды встретились. Тот кивнул в приветствие, а потом схватился за сотовый, видимо, у него сработал виброзвонок, потому что звука слышно не было.       Тасканьо ждал этого звонка как манны небесной. Это было настолько важно, что сердце колотилось как бешеное. Сегодня решится все. Его будущее на кону!       — Пронто (Слушаю). — Лео говорил почти шепотом. Он отвернулся от сидящего рядом Тони, чтобы тот услышал и того меньше.       — Они выходят и садятся в машину. — Коротко ответили на другом конце провода.       — Отлично. Все вместе?       — Да.       — Прекрасно. Ты на сегодня свободен.       — Понял.       Лео отключил вызов и с не скрываемой улыбкой посмотрел на телефон. Высоко под куполом разлились ангельские голоса хора. Он выждал пару минут и бегло, по памяти, набрал номер.

***

      Данька еще раз мельком окинул критичным взглядом себя в зеркале и ринулся обратно. Уже возвращаясь, он наспех прикрепил забытый цветок в петлицу. Спустился. Открыл дверь, спускаясь по ступенькам к машине.       Габриэль опустил заднее окно и махнул Даниэлю рукой, чтобы тот поспешил. Порыв ветра вырвал злосчастную орхидею из петлицы и понес прочь.       — Черт! — Даниэль растеряно повернулся, ища цветок взглядом.       Всего несколько секунд и несколько шагов отделяло Даниэля от машины.       — Дани, твою мать! — Не сдержался Ладзаро, глядя на часы и понимая, что они уже безбожно опаздывают! — Что ты там копаешься?!       — Я сейчас, пап!       Дани сделал шаг к машине, решив забить на дурацкий цветок.       — Нас уже ждут! Поторо…       Водитель повернул ключ зажигания.       Раздался оглушительный взрыв. Прямо на глазах у Даниэля машину подбросило; она словно зависла на секунду в воздухе и её с оглушительным грохотом и лязгом буквально разнесло на куски. Вспышка была ослепительной и резкой. От взрывной волны в доме повылетали почти все стекла. Неимоверная сила ударила Даниэля в грудь и отбросила обратно к порогу дома, с силой опрокидывая спиной прямо на мраморные ступени. Лицо обдало таким жаром, что ему показалось, что оплавило всю кожу. Все произошло в секунды, но Дани показалось, что прошла вечность; и среди этого застывшего в его мозгу момента, сквозь накрывшую его глухоту, он не слышал страшный скрежет, но видел, как огромное адское марево поглотило то, что осталось от машины, с ревом голодного разъяренного зверя пожирая местами уцелевший каркас. Вокруг разлетались и громко падали куски металла, охваченные огнем.       Все было словно во сне. Нереально, далеко. Что произошло? Пронзительный писк в ушах, и что-то больно впилось в спину и бедро. Когда Даниэль пытался подняться на ноги, его повело. От сильного удара больно сдавило грудь — сжавшаяся диафрагма не давала набрать в легкие хотя бы глоток воздуха.       Кто-то пронзительно закричал женским голосом, срываясь на истошный визг…должно быть, служанка. Из дома выбежала охрана, его схватили под руки и поволокли в дом. Дани успел тлишь краем глаз заметить полыхающие обломки автомобиля, и только тогда к нему пришло смутное осознание того, что-только что произошло.       — Нет…       Он сам не узнал собственный надломившийся голос, а глаза отказывались верить тому, что он видел. «Нет, этого не может быть… этого просто не может быть!»       — Нет. Нет! НЕТ! ОТЕЦ!       Он рванулся, но крепкие руки держали его.       — Пустите! Папа!! Габ!! Пустите!! Па-а-а-а… — Глаза распахнулись от ужаса. Хватая ртом воздух, он рвался из чужой хватки снова и снова, пока не выбился из сил. Он не сразу понял, что у него подгибаются колени. Все вдруг поплыло перед глазами, и он начал оседать, теряя сознание, стремительно проваливаясь в зияющую и такую уютную, спокойную пустоту, где нет боли.       Через несколько минут на виллу Ладзаро прибыла скорая помощь и несколько машин полиции. Место происшествия оцепили. Полицейские опрашивали немногочисленных свидетелей, слуг и охрану виллы, но никто ничего вразумительного рассказать не смог, кроме того, что слышали взрыв. Кучка зевак, толпящихся у ворот, судачили о том, как повезло мальчишке, что тот остался жив, глазели, как его, с кислородной маской на лице, вынесли на носилках, погрузили в скорую и увезли в госпиталь.