СИЦИЛИЙЦЫ

Несколькими днями ранее…       Черный «Мерседес» мягко прошуршал по подъездной дороге вдоль Палаццо дель Маре и остановился напротив входа в трехэтажный особняк, тонущий в зелени. Леонардо Тасканьо жил припеваючи, судя по той роскоши, которая его окружала.       Луций по-кошачьи мягко выбрался из прохладного салона и дал знак водителю и телохранителю не ждать его. Он был во всеоружии. Словно сойдя с рекламного плаката, он выглядел потрясающе. Черные очки придавали его облику таинственность, а едва взъерошенные короткие каштановые волосы — игривость.       Солнце слепяще отражалось на белоснежном камне внешней облицовки дома.       Огромная терраса в окружении пальм и оливковых деревьев, цветущие кусты, бассейн, огибавший полукругом виллу с одной стороны и морское побережье — с другой, — своей пафосностью и простором эта обстановка так хорошо подходила замыслам своего владельца. Леонардо как раз выходил из бассейна, когда ему сообщили о прибытии Луциана.       Тасканьо был весьма педантичен в отношении своей внешности — это ему и позволяло не стесняться вполне подтянутого тела даже в его немолодые годы (ему уже стукнуло пятьдесят два). Ему подали легкий халат, который он подвязал поясом и, усевшись перед бассейном на мягкий белый диван, отдал приказание сопроводить гостя прямо сюда, подать легкого вина и сигары.       — Чао, Леонардо.       Луциан в приветствии протянул ему распахнутую ладонь — знак своего расположения и возможного доверия. Он снял очки, так ему лучше было видно каждое выражение лица собеседника. Задаваясь вопросом, что конкретно он здесь делает, Луций обнадежился тем, что Ангелу будет любопытно узнать возможные планы его врагов. Интересные, и, самое главное, полезные вещи чаще выявляются в более приватной, порой, даже интимной обстановке. Кому как не Луцию было хорошо сие известно.       Тасканьо поприветствовал его в ответ, пожав руку и легонько обняв.       — Чудесный дом. — Гость расположился рядом на соседнем шезлонге, слегка разваливаясь, снисходительно и ленно огибая взором сад и простирающееся прямо перед ними море.       — Да, спасибо. Я сам следил за его строительством когда-то. Извини за мой фривольный вид, но сегодня чудесное солнце, я решил немного поплавать. Не хочешь присоединиться? Вода приятно освежает.       Леонардо намеревался прощупать почву на предмет осуществления некоторых своих планов и заодно, возможно, поразвлечься. Луций ему нравился как внешне, так и своим деловитым четким характером. Но это делало его опасным соперником, и если не удастся заполучить его в союзники, эту фигуру лучше убрать с шахматной доски.       — Нет, благодарю. А вот если предложишь бокал «Шерри» — точно не откажусь.       Луций позволил себе лишь распустить шелковую рубашку, обнажая в меру волосатую грудь и крепкий пресс. Немного непринужденный жест должен был сыграть свою роль в обольщении Лео.       — Конечно. — Леонардо по-хозяйски махнул слуге. — Принеси гостю «Шерри».       Через две минуты, за которые Лео успел перекинуться парой дежурных фраз с Луцианом, им подали вино и сигары.       — Ты в прекрасной форме, — произнес Лео, нисколько не смущаясь: он вполне был сведущ в такого рода знаках и реагировал на них прямо по назначению.       — Мне нравятся мужчины, следящие за своим телом, в любом возрасте, — Тасканьо поднял бокал.       — За еще одну приятную встречу.       — За встречу. — Луциан также поднял бокал. Тихое звяканье стекла приятно коснулось слуха, бархатистый насыщенный бренди разлился внутри, мягко согревая. — Мм… — Он охотно сделал еще глоток и закурил, посматривая в сторону Лео.       Луций позволил себе сразу перейти к сути. Его широкая ладонь опустилась на его колено.       — Я долго решал, приходить мне или нет, ведь наше… свидание… не должно привлекать излишнего внимания. Ни твой, ни мой боссы не будут в восторге от того, что мы видимся за их спинами и тем более, что у нас могут быть какие-то свои секреты.       — Не знаю, как твой босс, но Гатто настаивал на том, чтобы я встретился с тобой и урегулировал все финансовые стороны свадьбы. Потому, это не вызовет лишних вопросов. Что до остального, — он опустил взгляд на ладонь Луция, — Мы взрослые люди, знающие толк в удовольствиях, ни к чему не обязывающих. Но если ты немного смущен обстановкой, могу предложить пройти в дом. — Лео накрыл его ладонь своей и провел по своему бедру, позволив его пальцам прикоснуться сквозь ткань к уже твердеющему достоинству. — Пусть это станет нашим первым секретом, ты ведь умеешь с этим обращаться?       Вместо ответа, пальцы Луциана умело обхватили его, сильная ладонь задвигалась меж его ног, даря немного ласки. Смущен? Нет. Луция было трудно чем-то удивить; за свой непродолжительный век он успел перепробовать многое и познать главное: нет ничего лучше секса. Во всех его проявлениях. Секса и денег.       — Подозрения будут всегда. У Ангела пунктик на этот счет. Что до Гатто, то, насколько я его знаю, ему повсюду кажутся измены. Зная, что мы с тобой занимались любовью, будет ли он доверять тебе, как делал это всегда или решит, что ты снюхался с его врагами и задумал что-то супротив него? — Луций растянул губы в полуулыбке, лишь на миг обнажая белоснежные зубы. Рука его продолжала ласки, но уже более настойчиво; большой палец прошелся по шелковистой головке.       Лео был приятно обрадован такой смелостью Луциана.       — Ты так заботишься о моем положении в глазах Гатто? Тогда мы просто ничего ему не скажем, так? — Тасканьо любил поиграть, но играть грубо со своей добычей: он любил, скорее, животную страсть и откровенные выражения. Однако плоть охотно отзывалась.       — Хватит болтовни. — Тасканьо, ухватив рукой ворот рубашки Луция, притянул его к себе, впиваясь в его губы.       Луциан этого и добивался. Рыбка клевала, оставалось лишь подцепить ее, но торопиться тут не следовало. На поцелуй он ответил не менее страстно, в порыве даже укусил нижнюю губу Леонардо. Крепкие руки сжали Тасканьо в страстных объятиях, он на ходу стаскивал с него халат, наваливаясь сверху. Рубашка Луция была так же наспех скинута с его плеч, брюки и нижнее белье уже валялись возле шезлонга, когда Лео настойчиво надавил ладонями на плечи Луциана, заставляя его спуститься лицом к животу и ниже.       Тот не возражал. Луций умел доставить удовольствие как женщине, так и мужчине, мастерски управляясь с чужим телом и находя наиболее уязвимые для ласк места, тем самым доводя партнера до исступления, почти не прилагая никаких усилий.       Проходящий мимо слуга, нечаянно заметив хозяина и его гостя обнимающимися у бассейна, сперва стыдливо отвернулся, спеша уйти, но любопытство взяло верх. Он притаился у цветущего куста и еще долго наблюдал за тем, как голова гостя снует у сеньора Леонардо меж бедер, а сам хозяин сладко постанывает, ероша волосы любовника.       — Иди сюда, — не выдерживая мастерства Луция, Леонардо уже чувствовал, как предельно напряглись его чресла: теперь он хотел испробовать его в качестве наездника.       — Я хочу в тебя, — Тасканьо притянул его к себе, соединяя бедра и елозя влажным от ласк членом меж ягодиц Луция. Правая ладонь обхватила достоинство Луциана, лаская его не менее напористо, — Введи его в себя сам, я хочу видеть каждое твое движение, ты горячий, мне нравится.       Луций усмехнулся, подхватывая одним резким жестом тело Леонардо и подминая его.       — Извини дорогой, я люблю быть сверху.       Лежак под ними заскрипел, и, не выдержав напора Луция, опрокинул обоих мужчин на кафельный пол, прямо в ворох одежды. Луций навалился на спину Лео, с силой удерживая его в этом положении.       — Мой Лев… — Прошептал он на ухо Тасканьо, в нетерпении проникая перевозбужденным членом меж его ягодиц и врываясь в неподготовленное тело одним резким толчком.       Лео сжал зубы и глухо ахнул, мышцы инстинктивно напряглись и сомкнулись вокруг члена Луция, еще больше мешая проникновению. Но и в таком положении он имел опыт, потому быстро совладал с собой и постарался расслабиться, чтобы унять боль и получить удовольствие по максимуму. Как ни странно, он буквально расплывался под силой этого мужчины. Никто не смел так бесцеремонно обходиться с Тасканьо. Он любил вести сам и сам терзать своих многочисленных партнеров, но тут, при достаточном расслаблении, это сочеталось с быстро нарастающим удовольствием, и уже через несколько грубых и глубоких толчков он понял, что сдерживается, чтобы не кончить, ведь и сам хотел обуздать этого жеребца. Потому, подавался бедрами к Луцию и сжимал его в себе крепче, когда тот почти выходил из него, делая пик его наслаждений ближе с каждым новым толчком. Сам Лео получал от этого не меньшее удовольствие.       — Еще… — Требовательно простонал он.       Луция не надо было просить, он и сам чувствовал, что Лео на пике и осталось совсем немного. Держась одной рукой за его плечо и сдавливая другой его подрагивающее от перевозбуждения достоинство, он помогал Тасканьо приблизить миг наслаждения. Резкие глубокие толчки стали частыми, дыхание срывалось в стоны, когда его лицо исказилось на миг, и по телу прошелся желанный спазм, накрывая чувством освобождения и приятной неги.