СИЦИЛИЙЦЫ

      Антонио Морелло был настроен довольно скептически, когда получил приглашение на эту встречу с Франческо Канторини. Его благовидный лик, как всегда, оставался мертвенно спокойным и выглядел даже немного скучающим. Он легко смотрел своему собеседнику в глаза, так как достаточно давно вращался в преступных кругах, чтобы относиться ко всему просто, как к игре, в которой есть победители и проигравшие, есть пешки и ключевые фигуры. За счет этого качества он и добился в клане таких высот, временно находясь теперь на месте Дона «Сакра Короны» после смерти Гатто. Однако он относился к тем людям, которых власть не портила и не меняла. Он даже не стал никого ставить на свое прежнее место капо бастоне, сам занимался внутренними делами Семьи, как и прежде. Блэк-джека вообще мало что могло впечатлить в этом мире, не то, чтобы изменить.       — Мне обращаться к тебе — Дон Морелло?       — Не трудись. Все знают, что я лишь временно стою у руля, пока Даниэль держит траур.       — И как долго он его еще продержит?       — Это его дело. Столько, сколько сочтет нужным.       — Ясно. Почему Доном не стал Тасканьо? Я был уверен, что он спит и видит, как перестанет быть только консильери.       — Как видишь, его это не заинтересовало, хотя ему предлагали. Кстати, о нем. Он просил передать тебе привет и на словах, не задавая лишних вопросов. Дословно: «Следи за своим нерадивым родственником, он может исчезнуть, так и не познав своего истинного положения. Это так и будет, если он не прекратит своих поползновений». Так вот, я передал, и вопросов задавать не стану, но если у тебя есть, что мне сказать, то я не прочь послушать твою Санта-Барбару.       Ангелу было что сказать. Он назначил встречу с Блэк-джеком именно для того, чтобы поговорить с ним о сложившейся ситуации. Луциана теперь с ним нет. Его мудрые советы нужны как никогда, но, его место консильери перешло к Рафаэлю Орески, а место капо бастоне — к Арно, несмотря на то, что тот еще слишком молод и горяч.       Тони, хоть и из «Короны», но Ангел доверял ему. Этот человек, как многие полагали, был немного ненормальным, но в то же время именно на его спокойствие и рассудительность надеялся Ангел, назначая встречу в самом дорогом ресторане Палермо, носившим название «Bye Bye Blues». Шикарный ресторан, принадлежащий известному бармену и сомелье Антонио Баррако — некогда приятелю Гатто. Только здесь подают вкуснейшие блюда традиционной сицилийской кухни. Винная карта ресторана могла похвастаться более 350 марками вин из Италии и со всего света. Приятный, легкий и очень светлый интерьер зала вмещал не очень большое количество народа, это Ангелу импонировало, ведь разговор предполагался довольно интимного характера. Ради этого он отвалил менеджеру круглую сумму, лишь бы их обоих никто не беспокоил, и прочих посетителей пару часов не было.       Ангел обстоятельно подготовился ко встрече. Он выглядел свежим и отдохнувшим, хотя в последние дни очень плохо спал и часто прикладывался к виски, за что, собственно, и получал нагоняи от Камиллы. Новый костюм тройка, приятной тёмно-синей расцветки, белоснежная рубашка, золотые запонки и лакированные туфли — все идеально, не считая пробивающихся серебристых волос в его густой шевелюре.       Официант разлил вино по пузатым бокалам и спешно удалился. Вообще, персонал старался не встречаться взглядом с этими гостями, не желая лишних проблем.       — Я пригласил тебя сюда Тони, потому что пришло время мне поговорить с кем-то, кому я доверяю. — Он сделал на этом особый акцент. — Кто-то должен знать правду о смерти отца юного Даниэля. И этим кем-то будешь ты.       Тони пригубил вина, выражение абсолютной беспристрастности покинуло его лицо буквально на секунду.       — Доверие. Не ошибся ли ты адресом? Хотя, и я об этом хотел поговорить с тобой. О твоих пылких речах тогда, в церкви. Я многое могу понять. Страх, ложь… но это твое поведение было похоже на безумие. Ни один убийца не станет добиваться, чтобы его выслушали родные жертвы. Поэтому я выслушаю тебя.       Канторини внимательно посмотрел в глаза своего собеседника, четко выговаривая каждое слово:       — Гатто погиб не от моей руки, и ни один из моих людей не касался его и пальцем. Но один из моих людей… невольно оказался к этому причастен. Луциан занимался этим делом, и он узнал правду, попытался лично вывести заказчика на чистую воду, но он допустил роковую ошибку, подпустив его слишком близко. И погиб, унеся секрет в могилу. Однако, истина все равно всплыла. Я могу назвать тебе имя человека, который меня подставил… Леонардо Тасканьо.       Тони усмехнулся, глубоко вздохнул. Другого он и не ждал. Это было так же предсказуемо, как и то, что завтра утром снова взойдет солнце.       — Разве я мог надеяться услышать от тебя что-то другое? Невольная причастность твоих людей… Лео — убийца своего родственника… практически брата. А знаешь, он очень дорожил Гатто. Любому глотку перегрызал, кто только посмеет в его сторону выразиться нецензурно. А ты мне тут рассказываешь о подставах. Вполне ожидаема моя реакция на такие заявления, да? Но ты ведь не глуп вызывать меня для пустого разговора. Предоставь мне свои доказательства, они у тебя есть? — Блэк-джек смотрел сейчас прямо в глаза Ангела.       — Доказательства есть. Прямо перед смертью, Луциан успел назвать имя своего убийцы, есть два свидетеля. Кроме того, из его квартиры исчезли очень важные вещи — личный дневник и его сотовый.       — Дневник? Ты серьезно?       — Вполне. — Ангел с досадой звякнул ногтем по стеклу бокала. — Я сто раз предупреждал его, чтобы он избавился от него, сжёг к чертовой матери, но он не слушал, уверял меня, что все «наши» секреты под надёжной охраной. Там было что почитать, поверь мне. — По губам Ангела полоснула горькая усмешка. — Леонардо хотел избавиться от Гатто уже давно, но тягаться с ним не мог, пришлось ждать удобного случая. Он воспользовался слабостью Гатто к дорогим авто и под видом подарка от меня, подсунул ему … «Подарочек», — Ангел выплюнул это слово, стукнув кулаком по столу. Звякнула посуда и растревоженные серебряные приборы. В зал тут же выглянуло чье-то лицо, проверить что случилось, Ангел вскинул ладонь, дескать, все в порядке, и их снова оставили наедине.       — Пойми, Тони, я не столько трясусь за свою запятнанную честь, да и людей уже не вернуть. Но Даниэль. Он в опасности, пока находится рядом с этой двуличной тварью. Тебе нужно присмотреть за ним, если Гатто для тебя хоть что-то значил.       Тони промолчал, спокойно наблюдая всплески буйного нрава Франческо, выслушивал все и сопоставлял факты.       — Допустим, ты прав. Но ничего не мешало и до сих пор не мешает Леонардо устранить сына Гатто, тем более что Дани ерепениться и отказывается от личной охраны. Зачем ему медлить? И еще вопрос — какое тебе дело до внутренних разборок нашей Семьи, если таковые есть? Мне разумнее всего расценить твои обвинения, как попытку посеять зерно раздора в нашу Семью, и скинуть с себя общественное внимание таким образом.       Однако Морелло призадумался о словах Ангела. Он много раз замечал, как Тасканьо недовольно отзывался о Даниэле, как укоренял в рядах своих же мысль о том, что парню не стоит лезть в семейное дело. С другой стороны, Даниэль сам к тому не стремился. А такое поведение Леонардо можно расценить и как заботу о племяннике. Оставалось много вопросов.       — Когда я дал благословение Камилле на брак, я был готов принять сына Гатто в свою семью. Парень в тот день сам чудом остался жив. Случайность спасла ему жизнь. А ведь могло случиться непоправимое… для всех. Кроме Леонардо. Он почему-то отказался сопровождать близких в тот день. Вопрос - а почему? Отвечая на твой вопрос… почему не убил Дани в течение года… я думал об этом. Он, конечно, мог убрать Даниэля как досадное недоразумение, помеху на пути к месту дона. Но тогда кланы смогли бы понять, что это он таким способом расчистил себе путь к вершине, а не я свел счеты с заклятым врагом. — Ангел помолчал, сделал большой глоток вина, потом продолжил. — Сам подумай, какой мне смысл делать несчастной мою дочь в день её свадьбы?       — Он мог встать во главу уже сейчас, но отказался, и предложил это место мне. В какой-то мере я должен быть благодарен ему. Но я не жаден до власти, мне ближе иное ремесло, потому, когда ты спрашиваешь, был ли тебе смысл делать несчастной свою дочь… пойми меня правильно, я насмотрелся того, на что бывают способны люди. Я сам не склонен думать о судьбах кого бы то ни было, когда в моих руках «Беретта», нацеленная в чью-либо голову. Только поэтому я еще слушаю твои легенды. Мало говорящих правду, но еще меньше способных её слушать. Я тебя понял, приму к сведению. Но ответь на один вопрос — зачем тебе все это? Гатто не вернуть, он мертв. Ты отмылся перед законом, детишки, насколько я осведомлен — разбежались.       — Не все так просто, Тони. — Было заметно, что Ангел не особо стремится говорить то, что нужно сказать, но он пересилил себя. — Леонардо узнал то, что я многие годы скрывал даже от своих… из того дневника… и теперь, как я понял из послания, которое ты же и передал мне, он смеет угрожать мне, прикрываясь спиной близкого мне родственника.       Тони вскинул бровь.       — Даже так?       — Передай ему, кстати, что если он приблизится к кому-то из моей Семьи, моя рука не дрогнет, как тогда в церкви дрогнула рука Даниэля. Я и так слишком многое ему позволил. Больше подобных ошибок я не допущу.       — Что ж. Я передам. Но как ты понимаешь, теперь мои глаза будут тщательней следить не только за Лео. Всего хорошего.       Тони встал из-за стола, и не пожав руки Франческо, ушел из ресторана.